Темпорария. Под крылом Сауна

– Не дави, – сказал Гильберт, когда она в очередной раз едва не упала.

Он появился, как всегда, беззвучно. Слишком близко.

– Он не инструмент.

Аврил подняла голову.

– А что тогда? – зло спросила она.

– Связь.

Она посмотрела на него пристально. Он стоял совсем рядом.

– Ты давно здесь?

Он не ответил.

– Лоте сказал, что вы живёте вечно, – продолжила Аврил. – Но никто не говорит, сколько именно.

Гильберт застыл на мгновение.

– Достаточно долго, чтобы видеть, как мир умирает и рождается снова.

– Это не ответ.

Он медленно выдохнул.

– Более двухсот лет, – сказал он наконец и отвернулся. – Остальное не имеет значения.

У Аврил перехватило дыхание.

– Ты выглядишь… – она замолчала.

– Как человек, – закончил он. – Я знаю.

Он посмотрел на неё ещё раз. И вдруг сказал:

– Возьми меч.

Аврил нахмурилась.

– Сейчас?

– Сейчас.

Он снял один из тренировочных клинков со стойки. Сталь тихо зазвенела. Хранители у стены замолчали. Все понимали, что происходит.

– Ты же не серьёзно, – сказала Аврил.

Гильберт лишь слегка повернул клинок.

– Нападай.

Она шагнула вперёд. Первый удар был быстрым. Он отбил его почти лениво. Сталь ударилась о сталь. Звук разнёсся по двору. Второй удар – сильнее. Он снова блокировал. И вдруг двинулся. Быстро. Слишком быстро. Её клинок выбило из линии. Она отступила. Он уже был рядом. Мечи скрестились. И на долю секунды они оказались почти вплотную. Его рука резко перехватила её запястье. Горячая. Сильная. Её дыхание сбилось.

– Ты думаешь, – тихо сказал он у самого её уха, – что бой – это сила?

Она попыталась вырваться. Он не позволил. Одним движением развернул её. Клинок выбил из её руки. Меч со звоном упал на камень. Гильберт резко прижал её к стене тренировочного двора. Сталь его клинка остановилась у её горла. Она тяжело дышала. Он тоже. И на одно мгновение бой перестал быть боем. Их лица были слишком близко. Её пальцы всё ещё были в его руке. Она чувствовала тепло его ладони. И напряжение между ними стало почти ощутимым. Во дворе стояла тишина. Все видели это. Имилия чуть прищурилась. Лоте молчал. Но его взгляд на мгновение задержался на них слишком долго.

Гильберт медленно опустил меч.

– Ты проиграла.

Аврил смотрела на него, всё ещё пытаясь восстановить дыхание.

– Жёстко, – сказала она.

На его губах появилась тень улыбки.

– Это была мягкая версия.

Он отпустил её руку. Но тепло его пальцев будто осталось на её коже.

Вечером она вернулась в свои покои, усталая, с разбитыми костяшками и кровью на рукаве – тренировочной, но всё равно настоящей.

Ворон ждал её.

Он сидел на спинке кресла, будто всегда был здесь.

– Ну что, – тихо сказала Аврил, закрывая дверь. – Я теперь бессмертная. Поздравишь?

Ворон наклонил голову.

– Ты всё ещё думаешь, что это дар, – хрипло каркнул он.

– А ты всё ещё не отвечаешь прямо.

– Потому что ты ещё не задала правильный вопрос.

Она подошла к окну, глядя в темноту.

– Скажи честно. Я уже не человек?

Ворон долго молчал.

– Ты – выбор, – сказал он наконец. – А выборы всегда платят цену.

Аврил сжала браслет на запястье. Он был тёплым. Живым.

Она осталась в комнате одна – но впервые поняла: одиночества здесь не будет никогда. Время смотрело на неё. И ждало следующего шага.

Глава 6

Мир динов не знал тишины.

Она была для них слабостью – такой же, как сожаление или милосердие. Здесь не молились богам вслух и не называли имён без причины. Здесь выживали.

Округ Сен-Флур утопал в тумане. Он поднимался от земли даже днём, цеплялся за крыши, проникал в окна, скользил по узким улицам, будто сам город был живым существом с больными лёгкими. Запах гнили, дыма и крови был привычен.

В самом сердце округа стояла таверна «Чёрный шип». Низкое здание с покосившейся вывеской, где свет всегда был приглушён, а двери – открыты.

Внутри было шумно.

Деревянные столы липли от пролитого вина, по полу тянулись тёмные следы – никто не задавался вопросом, что именно их оставило. Смех здесь был грубым, коротким, больше похожим на лай.

– Ещё! – рявкнул один из мужчин, с силой ударив кружкой по столу.

– Ты и так уже не стоишь на ногах, – усмехнулся другой.

– А мне и не надо, – ответил первый и вдруг резко схватил собеседника за горло.

Тот захрипел.

Сидящие рядом даже не обернулись.

– Хватит.

Голос был спокойным. Низким.

Хватка исчезла.

Все взгляды обратились к мужчине, сидящему в тени у дальней стены.

Фрери.

Он не пил. Перед ним стояла нетронутая кружка. Его массивная фигура казалась слишком большой для скамьи, на которой он сидел. Мускулы под кожей двигались, словно что-то внутри него никогда не спало.

– Мы не в логове, – продолжил он. – Пока.

– Ты всегда такой осторожный, – хмыкнул телепат, сидевший рядом. Его глаза были мутными, словно он смотрел не на людей, а сквозь них. – Хранители всё равно придут.

Фрери медленно улыбнулся.

– Именно поэтому я и спокоен.

Дины были разными.

Один двигался так быстро, что его невозможно было разглядеть – он появлялся и исчезал между ударами сердца. Другой слышал мысли, как шёпот под кожей. Третий мог ломать кости, даже не касаясь жертвы. Их способности не были даром – они были платой.

– Город снова наш, – сказал быстрый, присаживаясь на край стола. – Два квартала вычищены. Хранителей не было.

– Будут, – ответил Фрери. – Они всегда приходят, когда становится слишком грязно.

– Или когда боятся, – добавил телепат.

Фрери встал.

Пол под его ногами скрипнул.

– Они называют нас чудовищами, – сказал он. – А сами прячутся за правилами и браслетами. Мы берём силу честно.

– Через кровь, – усмехнулся кто-то.

– Через боль, – поправил Фрери. – Кровь – это всего лишь след.

Он подошёл к окну. Снаружи туман клубился плотнее.

– Наши боги не просят молитв, – продолжил он. – Им нужна энергия. Страх. Отчаяние. Людское горе.

– А браслеты? – спросил быстрый. – Они действительно стоят того?

Фрери обернулся.

– С семью браслетами мы станем временем.

В таверне повисла тишина.

– Не хранителями, – добавил он. – А хозяевами.

Телепат улыбнулся.

– Тогда приведите мне девушку.

– Какую девушку? – нахмурился кто-то.

– Ту, что пережила перемещение без подготовки, – ответил он. – Ту, о которой шепчет само время.

Фрери сжал кулак.

Деревянная стойка треснула под его рукой.

– Аврил, – произнёс он медленно. – Она либо встанет рядом со мной…

Он замолчал.

– …либо станет началом конца для хранителей.

Снаружи раздался крик.

Где-то в тумане начиналась очередная ночь Сен-Флура.

И дины выходили на охоту…

Ночь приняла их без сопротивления.

Туман Сен-Флура расступался перед динам, словно узнавал хозяев. Фрери шёл первым – не скрываясь, не ускоряя шаг. Его присутствие ощущалось кожей, как давление перед бурей.

– Три цели, – тихо сказал телепат, прикрывая глаза. – Семья. Торговец. И один… любопытный.

– Любопытство всегда смертельно, – ответил Фрери.

Быстрый исчез – просто растворился между двумя фонарями. Через миг откуда‑то справа донёсся короткий вскрик, тут же захлебнувшийся.

– Чисто, – раздался голос из темноты.

Они двинулись дальше.

Двор был узким, зажатым между домами. Из окна второго этажа лился слабый свет. Женский голос напевал колыбельную.

Фрери остановился.

– Не здесь.

– Но энергия… – начал кто‑то.

– Я сказал – не здесь.

Слова не требовали повтора.

Они свернули к рынку. Там туман был гуще, запахи – резче. Лавки уже закрывались, но один торговец всё ещё возился с ящиками, спотыкаясь от усталости.

– Поздно, – сказал быстрый, возникнув у него за спиной так внезапно, что воздух словно хлопнул.

Торговец обернулся, рот открылся для крика – и захлопнулся.

Быстрый ударил не кулаком. Ладонью. Точно в висок. Движение было настолько быстрым, что кровь появилась уже после того, как тело упало.

Мужчина рухнул на колени, будто хотел молиться, но не успел. Его взгляд стекленел, дыхание оборвалось.

Телепат поморщился.

– Слишком чисто, – пробормотал он. – Город не насытится.

Фрери сделал шаг вперёд.

– Тогда – я.

Он положил руку на грудь умирающего. Не сжал – надавил. Воздух вокруг дрогнул. Кости хрустнули глухо, будто ломали сухое дерево под водой. Торговец захрипел, выгнулся и обмяк.

Тишина стала плотнее.

Фрери убрал руку и выпрямился.

– Теперь достаточно.

Он чувствовал, как энергия поднимается, как улицы откликаются болью. Это было похоже на тепло под кожей.

– Они придут, – снова сказал телепат. – Хранители.

– Пусть, – ответил Фрери. – Каждая охота – это приглашение.

– А девушка?

Фрери остановился и впервые за ночь улыбнулся по-настоящему.

– Её не трогать.

– Почему?

– Потому что она – ключ. И ключи не ломают.

Вдалеке раздался колокол. Город просыпался от кошмара, который сам же и породил.

Дины исчезли так же тихо, как появились. А Сен-Флур запомнил эту ночь. Запомнил кровь на камне. И ещё одну причину бояться времени.

Глава 7

Прошло три месяца с тех пор, как Аврил начала своё обучение. В библиотеке ордена Хранителей времени, она проводила часы, изучая старинные книги и свитки о семи браслетах, их истории и законах времени. Каждое открытие давало новые знания, но вместе с ними росло понимание того, как опасны её враги – Дины.

Саун был рядом почти каждый день. Иногда он появлялся в виде ворона, тихо наблюдая, иногда – в своей истинной форме: существо между человеком и тенью с глазами, полными древней мудрости и холодного огня. Он помогал Аврил направлять токовые волны, чувствовать потоки энергии и контролировать силу.

Гильберт навещал их регулярно. Он проверял её прогресс, давал советы и молчаливо наблюдал, позволяя ей самой делать открытия, но периодически предупреждал о скрытых опасностях.

Однажды Аврил заметила массивную дубовую дверь в дальнем конце библиотеки. На ней вырезаны странные символы, почти стёртые временем. Едва различимая надпись гласила: «Запретные залы».

Её сердце застучало быстрее. Что скрыто за этой дверью? Она почувствовала холодок, пробежавший по позвоночнику – странный, почти живой ужас, который словно шептал: «Не иди сюда».

– Аврил, – сказал Гильберт, когда заметил её взгляд, – туда нельзя. Ни один Хранитель не входит в эти залы без крайней необходимости. Они хранят тайны, которые неподготовленного человека могут сломать.

Она взглянула на дверь, её глаза загорелись любопытством, но внутри что-то подсказывало, что здесь есть настоящая тьма. Стены будто дышали, а воздух был густым и холодным, наполненным шёпотом, который казался слышимым лишь ей.

– Мне нужно туда заглянуть… – прошептала она, но Гильберт мягко положил руку на её плечо.

– Нет, – сказал он твёрдо, – не сейчас. Там сила и знания, которые могут быть опасны для тебя. Если ты войдёшь неподготовленной, они могут поглотить тебя.

Аврил кивнула, сдерживая дрожь, но в её глазах блеснула решимость. Она знала, что вернётся туда одна, когда будет готова. Это чувство не покидало её – шепот запретных залов продолжал звучать в голове.

Гильберт же, словно предугадав её мысли, повернулся к ней и сказал серьёзно:

– У нас есть другое задание, ещё более важное. Ты должна быть готова. Мы отправимся вместе в другое время – в XVI век. Там многое зависит от тебя. От того, что ты узнаешь и как воспользуешься силой.

Аврил глубоко вдохнула. Предстоящая миссия пугала её, но она чувствовала, что знания и сила, полученные в библиотеке, а также её тренировки с Сауном, подготовили её к этому. Она знала: впереди будут опасности, тайны и встреча с врагом, но теперь у неё была цель – защитить браслеты и себя, даже если путь ведёт сквозь время.

И где-то в глубине сознания, среди шёпота запретных залов, Аврил уже задумала, что когда-нибудь вернётся туда одна.

В ту же ночь Гильберт пришёл к ней без предупреждения. Не как наставник – как командир.

В его взгляде не было привычной мягкой наблюдательности. В нём была сосредоточенность.

– Мы выдвигаемся, – сказал он тихо, но без возможности отказаться. – Южное селение, у границы леса. Три семьи исчезли за последние две недели. Ни тел, ни следов. Только тени.

Аврил почувствовала, как внутри что-то холодно сжалось.

– Дины?

– Мы не уверены. И это хуже.

Через час они были в дороге. С ними отправились Лоте и Имилия. Саун не летел рядом, но Аврил чувствовала его присутствие – как тёмное облако за спиной, которое не даёт расслабиться.

Селение оказалось меньше, чем она ожидала. Несколько десятков домов, прижатых друг к другу, будто люди пытались согреться самим присутствием соседей. В воздухе стоял запах сырой земли и дыма.

Но было слишком тихо. Не обычная ночная тишина. А та, в которой что-то уже случилось. Когда они вошли на главную улицу, Аврил заметила первое. Тени. Они не соответствовали источникам света.

Факел горел у двери одного из домов, но тень от него тянулась не в сторону стены – а внутрь дверного проёма, словно её втягивали.

– Они уже здесь, – прошептала Имилия.

Гильберт поднял руку, давая знак разделиться. Аврил двинулась вдоль ряда домов. Дверь одного из них была приоткрыта. Внутри пахло железом.

Она вошла осторожно, удерживая браслет под контролем. Металл на запястье начал нагреваться, реагируя не на страх, а на искажение.

В комнате сидела женщина.

Живая.

Её глаза были открыты, но взгляд был пустым, словно что-то выжгло внутри всё, кроме оболочки. На полу у её ног лежал мальчик лет шести. Он дышал, но не просыпался.

– Что произошло? – тихо спросила Аврил, присаживаясь рядом.

Женщина медленно повернула голову.

– Они не вошли, – прошептала она. – Они… вытекли.

У Аврил по спине пробежал холод.

– Кто?

Женщина подняла руку и указала на угол комнаты. Там, где стена встречалась с потолком, тень была гуще остальных. И она двигалась. Не как пламя. Не как дым. А как существо, которое не спешит. Браслет вспыхнул.

Аврил поднялась, чувствуя, как внутри поднимается энергия – не резкая, а вязкая, будто сама реальность сопротивляется её присутствию.

Тень медленно отделилась от стены. Она не имела формы. Но в ней угадывались очертания – вытянутые, искажённые, будто кто-то пытался вспомнить, как выглядит человек.

В этот момент в комнату ворвался Лоте.

– Не подпускай её к мальчику! – крикнул он.

Тень рванулась вперёд не быстро, но неотвратимо. Она не атаковала. Она тянулась к дыханию ребёнка.

Аврил шагнула между ними.

Браслет на её руке загудел, и пространство вокруг неё будто сжалось. Она не выпускала энергию наружу, как учил Саун. Она удерживала её, создавая плотность, барьер.

Тень коснулась этой невидимой границы – и завибрировала.

В голове Аврил вспыхнули образы. Не её воспоминания. Чужие.

Голод. Не физический. Голод по страху, по разрыву, по трещине в душе. Она поняла – это не Дин. Это след. Остаточная энергия после их ритуала.

– Они учатся, – выдохнула она.

Лоте обнажил клинок, но Гильберт, появившийся в дверях, остановил его жестом.

– Нет. Это её испытание.

Аврил услышала это и почувствовала раздражение. Это не было тренировкой. Здесь был ребёнок.

Тень усилилась. Она начала проникать в её сознание, показывая картины – сожжённые дома, кричащих людей, сломанное время.

– Они не злые, – прошептала она неожиданно для себя. – Они… голодные.

– Аврил! – голос Гильберта прозвучал резче, чем она когда-либо слышала.

Она сделала выбор. Не уничтожить. Не изгнать. Она сосредоточилась и направила энергию не как удар, а как уплотнение времени – возвращая тень к тому моменту, где она ещё не отделилась.

Пространство в углу комнаты дрогнуло. На секунду показалось, что стена стала прозрачной, и за ней – туман, густой и живой. Тень втянулась обратно, словно кто-то с той стороны передумал. Комната стала обычной. Женщина заплакала. Мальчик резко вдохнул и зашевелился. Аврил опустилась на колени. Руки дрожали не от усталости – от осознания.

Когда они вышли из дома, Гильберт смотрел на неё иначе.

– Ты не уничтожила её, – сказал он тихо.

– Она не была врагом, – ответила Аврил. – Она была следствием.

В его глазах мелькнуло нечто сложное.

– В этом и разница между нами, – произнёс он.

Она почувствовала, что это не похвала.

Когда они покидали селение, туман начал рассеиваться.

Но Аврил знала – это было предупреждение. Дины больше не просто убивали. Они оставляли после себя разрывы. И эти разрывы учились жить самостоятельно.

***

Подготовка заняла несколько часов.

Аврил стояла в узкой каменной комнате, больше похожей на келью, чем на гардеробную. Стены были холодными, влажными, а вдоль них горели свечи, отражаясь в металлических поверхностях браслетов, разложенных на массивном столе. Воздух был пропитан запахом воска, старых тканей и горького настоя – им хранители обрабатывали кожу перед перемещением, чтобы тело легче приняло другую эпоху.

– Это необходимо, – сухо сказала женщина— Время отторгает неподготовленных.

Аврил молча кивнула.

С неё сняли современную одежду. Вместо неё надели тяжёлое платье тёмно-бордового цвета, с плотным корсажем и длинными рукавами. Под ним – грубая льняная рубаха, стянутая у горла шнурком. Юбка шуршала при каждом шаге, словно напоминая: ты больше не принадлежишь своему времени.

Гильберт стоял у стены, наблюдая молча.

– Если станет плохо – не сопротивляйся, – сказал он наконец. – Время не любит, когда с ним спорят.

– А ты? – Аврил подняла на него взгляд. – Ты когда-нибудь сопротивлялся?

Он едва заметно усмехнулся.

– Один раз. Больше не повторял.

Её волосы заплели и убрали под тёмный платок. На шею повесили простой медальон – без знаков и символов.

– Он скроет тебя от лишних взглядов, – пояснил Гильберт. – Ненадолго.

Браслет Аврил положили на каменную плиту.

Гильберт подошёл ближе.

– Смотри внимательно, – сказал он.

Он повернул синий камень. Цифры внутри ожили, медленно выстраиваясь в последовательность: 16 • 10 • 1564

– Шестнадцатый век, – произнёс Гильберт. – Франция. Земли графа Пилберга.

– А если я ошибусь? – тихо спросила Аврил.

– Тогда ты окажешься не во времени, – ответил он. – А между.

Он аккуратно застегнул браслет на её запястье. Его пальцы задержались на коже чуть дольше, чем было нужно.

– Готова? – спросил он.

Аврил глубоко вдохнула.

– Нет. Но это ничего не меняет.

Гильберт кивнул.

– Именно.

Символы на браслете вспыхнули. И мир начал отступать.

Замок графа Пилберга возник из тумана, словно его выдохнули сами холмы.

Он стоял выше дороги, отрезанный от мира узким серпантином, по которому медленно тянулась карета. Колёса скрипели так, будто жаловались. Лошади шли нехотя – их бока были покрыты холодным потом, а ноздри раздувались от запаха старой крови.

– Они чувствуют, – тихо сказал Гильберт, глядя на животных. – Здесь не любят живых.

Аврил сжала плащ у горла.

– Это место… – она замолчала, подбирая слова. – Оно словно смотрит.

Гильберт бросил на неё быстрый взгляд.

– Пилберг не терпит слабости. Даже в гостях.

Ворота распахнулись сами.

Железо скрипнуло, как кость под ножом.

Внутри замка воздух был холоднее, чем снаружи. Факелы горели неровно, отбрасывая тени, которые двигались не в такт пламени. Каменные стены были исписаны символами – одни Аврил узнала по библиотеке Ордена, другие резали взгляд своей неправильностью.

– Здесь держат заключённых, – сказал Гильберт, когда они проходили по коридору с тяжёлыми дверями. – Тех, кого нельзя убить.

Из-за одной двери донёсся шёпот. Из другой – глухой смех. Где-то глубже послышался влажный звук, будто кто-то медленно пил.

Аврил остановилась.

– Ты это слышал?

– Да, – ответил он. – Не смотри.

Но она посмотрела.

В проёме приоткрытой двери висела фигура, закованная в цепи. Глаза существа были пустыми, рот – растянут в беззвучном крике. По каменному полу тянулись тёмные следы.

– Дины? – шепнула она.

– Не только, – ответил Гильберт. – Здесь есть те, кого создали раньше.

В тронном зале их уже ждали.

Граф Пилберг сидел на высоком кресле, вырезанном из чёрного камня. Его кожа была бледной, почти прозрачной, губы – слишком тёмными, а глаза отражали свет факелов, как у хищника. Он улыбался, обнажая клыки.

– Хранители времени, – произнёс он мягко. – И гостья.

Аврил почувствовала, как браслет нагрелся.

– Вы похожи на вампира, – сказала она прежде, чем успела подумать.

Пилберг рассмеялся – тихо, приятно.

– Я – историк, – поправил он. – Я просто предпочитаю… долгую жизнь.

– Вы держите здесь живых людей, – вмешался Гильберт.

– Я берегу баланс, – ответил граф. – Они – плата.

Он поднялся.

Тени за его спиной зашевелились.

– Дины усиливаются, – продолжил Пилберг. – А ваши браслеты слабеют. Вы пришли за моим инструментом.

Он щёлкнул пальцами.

Слуга вынес устройство – металлический цилиндр, покрытый рунами.

– Изолятор, – сказал Пилберг. – Он гасит способности. Даже у динов.

– Цена? – спросил Гильберт.

Граф посмотрел на Аврил.

– Она.

Тишина упала тяжёлым покрывалом.

– Нет, – сказал Гильберт.

Пилберг улыбнулся шире.

– Тогда заберите его силой.

Аврил почувствовала, как страх поднимается волной – и как браслет отвечает ему теплом.

– Уходим, – резко сказал Гильберт, хватая её за руку.

Коридор внезапно содрогнулся.

Из глубины замка раздался низкий звук – не крик, не рёв, а будто тяжёлый вдох самого здания. Каменные стены дрогнули, факелы затрепетали, тени вытянулись и поползли по полу.

– Поздно, – тихо сказал Гильберт.

Он резко развернулся, схватил Аврил за плечи и толкнул в сторону бокового прохода.

– Стой здесь. Не выходи. Что бы ни услышала – не выходи, – сказал он быстро и жёстко.

– Гильберт, что ты—

Он не дал ей договорить.

Одним движением он откинул её за массивную дверь, и та захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Металлический засов сам собой встал на место.

Аврил ударилась спиной о холодный камень и замерла в просторном холле. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседних залах.

А потом раздался звук удара.

Сильного. Нечеловеческого.

Замок взревел.

Из-за дверей доносились глухие толчки, треск камня, звон цепей. Воздух задрожал, словно что-то огромное двигалось совсем рядом. Затем – короткий, хищный смех Пилберга.

– Ты всегда был слишком живым, хранитель…

Ответа Аврил не услышала – только ещё один удар, от которого с потолка посыпалась пыль.

Она прижалась к стене, сжимая браслет. Камень на нём пульсировал, но она не решалась использовать его. Каждая секунда тянулась, как вечность.

Запах крови проник под дверь раньше, чем шаги.

Когда дверь распахнулась, Аврил вздрогнула.

Гильберт стоял на пороге.

Его плащ был разорван. Руки – в крови, не только своей. По щеке тянулась тёмная полоса, дыхание было неровным, но взгляд – ясным. Слишком спокойным для того, что только что произошло.

В его руке был предмет, за которым они пришли.

Металлическое устройство, покрытое рунами, слабо мерцало, словно ещё помнило чужую силу.

– Пора, – сказал он тихо.

Аврил смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

– Ты… – голос сорвался. – Ты его?..

Гильберт не ответил.

Он лишь перехватил её руку, крепко, почти болезненно, и повёл прочь.

Где-то в глубине замка раздался медленный, насмешливый аплодисмент.

Возвращение в орден было резким.

Мир не расступился – он словно сломался. Их выкинуло обратно в зал перемещений. Каменный пол под ногами появился внезапно, холодный и твёрдый, а воздух пахнул сыростью и гниющим дыханием древнего замка Пилберга. Он был острым, как лезвие, и вызывал дрожь по всему телу.

Аврил пошатнулась, но удержалась на ногах.

Гильберт отпустил её руку только тогда, когда убедился, что она стоит. Его плащ был разорван, рукава пропитаны кровью – чужой и своей собственной. Он медленно снял плащ и бросил его на каменный пол, словно тот больше не имел значения.

В зале не было никого.

Только тишина. И слабое эхо их собственных дыханий, звучавшее слишком громко.

– Мы… одни? – тихо спросила Аврил, голос дрожал.

– Да, – ответил Гильберт.

Он подошёл к столу и положил на него металлический цилиндр. Руны на его поверхности вспыхнули слабо, а потом погасли, будто артефакт сопротивлялся возвращению.