Записки непутёвого яхтсмена-каякера. Том второй: ЧТО-ТО ПОШЛО НЕ ТАК

– Лет через десять этот ангар облезет и ничего видно не будет, – Илья спустил с небес на землю размечтавшихся нас.

– Нет, слушай, ты не прав, – возразила Алёна, – во-первых, я использовала хороший грунт; во-вторых, Маринка там столько слоёв краски положила, что по толщине она уже, как стена; а в-третьих, я покрою всё лаком. Так что, даже если ангар рухнет, краска выдержит и будет стоять сама по себе!

Было весело представить, как картина уцелеет даже после падения ангара.

– Ну, тогда и я ещё успею внукам показать все свои ляпы, – засмеялась я. – Их по-любому, много будет.

– Зря ты так, у тебя очень хорошо выходит, – сделала мне комплимент Таня, – смотри, какая аккуратная «Копейка». У тебя вообще многое получается, за что берёшься.

– Ага, только очень медленно, – отчасти согласилась я, не признаваясь, как мне было страшно испортить всю картину, – мне рисовать очень нравится, только вот времени не хватает, чтобы руку набить. Столько вокруг интересного… Поэтому я чуть-чуть пишу, чуть-чуть рисую, чуть-чуть каякер, немного яхтсмен, а ещё мне нравится валять, вышивать, вязать…

– Ага, а жопа одна, – добавила Алёна, посмеиваясь, – на все стулья сразу не посадишь. Может, грубо, но точнее не скажешь. Как сделать выбор в пользу одного увлечения, жертвуя другими, если тебе нравится всё. Вопрос…

Вечер, как обычно, подкрался незаметно.

– Так, завтра приду после работы, докрашу здесь и здесь, – планировала я, глядя на голубые линии будущей машинки и с ужасом понимая, что не успеваю. Слишком много белых пятен зияло на «Копейке». С моей скоростью недели мало.

– Завтра среда, – сказала Таня, – завтра мы яхтсмены! Только в четверг станем опять малярами…

– Точно, завтра же регата! Как быстро два дня пролетело! – ошарашенно посмотрела на неё я.

А Алёна сказала, что в выходные нельзя будет красить – праздник же.

То есть, на эту картину остаётся всего два дня.

– Эх, не успеем к субботе! Работы тьма, – прозвучали эхом к моим мыслям слова Тани, – а у меня ещё в четверг совещание под конец рабочего дня – пораньше не сбежишь.

Да, над картиной ещё трудиться и трудиться, но я почему-то была уверена, что мы всё успеем. Не можем не успеть, надо будет, всю ночь буду маляром в пятницу. Ведь в субботу будет праздник, сюда придёт полгорода, и недописанную картину оставлять нельзя. Зря, что ли, Алёна старалась?

Отходя, оглянулась. Уже красиво. Из хаоса линий и пятен проступал город, рождались машины. И где-то там был и мой голубой кусочек. «Мы оставляем след, – подумала я. – Не в воде, так на стене. Не скорость и километры, а вот это терпеливое рождение образа из пустоты. И это тоже – мой путь».

***

В среду наша команда заняла своё законное второе место в яхтенной регате. В четверг я пришла продолжать работу в музее, а Алёна уже была не одна, Валюшка и Слава помогали ей вовсю. Просто увидели фотки недоделанной картины в нашей группе и пришли помочь. Круто! Позже подошли после своей работы и Таня с Ильёй.

В пятницу нас стало ещё больше. К нам наконец присоединилась Элечка, вернувшаяся от родственников из деревни. Прекрасный художник и потому более ценный помощник. Подъехал Дима Сорока – не столько маляр, сколько группа поддержки и физическая сила для переноски лестниц и лесов. Да, так айтишников нечасто используют, но что делать?

В последние два дня раскрашивали не только быстро и весело, но и слегка тесно.

– Слава, ты не против быть немного голубым? – задумчиво спросила я, не отрываясь от работы.

– Нет, спасибо, мне хорошо в своём цвете! – оглядывая белую футболку, решил он.

– Тогда, давай, подвинься – у меня только голубая краска – накапаю на тебя.

Вокруг постоянно что-то происходило, мало затрагивая моё ушедшее в творчество сознание.

– Ребят, мне нужна кисточка!

– Никто не видел перчатки?

– Алëн, что дальше?

– Кто забрал мою краску? Верните!

Работа кипела как никогда.

Моя «Копейка» не сдавала позиции и становиться красивой машиной не желала, несмотря на помощь друзей и на почти закончившиеся незакрашенные части. Я начала нервничать. Алёна спокойно подошла и несколькими небрежными линиями превратила её в совершенство. Машинка ожила. Как? Как это получается? Никогда не пойму, остаётся только любоваться и восхищаться этим маленьким волшебством, недоступным простым смертным.

Время близилось к закрытию музея. Начали сгущаться сумерки.

Пока набирала свежую краску, заметила, что к Илье подошёл какой-то посторонний мужчина и долго что-то говорит.

– Что он хотел? – спрашиваю мужа, вернувшегося в наш строй после общения.

– Сказал, что тоже не успевают до темноты оформить музей, послали людей за прожекторами, чтобы продолжить ночью. Коллегой назвал.

– Ты ему не сказал, что мы слегка не коллеги? – хихикнула я.

– Нет, зачем?

Да и правда, зачем? Кем бы мы ни были в обычной жизни, сейчас мы просто оформители – такие же коллеги.

– Всё! Картину можно доводить до совершенства бесконечно. Бросили все красить. Всё и так отлично! – скомандовала Таня.

Ребята стали разбирать леса, оттаскивать краску в сторону. А я не могла оторваться. Здесь ещё подправить, здесь дорисовать.

– А-а-а-а, Алёна, помоги! Две чёткие линии нужны – я неделю их рисовать буду.

Алёна меня спасла, а я сразу отошла подальше от ангара, чтобы руки не тянулись править малозаметные неточности.

Ну, не шедевр, конечно, но вау! Это мы сделали! Стоя перед огромным цветным полотнищем, я поймала себя на мысли, что чувство здесь – особое. Не личное достижение, как в одиночной гонке на каяках, а светлая, общая гордость. След, который останется здесь, в городе, когда мы разъедемся по своим рекам и горам. След, в котором навсегда сплавятся наши голоса, смех, радость летних дней, тепло нашей дружбы и эта краска, попадавшая в лицо, на одежду и густо покрывавшая руки.

– Да, мы это сделали! Ю-ху-у-у! – мой крик подхватила вся наша стая и был слышен, наверное, далеко за пределами парка-музея Сахарова.

– Я, если честно, думала, мы не успеем дорисовать, – сказала Таня, вместе со всеми, разглядывая чудо, сотворённое нами за четыре дня.

Она права. Не успели бы, если б не помощь всех друзей.

Усталые и довольные мы собрались выходить из музея уже ближе к ночи. Парк преобразился к празднику. Загораживая своих военных собратьев, вдоль аллей стояла мирная техника, собранная из личных коллекций горожан или привезённая из других мест.

На нас смотрели милые машинки «божьи коровки», «Победы» с картинами на боках и другие представительные автомобили разных времён. Пользуясь своим преимуществом, ребята осматривали и фотографировали вре́менные музейные экспонаты в числе первых.

– Валюша, сфотографируй, пожалуйста, меня вот с этой машиной и с этой ещё, – то и дело слышался голос Элечки.

Слава с Таней обсуждали какие-то тонкости устройства выставочных машин, в которых я абсолютно ничего не понимала. Алёна надолго застыла, разглядывая готовую картину, возможно, выискивала мелкие неточности, упущенные при работе.

А я стояла, слушала голоса друзей и думала о том, как здорово, что мы успели завершить один проект вовремя, а впереди ещё ждал следующий.

Через два дня, в понедельник, нам предстояло взяться за второй ангар – с ракетой и планетами. «Космос», – улыбнулась я про себя, разглядывая в темноте соседнее здание. Алёна обещала, что там будет проще. Ну, посмотрим. Главное – наша стая снова соберётся здесь, в музее, с кистями, краской и неизменным смехом. А это значит, что снова всё будет незабываемо.

Второй ангар.Космос.Понедельник.

На этой неделе меня с работы направили на обучение. В понедельник я еле досидела до конца занятий. Обычно получать новые знания мне нравится, да и направление на курсе очень нужное для работы, но в этот раз учёба не задалась. В середине дня мозг начал взрываться от боли. Я с трудом могла что-то соображать, а необходимо было всё понять и запомнить: мне эти тонкости ещё и другим передавать нужно будет. Если учесть, что занятия заканчивались на час позже, чем обычная смена, то понятно, почему в этот раз обучение меня немного нервировало. Надо же ещё в музей бежать, космос рисовать, а я здесь торчу, пока мои друзья ждут помощи.

Вылетела из корпуса, где проходил курс, почти бегом. Глянула на небо и поняла, что голова болела, предвидя изменение погоды. Из-за горизонта наползала на город огромная чёрная туча, обещая смену жаркого дня на что-то апокалиптическое. «Как же хорошо, что сегодня не среда! – мелькнула в голове трусливая мыслишка. – На земле всё не так ужасно, когда такая гадость приближается. Только свежая краска выдержит ли? Нам просто некогда будет перекрашивать».

Свободные от работы в музее выходные мы с мужем потратили на подготовку к поездке на «Жигулёвский Экспресс». Теперь оставалось всего три дня до нашего старта. Два дня мы по вечерам опять будем малярами, в среду – яхтсменами на гонке, а в четверг с утра стартуем в Самару, где превратимся в каякеров. Такой безумный марафон трансформаций.

Правда, кроме нас, у Алёны появилось столько помощников, что я была почти уверена – всё будет сделано в срок. В воскресенье, пока мы были заняты, приходила наша Ирина, помогла загрунтовать новый ангар для начала работы. И всё вроде хорошо, успеваем, только эта тучка могла нарушить наши планы.

С такими мыслями ворвалась в музей. Приветственно кивнув администратору на входе, ураганом пронеслась к ангару. Туча гналась следом за мной, показывая, что много я сегодня помочь не получится.

Валя, Таня, Илья и Алёна уже трудились вовсю. Новая картина была размечена и немного раскрашена. Алёна поприветствовала меня с приставной лестницы и поручила мне Сатурн. Только я начала выводить кольцо нужной краской, как чернота, которую я всё пыталась обогнать, добралась до нашей творческой идиллии. Сначала мелкий, а потом крупный дождь замолотил по спине, предлагая закругляться с работой.

Эх! Что такое «не везёт» и как с ним бороться? Пришлось экстренно бросать кисти, прятать краски и остальные вещи под плёнку.

– Алён, а рисунок не потечёт? – задала я вопрос нервного дилетанта.

– Нет, она сразу встаёт, – успокоила меня Алёна. – Только в дождь красить нельзя. Завтра придём и продолжим.

Под почти тропическим ливнем мы весело добежали до проходной музея, напугав администратора своим топотом, и, попрощавшись, поехали по домам.

«День пролетел зря», – думала я по дороге. Голова практически перестала раскалываться, после начала дождя, но на душе было неуютно. Как будто прогуляла урок в школе. Так много ещё нужно нарисовать, а я только руки испачкать успела сегодня, и всё. «Ничего, – пыталась успокоить себя, – завтра прям до упора поработаем. До заката красить будем, если понадобится. Лишь бы погода дала».

Вторник.

Я стою на самом верху лестницы, на одной ноге, уже забыв, что боюсь высоты, только понимая – по-другому не добраться до нужного фрагмента рисунка. Нога затекает, лестница пошатывается – я балансирую, как циркачка на трапеции.

– Валюш, может, ты в другом месте пока покрасишь? Падать на тебя будет, конечно, мягче, но думаю, тебе не понравится…– решила на всякий случай подстраховаться я.

– А ты собираешься падать?

– Ну, не то чтобы собираюсь, но могу! – ответила я.

Подруга прониклась и слегка отступила на безопасное расстояние. А я вытянулась в струнку, пытаясь достать кисточкой кольца Сатурна, доверенного мне в этом рисунке.

Сегодня работа шла веселее. Проект «Космос», действительно, был гораздо проще «Автомобилей». К нашему с Ильёй приходу, почти половина поверхности ангара было раскрашена. Мы присоединились к работе друзей.

Я наслаждалась рисованием, но на душе было горьковато – сроки гнали нас вперёд, и это космическое приключение тоже подходило к концу.

Валюша сегодня трудилась с самого утра, отпросившись со своей работы. Элечка на этой неделе никуда не собиралась уезжать, а значит, «Космос» в надёжных руках. В четверг и пятницу здесь справятся и без нас.

– Это они, видишь, рисуют. Красиво, – нас посетили две пожилые женщины – хранительницы музея. Стояли и любовались нашей картиной.

– Ребят, а вы видели, что у нас в парке есть пруд, – обратилась одна из них к нам, – очень красивый, обязательно сходите, посмотрите.

– В нём даже рыбки плавают, – подхватила вторая.

– А золотые там есть? – решила отшутиться я. На любование прудом катастрофически небыло времени.

– Да, две штуки!

– О, ребят! Всё идём загадывать желание! – пошутила я, выравнивая очередной фрагмент огромного кольца Сатурна.

– Удочку сюда нужно загадать! – размечтался Илья, продолжая красить доверенный участок.

Конечно, рыбок посмотреть хотелось, как и пруд, но явно это придётся отложить до следующей жизни. Заверив милых сотруниц музея, что обязательно сходим попозже, продолжили свою работу.

***

– Эля, это не Земля – Земля вообще не такая! Алён, Эля твою планету испортила! – расстроенно ябедничала я. Мне так нравилась предыдущая версия родной планеты, как её Алёна нарисовала. Небесно-синие океаны граничили с небольшими материками, именно так, как я представляла себе. А у Эли получилось что-то совсем не из нашей галактики.

– Я художник, я так вижу! – упорствовала вредина, выводя на чистом голубом фоне океанов вихри грозовых фронтов.

– Было же так хорошо! – не унималась я.

Другая планета, скорее всего, неизвестная науке, в Элином исполнении мне нравилась – там получилось что-то загадочное и прекрасное. Но Землю эти мазки уродовали. Алёна оторвалась от своей тонкой работы над ракетой и подошла рассудить наш спор.

– Да, Эль, чуть меньше здесь и здесь этих разводов, – поддержала она меня.

– А ты не переживай, всё будет хорошо, просто она пока недоделала, – это уже мне, – когда закончит, будет нормально.

Элечка невозмутимо продолжила творить, улетев вглубь своей вселенной, где был сосредоточен её талант, а я, пожав плечами, вернулась к Сатурну: в конце концов, они профессионалы, им виднее. Но Землю было жалко…

День промелькнул, как последний луч заходящего солнца, навсегда оставив тёплый след в душе. Неважно, где и чем заниматься, если присутствие нашей стаи рядом превращало даже будничную мазню в часть большого приключения. Мой путь, как оказалось, пролегал не только по воде. Он вёл сюда – к кистям и краскам, к общей цели, к друзьям.

В итоге, я так и не успела закончить свой Сатурн. Вечером, с сожалением сложив кисточки в последний раз, мы с мужем перевернули для себя эту страничку летнего приключения. Пожелали друзьям удачи и покинули музей Сахарова, чтобы когда-нибудь обязательно сюда вернуться. Может быть, и с внуками (чем судьба не шутит?).

***

Уже в воскресенье, возвращаясь после «Жигулёвского Экспресса» домой, увидела фотографии полностью написанной картины «Космос», сделанные друзьями. Придирчиво осмотрела Землю и пришла к выводу, что Элечка всё-таки молодец. Красивая планета получилась.

Листая фотографии, неожиданно для Ильи, начала смеяться в голос. Под вопросительным взглядом мужа, повернула экран телефона к нему, чтобы сам всё увидел. А там был фрагмент росписи ангара: на огромном голубом фоне земного океана, бороздил просторы крошечный красный каячок-одиночка, нарисованный твёрдой рукой художника-яхтсмена-каякера. Такого в проекте «Космоса» точно не было!

Это был экспромт, маленькая шалость, фирменный автограф моей стаи. Красная точка, плывущая в голубом океане именно нашей вселенной. Тайный знак. Сколько бы мы ни рисовали космосов и городов, наша стихия – вода, наша дорога – река, а наш дом – именно эта компания, что может и шторм пережить, и вселенную на стене сотворить. «Вот же наши дают! – подумала я. – Теперь точно будет, что внукам показывать!»

И пусть это останется нашей маленькой тайной, которая незаметно смотрит со стены ангара на всех, кто проходит мимо.