Frankly/Friendly speaking

Женя посмотрела по сторонам, убедилась, что мужчина у окна сдался и мечтательно смотрит в окно, не обращая внимания на бульканье уведомлений, явно намекающее на то, что надо заглянуть в почту или мессенджер.

– Да, наконец-то разродился! Я ж тебе не рассказала: он вчера взял мой номер.

– О! Ну геро-о-о-ой! Давно уже пора было переходить в активную фазу, – фыркнула Оля, после чего продолжила: – И чего?

– Написал. Переписывались вчера вечером. Ничего он такой, интересный, несмотря на то что пиджак.

– А что тебе пиджак? Они тут через одного у тебя пиджаки, мы ж в бизнес-центре!

– Ну, я со своей наружкой как-то странно смотрюсь с такими, мне кажется, – ухмыльнулась Женя и вытянула перед собой руки.

Руки у девушки были необычные. На правой был вытатуирован черно-белый рукав из цветов. Они сплетались друг с другом, и при этом казалось, что бутоны крупных маков, хризантем и пионов боролись за главную роль в каком-то замысловатом спектакле. Внимательно присмотревшись, среди них вверху предплечья можно было заметить маленькую колибри, а если опустить взгляд вниз, то обнаружить божью коровку в пяти сантиметрах выше запястья. По поверхности второй руки были разбросаны опытной рукой тату-мастера малюсенькие, размеров в пять-семь миллиметров, сердечки разного цвета. И ради развлечения среди этих примерно двух десятков сердечек Женя с тату-мастером придумали затерять одно такое же крохотное желтое солнышко, красную клубничку и зеленый листик клевера. Девушке безумно нравилась эта творческая находка. У нее настроение всегда поднималось, когда она начинала рассматривать свою левую руку и искать глазами запрятанных среди сердечек нарушителей, словно проверяя, не закатилось ли солнышко, не украл ли кто ягодку, не унес ли ветер листик клевера.

– Учитывая, что ты работаешь в футболке с коротким рукавом и они как бы видят товар лицом, мы можем сделать вывод, что твоя нательная живопись их не смущает.

– Еще бы! Как такая красота может смущать? – развела она руками перед подругой, как бы демонстрируя тот самый товар лицом.

– Это да, – хмыкнула Оля.

– Ну, я просто надеюсь, что на свидание он придет в шортах и футболке – вроде завтра жару обещают, – а там татухи по всем бицепсам и икрам! – мечтательно проговорила Женя.

– Стоп, погоди, ты сильно перескакиваешь! Так он разродился на свидание?

– Ага, договорились встретиться завтра вечером. Пока не поняла, куда идем, а пытать не стала. Пусть будет сюрприз.

– Лишь бы не в лес… Номер его мне кинь на всякий.

– Конечно, матушка, – почтительно произнесла Женя и сделала реверанс.

– Дурында! За тебя ж волнуюсь. А то собирай потом пазл из твоих останков, разбросанных по рекам и каналам…

– Вот тебе номер, – показала Женя перекинутый подруге контакт в диалоге на своем смартфоне. – Только не начинай сходить с ума, развивать свою манечку.

Оля посмотрела на свой телефон, увидела отправленное подругой сообщение и одобрительно кивнула, после чего решила затронуть другую тему:

– К тебе же Макс завтра приезжает?

– Нет, сегодня! Уже скоро будет, – перевела Женя взгляд на экран смартфона, – часа в три-четыре, скорее всего.

– Не слышу энтузиазма в голосе, а ты вроде до сегодняшнего дня радовалась его появлению. Что-то не могу сейчас сказать, что ты сияешь.

– Да нет, я рада, конечно, просто волнуюсь.

– Ну не переживай, – Оля аккуратно взяла подругу за руку и легонько сжала, – все у вас будет хорошо.

– Да, конечно. Мы-то уживемся. Просто переживаю, что у него тут никого, кроме меня, нет. Вот если он меня будет бесить, я тебе пожалуюсь или Ирке, – усмехнулась Женя. – А он кому?

– Ясно, что не маме, – с улыбкой покачала головой Оля.

– Ясно, – поддержала ее Женя.

После секундной паузы бариста продолжила:

– У меня, правда, есть идея, как его развлечь…

– Женька, ты помнишь, что ты ему не мать? – предостерегающим тоном сказала начальница. – Ты как врубишь режим электровеника, так он обратно в Калининград убежит от страха!

– Он не такой слабак, – попыталась защититься Женя, – да и это все пока одна лишь идея. Погоди-ка, он, что, не захочет активно провести время с сестрой?

– Активно?! Женя, ты только не угробь мальца, я тебя умоляю, – жалобно выпалила Оля и сложила руки лодочкой на груди.

– Фу, не надо такой быть! – махнула на нее девушка. – Да и никакой он не малец! Мужику двадцать восемь лет. И знаешь, он мой брат, и ему придется терпеть и мою заботу, и мою любовь.

Произнося последнюю фразу, она топнула ногой в подтверждение железности своих слов.

– Все-все, Фантомас, только не бушуй. Мне за брата страшно, но я в тебя верю. Если ты намерена причинять парню добро, то я все равно не смогу тебя остановить.

– Вот именно, – решительно кивнула Женя.

Девушки заметили, как посетитель убирает ноутбук и другие принадлежности в специальную сумку и встает.

– Всего хорошего!

– Хорошего дня! – попрощались с выходящим из кофейни гостем хозяйка и управляющая.

Почти сразу после того, как дверь за ним закрылась, в заведение впорхнули две юные девушки. Женя занялась их заказом: рафом для блондинки и латте с ореховым сиропом для ее подруги в черной панаме. Ольга ушла в кабинет, который располагался за дверью в дальнем углу зала, чтобы не мешать сотруднику работать и просмотреть счета за последнюю поставленную кафе выпечку. Она не сомневалась, что в них будет только то, что нужно, ибо цепкий взгляд ее внимательной управляющей ничего не пропускал, но иногда у начальницы появлялось абсолютно детское желание самой себе доказать, что она тут еще хозяйка и все контролирует. Оля сама смеялась над собой в такие моменты. Казалось бы, судьба реализовала в ее случае мечту каждого владельца бизнеса – найти такого сотрудника, на которого можно полностью положиться и ни во что не вникать, при этом получать стабильный и весьма неплохой доход, вообще при желании никогда не появляясь на месте. Но она, привыкшая всю свою жизнь всего добиваться сама, все еще по инерции пыталась смазывать шестеренки механизма, который и так отлично работал.

Женя заглянула в кабинет минут через двадцать. Видимо, вслед после двух девушек заглянули еще любители кофе.

– Оль, тебе-то чего-нибудь сделать?

– Да, если не занята, зеленого чайку бы.

– Ты знаешь, что в стенах этого заведения я считаю это грехопадением и делаю это только из любви к тебе, – при этих словах Женя ткнула пальцем в начальницу и, посмеиваясь, быстро закрыла дверь, чтобы у Оли не было возможности ответить.

Через несколько минут Женя вернулась с френч-прессом и кружкой в руках и поставила добычу на стол перед подругой.

– Дай ему минут пять постоять. Это новый, – подмигнула она.

– Спасибо, – Ольга погладила управляющую взглядом.

Начальница прекрасно понимала, что в их заведении чай не был ходовым напитком. У них в ассортименте было несколько классических вариантов, но популярны они были в основном зимой. И то, популярность – это слишком громкое слово для того количества стаканчиков чая, что они продавали, пока на улице царил снег. Летом чай попросту пылился и залеживался. Женя, зная, как любит подруга этот напиток, время от времени покупала на развес интересные, необычные сорта.

– Все, обеденные косяком пошли, я убежала.

Женя выпорхнула из помещения. Оля, пока дверь медленно закрывалась, успела услышать, как подруга весело здоровается с гостями. Она перевела взгляд с заботливо заваренного чая на лежащий перед ней акт приема-передачи и отложила последний в сторону. Нет, сегодня она больше не будет убеждать себя в том, что участвует в собственном бизнесе больше, чем требуется. Начальница отдавала себе отчет в том, насколько она полагается на Женьку и учитывает ее работоспособность и ответственность. Она просто подперла подбородок ладонью, облокотившись на стол, и стала, завороженная, наблюдать за тем, как маленькие чаинки кружатся, словно танцуя, в стремительно желтеющей воде внутри френч-пресса.

После обеденного наплыва, в течение которого Ольге Борисовне даже пришлось выйти в зал и немного помочь своей управляющей с кассой, девушки еще немного поболтали, пока Женя уплетала в кабинете свой салат, принесенный, как обычно, из дома в контейнере, после чего начальница, обняв на прощание подчиненную, покинула заведение.

Когда в начале пятого в кофейню вошел ее брат, Женя пересчитывала пачки с кофе, чтобы составить список того, что нужно заказать.

– Макс! – воскликнула Женя, подняв голову на звук приближающихся шагов, и, завидев его, выбежала из-за стойки и бросилась на шею брата.

Максим, который в сознании старшей сестры навсегда останется приставучим младшеньким, был высоким темноволосым молодым мужчиной, острые скулы которого покрывала суточная щетина. Его волосы, в отличие от кудрявой сестры, были только слегка волнистыми, чему он в детстве очень радовался, так как считал, что кудряшки – атрибут исключительно девчачий. Сейчас он, конечно, уже был не так категоричен. Макс был выше своей сестры, чей рост и был больше среднестатистического среди женщин сантиметров на десять, что давало ему возможность вразрез с традиционной семейной иерархией смотреть на нее свысока во время спора. Карие, горящие в таких случаях праведным гневом глаза сестры, как и волосы, были такого же цвета, как и его, но на полтона темнее. Они были очень похожи, но красиво очерченные губы Женьки почти всегда были растянуты в улыбке, в то время как почти такой же рот Макса в основном колебался в интервале от усмешки до хмыка.

– Привет-привет, систер, – сказал вошедший. – Я тоже рад тебя видеть.

После этих слов он обнял сестру. Девушка освободилась от его рук, чмокнула в щеку и еще раз коротко прижалась к его груди. Несмотря на то что вся эмоциональность в семье досталась Жене, Макс при всей своей внешней холодности, которая на самом деле была обычной собранностью, сестру искренне любил и от проявлений ее нежности никогда не отказывался.

– Как ты добирался? – закончив одаривать брата теплом своего корпуса и рук, поинтересовалась Женя.

– Долго и утомительно. Сорок часов на судне – это не сильно весело, честно говоря, особенно когда это транспортник, а не круизный лайнер с кучей развлечений. Но ты же знаешь, поехать отдельно от своей малышки я не мог, а вариантов, как добраться сразу с машиной, кроме моря, у меня не было. А от Луги сюда нормально, за два с половиной часа всего на расслабоне дорулил.

– Ну хорошо. Сейчас, подожди, за ключами в кабинет сбегаю, и ты сможешь поехать домой отдыхать.

Не дожидаясь его реакции, Женька суматошно бросилась к той самой двери в дальнем углу кофейни. Парень же потянулся, потом развел руки в стороны и так, изображая звездочку, покрутил корпус туда-сюда, чтобы размяться и оглядеть помещение. Он был здесь не первый раз. Макс заходил сюда в прошлые свои мимолетные приезды, но заметил, что полки с выпечкой немного удлинили, а с кофе в зернах в крупных пакетах, предназначенных для продажи клиентам, готовящим напиток дома, теперь располагались не только по правой, но и по левой стене. Продажа сырья – нововведение, предложенное сестрой; за удачную реализацию этого нововведения последняя очень переживала, так как ей пришлось долго отстаивать идею перед начальницей. Сначала монтировали одну полку, и брат, узнав об этом, мысленно сказал полочке: «Не подведи!»

– Хорошо покупают кофе в пакетах? – кивнул он на левую стену, когда сестра показалась из-за двери кабинета.

– Ага, расходятся как миленькие, – расплылась девушка в улыбке.

– Мы в этом не сомневались?

– Конечно, – отозвалась она и протянула брату ключи от бабушкиной квартиры. – На, держи. Вали, располагайся, отдыхай.

– Спасибо. Считай, что свалил, – кивнул брат Жене. – Но, может, дашь мне кофейку в дорожку?

– Блин, точно! Извини, даже не предложила.

Девушка двинулась к стойке. Потом повернулась и сказала: «Только не рассказывай маме!» После этого оба заговорщически рассмеялись.

– Булку какую-нибудь хочешь? – спросила Женя, придя в себя после приступа бурного веселья.

– Хочу, конечно! Кофе, да без булки, кому это надо?!

– Давай выбирай, пока я твой капучино делаю.

Сестра кивнула на полочки с выпечкой.

– О боже, это что за уродец с зеленой фигней?!

– Да что все сегодня к нему привязались? Он не уродец, он особенный!

– Может, с особенностями? – уточнил, улыбаясь, брат.

– Сам ты с особенностями, балда! – фыркнула Женя. – Это плоский круассан. Да, он плоский. Он выбрал такой путь, мы не можем его осуждать.

– А зелень?

– Фисташковая глазурь, прошу любить и жаловать, – отпарировала Женя.

– Блин, ну он такой уродец, систер, да еще и один, я не могу его здесь бросить. Давай калеку сюда, – заключил с наигранно серьезным лицом Макс, и было заметно: он еле сдерживается, чтобы снова не расхохотаться.

– Небеса, – величественно проговорила Женя и подняла глаза в потолок, – пошлите мозгов этому придурку! Он не плохой человек. Так за что вы его обделили?

Взгляды брата и сестры встретились, и они не удержались – по залу разнесся громкий хохот.

– Между прочим, – пробулькала сквозь смех девушка, – он тут один, потому что всех его друзей с утра уже разобрали. Так что, пожалуйста, не надо сомневаться в моем маркетинговом чутье. Он всем нравится, а то ты, как Оля, судишь по обложке.

– Он всех зеленой харизмой цепляет, – прыснул Макс.

– Харизмой всех цепляю я! А ты держи свой стакан. Вот тебе наш плоский красавчик. Езжай уже домой, вечером поболтаем, – заключила она.

В руки брата были вложены кофе и завернутый в фирменный бумажный пакет круассан.

– Ладно-ладно, я сваливаю, – отсалютовал ей стаканом парень.

– Я в начале десятого буду, – крикнула ему вдогонку Женя. – В холодильнике есть нормальная еда!

– Спасибо, а то бы я не нашел, – ухмыльнулся Максим, который в этот момент пропускал у входа в заведение двух парней в деловых костюмах, сигнализирующих о том, что эти клиенты – типичные обитатели бизнес-центра.

– Здравствуйте! – радостно поприветствовала посетителей Женя.

Принимая у них заказ, она улыбалась, кивала, делала кофе, пробивала чек и при этом думала о том, что вот брат, родной человек, приехал, он принял решение сам, он уже здесь, с ней и непременно у них все будет хорошо. Даже если грусть по покинутым друзьям и местам вдруг навалится на него, во-первых, у него есть она, а во-вторых, соцсети. Главное, чтобы он не плюнул и не вернулся в Калининград. Прозябания в родном городе Женя брату точно не желала. Там он, конечно, стал популярным фотографом, но он уперся в потолок, к тому же его сердце было разбито. Покорять Северную столицу – это именно то, что ему сейчас нужно, чтобы отвлечься от сильных душевных переживаний и убедиться: он может достичь всего, чего пожелает. Этого самого всего Максим точно достоин, она в этом не сомневалась.

Женя постепенно отогнала от себя тревожные мысли, потому что долго грустить или переживать вообще-то было не в ее натуре, что сильно выделяло ее на фоне сегодняшних вечно рефлексирующих тридцатилетних и даже заставляло некоторых усомниться в ее адекватности. Ну правда, не может же человек просто так, без всяких на то причин и допингов находить в каждом проживаемом им дне и в каждом свершающемся с ним событии что-то позитивное. Во всяком случае, в современном мире такое поведение мало кому было свойственно. Даже Карина и Лера, которые тоже были девушками позитивными и легкими на подъем, временами поражались, что Женя может выделять светлую энергию в любое время суток, хоть в девять утра, хоть в девять вечера, хоть в понедельник, хоть в пятницу. Единственный человек, который мог бы сравниться с Женей в искусстве позитива, – это Ира, ее подруга детства. Они дружили с первых дней своих жизней, такую возможность им предоставили родители, которые, начав дружить еще в школе, протянули дружбу через всю жизнь и даже своих первенцев – девочек родили в один год, с разницей в несколько месяцев. К слову, младших – пацанов – они тоже родили практически синхронно, обеспечив своих отпрысков лучшими друзьями, а при идеальном раскладе – еще и женихами-невестами. И если второе не сработало, каким бы обожающим взглядом Саша, младший брат Ирки, с малолетства ни смотрел на Женю, ведь иначе как шмакодявку с вечно разбитыми коленками она его и тогда, и сейчас не воспринимала, то первое сработало на все сто – Женя с Ирой были настолько же не разлей вода все детство и сохранили связь по сей день, насколько и Макс с Саней. Эта дружба очень удачно передалась по наследству. Несмотря на то что, Женя уже четырнадцать лет как уехала из Калининграда, с подругой, которая решила остаться в родном городе, они по-прежнему постоянно общались и интересовались жизнями друг друга. Женька даже была крестной мамой Иркиного с мужем первенца, то есть практически официально родственницей своей подруги детства. Макс же буквально до вчерашнего дня всегда был на расстоянии вытянутой руки от своего лучшего друга Саши, и теперь ему предстояло испробовать «отношения на расстоянии». Женя старалась не слишком тревожиться по этому поводу и успокаивала себя мыслью, что, наверное, у мужчин разделение-отдаление происходит легче. А может, они вообще не переживают. Какого черта мужик будет страдать, если цивилизация подарила ему кружочки в Telegram, а совсем неугомонным – FaceTime.

К концу смены Женя уже по макушку преисполнилась оптимизма, который ее организм по умолчанию вырабатывал двадцать четыре на семь. Она решительно настроилась на то, что сегодняшний день дал и ей, и брату хороший толчок в развитии, приблизил к чему-то новому, прекрасному и интересному, и окончательно определилась с тем, как будет поддерживать брата на его пути в новую северностоличную жизнь.

Женя представила, как сейчас выглядит ее квартира, принявшая нового жильца. Вряд ли, конечно, брат так уж решительно изменил все пространство вокруг себя. После того как откроет дверь, она увидит справа крючки для верхней одежды. Может быть, они уже будут держать мужскую ветровку. Слева будет невысокая обувница с парочкой новых постояльцев, а в зеркале, висящем над ней, будет все то же отражение. Кухня, находящаяся сразу справа, вряд ли успеет особо преобразиться. Разве что обеденный стол, отделенный от окна холодильником, будет заставлен немытой посудой – она молилась всем святым, чтобы это ее ожидание не оправдалось. Следующая дальше по правой стороне гостиная теперь уже точно не будет прежней, потому что именно ее Женя решила отдать брату, а самой остаться в спальне, которая располагалась ровно напротив через коридор. Девушка, стоило ей только переехать в эту квартиру три года назад, облюбовала бывшую спальню бабы Тани, сразу поменяв видавшую виды кровать на вариант посовременнее и побольше и передвинув ее к окну. От старого шкафа, занимавшего почти всю противоположную спальному месту стену, она решилась избавиться только год назад: заменила его обычным вертикальным стеллажом-коробкой из восьми ячеек по типу тех, что продавали в IKEA. Модификации гостиной были осуществлены минимальные: там Женя убрала старый, но дорогой бабулиному сердцу ковер с пола. Теперь центр гостиной не приковывал к себе взгляд ярким орнаментом: середина помещения была укрыта современным неброским ковром, любезно доставленным курьером известного маркетплейса. Диван и кресло, поставленные друг напротив друга и разделенные небольшим столиком (теперь на столике вместо кружевной скатерти и советской вазы стоял ноутбук, и Женя надеялась, что брат не внес в этот натюрморт существенных изменений), она менять пока не хотела, потому что основы воспитания ребенка девяностых громко кричали где-то внутри, что мебель, не прожившая хотя бы лет пятнадцать, не может считаться старой. К тому же бабушка была человеком практичным, поэтому расцветку мягкой мебели выбрала спокойную, серо-зеленую. А вот сервант, в верхней, прозрачной, части заполненный хрусталем, а в нижней забитый книгами, Жене просто нравился: она находила какое-то тонкое очарование в этом привете из прошлого. И девушка живо представила, как рядом, на комоде, на котором стоял современный телевизор, уже, вероятно, появились мелочи жизни Макса типа зарядок, телефона, пачки сигарет и тому подобных кусочков рутины. Стало интересно: заденут ли ее изменения в интерьере, которые рано или поздно предложит Макс. Если что, первым она предаст диван. В конце концов, теперь это спальное место брата, а значит, ему и решать, что с ним делать или каким оно в итоге будет. Если сделать вид, что диван ей немного дорог, то можно сделать этот предмет мебели вынужденной жертвой помойки и тем самым спасти любимый сервант.

Недалеко от парадной Женя, как обычно, полезла в сумочку за ключами и долго не могла сообразить, почему их там нет. Вспомнив, что отдала их Максу несколькими часами ранее, она поняла, что, как гостья, должна звонить по домофону в собственную квартиру. На секунду в голове возникла мысль о том, что брат мог оказаться легкомысленным балбесом, свалить куда-то из дома и ей сейчас никто не откроет. Однако после набора цифр дверь просто открылась сразу после пары гудков, голос брата из динамика не раздался. «Конечно, зачем ему спрашивать „кто там?“? Он же мужик, он никого не боится! Надо будет провести с ним воспитательную беседу по этому поводу», – вздохнув, подумала девушка и вошла в подъезд.

Дверь в квартиру оказалась незапертой, поэтому Женя вошла домой без звонка, что заставило в ней вскипеть от злости борца за безопасность, или же это просто был страх девушки, давно живущей самостоятельно и привыкшей быть осторожной. Ор не заставил себя ждать.

– Мелкий, ты живешь в мире розовых пони, что ли? Ты что-то о преступлениях вообще слышал? Ну, там, грабежи, убийства и всякое такое? Не? Почему дверь открыта?

– О, чую: сразу душно в квартире стало…

– Несмешно. Ты даже не спросил, кто там, когда взял трубку домофона! – продолжила отчитывать его Женя.

– Ну, во-первых, я смотрел в окно и увидел, как ты бодро маршируешь в сторону подъезда…

– В сторону подъезда! – осуждающе фыркнула девушка, заходя в гостиную, где на диване лежал и не поворачивал голову к вошедшей что-то листавший в телефоне брат.

– Ладно, в сторону парадной. Не пыли, петербурженка, – беззаботно молвил брат, отложил в сторону гаджет, примирительно поднял руки и, приняв сидячее положение, продолжил: – А во-вторых, чтоб два раза не вставать, я нажал кнопку на домофоне и сразу открыл входную дверь.

– Ты посмотри, какой он у нас энергосберегающий! – уже спокойней сказала Женя. – А чего ты у окна торчал?

– И все-то тебе расскажи. Может, я тебя ждал, может, я соскучился, – пояснил Максим и состроил несчастную гримаску.

– Ты ж мой малы-ы-ыш! – налетела на брата с объятиями совсем растаявшая девушка. – Я тоже по тебе скучала, младшенький!

– Все-все, я погорячился, – заскулил парень, пытаясь вырваться из сестринского захвата нежности. – Я просто оценивал, насколько здесь высоко и можно ли сразу убиться насмерть, если я выпрыгну из окна, спасаясь от твоих слюнявостей.

– Вот придурок! – шикнула Женька. – Никуда ты не денешься. И с третьего этажа, кстати, только идиоты прыгают, потому что в этом случае будет чудо, если смерть обратит на тебя хоть какое-то внимание. А так как ты пытаешься прикинуться великим умником, то прыжок в объятия дамы с косой с третьего этажа – это не твой вариант.

– Согласен. Придется придумать что-то другое.

– Ничего не надо придумывать. Надо быть милым и терпеть мои припадки обнимашек. Это нетрудно, вообще-то.

– Пока я не стал бы с последним соглашаться, – усмехнулся парень.

– Ладно-ладно, прямо исстрадался, – хлопнула Женя его по плечу, вставая с дивана. – А чего вещички не разобрал? Хоть бы начал это делать для приличия.

Женя огляделась вокруг и грозно уперла руки в бока. Действительно, чемодан, пара спортивных сумок, коробки и какие-то черные чехлы, в которых была размещена дорогущая фототехника брата, были равномерно (если это слово вообще можно использовать по отношению к хаосу) распределены по всем горизонтальным поверхностям. Пара пакетов радостно валялась у входа в кухню. Не нужно было гадать, что находится внутри: там были соленья и варенья, заботливо собранные и отправленные их мамой. Не то чтобы Женя такое любила, но вот Максим вполне мог. Поживем – увидим, как говорится.

– Я решил, что сегодня – это день приезда и он рабочим днем не считается. Все дела я начну делать завтра.

– Устал? – понимающе спросила сестра.

– Да, что-то да.

– Не грустно тебе?

– С чего бы это? Я же только приехал, – чуть ощетинился Макс.

– Ну, с Вероникой все закончилось, Саня с пацанами там, далеко, работа с нуля…

– Все нормально у меня, – твердо сказал он. – И давай-ка ты не будешь меня лечить, а?

– Я просто переживаю, не злись.

– Я знаю, – уже мягче сказал Максим. – Все хорошо. Правда.

– Ладно, – хлопнула себя по бедру Женька, – как скажешь. Ты не голодный?