Право на любовь. Грешница-2

– Где Климов? – спросил её отец.

– Откуда я знаю? – простонала молодая женщина, поняв, что поспать ей уже не удастся. – Уехал куда-то.

– Куда? – не отставал от дочери Марьянов.

– Пап, ты издеваешься? – Эвелина села на кровати. – Я только что сказала, что не представляю, где он! Ты бы ещё в семь утра пришёл ко мне с расспросами.

– Уже почти три часа дня...

– Господи, какая рань! – простонала Эвелина. – Зачем ты меня разбудил? Если тебе так нужен Егор, возьми телефон и позвони ему. В чём проблема?

– Проблема в том, что он должен быть сейчас с тобой, а не шляться неизвестно где, – Марьянов не скрывал своего раздражения. – Одевайся и выходи на кухню, я сварю кофе и приготовлю нам с тобой что-нибудь поесть.

– Хорошо, – Эвелина зевнула и потянулась. – Только потом я заберу у тебя ключи, потому что если ты будешь врываться ко мне так каждый день, я просто сойду с ума.

– Это я сойду с ума с тобой, Эля, – покачал головой Марьянов. – Когда ты уже повзрослеешь, наконец-то обзаведёшься семьёй, детьми? В конце концов, ты ведь уже не девочка, в твоём возрасте у женщин дети уже школьники, а ты...

– Ну всё, началось, – скривилась Эвелина, театрально закатив глаза. – Спасибо за комплимент. Всегда мечтала услышать это от тебя. А теперь дай мне одеться, пап. Или я должна слушать твои нотации, сидя в постели в одной пижаме?

Марьянов молча вышел на кухню и запустил кофемашину. Потом открыл холодильник, но, услышав звуки льющегося душа, взял в руки телефон и набрал номер Егора.

– Ну и как это понимать? – не поздоровавшись, спросил он, когда в трубке раздался голос Климова.

– Добрый день, Георгий Максимович, – спокойно ответил ему Егор, сразу почувствовав настроение бывшего тестя. – Что не так?

– Всё не так, – снова начал раздражаться Марьянов, разбивая в миску яйца для омлета. – Где тебя черти носят, можешь мне объяснить?

– У меня дела. Я вернусь через несколько дней, – твёрдо и решительно сказал Егор. – Эвелина в курсе. Какие ко мне претензии?

– Климов, ты охре...– глотнув горячий кофе, Марьянов обжёгся и закашлялся. – Я что с тобой в игрушки играю? Все твои дела должны быть здесь, рядом с моей дочерью!

– Георгий Максимович, – медленно и весомо заговорил Егор. – Всё, о чём мы договаривались, я делаю: удовлетворяю Эвелину днём и ночью, сопровождаю её везде, выполняю все капризы. Единственный момент, который нам придётся принять во внимание – это перенос свадьбы на осень из-за оформление некоторых документов. Я был официально женат, и моя супруга погибла, оставив ребёнка. По факту я не являюсь его биологическим отцом, но по документам он продолжает оставаться моим сыном. Только после решения всех этих вопросов я готов расписаться с Эвелиной.

– Что ты мне заливаешь? – воскликнул Марьянов. – Какие документы?! Ты отправился вслед за этой девкой! Я сам видел, как она уходила из дома Софии. Ты с ней, да, Климов? С ней?!

– Нет, – честно ответил ему Егор. – Не с ней.

В кухню вошла Эвелина в шёлковом халате и с полотенцем на голове, и Марьянов, взглянув на неё, гневно бросил в трубку:

– Когда вернёшься, мы с тобой ещё поговорим...

Он вылил омлетную смесь на сковороду, потом повернулся к дочери:

– Порежь помидоры на салат. Омлет сейчас будет готов. Да не хватай яблоко, Эля, тебе надо нормально поесть. Смотри, какие синяки у тебя под глазами. Мне кажется, ты слишком много пьёшь! Разве так можно?

– Ой, пап! – Эвелина с хрустом откусила яблоко. – Ради бога, какой омлет! Когда вы с Егором уже привыкнете, что я не люблю завтракать? Он тоже постоянно заставляет меня есть и говорит, что я слишком худая.

– Ладно, Климову зачёт, – кивнул Марьянов, раскладывая омлет по тарелкам. – Но когда вернётся, я всё равно поговорю с ним.

– О чём? – равнодушно спросила Эвелина, ковыряя вилкой омлет, создавая видимость того, что ест.

– Скорее о ком, – Марьянов бросил на дочь быстрый взгляд. – О его Дарье.

– О какой ещё Дарье? – не поняла Эвелина. – У Егора нет никакой Дарьи. Он был женат на какой-то Катерине, но она умерла. Он сам мне сказал об этом.

– Егор сказал тебе не всё, – усмехнулся Марьянов, с аппетитом управляясь с едой. – Как видишь...

– Кто такая Дарья? – медленно и чётко проговорила Эвелина. – Хватит загадывать мне свои загадки, папа! Я ещё не проснулась и плохо соображаю.

– Это точно, – согласился Марьянов. – Соображаешь ты плохо. Твоего мужчину уводят у тебя из-под носа, а ты таскаешься по каким-то ночным клоповникам, тусуешься непонятно с кем, напиваешься, как последняя...

– Пап! – возмущённо воскликнула Эвелина, заставляя отца замолчать. – Я спросила тебя о другом! Кто такая эта Дарья?

– Прекрасная девушка, – пожал плечами Марьянов. – Нет, я серьёзно. Она очень красивая. Моложе тебя. Выглядит так, будто ей двадцать. У неё ясные глаза, минимум косметики, нежная кожа. А ещё она как кошка влюблена в Климова. И он вот-вот сдастся. Уж поверь мне, я мужчина, и на физиологическом уровне чувствую это. Если честно, понимаю его. Эта Дарья соблазнительная штучка. А вот ты останешься одна. Кстати, ты её видела. Это правнучка Софии Карловны. Помнишь её?

– Ты что, думаешь, что он поехал к ней? – нахмурилась Эвелина.

– Не знаю, – пожал плечами Марьянов. – Сказал, что нет. Но я бы не расслаблялся на твоём месте. Конечно, если Климов тебе нужен. А если нет, можешь гулять дальше и со стороны наблюдать, как какая-то Даша будет счастлива с Егором. С твоим Егором.

Эвелина молча принялась за омлет, громко ударяя вилкой о тарелку. Она явно нервничала, и Марьянов, прекрасно знавший свою дочь, умело подлил масла в огонь:

– Что ж, не будем кривляться, – проговорил он задумчиво. – Удержать такого мужчину как Егор сможет не каждая. Тебе однажды это уже не удалось, стоит ли пробовать снова?

– В прошлый раз я сама ушла от него! – выкрикнула в лицо отцу Эвелина.

– Ну и чем это закончилось? – усмехнулся он. – Напомнить тебе, кем оказался твой француз?

– Не надо, я прекрасно помню это и без тебя, – огрызнулась Эвелина. – И вообще, Егор сам приехал сюда, чтобы найти меня.

– Нет, – покачал головой Марьянов. – Егор вместе со своей Дарьей влип в одну некрасивую историю, и я помог им решить все проблемы. А за это взял с него обещание, что он вернётся к тебе.

– Папа! – Эвелина округлила глаза. – Ты что, заставил его?!

– Можно сказать и так, – кивнул Марьянов. – Между прочим, мой план сработал на все сто. Ему пришлось отказаться от этой Дарьи. И если бы не твоя легкомысленность, граничащая с глупостью, ты смогла бы прочно привязать его к себе. Но теперь уже поздно. Кажется, эта Дарья появилась в жизни твоего Егора снова. И своего явно не упустит. Она не дура. А ты посмотри вокруг себя, Эля. Можешь назвать ещё такие же образчики мужской силы и достоинства, как Климов? Такой генофонд ещё поискать. Он на две головы выше всех твоих ухажёров, и я имею в виду не только рост. Ладно, дочь, спасибо за обед. Мне пора.

Он уже повернул замок входной двери, когда Эвелина вышла из кухни. Прислонившись плечом к дверному косяку, она сложила руки на груди и внимательно смотрела на отца.

– Что-то хочешь мне сказать? – приподнял он правую бровь.

– Да, – прикусила она пухлую нижнюю губу. – Я хочу тебе сказать, что всё поняла. Егор будет только моим. И, спасибо тебе, папа. Ты всё сделал правильно.

***

Густые придорожные кусты, росшие у железнодорожной насыпи, надёжно скрывали Дарью от проходящих мимо поездов. Да никому и в голову не приходило, что там, на холодной земле лежит несчастная девушка с окровавленной головой, которую она разбила о камни во время падения. Но боли Даша не чувствовала, она была без сознания и уже много часов не шевелилась, отравленная хлороформом, который успела вдохнуть несколько раз очень глубоко.

Не открыла она глаза и тогда, когда к ней приблизилось лохматое чудовище и остановилось над ней, роняя на её лицо липкую слюну.

Глава 20

Хватаясь за болезненную поясницу, Валентина вошла в дом, намереваясь прилечь и отдохнуть за просмотром любимого сериала, как вдруг остановилась на пороге комнаты, глядя на лежащего на диване Константина.

– Вот тебе раз! – воскликнула она, не скрывая своего удивления. – А ты что это сюда явился? Мать вспомнил или просто заблудился? Почему на работу не поехал?

– Объект закончили, – проговорил Константин, равнодушно щёлкая пультом, но, не задерживаясь ни на одном канале. – Новый только через несколько дней начнём. Так что у меня выходные.

– А ко мне зачем пришёл? Неужто твоя отпустила тебя с матерью немного побыть?

– Мам, не начинай, а, – попросил Константин. – Ей-богу, и так тошно.

– Сынок, ну что с тобой? – Валентина присела на кресло рядом с диваном и скорбно сложила руки на коленях. – Поссорились, что ли?

– Мама, я не пойму, за что она на меня обижается, – вскипел Костя. – Ну жалко мне Юрасика. Хороший же пацан. Что ж с меня обвалится что-нибудь, если я ему шоколадку куплю или на мотоцикле покатаю? А Ксюха целые трагедии устраивает. Такой концерт мне сейчас в магазине закатила, что я просто не знаю... А сама цветы от кого-то принимает. Там знаешь, какой букет, мама? Розы, штук сто, не меньше!

– Да ты что? – всплеснула руками Валентина. – Подумать только! Неужто она тебе рога наставляет? Вот тебе раз!

– Никто ничего мне не наставляет, – поморщился Константин. – Ксюха не такая. Я просто понять её не могу.

– Да кто же поймёт этих городских? – всплеснула руками Валентина. – Им вечно всё всегда не так. Возьми, хоть Дарью, хоть Ксению, хоть Нинку нашу. Все, как одна, непутёвые. Приехали – уехали, тут не так, там не то. Никакого порядка в головах нету. Ну пусть Дарья с Нинкой хоть видные из себя. А Ксения твоя? Страшненькая ведь, как вся моя жизнь, а туда же.

– Ксения красивая, – возразил матери Константин.

– Красивая, – кивнула она. – Как лошадь сивая. Ты бы, лучше, Костя, к Олесе присмотрелся. Вот она женщина хорошая, хоть и городская. Хозяйственная такая. Любо-дорого посмотреть. Сам ведь видел, какие порядки она навела у Татьяны. И за сыном хорошо следит. Мальчик у неё развитый, общительный, умный. Значит, и ваши дети такие же будут.

– Какие «наши дети»? – приподнялся на локте Константин. – Ты что несёшь, мать?

– Ну а что? – усмехнулась та. – С Ксенией-то вон сколько живёшь, а детей как не было, так и нет. Видать, у неё уже вырезано всё давным-давно в том самом месте, а тебе только лапшу на уши вешает да обещаниями кормит.

– Мы не разговаривали с ней о детях, – снова напрягся Константин.

– А зря, – покачала головой Валентина. – Лет-то тебе сколько? Пора бы уже о семье подумать. Да только с Ксенией-то получится ещё или нет, а у Олеси семья уже готовая. Своего дитя потом добавишь и всё. Делов-то! А тут ещё есть вот такой момент...

Валентина Ивановна наклонилась ближе к сыну и заговорила тише:

– Акимовна-то в последнее время совсем сдавать стала. Вот и подумай сам. Кому она после себя дом свой оставит? Внучке, конечно же. А ты живи и радуйся: и бабу хорошую нашёл, и жильё у тебя своё будет, и Юрка её в тебе души не чает. И я рядышком. Понимаешь, к чему клоню? А с Ксении что взять? Живёте в чужом доме на птичьих правах. Не сегодня–завтра вернётся Дарья, куда пойдёте? Опять ко мне в летнюю кухоньку? Или в город подадитесь по съёмным квартирам шататься? Что же за жизнь у вас будет? Сам подумай!

– Нормальная у нас будет жизнь, – отмахнулся от матери Константин.

– Я вижу, – кивнула та. – Если ты ещё не женат на ней, а уже ко мне сбегаешь...

Константин поднялся с дивана и молча вышел из дома.

– Вот-вот! Подумай, – проговорила ему вслед Валентина. – А я тебе помогу...

***

Прибыв на железнодорожную станцию, Алевтина и Алина вышли из поезда, и, не дожидаясь Вячеслава, направились на автобусную остановку, чтобы добраться до дома. Но он догнал их и дёрнул Алину за руку:

– Куда это вы собрались, интересно мне знать? – воскликнул он.

– Ты что, вообще, что ли, уже? – прикрикнула на него Алевтина, а Алина только поморщилась и покачнулась, как будто не могла держаться на ногах. – Домой! Куда же ещё?!

– В клинику, – прошипел ей прямо в лицо Гурьев. – Сначала мы все вместе поедем в клинику и Алина сдаст этот чёртов анализ для определения моего неотцовства! Я уже созвонился с кем надо и нас ждут! Не собираюсь потом ради этого бегать за вами!

– Мама, я не могу, – пожаловалась Алина Алевтине. – Мне плохо, у меня кружится голова...

– Всё понятно! – злобно расхохотался Вячеслав. – Я так и знал! Начались отмазки!

– Ничего ты не знал! И никакие это не отмазки! Мы с Алиной всё посчитали, папаша! – вспыхнула Алевтина. – Поехали! Алина, садись в такси!

– Мама, – жалобно простонала девушка. – Я не могу…

– Я сказала, садись! – рявкнула на неё мать. И, подтолкнув дочь к подъехавшей машине, уселась рядом с ней на заднее сиденье.

***

Сделав всё, что от неё требовалось, Алина, вконец обессиленная, вышла из кабинета и снова пошатнулась, да так, что ей пришлось схватиться рукой за стену, чтобы не упасть.

– Мам, – позвала она мать, которая выясняла отношения с Вячеславом, обещая ему кучу судебных исков и обязательные алименты, как только будет доказано, что Алина носит его ребёнка.

– Да не мой он, – расхохотался ей лицо Вячеслав. – Не мой!

Они совсем не смотрели на Алину, а та, побледнев, покачнулась ещё раз и без чувств упала на пропахший хлоркой холодный пол.

***

– Туз! Туз, фу! – девочка лет семи оттолкнула чёрную лохматую морду собаки и склонилась над лежавшей в кустах женщиной. – Ой-ой-ой... кого ты нашёл! Тётя! Тётя, ты меня слышишь?!

Она принялась тормошить Дарью, но та в ответ только дрогнула ресницами.

– Тётя, ты полежи тут, никуда не уходи, а я сейчас вернусь, – сказала ей тогда девочка и приказала псу сторожить свою находку. – Сидеть, Туз! Охранять!

Туз посмотрел вслед маленькой хозяйке, которая очень быстро скрылась в придорожной рощице и, тихонько заворчав, лёг рядом с Дарьей, положив голову на лапы.

***

– Мама! Мам! – позвала девочка, подбегая к низенькому и неприметному домишке, под нахохлившейся, покрытой старой черепицей крышей.

Когда-то это была крошечная деревушка без названия, состоявшая всего из одной улицы, которая возникла, можно сказать спонтанно, безо всяких разрешений на строительство и прочей бумажной волокиты. Просто некоторые строители, прокладывавшие в давно забытые года эту железную дорогу, не хотели расставаться со своими семьями и из подручных материалов слепили домишки, где и начали постепенно обживаться, обзаводясь нехитрым бытом.

В общем-то, они тут жили-не тужили. Рядом лес, где полно грибов и ягод, вокруг природа, красота. Во дворе собственное хозяйство, а платить ни за что не надо. Не жизнь, а мечта. Однако в двухтысячных годах местечко начало пустеть, дети выросли и разъехались, старики постепенно уходили или кое-как доживали свой век. Претендовать на это жильё никто не мог, официально деревушка не числилась ни в одном документе. И вот уже совсем замолкли тут людские голоса. Лишь ветер бродил по единственной улочке, заглядывая в тусклые грязные окна заброшенных домов.

Но два года назад всё изменилось. Как-то под осень здесь снова поселились люди. Болезненная худая мать и её дети, Аннушка, дочка лет пяти, и шестнадцатилетний сын Рома.

Обжились они на этом месте очень быстро. Выбрали тот дом, который казался крепче других, прошлись по остальным заброшкам, принесли оттуда то стол, то стул, то утварь или ещё какие-либо надобности, обставили своё новое жилье и начали там обживаться.

В лес ходили за грибами и ягодами, воду набирали в старом колодце. На работу, за продуктами и в школу выбирались в соседней посёлок. А однажды, гуляя по лесу, нашли небольшого чёрного щенка, привязанного за заднюю лапу к дереву.

– Ой, мама! – всплеснула руками Анюта. – Кто же это сделал?

– Нелюди, – отозвался вместо матери старший брат и принялся аккуратно распутывать накрепко затянутую проволоку. – Ишь, как она ему в ногу въелась... Ещё бы чуть–чуть и лапа гнить бы начала.

Мать с сочувствием кивнула, а Анюта подхватила на руки несчастное животное и не выпускала его до самого дома...

– Я его Тузиком назову, можно?

Улыбнувшись дочери, женщина кивнула, но так и не промолвила ни слова.

За два года Тузик вырос до размеров небольшого телёнка и теперь превратился в чёрного лохматого Туза, который всем своим собачьим сердцем обожал маленькую хозяйку и с полуслова понимал, всё, что она говорит.

Вот этот-то Туз и нашёл несчастную Дарью, сброшенную с поезда Сергеем Гладышевым.

Глава 21

Наталья, женщина с приятным, но измождённым лицом, сидела за швейной машинкой и ловко прокладывала строчки по ткани с красивым цветочным принтом. Она зарабатывала на жизнь тем, что шила и продавала постельное бельё, кухонный текстиль, женские халаты и вообще всё, о чём её просили заказчики. Наталья не отказывала никому и, чтобы прокормить своих детей, могла не подниматься от машинки днями и ночами, забывая про здоровье, еду и сон. Конечно, теперь, когда Рома стал совершеннолетним и мог помогать матери, берясь за любую подработку, ей стало немного легче. Но мальчику получить бы образование, а не разгружать вагоны, надрываясь с тяжестями с утра и до вечера.

Невесёлые мысли женщины прервал громкий крик дочери:

- Мама-а-а! Мы с Тузом сейчас ходили гулять туда, где железная дорога, и он нашёл в кустах на земле красивую незнакомую тётю. Она лежит и совсем не шевелится…

Анюта зажмурилась, а потом снова посмотрела на мать:

- Там с ней Туз остался, поэтому она никуда не уйдёт. Хочешь, я покажу тебе, где она?

Наталья кивнула, но, прежде чем идти за дочерью, взяла чистое полотенце и перекинула его через плечо, а ещё захватила с собой бутылку воды, уверенная в том, что она обязательно там понадобится.

До места они шли около пятнадцати минут, и Наталья не раз бросала на дочь недовольный взгляд: слишком далеко от дома девочка уходила без спроса. И даже то, что она гуляла в компании огромного пса, нисколько не успокаивало Наталью. Но Анюта предпочитала не замечать взглядов матери и весело шагала вприпрыжку, радуясь такому интересному приключению, которое не часто выпадало на её долю.

Услышав, что кто-то приближается, Туз угрожающе зарычал, но Анюта окликнула его и он сразу же успокоился, подставив громадную голову под маленькую ладошку своей хозяйки.

А Наталья, качая головой, склонилась над Дарьей и осторожно ощупала её, проверяя, нет ли переломов. Потом, удовлетворённо кивнув, смочила полотенце водой и принялась обтирать лицо несчастной, слегка похлопывая ладонью по её щекам.

Когда же Дарья пошевелила губами, Наталья осторожно промокнула их водой и очень обрадовалась, когда та сделала несколько маленьких глотков.

Вода немного привела Дарью в чувство, и она приоткрыла глаза, но тут же почувствовала острый приступ тошноты, с которой не смогла справиться.

А потом прижала ладони к вискам, простонав сквозь слёзы:

- Голова болит... не могу... Раскалывается просто.

Наталья, сочувственно вздохнув, помогла ей умыться.

- Спасибо, - прошептала Даша и попыталась встать, но резкий приступ новый головной боли, заставил её застонать и снова потерять сознание, правда теперь уже ненадолго.

Наталье пришлось ещё не раз брызгать в лицо Дарьи водой и осторожно поить её, прежде чем она смогла подняться. А потом добрая женщина практически на себе дотащила её до самого дома и там уложила в постель, запретив Анюте шуметь, чтобы не беспокоить пострадавшую.

Однако прошло двое суток, прежде чем Дарья почувствовала себя немного лучше. Она села на постели и осмотрелась, не понимая, где находится. Такого бедного жилья она не видела никогда, но за стенкой спокойно разговаривали люди и слышался тихий девчоночий смех, а значит, дом был обитаем.

- Ой, здрасте! - округлила глаза Анюта, увидев появившуюся в дверях Дарью.

И в тот же миг к ней повернулись женщина в белой косынке и симпатичный худощавый паренёк, очень похожий на свою мать и сестру.

- Доброе утро, - сказала им Даша.

- Скорее вечер, - улыбнулся парень, принимая от матери миску с супом и ставя её перед девочкой. - Уже половина восьмого. Садитесь с нами ужинать. Как вас зовут?

- Дарья...

- Очень приятно. Я Рома, это моя мама Наталья Фёдоровна и сестра Анюта. Как вы себя чувствуете, Дарья? Когда мама с Анютой вас нашли, вам было очень плохо. Всё это время мама ухаживала за вами, молоком отпаивала, бульоном, активированный уголь в воде разводила и тоже давала вам пить. А вы всё равно долго бредили и не приходили в себя...

- Спасибо вам большое, Наталья, - поблагодарила Дарья женщину за её заботу. - Если бы не вы, я, наверное, просто умерла бы.

Наталья не ответила ей, только мягко улыбнулась и покачала головой, а потом жестом пригласила Дарью к столу.

- Мама от рождения немая, - пояснил Даше Рома, уловив в её глазах искорку растерянности и удивления. - Но слышит она хорошо и всё прекрасно понимает. Поэтому вы можете разговаривать с ней, а мы с Анютой переведём, что она отвечает.

- Простите, я не знала, - проговорила Даша, присаживаясь рядом с девочкой.

- Вообще-то, всё было немного не так. Вас нашёл Туз, это моя собака, - заявила Анюта. - Я вас потом познакомлю. Он вам очень понравится. Так вот. Туз показал вас мне и тогда я позвала маму. А Рома уже потом пришёл с работы.

- Я очень-очень тебе благодарна, - улыбнулась Даша девчушке и приняла из рук Натальи свою порцию супа. Но, несмотря на страшный голод, который она вдруг почувствовала, есть не стала, пока хозяйка дома тоже не села к столу.

- Что с вами случилось? - спросил Дашу Рома. - Вы выпали из поезда?

- Да, наверное, - кивнула Дарья и сказала задумчиво. - Я помню, что вышла в тамбур, а потом... потом всё. Следующий момент, это когда ваша мама склонилась надо мной.

Даша снова с благодарностью посмотрела на Наталью, и та улыбнулась ей.

- А где ваша семья? - продолжал свои расспросы Рома. - С кем вы ехали в поезде и куда? Вас, наверное, ищут. Может быть, вы помните чей-нибудь номер телефона? Мамы или мужа?

- У меня никого нет, - покачала головой Дарья. - Я ехала одна и никто искать меня не будет. Есть Ксюша, подруга. Но я не знаю её номер наизусть, а свой телефон, похоже, потеряла.

- Да, при вас не было никаких вещей, - подтвердил Роман и, поймав взгляд матери и неуловимое движение её рук, спохватился: - Ой, вы ешьте, пожалуйста. А потом мы еще поговорим...

***

Нервно ломая руки, Алевтина ходила по коридору больницы, ожидая, когда к ней выйдет доктор и скажет, что произошло с Алиной. Вячеслав дожидаться не стал и уехал домой сразу после того, как передал девушку врачам. Алевтина тоже хотела помыться, поесть и просто выспаться, но оставить дочь не решилась, хотя была уверена, что у Алины, конечно же, простое переутомление. Да, так и есть. Всё-таки срок у неё уже приличный, а поезд трясло немилосердно, ещё этот Слава всю дорогу трепал им нервы. В суд грозился пойти за клевету. Алину довёл до слёз. Потом вместо того, чтобы дать ей отдохнуть, потащил на этот чёртов тест...

Дверь кабинета вдруг распахнулась и оттуда выбежала медсестра. Алевтина с удивлением посмотрела ей вслед, а еще через минуту округлившимися глазами смотрела, как еще две женщины в белых халатах вывозят на каталке бесчувственную Алину.

- Доктор, что? - Алевтина бросилась к появившемуся врачу.

- Не могу сказать определённо, - ответил он. - Сердце ребёнка не прослушивается. Показатели вашей дочери тоже плохие. Требуется срочная операция.

- Ой... - прижала руку к сердцу Алевтина. - Как это, почему?

- У Алины сильное физическое и нервное истощение, отсюда угнетённое состояние и все остальные последствия. А теперь извините, мне нужно спешить... Все подробности после, как и разговоры.

***

Операция длилась несколько часов и всё это время Алевтина находилась как будто в каком-то ступоре. Неужели Алина потеряет ребёнка? Тогда она ничего не получит от Славы, не сможет претендовать на его жильё и все возможные выплаты, которые ей полагались бы при подтверждении отцовства. И что же теперь получается? После больницы Алина опять поселится у неё или будет клянчить деньги на отдельную квартиру? Но у Алевтины уже почти не осталось никаких средств, из-за проблем с этой мерзавкой она слишком давно не встречалась со своими покровителями, да и выглядит сейчас не очень. Ей нужно будет потратить немало времени на то, чтобы привести себя в полный порядок, посетить пару раз СПА, побывать у массажиста и косметолога. Но для начала надо просто поесть и хорошо выспаться. А потом уже думать про деньги и всё остальное. Хотя... с деньгами можно решить всё прямо сейчас.

Достав из сумочки телефон, Алевтина набрала номер Вячеслава, который потребовала у него ещё в поезде.