Фальшивая истинная. Охота за драконьим сердцем

Симон оттеснил Луциана плечом и припал к трубе. Секунд через десять хмыкнул – тем противным сиплым звуком, от которого у меня сводило зубы.

– Высоко парит, – сообщил он, отлипая от раструба. – Нашей магией не достать. Но если попробует спуститься пониже

Этот мерзавец многозначительно умолк, но я и так поняла: Симон не сомневался в своих силах. Или делал вид.

– Я к магам, – бросил он Луциану, даже не взглянув в мою сторону. – Начнет атаку – отразим.

И вышел. Быстро, почти бегом. Дверь за ним закрылась так глухо, словно захлопнулась крышка гроба.

Я сунула сферу в сумку, повязанную на поясе, и подскочила к трубе. Вытянула шею, вперившись в раструб. Луциан что-то сказал – не разобрала, да и плевать.

Сначала я увидела только размытое пятно – линзы настраивались, картинка плыла, дергалась. Потом изображение стабилизировалось, и передо мной открылась панорама Нижнего города. Крыши, крыши, крыши – черепичные, шиферные, дырявые, подлатанные жестяными листами. Дымоходы, балконы, веревки с бельем, переулки-щели. И над всем этим – небо. Серое, тяжелое, с набрякшими тучами.

А в небе – он.

Медная тень. Пятно, движущееся по дуге. Но очертания узнаваемые. Внушительный размах крыльев, хищный и гордый изгиб шеи, длинный рассекающий воздух хвост.

Дракон описал круг и снизился. Очень плавно для такой махины. Ближе. Еще ближе. Стало возможно разглядеть чешую – крупную, поблескивающую безо всякого солнца.

Но что-то было не так.

Крылья – да, огромные, перепончатые. Шея – мощная, крепкая. Однако в этом силуэте ощущалась какая-то неправильность, неуловимая, как запах, который не можешь опознать, но точно знаешь – есть подвох. То ли тень лежала иначе, то ли дракон двигался не так, как привык мой взор. Может, Рейнар ранен?..

Дракон раскрыл пасть.

Вспышка – оранжевая, яркая даже сквозь магические линзы. Из этой пасти вырвался поток огня, густой и плотный. Ударил в одно из зданий – старое, деревянное, с покосившейся крышей. Оно вспыхнуло. Пламя взметнулось к небу, пожирая сухие бревна, вышибая стекла, разнося искры по соседним крышам. Отсюда, через трубу, я будто услышала треск, крики и запах гари.

Мир качнулся.

Я отшатнулась от трубы. Перед глазами зарябила темнота. Она смыкалась, давила на виски, забивалась в уши ватой. Голос Луциана донесся откуда-то издалека, словно толщу воды:

– Лира, ты в порядке?

«Лира-Лира-Лира» Слово катилось эхом, превращаясь в другой голос – мягкий, женский, такой бесконечно родной, что сердце сжалось до боли. Лаборатория окончательно исчезла, и я провалилась куда-то в глубину собственного сознания.

В кромешной черноте проявилось пламя.

Оно было везде. Вокруг, впереди, сзади. Опаляло жаром, от которого плавились легкие. Ревело, выло, смеялось тысячей голосов.

Я маленькая. Совсем маленькая. Мои руки сцеплены в замок вокруг чьей-то тонкой шеи. Пальцы сводит от напряжения, но я держусь. Да и не смогу разжать, даже если захочу.

– Тихо-тихо. – Голос над самым ухом, сбивчивый, но спокойный. – Дыши реже. Неглубоко. Вот так.

Мне накидывают на лицо тряпку – мокрую, пахнущую сыростью. Дышать становится чуть легче, но глаза все равно слезятся, в них словно песок, и комнаты толком не видно, только оранжевые всполохи сквозь пелену.

Дверь впереди – сплошная стена огня. Языки пламени лижут косяк, пожирают краску, взбираются выше. Женщина, что меня держит, вскидывает руку, и воздух перед дверью взвихривается, пытается сбить пламя, оттеснить его назад. Увы, огонь слишком силен. Он плюется искрами, шипит и не отступает.

Шаг в дым, второй, третий. Мы у окна. В проеме – тоже огонь. Горит занавеска, превратившаяся в огненный лоскут. А за ним, за этим лоскутом, ночь. Темная, спасительная, холодная.

С потолка бьет ветер. Раз, другой. Дерево трещит, но не поддается. Еще удар – и рама вылетает наружу, увлекая за собой горящую тряпку.

Я вижу двор. Масляные пятна на земле отражают пламя, горят сами, синими и желтыми сполохами. Во дворе стоит человек и смотрит на нас. Лицо худое, остроносое, губы тонкие, почти без кровинки. Он улыбается. Медленно, смакуя, поднимает руку.

Из его ладони вырывается поток воды. Гасит пламя? Нет Она ударяет в масляные пятна, те взрываются. Пар взвивается к небу, густой, удушающий, а следом за ним – новые языки пламени, длиннее, шире.

Становится жарко. Очень жарко. Но воздух уплотняется, становится вязким, прохладным. Он обтекает меня невидимым коконом, отсекая жар и дым, оставляя только учащенный стук сердца и сбивчивое дыхание той, у кого я сижу на руках.

Ничего не видно. Глаза слезятся, их приходится закрыть. Я слышу:

– Не бойся С тобой все будет хорошо

Голос близко-близко. В нем нет страха. Совсем. Только любовь – столь огромная, что, кажется, ею можно накрыть весь этот горящий дом, весь этот двор, весь этот проклятый мир.

А потом – БАХ!

Грохот такой силы, что закладывает уши. Руки разжимаются сами собой, меня куда-то отбрасывает, и я лечу в темноту, кувыркаясь, теряя направление и себя.

Звон. Треск. Дым – где-то далеко, приглушенный расстоянием.

Я открываю глаза. С трудом, через силу, ресницы слипаются, но я заставляю.

Дом горит. Тот самый, из которого мы только что пытались выбраться. Теперь это не дом – костер. Сплошной, огромный, до черного неба.

Я лежу на земле. В каком-то дворе, в нескольких десятках метров от пожара. Все тело ноет – одним сплошным ушибом.

Мама. Где мама?

Глаза опять закрываются. И в голове, в самом последнем всполохе угасающих мыслей, только одно: мама

Я захлебнулась криком, но вместо него наружу вырвался невнятный хрип.

– Лира!

Вода плеснула в лицо – холодная, отрезвляющая. Я вздрогнула, распахнула глаза.

Надо мной склонился Луциан. Круглое лицо в морщинах, обеспокоенные водянистые глаза. В одной ладони он сжимал какую-то склянку, другой придерживал мою голову.

– Очнулась, – выдохнул глава подполья и убрал руку. – Слава богам. А то я уж думал

Что придется тащить меня на себе, а он не в форме для таких приключений?

Я сидела на полу, спиной к холодной каменной стене. В лаборатории мерно гудели приборы. Сумка с катализатором была на месте – я нащупала ее рефлекторно, еще не успев подумать.

Руки потянулись к трубе. Снова увидеть, проверить, понять, что там сейчас, жив ли Рейнар, сгорел ли тот дом дотла

– Хватит, – покачал головой Луциан, словно я могла до нее дотянуться с пола. – Насмотрелась уже, впечатлительная ты наша.

– Там дракон сжигает Нижний город, – прошипела я. – Вы вообще понимаете?!

– В данный момент пострадало всего одно здание, – ответил он, откладывая склянку и поправляя мантию. – Склад. Людей там нет. Как только дракон рискнет снова снизиться, чтобы поджечь что-либо еще, получит порцию боевой магии.

Склад. Людей не было. Эти слова дошли до меня не сразу, прокрутились в голове несколько раз, прежде чем обрели смысл.

И за кого я боюсь больше?.. За жителей города, которые могли оказаться на пути огня? Или за Рейнара, который сейчас висел там, в небе, под прицелом магов подполья?

А ведь это все из-за меня!

Если бы я согласилась уйти с тенью Атмунда, не уперлась, не осталась здесь Может, ничего бы и не было. Рейнар не прилетел бы, не жег бы склады, не рисковал бы собой.

Я тут же себя одернула. Во-первых, не факт, что удалось бы сбежать. Симон со своими магами почуял тень, наверняка поймал бы нас, и тогда Страшно представить, что тогда. Во-вторых, Совет и сам мог атаковать Нижний город. У них уж точно есть чем. И без дракона бы обошлись.

– Вставай. – Луциан выпрямился и протянул мне руку. – Нам нужно в убежище.

Я оперлась о его ладонь и поднялась. Ноги держали нетвердо, норовили подогнуться, но все-таки держали. Главное – сумка при мне. Я одернула тунику, прикрывая ее сверху, будто это могло замаскировать катализатор от чужого взгляда. Но прятать сумку получше некогда

Еще я поняла, что в обмороке, или что это было, вспомнила сцену из своего забытого детства. Тот пожар. Того человека во дворе. Его лицо, его улыбку, его тонкие губы.

Тирион Валтор.

Советник. Маг льда, который поливал огонь водой, чтобы разжечь сильнее. Я не училась в академиях, но достаточно насмотрелась на то, что бывает, когда вода попадает в горящее масло. Пар взрывается, разбрасывает пламя, и огонь пожирает все кругом.

Это было убийство. Хладнокровное, расчетливое, продуманное.

Уверена, что в доме, кроме нас, были и другие люди. Женщина, которую считали моей матерью? Помощники? Просто случайные жертвы, оказавшиеся не в то время не в том месте? Все они сгорели. А я выжила только потому, что Адриана успела создать вокруг меня защитный кокон и в последний момент, при взрыве, отбросила подальше.

Отец Рейнара, Ксарион, был прав. Она спасла меня ценой своей жизни

Но как Валтор узнал, где ее искать? Кто выдал убежище? Или это была слежка, долгая и упорная, которая привела его к нам в ту ночь?

– Ты идешь? – Луциан тронул меня за плечо.

Я кивнула, прогоняя видения. Сейчас для них не время.

Мы вышли в тоннель, лаборатория осталась за спиной. Не успели сделать и десятка шагов, как навстречу вылетел Дастин. Бледный, взлохмаченный, с выпученными глазами.

– Кловер! – заорал он так, что, наверное, в Верхнем городе услышали. – Там дракон! Прилетел!

– Мы в курсе, – устало сказал Луциан, останавливая его жестом. – Успокойся.

Дастин перевел взгляд с него на меня. В глазах – облегчение пополам с паникой. Он явно порывался меня обнять, шагнул вперед, но замер в полушаге. Не решился.

Я сама не знала, хочу ли этих объятий. Слишком много всего навалилось.

– Я только спустился, – выдохнул Дастин, – как началось. Сперва гул, потом земля затряслась, а с улицы заорали, что в небе дракон. Я глянул в окно И сразу бегом сюда.

– Правильно, – кивнула я. – Внизу безопаснее.

Он послушно кивнул, но по глазам читалось: рвался не в безопасное место, а ко мне. В своем репертуаре.

Дальше мы пошли по тоннелю втроем. Дастин пристроился рядом, заглядывал мне в лицо, пытался угадать, о чем я думаю.

– Дракон здание поджег, – сообщил он, – и взмыл обратно в небо. Парит там, кружит. Думает, наверное, с какого бока нас всех удобнее испепелять.

– Рейнару ни к чему всех убивать, – отрезала я. – Он защитник королевства, а не палач.

Дастин скептически хмыкнул и поник под моим взглядом. Понял, что сморозил глупость. Или не понял, но спорить не рискнул.

– Скорее Скайрен нас пугает, – подал голос Луциан. Он шел впереди, слегка покачиваясь на ходу, и его белая мантия волочилась по каменному полу. – Демонстрирует силу. Но мы не из пугливых.

– Это точно, – буркнул Дастин себе под нос.

Убежище гудело растревоженным ульем. Люди сновали туда-сюда, кто-то тащил ящики с амулетами, кто-то разворачивал защитные свитки, наклеивая их прямо на стены. Из каменной кладки, в самых неожиданных местах, торчали трубы – не такие, как в лаборатории, а потолще, с вязью магических символов по бокам. Через них маги следили за тем, что творится наверху, и готовились ударить при первой возможности. Симон стоял у одной из таких вполоборота, отдавал распоряжения, остальные маги ему внимали.

При нашем появлении он обернулся. Взгляд скользнул по мне равнодушно, задержался на Луциане.

– Дракон пока не атакует, – доложил Симон без предисловий, – но вьется прямо над нами.

Ну, конечно. Атмунд же нашел меня в доме неподалеку. Рейнар знает примерный район, но не знает точно, где убежище, и что оно под землей. Высматривает, ждет.

– Пару раз извергал пламя, – продолжил Симон, – но огонь до земли не достал. Ниже дракон не опускается. Видимо, боится.

– Или не хочет зря рисковать, – добавил кто-то из магов. – Примеряется для удара.

Зачем? Чтобы сжечь меня вместе с катализатором? Мысль была горькой, колючей, как репей, застрявший в одежде. Минус две проблемы сразу: ниопаснейшего артефакта, ни лживой невесты, позорящей драконий род. Нет Не верю! Хотя чему не верить-то? Я обманывала его. Сбежала, пусть и не по своей воле. Осталась здесь, когда тень Атмунда предлагала уйти. Что Рейнар должен думать?

Маги у труб шумно совещались, перебрасывались короткими фразами, полными терминов, которые я вполне понимала. «Энергетический всплеск», «высота недосягаема», «стабильность плетения». Одни ругались, другие