Фальшивая истинная. Охота за драконьим сердцем

Гул повторился. Ближе. Громче. Где-то наверху, над нашими головами. Стало ясно – что-либо опровергать или выставлять условия поздно. Рейнар уже в Нижнем городе!

Глава 6

Гул раскатился снова. Яростнее, тяжелее. С потолка посыпалась каменная крошка, всю лабораторию тряхнуло.

Луциан и Симон переглянулись. Я успела уловить в их глазах растерянность пополам с холодным расчетом. Но эта растерянность длилась всего мгновение. Симон поправил воротник рубашки, будто собирался на светский прием, а не встречать разъяренного дракона. Луциан, напротив, стоял неподвижно, прислушиваясь к себе или к тому, что творилось наверху.

А у меня задрожали руки. Предательски, мелко, как у пьяницы с похмелья. Я зажала сферу в кулаке, спрятала за спину, но дрожь только усилилась. Рейнар прилетел, как и было обещано! За мной. Или за катализатором. Хотя, скорее всего, за нами обоими – я ведь теперь фактически приложение к нему. Ходячий футляр для артефакта. Было бы смешно, если бы не было так страшно.

Луциан отмер и торопливо коснулся нескольких приборов на столе. С потолка, из каменной кладки, бесшумно выскользнула труба. Толстая, металлическая, с расширением на конце, похожим на раструб. Магическая подзорная – я о таких слышала, но видеть не доводилось. Хитрое устройство: выводит изображение сверху, пропуская через систему линз и чар, так что видно далеко и четко.

Глава подполья прильнул к раструбу. Секунда, другая, третья… Время тянулось, как тягучая карамель, бесконечно долго. Я смотрела на круглую лысину, на то, как подрагивают его пальцы, сжимающие металлический край, и внутри всё леденело.

Наконец он отодвинулся и выдохнул:

– Это дракон.

Ну надо же, кто бы мог подумать! Стоило ли убеждаться? Будто мы ждали кого-то другого. Процессию с флагами? Делегацию переговорщиков?

Симон оттеснил Луциана плечом и припал к трубе. Через секунд десять хмыкнул – тем противным сиплым звуком, от которого у меня зубы сводило.

– Высоко парит, – сообщил он, отлипая от раструба. – Нашей магией не достать. Но если попробует спуститься пониже…

Этот мерзавец многозначительно умолк, но я и так поняла: попробует – получит. Симон не сомневался в своих силах. Или делал вид.

– Я к магам, – бросил он Луциану, даже не взглянув в мою сторону. – Начнет атаку – отразим.

И вышел. Быстро, почти бегом. Дверь за ним закрылась так глухо, словно захлопнулась крышка гроба.

Я не стала ждать приглашений. Сунула сферу в сумку, повязанную на поясе, и подскочила к трубе. Вытянула шею, вперившись в раструб. Луциан что-то сказал – не разобрала, да и плевать.

Сначала я увидела только размытое пятно – линзы настраивались, картинка плыла, дергалась. Потом изображение стабилизировалось, и передо мной открылась панорама Нижнего города. Крыши, крыши, крыши – черепичные, шиферные, дырявые, подлатанные жестяными листами. Дымоходы, балконы, веревки с бельем, переулки-щели. И над всем этим – небо. Серое, тяжелое, с набрякшими тучами.

А в небе – он.

Медная тень. Пятно, движущееся по дуге. Но очертания узнаваемые. Внушительный размах крыльев. Изгиб шеи – хищный, гордый. Длинный хвост, рассекающий воздух, как корабельный киль – воду.

Дракон описал круг и снизился. Плавно, очень плавно для такой махины. Я затаила дыхание, вцепилась пальцами в холодный металл трубы. Ближе. Еще ближе. Стало возможно разглядеть чешую – крупную, поблескивающую безо всякого солнца.

Но что-то было не так.

Крылья – да, огромные, перепончатые. Шея – мощная, крепкая. Однако в этом силуэте ощущалась какая-то неправильность, неуловимая, как запах, который не можешь опознать, но точно знаешь – есть подвох. То ли тень лежала иначе, то ли дракон двигался не так, как привык мой взор. Может, Рейнар ранен?..

В эту секунду он раскрыл пасть.

Вспышка – оранжевая, яркая даже сквозь магические линзы. Из этой пасти вырвался поток огня – густой, плотный, как расплавленный металл. Он ударил в одно из зданий – старое, деревянное, с покосившейся крышей. Оно вспыхнуло. Пламя взметнулось к небу, пожирая сухие бревна, вышибая стекла, разнося искры по соседним крышам. Отсюда, через трубу, я будто услышала треск, крики, запах гари.

Мир качнулся.

Я отшатнулась от трубы. Перед глазами зарябила темнота. Она смыкалась, давила на виски, забивалась в уши ватой. Голос Луциана донесся откуда-то издалека, словно толщу воды:

– Лира, ты в порядке?

«Лира-Лира-Лира»… Слово катилось эхом, превращаясь в другой голос – мягкий, женский, такой бесконечно родной, что сердце сжалось до боли. Лаборатория окончательно исчезла, и я провалилась куда-то в глубину собственного сознания.

В кромешной черноте проявилось пламя.

Оно было везде. Вокруг, впереди, сзади. Опаляло жаром, от которого плавились легкие. Ревело, выло, смеялось тысячей голосов.

Я маленькая. Совсем маленькая. Мои руки сцеплены в замок вокруг чьей-то тонкой шеи. Пальцы сводит от напряжения, а я держусь. Да и не смогу разжать, даже если захочу.

– Тихо-тихо, – голос над самым ухом, сбивчивый, но спокойный. – Дыши реже. Неглубоко. Вот так.

Мне накидывают на лицо тряпку – мокрую, пахнущую сыростью. Дышать становится чуть легче, но глаза всё равно слезятся, и в них словно песок, и комнаты толком не видно, только оранжевые всполохи сквозь пелену.

Дверь впереди – сплошная стена огня. Языки пламени лижут косяк, пожирают краску, взбираются выше. Та, что держит меня, вскидывает руку, и воздух перед дверью взвихривается, пытается сбить пламя, оттеснить его назад. Увы, огонь слишком силен. Он плюется искрами, шипит, не отступает.

Шаг в дым, второй, третий. Мы у окна. В проеме – тоже огонь. Горит занавеска, превратившаяся в огненный лоскут. А за ним, за этим лоскутом, – ночь. Темная, спасительная, холодная.

С потолка бьет ветер. Раз, другой. Дерево трещит, но не поддается. Еще удар – и рама вылетает наружу, увлекая за собой горящую тряпку.

Я вижу двор. Вижу масляные пятна на земле – они отражают пламя, горят сами, синими и желтыми сполохами. И вижу человека. Он стоит во дворе и смотрит на нас. Лицо худое, остроносое, губы тонкие, почти без кровинки. Он улыбается. Медленно, смакуя, поднимает руку.

Из его ладони вырывается поток воды. Гасит пламя? Нет… Она ударяет в масляные пятна, те взрываются. Пар взвивается к небу, густой, удушающий, а следом за ним – новые языки пламени, длиннее, шире.

Становится жарко. Очень жарко. Но воздух уплотняется, становится вязким, прохладным. Он обтекает мое тело, как невидимый кокон, отсекая жар, отсекая дым, оставляя только учащенный стук сердца и сбивчивое дыхание той, у кого я сижу на руках.

Ничего не видно. Глаза слезятся, их приходится закрыть. Я слышу:

– Не бойся, милая… С тобой всё будет хорошо…

Голос близко-близко. И в нем нет страха. Совсем. Только любовь – столь огромная, что, кажется, ею можно накрыть весь этот горящий дом, весь этот двор, весь этот проклятый мир.

А потом – БАХ!

Грохот такой силы, что закладывает уши. Руки разжимаются сами собой, меня куда-то отбрасывает, и я лечу в темноту, кувыркаясь, теряя направление, теряя себя.

Звон. Треск. Дым – где-то далеко, приглушенный расстоянием.

Я открываю глаза. С трудом, через силу, ресницы слипаются, но я заставляю.

Дом горит. Тот самый, из которого мы только что пытались выбраться. Теперь это не дом – это костер. Сплошной, огромный, до черного неба.

А я лежу на земле. В каком-то дворе, в нескольких десятках метров от пожара. Всё тело ноет – одним сплошным ушибом.

Мама. Где мама?

Глаза опять закрываются. И в голове, в самом последнем всполохе угасающих мыслей, только одно: мама…

Я захлебнулась криком, но вместо него наружу вырвался невнятный хрип.

– Лира!

Вода плеснула в лицо – холодная, отрезвляющая. Я вздрогнула, распахнула глаза.

Надо мной склонился Луциан. Круглое лицо в морщинах, обеспокоенные водянистые глаза. В одной ладони он сжимал какую-то склянку, другой придерживал мою голову.

– Очнулась, – выдохнул глава подполья и убрал руку. – Слава богам. А то я уж думал…

Что придется тащить меня на себе, а он уже староват для таких приключений?

Я сидела на полу, спиной к холодной каменной стене. В лаборатории мерно гудели приборы. Сумка с катализатором была на месте – я нащупала ее рефлекторно, еще не успев подумать.

Руки потянулись к трубе. Снова увидеть, проверить, понять, что там сейчас, жив ли Рейнар, сгорел ли тот дом дотла…

– Хватит, – покачал головой Луциан, словно я могла до нее дотянуться с пола. – Насмотрелась уже, впечатлительная ты наша.

– Там дракон сжигает Нижний город, – прошипела я. – Вы вообще понимаете?!

– В данный момент пострадало всего одно здание, – ответил он, откладывая склянку и поправляя мантию. – Склад. Людей там нет. Как только дракон рискнет снова снизиться, чтобы поджечь что-либо еще, получит порцию боевой магии.

Склад. Людей не было. Эти слова дошли до меня не сразу, прокрутились в голове несколько раз, прежде чем обрели смысл.

И за кого я боюсь больше?.. За жителей города, которые могли оказаться на пути огня? Или за Рейнара, который сейчас висел там, в небе, под прицелом магов подполья?

А ведь это всё из-за меня!

Если бы я согласилась уйти с тенью Атмунда, если бы не уперлась, не осталась здесь… Может, ничего бы и не было. Рейнар не прилетел бы, не жег бы склады, не рисковал бы собой.

Я тут же одернула себя. Во-первых, не факт, что удалось бы сбежать. Симон со своими магами почуял тень, наверняка поймал бы нас, и тогда… Страшно представить, что тогда. Во-вторых, Совет и сам мог атаковать Нижний город. У них уж точно есть чем. И без дракона бы обошлись.

– Вставай. – Луциан выпрямился и протянул мне руку. – Нам нужно в убежище.

Я оперлась о его ладонь и поднялась. Ноги держали нетвердо, норовили подогнуться, как тростинки на ветру, но все-таки держали. Главное – сумка при мне. Я одернула тунику, прикрывая ее сверху, будто это могло замаскировать катализатор от чужого взгляда. Но прятать сумку получше некогда…

А еще я поняла, что в обмороке, или что это было, вспомнила сцену из своего забытого детства. Тот пожар. Того человека во дворе. Его лицо, его улыбку, его тонкие губы.

Тирион Валтор.

Советник. Маг льда, который поливал огонь водой, чтобы разжечь сильнее. Я не училась в академиях, но достаточно насмотрелась на то, что бывает, когда вода попадает в горящее масло. Пар взрывается, разбрасывает пламя, и огонь пожирает всё кругом.

Это было убийство. Хладнокровное, расчетливое, продуманное.

Уверена, что в доме, кроме нас, были и другие люди. Женщина, которую считали моей матерью? Слуги? Помощники? Просто случайные жертвы, оказавшиеся не в то время не в том месте? Все они сгорели. А я выжила только потому, что Адриана успела создать вокруг меня защитный кокон и в последний момент, при взрыве, отбросила подальше.

Отец Рейнара, Ксарион, был прав. Она спасла меня ценой своей жизни…

Но как Валтор узнал, где ее искать? Кто выдал убежище? Или это была слежка, долгая и упорная, которая привела его к нам в ту ночь?

– Ты идешь? – Луциан тронул меня за плечо.

Я кивнула, прогоняя видения. Сейчас для них не время.

Мы вышли в тоннель, лаборатория осталась за спиной. Не успели сделать и десятка шагов, как навстречу вылетел Дастин. Бледный, взлохмаченный, с выпученными глазами.

– Кловер! – заорал он так, что, наверное, в Верхнем городе услышали. – Там дракон! Прилетел!

– Мы в курсе, – устало сказал Луциан, останавливая его жестом. – Успокойся.

Дастин перевел взгляд с него на меня. В глазах – облегчение пополам с паникой. Он явно порывался меня обнять – руки дернулись, шагнул вперед, но замер в полушаге. Не решился.

Я сама не знала, хочу ли этих объятий. Слишком много всего навалилось.

– Я только спустился, – выдохнул Дастин, – как началось. Сперва гул, потом земля затряслась, а с улицы заорали, что в небе дракон. Я глянул в окно… И сразу бегом сюда.

– Правильно, – кивнула я. – Внизу безопаснее.

Он послушно кивнул, но по глазам читалось: рвался не в безопасное место, а ко мне. Весь в своем репертуаре.

Дальше мы пошли по тоннелю втроем. Дастин пристроился рядом, заглядывал мне в лицо, пытался угадать, что я думаю.

– Дракон здание поджег, – сообщил он, – и взмыл обратно в небо. Парит там, кружит. Думает, наверное, с какого бока нас всех испепелять удобнее.

– Рейнару ни к чему всех убивать, – отрезала я. – Он защитник королевства, а не палач.

Дастин хмыкнул – криво, скептически – и тут же осекся под моим взглядом. Понял, что сморозил глупость. Или не понял, но спорить не рискнул.

– Скорее Скайрен нас пугает, – подал голос Луциан. Он шел впереди, слегка покачиваясь на ходу, и его белая мантия волочилась по каменному полу. – Демонстрирует силу. Но мы не из пугливых.

– Это точно, – буркнул Дастин себе под нос.

Убежище гудело, как растревоженный улей. Люди сновали туда-сюда, кто-то тащил ящики с амулетами, кто-то разворачивал защитные свитки, наклеивая их прямо на стены. Из каменной кладки, в самых неожиданных местах, торчали трубы – не такие, как в лаборатории, а потолще, поосновательнее, с вязью магических символов по бокам. Через них маги следили за тем, что творится наверху, и готовились ударить при первой возможности. Симон стоял у одной из таких вполоборота, отдавал распоряжения, остальные маги ему внимали.

При нашем появлении он обернулся. Взгляд скользнул по мне равнодушно, задержался на Луциане.

– Дракон пока не атакует, – доложил Симон без предисловий, – но вьется прямо над нами.

Я похолодела. Ну, конечно. Атмунд же нашел меня в доме неподалеку. Рейнар знает примерный район, но не знает точно, где убежище, и что оно под землей. Высматривает, ждет.

– Пару раз извергал пламя, – продолжил Симон, – но огонь до земли не достал. Ниже дракон не опускается. Видимо, боится.

– Или не хочет зря рисковать, – добавил кто-то из магов. – Примеряется для удара.

Зачем? Чтобы сжечь меня вместе с катализатором? Мысль была горькой, колючей, как репей, застрявший в одежде. Минус две проблемы сразу: ни опаснейшего артефакта, ни лживой невесты, позорящей драконий род. Нет… Не верю! Хотя чему тут не верить? Я обманывала его. Сбежала, пусть и не по своей воле. Осталась здесь, когда тень Атмунда предлагала уйти. Что Рейнар должен думать?

Маги у труб шумно совещались, перебрасывались короткими фразами, полными терминов, которые я вполне понимала. «Энергетический всплеск», «высота недосягаема», «стабильность плетения». Кто-то ругался, кто-то предлагал бить на упреждение, кто-то советовал подождать.

Мы с Дастином забились в дальний угол, подальше от суеты. Я пыталась отдышаться. Не получалось. В висках стучало, перед глазами всё еще стояло пламя – из воспоминаний и то, из подзорной трубы.

Один из магов, суровый мужчина с сосредоточенным лицом, сотворил что-то сложное – руки его двигались быстро, четко, сплетая заклинание, которое я даже не пыталась проанализировать. Он пропустил плетение через трубу, застыл на секунду и с досадой констатировал:

– Не достал. Высоко. Вот если бы он был поближе…

И тут донесся голос, негромкий, но перекрывший весь гвалт.

– Насколько ближе?

Очень и очень знакомый! У меня внутри всё перевернулось и рухнуло куда-то в ледяную бездну.

Я повернулась. У входа в тоннель, в объятиях темноты, проявилась фигура в плаще с капюшоном. Медленное движение вперед – и капюшон упал на плечи.

Рейнар. В человеческом обличье. Глаза меня не обманывали. Уши тоже. Разве что я сошла с ума… Помутилась рассудком!

Он усмехнулся. Той самой драконьей усмешкой, полной неумолимого превосходства. Только сейчас в ней не было ехидства – была холодная, злая решимость.

Наступила тишина.

Не та тишина, когда все замолкают, а та, когда воздух вдруг становится плотным, вязким, как кисель. Когда каждый звук глохнет, не успев родиться. Когда все взгляды сами собой обращаются в одну точку.

Г