На острие скалы. Часть 1

– А зачем Вольным городам наёмники, если у вас тут мир с незапамятных времён? – удивилась гостья.

– Да, на самом деле кругом мир, тишь и благодать, – начал объяснять хозяин, привалившись к стене и поглядывая в окно. – Но всегда есть необходимость в качественной охране, когда товары идут за границы наших земель. Или что-то дорогое идёт насквозь через все вольные города. Кое-кто всегда готов нанять бандитов для грабежа.

– И вы нанимаете таких же для охраны? – заключила гостья.

– Вроде того. Хорошо схватываешь, хоть и с Озёр. Наёмники делают грязную работу, о которую не подобает марать руки таким мастерам, как мы, жители Вольных городов! – такая гордость сквозила в голосе мужчины, будто он был настоящим мастером, а не держал постоялый двор. – Обычно это отребье справляется хорошо и проявляет должное почтение к нанимателям. То, что я вижу сейчас, повергает меня в ужас. Прийти с войском под стены самого Иссена!

– Смотрите, – перебила его гостья, – они подняли флаг! Это же…

– Да, Речные земли.

* * *

Гордые жители Иссена и слушать не захотели о мирном принятии условий князя Речных земель и не стали открывать ворота. Верховые дозорные из числа наёмников и дружины князя окружили город со всех сторон, чтобы не дать никому покинуть его пределы. На некотором расстоянии от стен захватчики наскоро поставили лагерь, подняли шатры.

Шатры! Они были настолько уверены в себе и в том, что они здесь надолго.

Внутри городских стен женщины и дети попрятались в домах, подвалах и чердаках. Немногочисленные стражники собрались у башни старейшин, где остальные мужчины разобрали оружие, вынесенное кузнецами. Они надевали кольчуги и латы и, непривычные к такому облачению, двигались тяжело.

Тут же выяснилось, что древний город укреплён хуже некуда. Наружная стена – лишь высокий частокол с воротами, защищающий караваны от проносящихся по равнинам диких бизонов. О том, чтобы защитникам подняться на эту стену, и речи не шло: стали наспех сколачивать козлы.

Пока старейшины не могли решить, закрывать внутренние ворота или нет, и стоит ли вообще защищать внешнее кольцо города, забитое сейчас до отказа остановившимися на ночь караванами, наёмники выпустили тучу горящих стрел по внешним воротам.

Нападающие рассредоточились вокруг города, оставив большинство напротив ворот и просто ждали. Много времени не потребовалось: жаркое солнце и суховей раздразнили пламя, и оно зашлось, окутав ворота нестерпимым жаром и чёрным дымом.

Кое-кто попытался было подняться на лестницы и поливать ворота снаружи, но пара выпущенных стрел хоть и не попала в защитников, но отбила у них всякое желание высовываться.

Наёмники тараном выбили рассыпающиеся в угли остатки брёвен и вошли в оставленный людьми внешний город только для того, чтобы подпалить ворота внутренней стены. После этого вновь отошли на полёт стрелы.

Говорят, что раньше стены и врата Иссена были обиты его легендарной сталью, но нынешние простые деревянные створки полыхали, как дрова в печи.

Не было никаких героических битв за ворота города, как в тех книжках, которые девушка читала дома. Наёмники открыли для себя путь так просто и буднично, по-деловому, что от одного этого становилось совсем дурно.

Хозяин гостиницы ушёл, оставив гостью в одиночестве. Пробормотал лишь что-то невнятное о запертых дверях и безопасных местах.

Из своего высокого окна девушка видела, как захватчики ворвались в выбитые тараном ворота во внутренней стене Иссена и встали полукольцом. Путешественница обратила внимание, что наёмники составляют только часть нападавших, остальные же, если судить по цветам, действительно были из Речных земель.

Защитники, скудной группкой преградившие путь, не стремились ввязываться в драку и замерли, обнажив мечи, нацелив копья и натянув тетивы своих некрупных луков.

Девушка увидела, как предводитель наёмников поднял руку, останавливая своих и предупреждая защитников. Он что-то проговорил, и напряжение с обеих сторон стало медленно спадать. Люди недоверчиво и осторожно опускали оружие. Потом сквозь ворота проехал всадник со знаменем Речных земель и направился сквозь расступившихся защитников к башне старейшин.

Что произошло потом, девушка поняла смутно – знаменосец почти скрылся за яркими навесами лавок. Она заметила лишь, что полотнище резко исчезло из виду. И в этот же момент часть войска захватчиков сорвалась с места, вновь обнажив оружие. Они врубились в уже расслабившихся защитников, конные смяли пеших и вихрем понеслись по притихшему Иссену, сея ужас и хаос.

Вслед за первой группой нападавших ринулись вперёд и оставшиеся. Путешественница видела, как предводители наёмников разделились, жестами что-то сообщив остальным, и рассыпались по городу. Девушка, не в силах оторваться, наблюдала в окно за бойней. Прямо на её глазах темноволосый островитянин, которого так боялся трактирщик, догнал кого-то внизу под окном. Убегавший скрылся из виду под навесом у постоялого двора. Наёмник развернул коня и ударил мечом. От раздавшегося крика скрутило внутренности. Островитянин выдернул окровавленный меч, гарцуя на возбуждённом коне, поднял голову, на мгновение встретившись взглядом с девушкой.

Путешественница отпрянула от окна, прижалась к стене. Перед глазами застыл волчий оскал островитянина и кровь, стекающая по лезвию меча.

Девушка не видела, как вспыхнули соломенные крыши в разных частях города, но ощутила запах дыма – разгорался высушенный зноем и засухой город. Вой и крик за окном нарастали, проникая в недра сознания и заставляя сердце биться чаще и чаще.

В малюсенькой комнатушке спрятаться было совершенно негде. Залезть под кровать? Бессмысленно – всё пространство под ней просматривается от двери.

Мысли с трудом прорывались сквозь туман в голове девушки и грохот бьющегося сердца. Путница придвинула к двери кровать и забилась в угол.

От ужаса ей стало тяжело дышать, и никакие мысли не могли прорваться сквозь нарастающую панику.

Может, сюда не дойдут?

Входная дверь постоялого двора слетела с петель с первого удара, подняв клубы пыли, и в большой зал хлынул свет и грохот улицы, охваченной мародёрством. Хозяин сжался в комок и старался не дышать, спрятавшись за стойкой.

Над ней показались две головы.

– Привет! – хищно улыбнулся один, постарше, с жёсткой щетиной и залитым кровью глазом.

Второй, с пухом над верхней губой, постучал по дереву сбитыми костяшками пальцев и заржал:

– Можно к вам?

Хозяин постоялого двора поднялся на дрожащих ногах.

– Д-день добрый, – выдавил он из себя.

– Выкладывай! – гаркнул старший дружинник.

– Что выкладывать, добрый господин? – захлопал глазами тарктирщик, съёжившись от крика в комок.

– Всё! Деньги, драгоценности – всё!

Трясущимися руками хозяин выложил на стойку один за другим три небольших лёгких кошеля и медальон, который снял с себя под жадным взглядами. Старший дружинник взвесил кошели на ладони, сунул себе два. Третий и медальон забрал себе тот, что помоложе.

– Мало! – с угрозой произнёс он, поднимая топор.

Взгляд трактирщика приковало к себе лезвие, измазанное кровью.

– Но нет больше ничего! – взмолился хозяин.

– Придётся брать твоей жизнью, – пожал плечами молодой дружинник.

– А смысл? Постойте, нет! – заголосил испуганный мужчина. – Есть ещё кое-что!

– Ну?!

– Кое-кто. На третьем этаже комната. Там спрятана девчонка, – выпалил трактирщик.

– Девочкой решил откупиться? – в голосе дружинника звучала неприкрытая угроза. – Ты думаешь, это будет первая наша девочка за сегодня?

– Такой точно не было, – затараторил дрожащий трактирщик, обретя надежду на спасение. – С Озёр она, тёмненькая, тоненькая, глаза, как болотный мох…

– Веди! – кивнул младший дружинник, убирая топор.

– Так я ж, вроде, говорю, наверху она… – надежда хозяина на счастливый исход таяла на глазах.

Дружинники за воротник выволокли его из-за стойки и подтолкнули вперёд.

– Скажешь ей, чтоб открыла.

Робкий стук в дверь прогремел, подобно землетрясению. Девушка впилась зубами в кулак, чтобы не завизжать. Стук повторился.

– Открой, пожалуйста, это хозяин, – голос трактирщика из-за двери звучал глухо и неестественно.

Гостья не отвечала. По спине противно стекала капелька пота, но девушка не шевельнулась. За дверью слышалось чьё-то учащённое дыхание, кто-то переминался с ноги на ногу… Всё это выдавало скрывающихся людей.

– По-… пожалуйста, – трактирщик поперхнулся, – впусти меня, мне нужно спрятаться.

Тишина в ответ.

– Ну всё, мне надоело. Она не откроет. Если там вообще кто-то есть, – громко проговорил незнакомый грубый голос. – Спусти этого с лестницы и помоги мне с дверью.

Значит, кроме трактирщика там ещё как минимум двое! Под звуки драки за дверью девушка метнулась к окну – может, удастся сбежать по крышам? Она высунулась на улицу, посмотрела направо, налево – ни козырьков, ни лестниц. Только бревенчатые балки торчат из стены.

Никогда и ни за что в своём уме она не решилась бы на подобное, но сейчас другого выхода не было. Девушка залезла на подоконник, держась за раму и замерла в нерешительности. Уж очень далеко до ближайшей опоры.

Она посмотрела вниз – слишком высоко, – и вновь заметила главаря наёмников. Он выскочил из дома чуть поодаль, выволакивая за шиворот мертвеца с разворочённым животом. За ним на пороге остался кровавый след. Наёмник поднял голову, встретился с девушкой взглядом, отпустил тело…

В этот же момент дружинники вышибли дверь вместе с косяком и куском стены, перелетели через придвинутую кровать и приземлились буквально у девушки под ногами. Она закричала.

– Ты что, сбежать от нас решила? – заржал один из них, тут же поднявшись.

Он схватил девушку и сдёрнул её с подоконника обратно в комнату. Та упала, ударилась головой, закричала, схватившись за затылок.

– А вот не надо потому что по окнам лазить! – второй дружинник крепко схватил её за плечи, склонившись.

Он довольно улыбнулся, демонстрируя гнилые зубы, обдал вонью. Девушка начала брыкаться и попыталась вырваться из цепких рук. Она вспомнила вдруг, что на поясе за спиной висит дорожный нож и вцепилась в его рукоятку. И пока один дружинник уворачивался от её коленок, а второй наслаждался зрелищем, она вынула нож и ударила им в шею нависшего над ней дружинника.

Нож вошёл наполовину и застрял.

Время будто остановилось. Дружинник двигался медленно, как сквозь кисель. Он поднял руку, схватился за рану, из которой торчала рукоять ножа, открыл рот, но вместо слов изо рта полезли кровавые пузыри. Дружинник упал, опираясь на одну руку, и второй, окровавленной, попытался схватить девушку за горло. Та отмахнулась и, переборов ужас, попыталась вытащить свой нож. Рука соскользнула с рукоятки, а из раны пульсируя хлынул поток крови.

И только тут она завизжала. Время снова пустилось вскачь. Второй дружинник понял, что произошло, страшно зарычал, подскочил к девушке и с размаху ударил ногой в грудь.

– Теперь ты не просто сдохнешь, тварь! Я тебя на кусочки разрежу! – проклокотал он, брызжа слюной.

Он схватил силящуюся вдохнуть жертву за волосы, приблизил к лицу, отшвырнул на пол. Она снова больно ударилась головой. В глазах заплясали искры. Новый удар ногой выбил весь воздух – ей никак не удавалось сделать хотя бы маленький вдох. Тело обмякло и перестало слушаться…

Тень мелькнула в раскрытом окне, налетела на дружинника, и как сквозь тёмное марево путешественница с ужасом узнала того наёмника-островитянина.

Всё, теперь точно смерть.

Увидев, как девушку, балансирующую на окне, утащили внутрь и услышав её крик, Свен тут же принял решение. Буквально только что он выпотрошил ещё одного ретивого дружинника князя, пытавшегося изнасиловать женщину на глазах её детей.

Наёмник мгновенно поместил клинок в ножны, освободив руки. Подпрыгнул, подтянулся и оказался на крыше навеса перед постоялым двором. Оценил расстояние между окном третьего этажа и балками, взобрался на ближайшую. Балансируя, перепрыгнул на следующую. Нога предательски соскользнула с обветренного бревна, и наёмник едва не рухнул вниз, в последний момент ухватившись рукой. Снова подтянулся, вскарабкался на балку, и оказался прямо под раскрытым окном.

Свен влетел в окно и сбил с ног дружинника ровно в тот миг, который мог оказаться последним для девушки, без чувств лежащей в углу. Он, не церемонясь, впечатал кулаком голову дружинника в глиняный пол, убедился, что тот не двигается, и оглянулся.

– Как звать? – вопрос остался без ответа, спасённая хватала воздух ртом, как свежевыловленная рыба.

Свен поднял её с пола, помог выпрямиться.

– Давай, дыши. Дыши. Всё хорошо, – попытался успокоить он её.

Наконец девушке удалось сделать вдох. Она тут же отшатнулась от наёмника, глядя на него с ужасом, замотала головой.

– Нет, – еле слышно прохрипела она, – нет, пожалуйста, не надо.

Свен шагнул к ней, взял за руку, отметив, что та вся в липкой горячей крови.

– Имя?! – громко повторил он.

– Ибис, – хрипло прошептала девушка.

– Ибис, слушай меня. Я тебя не трону. Поняла?

Но та смотрела как будто сквозь наёмника и никак не реагировала.

– Эй, ты меня слышишь? – Свен заглянул ей в глаза, несильно хлопнул по щекам. – Слышишь?

Девушка медленно кивнула.

– Хорошо. Ибис, сейчас мы с тобой спокойно спустимся вниз и отправимся в безопасное место. Тебя никто не обидит, я тебя защищаю, понимаешь меня?

Путница кивнула, в этот раз немного бодрее. Свен помог ей перебраться через завал на входе в комнату, протянул её за руку вниз по лестнице. На дощатом полу перед нижней ступенькой лежал с неестественно вывернутой шеей хозяин постоялого двора.

Ибис остановилась и никак не могла решиться сделать шаг.

– Не смотри туда, – проговорил наёмник. – Просто перешагни. Давай, скорее.

Ибис оторвала взгляд от трактирщика и, закусив губу, сделала шаг.

– Молодец. А теперь идём скорее. Чувствуешь? Крыша горит.

* * *

Гонг монотонно и бесстрастно звучал над окровавленным и измученным Иссеном, сзывая жителей на площадь. Робкие и потрёпанные, они не верили, что всё кончилось так быстро, и не спешили покидать свои укрытия.

Ибис сжалась в комок, спрятавшись на веранде перед башней старейшин. В щели ограды она видела, как уцелевших дружинников, обезоруженных, наёмники согнали в одну кучу, как скот, и под охраной усадили на землю.

– Немедленно остановите своих людей, – один из старейшин Иссена вместе со Свеном стоял здесь же, перед входом в башню. – Иначе князь может и не надеяться на выполнение ни одного из своих условий.

Старейшина хорошо владел собой и его голос звучал удивительно спокойно.

– Это как раз мои люди сейчас останавливают дружину князя, старейшина Капик, – возразил Свен. – Речные воины нарушили наш с князем договор.

Ибис оторвала взгляд от дружинников и посмотрела наверх, на мирно беседующих мужчин. Она никак не могла понять, как среди сочащегося кровью и слезами города эти двое – вроде бы враги? – сохраняют такое спокойствие.

– Господин Стильвиген, – будто бы отвечая на её мысли, обратился к наёмнику седовласый старейшина, – мы с вами давно и хорошо друг друга знаем. Мы многократно и плодотворно сотрудничали, и я знаю, насколько чётко и неукоснительно вы всегда выполняете условия договоров. Я уверен, в самое ближайшее время это безумие завершиться… но Иссену и его жителям нанесён непоправимый ущерб!

– Вам следовало открыть ворота сразу, господин Капик, – парировал Свен.

Старейшина усмехнулся и покачал головой.

– Если бы я один решал все вопросы, поверьте, господин Стильвиген, мы бы с вами легко и быстро договорились, как деловые люди.

Дарл Капик, сухой и прямой, как палка, в торжественном одеянии до пят возвышался над площадью на высоту крыльца башни старейшин. Он обвёл взглядом площадь, заполненную перепуганными людьми, и поднял руку, призывая к тишине.

У него за спиной в тени Свен Стильвиген прислонился к дверному косяку и внимательно осматривал площадь: он никак не мог найти Вотара и уже начинал волноваться за напарника.

– В связи с чрезвычайными обстоятельствами, – обратился старейшина к горожанам, – обрушившимися на наш благословенный Иссен, я, главный старейшина Дарл Капик, в данный момент единолично беру бразды правления городом в свои руки.

Он говорил медленно и размеренно, голос его звучал умиротворяюще и успокаивающе. Напряжение, висящее в воздухе, стало постепенно спадать. Старейшина продолжал:

– Сим я прекращаю открытое сопротивление захватчикам и вопрошаю к их милосердию, предлагая выкуп за свободу города иссенской сталью, сколько смогут унести наёмники. Также мы принимаем условия, выдвинутые князем Речных земель, и идём на уступки, которые в ближайшее время закрепим лично с князем на бумаге.

Тихий шёпот прокатился по площади. «Уступки? Выкуп? А как же неприкосновенность Иссена?» Дарл Капик снова поднял руку, прося тишины.

– Также с прискорбием вынужден констатировать определённые потери среди жителей нашего благословенного города. Это в свою очередь потребует тщательных подсчётов и корректировки соглашения с князем в нашу пользу…

Старейшина обращался к людям так, будто не догорали крыши хибар на дальнем краю Иссена, словно не стоял только что вой, крик и плач. Словно он сидел в парадном зале своей башни и обсуждал дела ежедневные, обычные.

Старик излучал такую уверенность и покой, что Ибис осмелилась выпрямиться, перестав прятаться за ограждением крыльца.

Когда она поднялась, разогнув затёкшие ноги, словно ветер пролетел над площадью, сдувая тишину. Послышалось какое-то движение, бормотание, и сначала робкие голоса, а затем всё более и более громкие голоса:

– Это она!

– Всё из-за неё!

– Нельзя было её пускать!

– Чёрная принесла проклятие на наши головы!

– Убийца!

– То-то вся в крови!

Люди зашевелились, подались ближе к крыльцу, выкрикивая проклятия и не слушая больше старейшину. Ибис отшатнулась назад, оказалась рядом со Свеном, испуганно взглянула на него.

– Ну и зачем ты вылезла? – шёпотом спросил он. – Тебя тут только не хватало.

– Но ты же тоже… – ответила она, прячась за наёмника.

– Тоже что? – оглянулся через плечо Свен.

– Руннин-тиар, – еле слышно пролепетала Ибис.

– Меня они боятся. Но не хотелось бы, конечно, начинать новую бойню из-за тебя, – произнёс наёмник и сделал шаг вперёд, отодвинув старейшину.

– Эта девчонка моя, – отчеканил Свен, обращаясь к жителям Иссена. – И если вы действительно думаете, что то, что случилось сегодня, произошло по её вине, то воистину вы недостойны громкого и славного имени Иссена.

По правую руку от крыльца толпа расступилась, пропуская группу вооружённых людей. Из переулка уверенным размашистым шагом шёл Вотар в окружении нескольких наёмников.

Увидев напарника живого и целого Свен выдохнул, хоть обстановка накалялась всё больше.

– Отдай нам девчонку! – кто-то выкрикнул из толпы.

– Она убийца! – поддержал другой голос.

– Остановитесь, мы же не дикари! – старейшина Капик поднял обе руки и попытался перекричать толпу, но его уже никто не слышал.

– Эта тварь проклята, как и ты, наёмник! Вы мечены тьмой!

Наёмники, пришедшие с Вотаром, растянулись цепочкой перед крыльцом башни старейшин и молча обнажили оружие. Это здорово отрезвило толпу.

– Ещё раз повторяю, эта девчонка – моя, – тихо повторил Свен, и добавил, крикнув так, чтобы было слышно всем: – Как сейчас и весь ваш город!

* * *

Свен рвал и метал.

Сидя позади него на пегом коне, Ибис чувствовала, как воздух вокруг него кипит и искрится. По-хорошему, ему бы стоило не покидать только что захваченный город, но нашёлся удобный предлог выехать в лагерь за стенами.

Вотар согласился остаться в Иссене за главного, услышав от Свена, что тот собирается сам вывезти Ибис из города. Напарник-мальварен, конечно, скривился, высказывая своё отношение и к происходящему вообще, и к столь мелкому порыву Свена в частности. Чего стоит одна чужая девчонка по сравнению с судьбой родной ватаги. Да и целым городом.

Тошно было Стильвигену видеть, к чему привело его скоропалительное решение помочь князю. Конечно, дружина не подчинялась ему и не должна была, но ведь они обо всём договорились! Они уточнили все детали, в том числе и то, что ни один житель не должен пострадать.

Вышло же всё совершенно, чудовищно иначе. Вотар оказался прав в своих предчувствиях.

Спешившись в лагере за городом, он стянул с лошади Ибис и волоком утащил её в шатёр. Хотелось сорваться, выместить злость на князя с его затеей, эту проклятущую дружину, на Вотара с его написанным на лице «А я же предупреждал». На себя в конце концов.

Но Свену хватило выдержки.

– Останешься здесь, – резко бросил он девушке, не понимающей, чем она заслужила такое обращение. – И чтоб сидела тихо: ни звука, ни единой попытки выйти наружу. Хватает проблем, а тут ещё и ты на мою голову!

Наёмник вышел, дёрнув за собой полог с такой силой, что шатёр устоял лишь чудом.

Ибис тихо опустилась на застеленную ковром землю и села, поджав ноги. Она сидела, выпав из времени и пространства. В шатре было жарко, но Ибис все равно мёрзла и дрожала.

Сама собой перед внутренним взором возникла картина дома, в котором она выросла: тёмного дерева постройки на сваях, плакучие ивы и звонкое, прозрачное небо. Облака отражаются в бескрайней россыпи озёр, и чем дальше, тем больше сливаются в одно мерцающее зеркало. Мама сидит на крыльце и шьёт, щурясь на работу… И рядом с ней – мужчина, который даже не пытался заменить Ибис отца.

Девушка вытерла мокрые глаза, огляделась, нашла одеяло, завернулась в него и незаметно для себя провалилась в сон.

Нет, в Озёрный край она больше не вернётся.

6 ГЛАВА

Молчаливый послушник-светлячок вёл двух рыцарей ордена по освещённым кристаллическими лампами коридорам. Проходы были узкими, с высокими потолками, сложенными сходящимися кверху ступенями, и сильно отличались от коридоров покинутого замка Равнинных врат. Удивляло и столь обильное, богатое по меркам срединных земель и севера освещение.

Рыцари прошли уже такое количество поворотов, что, казалось, должны были вернуться обратно. По левой стене зияли сводчатые провалы, оканчивающиеся грубыми деревянными дверьми. За некоторыми из них теплился свет.

Три силуэта наконец достигли конца коридора, который обрывался такой же грубо сколоченной из толстых досок дверью.

Провожатый, всё так же не проронив ни слова, открыл замок ключом, выглядящим на фоне массивного дверного полотна миниатюрным, и с поклоном пригласил своих спутников войти. За дверью он протянул ключи и впервые подал голос:

– Господа, это ваша обитель на время пребывания в Старом Ори. Вот ключи. Механические часы – над дверью. Под лестницей – умывальня. Посланник Стильвиген, командор Доран Виежи ждёт вас у себя в кабинете как можно скорее.

Едва договорив, будущий светлячок исчез за дверью беззвучно и плавно.

– Вот это хоромы! Вот это обитель! – глаза младшего из двух рыцарей заблестели от восторга. – И своя умывальня! После пыльной дороги, после жёстких корней и этих вшивых клоповников нам достался целый дворец. А, брат? Да там ещё и второй этаж есть!

Он бросил дорожные сумки прямо посреди круглой комнаты с высоченным потолком и взбежал по идущей вдоль стены лестнице наверх, на антресоль, перескакивая через ступеньку.

– О, да тут королевское ложе! – донёсся его восхищённый голос из-под потолка. – О, боги мои, ярко сверкающие, да я и не мечтал уже ни о чём подобном с тех пор, как мы покинули родной замок.

– Не вздумай ложиться в дорожной одежде на это «королевское ложе», Брег. Слышишь? – второй рыцарь попытался вернуть брата с небес на землю. – Спустись лучше и помоги разобрать вещи и бумаги. После такой долгой и выматывающей дороги через горы меня тут же ждёт командор!

Брег и не думал выполнять вежливую просьбу. Судя по блаженным вздохам, он всё-таки улёгся на постель наверху. Посланник несколько раз сжал и разжал кулаки, подавляя желание подняться следом и вмазать наглецу по сытой физиономии.

– Брат Брегер! – рыцарь повысил голос. – Изволь спуститься и разобрать дорожные сумки! Я достаточно умотался, чтобы ещё терпеть твою наглость!

Наверху послышалась какая-то возня, и с антресоли показалась голова брата Брегера. Младший рыцарь явно проверял, насколько далеко он может зайти на этот раз в своём неподчинении. Что ж, видимо, в этот раз не разгуляться – посланник Стильвиген разве что не искрился молниями. Брег знал: когда северянин пребывает в таком расположении духа, лучше не нарываться. Вот только с чего бы ему так злиться?

Брат Брегер скатился с лестницы и склонился над сумками, не скрывая недовольства. Посланник принялся за привезённые бумаги, проклиная того, кто придумал вызвать его на встречу на ночь глядя и прямо с дороги.