О чем говорят шведы. Рассказы о жизни современных викингов

Растормошить шведа (даже подшофе) бывает непросто. Главное в этом деле – задавать открытые вопросы, то есть те, которые предполагают развернутые ответы. В противном случае разговор может выглядеть примерно так:

– Как тебя зовут?

– Ингвар.

– Где работаешь?

– В офисе.

– А кем?

– Менеджером.

– У тебя есть семья?

– Да.

– И дети?

– Да.

Такая «игра в одни ворота» способна вывести из себя даже самого терпеливого экстраверта. Но если не сдаться и продолжить своеобразный допрос, сдабривая его собственным рассказом, то может завязаться вполне интересный диалог. Неплохая тактика в подобном случае – не дожидаясь вопросов говорить о себе. Скажем, узнав, кем и где работает швед, сразу же представиться и поведать о своем месте работы.

Неразвитость в социальном плане особенно ярко проявляется на больших вечеринках: среднестатистический швед в трезвом состоянии предпочтет выбрать «жертву», с которой проведет большую часть вечера. Идеальный собеседник для шведа – тот, кто будет инициировать разговор, позволяя шведу лишь изредка поддакивать и поддерживать видимость интереса.

О чем молчат шведы?

Скандинавов нередко характеризуют как людей молчаливых – и в некоторой степени это действительно так. Никакой активной мимики или отчаянной жестикуляции, напоминающей попытки разогнать надоедливых северных комаров, никаких лишних слов. Фраза «встреча прошла хорошо» может означать все что угодно: от «меня не уволили» до «мы заключили отличный контракт, и теперь моя зарплата будет не сто тысяч, а три миллиона».

За ужином швед может, резко задумавшись, замолчать. Пока мы лихорадочно будем подыскивать новую тему для разговора, швед будет мечтательно дожевывать тефтели, будто его совершенно не волнует внезапно повисшая пауза.

На самом деле пауза его и впрямь не тревожит. Швед руководствуется принципом «говорить, когда есть, что сказать». Если в какой-то момент ему показалось, что тема исчерпана, он либо резко перейдет к другой, либо замолчит. Мук совести от погружения в тишину в присутствии встреченного впервые за долгое время друга он испытывать не будет, подыскивать новую тему для беседы тоже не станет. Вспоминаем знаменитое «как-нибудь само рассосется».

Найти причину немногословности скандинавов исследователи пытаются уже много лет. Кто-то объясняет это особенностями климата (кому захочется говорить, когда на улице темно и промозгло?!), кто-то – историческими процессами. Одним из недавних факторов, поспособствовавших укреплению молчаливости, стала афиша 1941 года, призывавшая шведов не сболтнуть лишнего, случайно навредив таким образом стране.

На плакате был изображен желтый тигр в синюю полоску, под которым красовалась двусмысленная надпись: En Svensk Tiger («эн свенск тигер»). В переводе со шведского tiger – это и «тигр», и «молчит», и толковалась эта игра слов двояко: «шведский тигр», что показывало шведов как людей сильных и даже несколько опасных, и «швед молчит», что призывало граждан держать язык за зубами.

«Вас хочется чем-нибудь накрыть»

Славяне представляются шведам чересчур разговорчивыми. Помню, как знакомый швед как-то с улыбкой сказал: «Вы прям как попугаи, иногда так и хочется накинуть на вас что-то, чтобы побыть в тишине».

В глазах шведов мы не просто говорливые, но еще и очень громкие. Частично это связано с уровнем шума в наших крупных городах, но не только. Вспомните любое наше ток-шоу или политические дебаты: кто всех перекричит – тот и молодец. Аргумент крикуна будет услышан и воспринят как правильный. Громкость и уверенность – нередко главные доказательства правоты.

В Швеции все не так. Здесь в дело идут сухие факты, а не крик и взаимные обвинения. Вернее, политику можно припомнить старые грешки, но это как-то низко. Громкие скандалы зачастую всплывают уже после выборов, и объяснение тому простое: провинность одного человека не должна навредить всей партии.

Исключение – партия Sverigedemokraterna («Демократы Швеции»[2]), которую в силу ее неоднозначного прошлого испокон веков принято обвинять во всех смертных грехах: популизме, расизме, национализме и других «-измах». Вот здесь оппонентам дан полный карт-бланш: хотите вспомнить неосторожное высказывание какого-нибудь бывшего члена партии – пожалуйста, все с удовольствием вас поддержат и сокрушенно покачают головами.

В остальных случаях шведы стараются прибегать к статистике. Дебаты и дискуссии держатся на процентных соотношениях, а работа партий у власти оценивается с точки зрения количества выполненных предвыборных обещаний. Не имеет значения, что заявленные сто тысяч квартир невозможно построить за четыре года пребывания в правительстве: раз обещал – будь добр сделать!

Инструкция по пользованию лифтом: шведская версия

Лифт – это, пожалуй, самое страшное изобретение человечества. Во всяком случае, именно так думают многие шведы. Им очевидно одно: сами они точно никогда такое не придумали бы. И правда: как кому-то могло прийти в голову поместить несколько незнакомых человек в замкнутом пространстве?

Лифт идеален лишь в одном случае – если ты находишься в нем один. Но стоит в него зайти еще кому-то, шведы тут же начинают паниковать. С соседом можно поздороваться, но дальше этого разговор вряд ли зайдет. Умилиться собачке или младенцу считается немного неприличным (хотя исключения, безусловно, встречаются). А если, например, в лифт заходит семья вместе с незнакомцем, беседа супругов обязательно прерывается.

К огромной радости шведов, в лифте поместили кнопки и цифры, которые показывают этажи. Именно на них обычно и устремляется все внимание. А если лифт большой, то принято смотреть в пол или стену – лишь бы не встретиться взглядом с посторонними людьми. Посмотреть в глаза в Швеции значит продемонстрировать готовность к беседе.

Вообще спонтанным обменам репликами в Швеции не слишком рады. Одно дело – поздороваться с прохожим, это проявление вежливости. Но это совершенно не означает, что диалог можно продолжить.

К непринужденным беседам чаще всего положительно относятся грибники и рыбаки, причем делают это, даже не здороваясь, а просто бросая комментарии из серии: «Ого, сколько вы нашли лисичек!» или «Сегодня что-нибудь поймали?» Далее следует небольшой двух-трехминутный разговор об урожайности, лесных и озерных богатствах и, конечно, погоде. После этого незнакомцы расходятся, зачастую даже не прощаясь, но желая, например, хорошего улова. Получается такой никого ни к чему не обязывающий «попутный» обмен информацией.

Разговор по-шведски

Смол-ток

В искусстве смол-тока шведы, как мы уже поняли, не сильны. И все же они выделили два типа такой непринужденной болтовни «ни о чем»: это kallprat («калль-прат») и småprat («смо-прат»).

Kallprat – это дословно «холодный разговор». Он не требует вовлеченности, а предполагает просто вежливое «привет – как дела – пока». Если швед настроен именно на такой вид комуникации, он даже вопрос сформулирует соответственно: вместо Hur är det? («хюр э дэ» – как дела?) или Läget? («лэ́гет» – как дела?) ограничится коротким Allt väl? («алльт вэль» – все хорошо?).

В целом в Швеции на вопрос о самочувствии и жизни принято отвечать ободряющим «все хорошо». Основное правило – ни в коем случае не обременять собеседника своими проблемами.

Помню, лет пятнадцать назад один мой знакомый швед, страдавший от депрессии и панических атак, наблюдался у психолога. И вот однажды накануне визита к врачу у него случился очередной приступ.

Придя на следующий день к специалисту, на вопрос «Как дела?» мой знакомый с улыбкой ответил то самое: «Все хорошо». Я было возмутилась: как же «хорошо», когда всего несколько часов назад он чуть ли не прощался с жизнью?! Ответ меня поразил: «Но ведь в тот момент, когда меня спросил психолог, у меня и правда все было неплохо».

Однако куда больше меня удивил сам психолог, который предпочел больше ни о чем не расспрашивать и с легким сердцем отпустил пациента до нового планового визита. Здесь работает принцип: «Захочет – расскажет». Своя логика в этом подходе, безусловно, есть: в экстренной ситуации мало кто будет терпеть и думать о вежливости и приличии.

Некоторые исследователи шутят: именно из такого вот kallprat и родилась чудесная привычка шведов удваивать слова приветствия и благодарности: вместо hej скажут hej-hej, вместо tack – tack-tack! Действительно, очень удобно: хоп – и, по сути, никому не нужная беседа уже в два раза длиннее!

Следующий уровень непринужденного общения – тот самый смол-ток, который по-шведски называют либо калькой с английского small talk, либо последовательным переводом с того же английского småprat.

На русскоязычных форумах часто жалуются на этот самый смол-ток: мол, смысл и структура таких «бесед» – непостижимая наука. Пусть утешением послужит тот факт, что и шведы далеко не мастера в искусстве смол-тока.

Тем для смол-тока много, но все они неглубокие, хотя и затрагивают чувства собеседников. Скажем, погода: вместо того, чтобы обменяться парой реплик, можно вспомнить, какой была погода год назад. Вы удивитесь, но мнения в большинстве случаев разойдутся. А в разговоре о планах на выходные, чтобы смол-ток удался, затроньте эмоции – мол, как здорово будет отдохнуть после тяжелой недели.

Именно смол-ток – основа любого шведского перерыва на работе. Ну а о чем поговорить за чашечкой кофе – отдельная тема.

Вопрос-ответ

Предположим, вы встретили своего знакомого с забинтованной ногой. Вы спрашиваете, что случилось, и слышите такую историю:

«У нас под Калугой есть дом, который мы получили от бабушки. Мы туда ездим каждое лето, собираем грибы-ягоды, потом все это маринуем. Дом совсем старый, деревенский, с погребом, и вот в этом погребе мы и храним все наши заготовки. Так вот, приехали мы туда на прошлой неделе, решили достать несколько банок. Стал я спускаться, а на лестнице темно. В общем, я споткнулся и упал… Оказалось, что сломал ногу».

Казалось бы, совершенно нормальный ответ… но не для шведа!

В голове потомка викингов заложен совершенно иной алгоритм построения истории: сначала ответить на вопрос, а потом дать пояснения. Не услышав заветное «упал и сломал ногу» в первом предложении, швед удивится. После второго предложения он придет в недоумение, а после третьего его охватит ужас: возможно, он упустил главное? Он начнет вспоминать все сказанное и с грустью осознает: ответа на вопрос не было.

Тут все предыдущие эмоции сменятся смятением и паникой, ведь, пока он размышлял, вы, возможно, сказали что-то важное! За оставшиеся секунды шведский мозг проведет целое исследование в отчаянном стремлении сделать хоть какие-то выводы относительно забинтованной ноги. Не удивляйтесь, если в конце повествования вас встретит рассеянный взгляд и неловкие попытки подтвердить теорию. А если весь рассказ швед все-таки пропустил мимо ушей (или не смог прийти к более-менее правдоподобному объяснению), то в конце последует сухое «А-а» или «Ой!». Это не невежливость. Это всего-навсего другой механизм ответа.

«Не кричи, я не глухая!»

Когда я только начинала ездить в Швецию, я часто поражалась тому, как шведские мамы взаимодействуют с детьми. Это сейчас мы считаем вполне обыденным явлением путешествия с грудничками или встречу мам в кафе, а раньше это казалось чем-то невиданным, эдаким признаком прогрессивного Запада.

Куда больше меня впечатляла реакция родителей. Если ребенок начинал сильно шуметь или плакать, наши мамы либо принимались его успокаивать, либо кричали громче его: «Не ори! Я не глухая!» У шведских родителей тоже было два варианта развития событий – правда, существенно отличавшихся от наших. Одни вообще не реагировали на ребенка и давали ему вдоволь накричаться, другие наклонялись к чаду и по-шведски занудно начинали объяснять, что так делать не надо.

Мне всегда было интересно, как младенец семи-восьми месяцев от роду выдерживает эти длительные увещевания? И неужели он уже способен сообразить, что его действия кого-то расстраивают, огорчают или доставляют кому-то неудобства? В моем мире понятия дискомфорта, осознанности, заботы формировались в более позднем возрасте. (Тут я, видимо, выступаю в роли того самого «раздражающего всех новоиспеченных родителей» человека, который «знает, как все должно быть у детей, не имея при этом опыта материнства».)

На самом деле с первых же дней мы начинаем обучать дитя социальному поведению, и манера говорить – одна из его составляющих. Чему малыш учится, слыша, как взрослый через всю улицу что-то спрашивает у соседа? Или когда мама кричит ребенку из окна, чтобы тот шел обедать? Добавьте к этому общий шум большого города, где слишком много транспорта и людей и, чтобы быть услышанным, надо повышать голос. Что мы получим в итоге? Человека, для которого крик и громкий разговор – это норма.

Мы редко задумываемся о громкости голоса. Нет, конечно, каждый встречал людей, чьи голоса звучат громче или тише остальных, но в целом у нас есть некое представление о среднестатистической громкости. И вот эта самая среднестатистическая громкость в разных культурах сильно отличается.

С точки зрения шведов, мы не просто говорим громко – мы орем. Видели группы китайских туристов, которые бесцеремонно атакуют музеи, непрерывно что-то обсуждая, да так, что остальным посетителям бывает не слышно даже собственных мыслей? Бывали в Италии, где каждая встреча соседей на улице сродни футбольному матчу с переполненными эмоциями болельщиками? Вот это мы в глазах шведов. Эдакий шумный восточный базар. Нет, конечно, шведы признают: итальянцы и арабы громче славян, но, как любят говорить скандинавы, «и в Аду есть разные градусы» (Det finns grader i helvetet — «дэ финнс гра́дэр и хе́льветэт») – что-то вроде нашего «бывает и хуже».

Проблема заключается в том, что громкий голос и крик часто воспринимаются как агрессия, потому-то шведы порой и относятся к нам несколько настороженно (хотя справедливости ради стоит признать, что и шведская пропаганда делает свое дело). Но обладателям тихого голоса не стоит радоваться: это нередко ассоциируется с неуверенностью и слабохарактерностью. В общем, как всегда, все должно быть лагом. Конечно, лагом по-шведски, а не по-испански, по-немецки или еще по какому-нибудь. Другими словами, ищем у себя спрятанный регулятор громкости и подстраиваемся под окружающих…

Искусство продаж

Из законов Янте вытекает вполне очевидный вывод: шведы не умеют (или не хотят?) продавать себя. Да, на собеседовании при приеме на работу им придется рассказать о своем опыте, назвать пресловутые сильные и слабые стороны, но сделают они это мягко, ведь вся информация и так содержится в резюме. На интервью скорее будут спрашивать об интересах и пытаться понять, какой человек сидит перед рекрутером.

В быту шведы предпочтут преуменьшить свои умения. «Немного катаюсь на лыжах» вполне может означать участие в лыжных забегах. Никаких восторженных заявлений из серии «великолепный преподаватель с огромным стажем» или «лучший в мире Карлсон».

О внедрении передовых технологий или прорыве в лечении болезни едва ли скажут: «Превосходно! Я впечатлен! За этим будущее!» Нет, для шведов важна констатация фактов: «Это лекарство вполне может увеличить шансы на исцеление» или «На этом курсе вы научитесь определять пять видов грибов».

Как такое продать? В Швеции – легко. А вот «На нашем уникальном курсе, разработанном лучшими экспертами в этой сфере, вы получите бесценные знания, которые помогут вам уже через месяц без труда зарабатывать десятки тысяч» – это не про Скандинавию.

Если вам позвонит продавец, он будет апеллировать к сухим цифрам: цена, скидки, мощность, габариты и так далее. Наша же душа нередко требует красочных эпитетов а-ля «уникальный», «лучший», «необыкновенный», «только сегодня и только для вас».

Исследователи порой шутят, что скандинавы вполне способны составить идеальную команду «продажников». Директором по маркетингу надо назначить датчанина, поскольку Дания много лет была торговой державой и продажи у них «в крови». Техническим директором стоит взять финна: в Финляндии всегда приветствуются самые смелые идеи и инновации. Контроль над процессом нужно доверить норвежцу: у норвежцев хорошо развит аналитический ум, и они прекрасно ориентируются в цифрах. А шведу можно поручить администрирование – правда, для лучшего результата на эту должность следует взять сразу нескольких человек, чтобы не перегружать одного слишком большой ответственностью.

Как разговорить шведа?

Разговорить шведа – задача не из легких. Тут должно сойтись много факторов: и нужное время года, и подходящее настроение, и приятие нас как членов коллектива… Если швед ждет автобус, он, как правило, хочет провести это время в тишине. Поздоровайтесь с ним – и он тут же запаникует. Спросите, куда он едет, – и вот он уже мысленно звонит в полицию, чтобы заявить о покушении на его личную неприкосновенность.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сейчас рекомендации об упрощении официального языка составляются Шведским языковым советом (Språkrådet).

2

В русскоязычных источниках чаще встречается перевод «Шведские демократы», однако это не совсем корректно. В 2015 году от партии «Демократы Швеции» (Sverigedemokraterna) откололось крыло, назвавшееся «Шведскими демократами» (Svenska demokraterna). Новая партия просуществовала недолго, но запомнили ее именно как «шведских демократов», а не «демократов Швеции».