Мистер Вискерс и сэр Джеймс Барклауд

ГЛАВА 2. Сэр Джеймс Барклауд.

Мистер Вискерс зашёл в дом не через парадный вход, а через маленькое окошко на чердаке. Для этого ему пришлось вскарабкаться по стремянке, приставленной к курятнику, а потом запрыгнуть на карниз дома и по нему добраться до чердака. Как он ни берегся, а лапы все же промочил. «Слава Богу, что дождь перестал, а то я бы весь вымок!» – раздраженно подумал кот. И вот теперь мокрыми лапами ему предстояло пройти по чердачному полу, покрытому толстым слоем пыли. Правда, местами пыль уже стоптали, да он и сам каждый день ходил тут (надо заметить, что это была обычная, раз и навсегда намеченная траектория обхода мистера Вискерса, и старый чердак приходилось проверять тоже, как бы он ни хотел этого избежать), поэтому теперь чистюля-кот пытался наступать точно на свои старые следы, чтобы собрать меньше пыли.

Конечно ему это мало удалось, пыль беспощадно цеплялась к мокрым лапам, и они стали совсем грязными, когда он наконец достиг двери. «Ну вот, теперь до обеда отмываться буду!» – отчаянно взмяукнул он, глядя на грязное месиво у себя на лапах. – «Дождь с утра пораньше, насмешки кухарки, мокрая грязь на лапах – нет, хуже сегодня уже ничего не может случиться!»

И тут из гостиной внизу послышался собачий лай.

Мистер Вискерс остолбенел, шерсть на спине вздыбилась. Собак он не любил и домой их пускать не разрешал. Он рванул вниз по лестнице, торопливо топоча толстыми лапами по каждой ступеньке, разогнался еще больше в коридоре, и внезапно, уже выруливая в гостиную, со всей скорости чуть не врезался носом во что-то рыже-золотисто-мягкое, внезапно выглянувшее из дверного проема. Это был спаниель, который в свою очередь налетев на что-то толсто-серо-сердитое, от неожиданности подпрыгнул и сдавленно тявкнул.

– А вот и мистер Вискерс! – весело воскликнула мисс Энн, разглядывая это маленькое дорожно-транспортное происшествие из гостиной. – Хозяин дома, начальник его охраны и дирижер всех домашних в одном лице! – с широкой улыбкой добавила она.

Кот и собака, не отрываясь, глядели друг другу в глаза.

– А это – сэр Джеймс Барклауд, – в свою очередь мисс Мэри радушно представила гостя мистеру Вискерсу. – Он будет жить у нас. Если, конечно, захочет.

Мистер Вискерс резко зашипел.

Спаниель оглушительно залаял.

Из кухни выглянула фрау Беккер с испуганными глазами и со скалкой в руке.

«Пес будет жить в его (его!) доме, рядом с ним, с мистером Вискерсом – это переходило все границы! А мисс Мэри еще и добавила: «если захочет»! Если захочет этот пришелец, этот пёс, этот враг рода кошачьего! Ну уж нет! Только если захочет сам мистер хозяин коттеджа Ленивый соловей, а он этого никогда не захочет!» – примерно такие мысли пронеслись в голове у мистера Вискерса, пока мисс Энн, схватив сэра Джеймса Барклауда за ошейник, пыталась оттащить того в гостиную и посадить рядом с собой, а мисс Мэри, подняв кота, взъерошенного и доведенного до предела его и так истерзанного терпения, пыталась успокоить его ласковыми словами и поглаживаниями по голове.

– Ну, мистер Вискерс, будь вежливым и гостеприимным! Так нельзя себя вести! – уговаривала мисс Мэри, а мисс Энн добавила:

– Ты просто еще не знаешь историю сэра Джеймса. А вот когда мы тебе ее расскажем, я уверена, что ты первый предложишь ему остаться жить у нас.

И она начала рассказывать историю сэра Джеймса Барклауда, а мисс Мэри время от времени тяжело вздыхала, прикладывая ладонь к груди, и приговаривала: «Бедный, бедный сэр Джеймс! Бедный, бедный сэр Роберт!»

Недалеко от Ленивого соловья располагался самый большой особняк в округе, можно сказать настоящий дворец. Он назывался Монтегю-хаус и его владельцем был сэр Роберт Монтегю, который еще до недавнего времени и являлся хозяином сэра Джеймса Барклауда. Своего спаниеля он очень любил, баловал и с гордостью показывал всем друзьям и знакомым, потому что сэр Джеймс был необыкновенно умен и послушен. Они часами гуляли в округе или вдвоем отправлялись в какое-нибудь путешествие в другой город, и в эти дни и часы не было на свете хозяина и собаки, которые были бы счастливее них.

Но случилось так, что однажды в дом пробрались грабители. Все крепко спали, даже сэр Джеймс, у которого и слух и нюх были, конечно, получше, чем у всех остальных. Но спаниель так привык к их мирной, спокойной жизни, что спал всегда очень крепко, ни о чем не беспокоясь, и поэтому он и не проснулся вовремя, когда было еще не поздно предотвратить беду. А когда сэр Джеймс все-таки услышал сквозь сон чьи-то тихие шаги совсем рядом и вскочил, спросонья ничего не понимая, а только чувствуя, что происходит что-то не то, и когда затем он увидал, как мимо спальни его хозяина промелькнули два подозрительных темных силуэта, он быстро пришел в себя и бросился вперед с громким лаем. Но один из грабителей сильно пнул его, и сэр Джеймс покатился вниз по лестнице, жалобно скуля от боли. Где-то наверху он услышал встревоженный голос своего хозяина, позвавший его, а потом весь мир потонул в черноте.

Очнувшись через какое-то время, сэр Джеймс долго не мог сообразить, что случилось, а когда все вспомнил, то побежал искать сэра Роберта, но не нашел его нигде. Как он узнал позже, его хозяина убили, когда тот попытался отбиться от грабителей. Двое против одного, а верный пес даже не смог ему ничем помочь! Сэр Джеймс во всем винил себя: «Ох, если бы я проснулся раньше и разбудил всех в доме, никто бы точно не пострадал, и сэр Роберт был бы жив!». Он не мог теперь спать по ночам, ему постоянно снились кошмары: в дом опять и опять проникали грабители, сэр Роберт отчаянно звал его, а он… Он цепенел и не мог пошевелить ни одной лапой, только громко лаял, пытаясь отпугнуть убийц от своего дорогого хозяина.

С этого момента жизнь сэра Джеймса круто изменилась. Новый хозяин – сын сэра Роберта, не пожелал жить в этом доме. Он решил его продать, а всех слуг уволить. Собаку же он решил пристроить к кому-нибудь из соседей, если желающие найдутся. Дворецкий Монтегю-Хауса, который еще оставался в доме и который охотно забрал бы спаниеля к себе, если бы у него было побольше места дома, должен был найти сэру Джеймсу новых хозяев. Он очень хотел, чтобы пёс попал к добрым людям, которые его полюбили бы. И вот сегодня утром он зашел в коттедж Ленивый Соловей и сразу понял, что попал куда надо.

Окончив рассказ, мисс Энн вынула платок из кармана и промокнула глаза – они были влажными от слез. Потом она наклонилась к сэру Джеймсу и крепко его обняла. Пёс слабо завилял хвостом и грустно посмотрел ей в глаза, а потом опустил взгляд. Мисс Мэри тоже всхлипывала и печально покачивала головой.

Мистер Вискерс неподвижно смотрел куда-то прямо перед собой. Мордочка его была мрачной, а губы плотно сжаты. Наконец он слез с коленей мисс Мэри, где все это время находился, и подошел к сэру Джеймсу.

– Сэр Джеймс Барклауд, вы остаетесь жить у нас. – сказал он и положил свою лапу на плечо спаниеля. – Ленивый соловей отныне ваш дом, если вы этого пожелаете.

– Ну слава Богу! – воскликнули обе мисс Твинкл, которые не поняли ни слова в отдельности, но каким-то образом поняли весь смысл сказанного. – Он его принял!

– Сэр Джеймс, вы хотите остаться у нас? – спросила мисс Энн, и пёс, чей хвост теперь вилял гораздо более энергично, утвердительно гавкнул в ответ, а потом потянулся к ней, чтобы лизнуть в щеку.

Обе леди от души поздравили сэра Джеймса, еще раз ласково обняв его, поблагодарили также мистера Вискерса, поцеловав его в пухлые щечки (от чего он недовольно скривился), и радостные вышли из гостиной, чтобы попросить фрау Беккер устроить для всех праздничный завтрак – пополнение в семье это все-таки событие!

Кот и пёс остались одни. Минуту они молчали, а потом сэр Джеймс произнес:

– Спасибо вам, мистер Вискерс, вы очень добры, и у вас просто замечательные хозяйки. Я буду помнить о вашей доброте всегда и.. – он внезапно замолчал, видно было, что ему трудно говорить. Мистер Вискерс задумчиво посмотрел на него своими желтыми глазами, а потом сказал:

– Сэр Джеймс, скажу честно, я не люблю собак. Я знаю, что общение, даже дружба, между кошачьим и собачьим родом возможны и случаются нередко, но моя антипатия оправдана, и по весьма веским причинам. Но вас я готов принять, ведь то, что с вами произошло – это слишком жестоко. Я надеюсь, что в этом доме вы снова обретете душевный покой и, возможно, счастье. Кроме того, у меня появилась идея, даже две идеи, которые могут помочь нам – мне и обеим леди Твинкл, а одна из них, возможно, даже спасет наши жизни. Вам же, в свою очередь, они помогут снова поверить в себя и ответить добром на оказанное сегодня добро вам.

Во время этой речи сэр Джеймс, хоть и ободренный тем, что ему разрешили остаться – ему и вправду очень понравились и этот дом, и эти люди (насчет кота он пока не мог определиться со своими чувствами), все же сидел с грустью в глазах и тяжестью на душе. Но постепенно он стал слушать внимательнее, а потом речь кота и вовсе захватила его.

– Что за идеи, мистер Вискерс? Я буду счастлив сделать все, что смогу для леди Твинкл и для вас. – с готовностью спросил он.

– Первая идея заключается в том, чтобы вы каждое утро и каждый вечер совершали обход внешней территории нашего жилья. Я покажу вам подробно, что и где требуется проверять.

– Хоть десять раз в день! Хоть каждые полчаса! – с воодушевлением воскликнул сэр Джеймс, – Это слишком просто и даже приятно. А в чем заключается вторая идея?

– Вторая идея заключается в том, чтобы… – мистер Вискерс не успел договорить, потому что в комнату, громко зевая, потягиваясь и почесываясь, вошла мисс Джейн Харт. Она наконец-то встала и готова была (откровенно говоря, она была совсем не готова и охотно поспала бы еще часок-другой) начать трудовой день.

– Ну вот, опять работать целый день! Мести, мыть, чистить, тереть, полировать, стирать, гладить, крахмалить… надоело! А за окном к тому же дождь, так пасмурно и мерзко! Это не прибавляет желания что-то делать, так и тянет вернуться в кровать! – лениво проговорила она, продолжая позёвывать и усиленно тереть глаза. И тут горничная заметила что-то, чего раньше никогда не замечала в этом доме.

– Собака? Как ты здесь оказалась? – мисс Харт удивленно уставилась на сэра Джеймса Барклауда.

Она заметила также, что рядом с этой незвестно каким образом попавшей в дом собакой сидит и мистер Вискерс, причем сидит и внимательно, со свойственным его взгляду налетом презрения, смотрит на нее. «Гадкий кот, опять сверлит меня своими желтыми свёрлами, да с таким противным надменным видом!» – раздраженно подумала она. Но потом ее внимание опять нацелилось на спаниеля, и она осторожно подошла к нему.

– Да ты домашний! – воскликнула горничная, заметив, что шерсть у спаниеля совсем чистая и как будто шелковая, а на шее красуется кожаный ошейник с какой-то надписью – видимо, кличка собаки, а также имя и адрес ее владельца. – Породистый и ухоженный! Видно, что твой хозяин холит тебя да лелеет. – она наклонилась к нему ниже. – А почему грустный? Потерялся что ли? Как собака может потерять своего хозяина? Нюх что ли пропал? Не можешь его найти? – мисс Харт захихикала. – Потерял своего хозяина! А еще пёс называешься!

Сэр Джеймс глухо зарычал, а потом не выдержал и неистово залаял на мисс Харт, еще громче и неистовей, чем он недавно лаял на мистера Вискерса. Горничная завизжала, отпрыгнула в сторону и схватила с дивана маленькую подушечку, чтобы бросить ее в собаку, но тут из кухни, испуганная громким лаем во второй раз за это утро, выскочила фрау Беккер (в первый раз у нее с перепугу дрогнула рука, и она нечаянно высыпала в тесто всю баночку корицы, а сейчас от неожиданности высоко подпрыгнула, а вместе с ней подпрыгнула и сковородка с жарящимися котлетками, которую она держала в руке, от чего котлетки разлетелись по всей кухне, а одна даже вылетела в окно). Кухарка не поняла, от чего разъярился сэр Джеймс, но сразу кинулась его успокаивать. В нескольких словах она объяснила все мисс Харт и сказала, что пёс теперь принадлежит хозяйкам мисс Твинкл, и что с ним надо обращаться очень ласково, чтобы сэр Джеймс поскорее забыл о том несчастии, которое его постигло, и что на самом деле он очень добрый.

– Да он совсем злой! Чуть не укусил меня! – взвизгнула мисс Харт, – Он заслуживает не ласки, а палки!

Она швырнула подушечку обратно на диван, гневно развернулась и пошла прочь из гостиной, а фрау Беккер, тревожно взглянув на кота и пса и потерев свой большой нос, неловко последовала за ней.

– Так вот, – заговорил мистер Вискерс тоном, как будто его и не прерывали, – иллюстрацию моей второй идеи вы только что наблюдали. – заявил он. – Эта особа, некая Джейн Харт, возраст двадцать четыре года, национальность – англичанка, временно работающая горничной в Ленивом соловье – я подчеркиваю двумя жирными чертами – временно! – отныне объект вашего пристального наблюдения. Запомните, с нее нельзя спускать глаз, она может быть опасна. Я чуял нутром, а после ее издевок над вами, гаденького хихиканья и слова «палка» я в этом убедился. Она крайне подозрительна, что-то она тут у нас вынюхивает…

– Она чуть не проткнула меня своим острым носом, когда наклонилась, чтобы рассмотреть! – сердито воскликнул сэр Джеймс, – А как она посмеялась надо мной! Негодяйка! Я этого не забуду. Мистер Вискерс, отныне я не сведу с нее глаз. Мы выведем ее на чистую воду, что бы она ни задумала! – он грозно гавкнул на последнем слоге.

Мистер Вискерс одобрительно кивнул и хотел что-то добавить, но в этот момент фрау Беккер позвала их из кухни:

– Герр Вискерс, сэр Джеймс Барклауд, праздничный завтрак готов и подан на террасе! Мисс Твинкл и мисс Харт ждут вас, идите скорей! Майн либэ герр Вискерс, я знаю, что ты уже позавтракал, но, я уверена, что ты не откажешься от чашечки свежего молочка и кусочка жареной печенки – я ее приготовила специально для тебя, наслышана, как ты ее любишь. А для тебя, либэ сэр Джеймс, большая тарелка мозговых косточек – твой дворецкий, уходя сегодня, подсказал мне, чем тебя можно больше всего порадовать.

Кот и пёс синхронно сглотнули слюну и, не дожидаясь, когда их позовут во второй раз, заторопились к месту праздничного завтрака.

ГЛАВА 3. Письмо.

Сказать, что новая кухарка Ленивого соловья Фрау Беккер была женщиной добросовестной, старательной, умелой и весьма талантливой – это не сказать ничего. Она была кухаркой исключительной, бриллиантом в кулинарном мире. Эта неуклюжая с первого взгляда, полноватая дама, к тому же очень стеснительная, умела приготовить даже самое обычное блюдо (например, просто зажарить тост на огне или сварить куриный бульончик) так хорошо, что те, кто пробовали ее еду, не хотели есть ничью еду больше. У нее была не совсем обычная судьба, ей и в самом деле пришлось много попутешествовать, как она и сказала мистеру Вискерсу при первой встрече, и в каждом новом городе она училась местным приемам кулинарного искусства, и даже разрабатывала свои собственные рецепты, которые аккуратно записывала во внушительных размеров синюю тетрадь.

У фрау Беккер была давняя мечта – поселиться где-нибудь в Англии, на родине своей матери, и желательно в маленькой уютной деревушке, поближе к природе, и прожить там всю оставшуюся жизнь. Была и еще одна причина переехать в Англию и именно в ее глубинку – она была уверена, что так ее никогда не найдет один ее недоброжелатель, возможно даже враг, которого она очень боялась, и который тоже был как-то связан с кулинарией. Однако об этом она никому не рассказывала, и даже я ничего толком не знаю, только слышала что-то такое краем уха, проходя сегодня мимо кухни, когда она готовила завтрак (как выяснилось, фрау Беккер любит поболтать сама с собой – хоть и вполголоса, а все же ее бывает немножко слышно). Но, я надеюсь, что завеса этой тайны когда-нибудь приоткроется, и мы всё узнаем, ведь это так интересно и волнительно!

Но мы немного отвлеклись, да и малость отстали от мистера Вискерса и сэра Джеймса, спешащих к завтраку. Они так торопятся, что за ними не угнаться – шутка ли, со стороны террасы доносятся такие ароматы, что закачаешься. Фрау Беккер, чрезвычайно дорожившая своей репутацией и поэтому решившая с первого же дня зарекомендовать себя наилучшим образом, приготовила всевозможные вкусности, какие только смогли ей позволить фантазия, многолетний опыт, местный продуктовый магазин и кладовая мисс Твинкл, да в таком количестве, что обе мисс Твинкл и мисс Харт не успевали восхищаться и разглядывать все, что появлялось на столе перед ними по мере того, как фрау Беккер приносила тарелки и «повкуснее» их расставляла.

А было там вот, что: слоеные пирожки со всевозможными начинками, начиная с ветчины и яйца и заканчивая картофелем и шпинатом; курица (не из нашего курятника, не переживайте) фаршированная пряным рисом, финиками и орехами; большое блюдо хрустящей жареной картошечки с соусом по знаменитому секретному рецепту фрау Беккер (На сегодняшний день доподлинно известен лишь один ингредиент этого соуса: пол щепотки острейшего индийского призрачного перца, чтобы разжечь аппетит и взбодрить всех, даже самых вялых едоков. Остальные же ингредиенты до сих пор скрыты непроницаемой завесой тайны); крем-суп из мяса атлантического краба со сливками и крем-суп из перуанской кукурузы с мякотью гуавы; миниатюрные бутерброды с паштетом из печенки дикого селезня, таёжной брусникой и измельченным кедровым орешком – для утонченных светских дам, в число которых фрау Беккер сразу записала и наших мисс Твинкл; телячьи котлетки с соусом из белых грибов и черного перца, запеченные на листьях китайского желтого лотоса (надо заметить, что фрау Беккер привезла с собой целый чемодан изысканных специй и пряностей); нежнейшая печенка, обжаренная в сливочном масле (для мистера Вискерса, по специальному заказу); большая тарелка мозговых косточек (для сэра Джеймса, по рекомендации дворецкого Монтегю-хауса); и, наконец, десерт, представленный блинчиками с апельсиновым и грушевым конфитюром, трубочками с шоколадным кремом и булочками с кремом ванильным, пудингами, суфле, безе… и еще чем-то – не знаю даже как это называется… Это что-то хрустящее снизу и сверху, а посередине сине-фиолетовое. Если знаете – скажите мне. А гвоздём сей программы, если позволите так выразиться, был большой английский лимонный кекс под толстым слоем свежайших и вкуснейших, сладчайших и воздушнейших взбитых сливок по собственному, и снова секретному, рецепту фрау Беккер. И это только то, что мне самой удалось разглядеть, и то, что осталось к приходу мистера Вискерса и сэра Джеймса, потому как мисс Харт, никогда не заставлявшая себя ждать, когда дело касалось завтраков на свежем воздухе, успела за то время, пока к столу собирались все остальные (а пришла она самой первой и задолго до всех остальных) приговорить все, что было на большой квадратной тарелке, стоявшей рядом с ее правым локтем и все, что было на еще большей прямоугольной тарелке, стоявшей рядом с ее левым локтем. Что там было, остается только гадать, но судя по довольному лицу мисс Харт, что-то очень вкусное.

Эх, а нам с вами, увы, не предстоит попробовать ничегошеньки из вышеперечисленного. Мы хоть и присутствуем при этом праздничном завтраке, но присутствуем так сказать неосязаемо и невидимо – мы же всего лишь читатели. Мы не в книжке, а вне книжки, и нам остается только наблюдать и глотать слюнки, глядя как остальные с аппетитом расправляются со всеми этими яствами.

Итак, мистер Вискерс и сэр Джеймс присоединились к остальным, усевшись на свои места за столом (для этого им всего лишь сделали сиденья повыше, подложив еще по одной подушечке, – ведь не с пола же им есть!), и все приступили к завтраку, весело болтая и нахваливая мастерство новой кухарки. Кстати, она сидела здесь же со всеми, потому что в доме сестер Твинкл было заведено не делить людей на хозяев и прислугу, но быть прежде всего друзьями.

– Ах, вот где вы все! – внезапно раздался чей-то голос откуда-то из-за угла дома. – Я уж звонил, звонил в дверь – не открывают, обошел дом вокруг, может, думаю, в саду или в курятнике кто хлопочет, а вы вот где! А ведь я и забыл, какая славная у вас здесь летняя терраса, глядит прямо в сад на деревья, да на цветы!

Это был мистер Раннинг, местный почтальон, которого обычно с нетерпением ждали, и про которого в это утро напрочь позабыли по причине неожиданного заселения в их дом сэра Джеймса Барклауда, а также по милости старательной фрау Беккер и ее великолепного завтрака.

Мистер Раннинг, человек довольно немолодой, о чем свидетельствовали частая седина в его волосах и морщины на лице, но весьма проворный и энергичный, о чем свидетельствовали его стремительные движения и пружинистая походка, поправил очки на носу, пошарил в своей большой сумке, и вытащил письмо, которое сразу протянул мисс Энн. Как его ни уговаривали присоединиться к их пиршеству, почтальон все не соглашался, говоря, что он и так сегодня опаздывает – малость проспал по причине поломки будильника, – и ему теперь надо спешить. Но все же ему вручили пару пирожков и щедрый кусок лимонного кекса с собой, чтобы он подкрепился по дороге, и мистер Раннинг, поблагодарив и попрощавшись, отправился разносить почту дальше.

Мисс Энн, надев очки, взглянула на конверт:

– Письмо от Кэтрин! – воскликнул она, – Ну-ка, ну-ка, что же она написала?

Миссис Кэтрин Билбэрри была третьей сестрой Твинкл, на четырнадцать лет младше мисс Мэри и на целых шестнадцать – мисс Энн, и, получается, ей было сейчас пятьдесят пять лет. Несмотря на такую большую разницу в возрасте, все три сестры нежно любили друг друга и были в очень хороших отношениях. Но миссис Кэтрин давно уехала от них, потому что вышла замуж, и сейчас со своей семьей жила в другом графстве.

Мисс Энн с предвкушением развернула письмо и принялась читать:

«Милые мои Энн и Мэри!

Мне так не терпится сообщить вам нашу радостную новость, что я вот так сразу, без вступлений и предисловий пишу: Эмили выходит замуж! Вы представляете?! Моя младшая дочь Эмили! В моем материнском уме она еще совсем крошка, и вроде вот только вчера еще училась ходить, и играла в кукол, и бегала по всему дому с щенком, и упрашивала не ходить завтра в школу, и… Ах, словно вчера… А теперь ей двадцать и она невеста, и просто красавица! Такой тонкой талии не найти во всем Корнуолле, таких пышных белокурых волос нет во всей Англии, и такого золотого сердца и кроткого нрава не отыскать во всем мире! И кому же так повезло, спросите вы? Жених ей под стать, мы все так считаем. Его зовут мистер Фредерик Саммерс, но мы, конечно, зовем его просто Фрэд или Фредди, он нам уже совсем родной. Это очень симпатичный и приятный молодой человек, он служит в конторе нашего дорогого Уильяма адвокатом. Перенимает ремесло у своего будущего тестя, так сказать.»

– А кто такой мистер Уильям? – вдруг спросила мисс Харт.

– Это муж нашей сестры Кэтрин, дорогая Джейн, и отец Эмили и Элизабет. Эмили – их младшая дочь, а Элизабет – старшая. И у Элизабет есть дочь Вероника – это чтобы тебе было все понятно про наше семейство. Уильям очень известный адвокат в Корнуолле, а мистер Фред Саммерс, получается, работает у него и заодно совершенствует свои навыки. – последние слова она сказала, обращаясь к мисс Мэри.

– И правильно делает, этот мистер Фрэд Саммерс! – отозвалась мисс Мэри. – Уильяму нет равных, это давно доказано. Помнишь, то запутанное дело, которое получило огласку по всей Англии лет семь тому назад… Ну то, когда то ли садовник, то ли почтальон, то ли лишенный наследства внучатый племянник из Абердина, – я и тогда не совсем поняла, кто… или же они все были в сговоре… ну да ладно, – убил семью из девяти человек, не считая детей – дети, слава Богу, были в гостях, – и всю их многочисленную родню прямо в сочельник и спрятал трупы в…

– … горшочки с бегонией и геранью. И это был местный бакалейщик, дорогая. Да, помню, конечно. Уильям тогда просто блистал в зале суда: помнится, присяжные вынесли вердикт еще до того, как им нужно было выйти на совещание, а судья и прокурор аплодировали стоя и в унисон – в таком согласии по поводу Уильяма они находились. Он – исключительный адвокат, тут не поспоришь. Но, Мэри, давай дочитаем письмо, мне жуть как интересно, что там дальше! – мягко, но с нетерпением перебила ее мисс Энн, и не дожидаясь, что ответит на это ее сестра, принялась читать дальше.

«Вероника на седьмом небе от счастья, как будто она сама выходит замуж! А ведь ей только десять! Но куда там, ей тоже не терпится стать невестой и нарядиться в белое платье с фатой. Элизабет сказала, что придет и ее час, она и оглянуться не успеет, а пока что придется довольствоваться не таким знаменательным платьем, а каким-нибудь попроще и другого цвета. Мне пришлось пообещать Веронике, что в следующее же воскресенье мы с ней и с ее мамой поедем в самое лучшее ателье и закажем ей самое лучшее платье – такое, какое она захочет. И, кажется, моя внучка осталась вполне довольна.