Категоризация

Только вот я не планировал уподобляться им, вовремя распознав поощряемую обществом ловушку иллюзорного семейного счастья. Спешным шагом я пошёл в гардероб, чтобы забрать верхнюю одежду и уйти восвояси, подальше от этих пустышек.

– Поехавший, – услышал я сзади.

– И воняет от него жутко, – добавил женский голос.

Я взял куртку и вышел из ресторана, даже не скинувшись рублём за съеденную пищу и алкоголь. Подошёл к заснеженной остановке, зашёл в автобус и исподлобья посмотрел на подошедшего кондуктора. Пожилая женщина с надменным взглядом. Я оплатил поездку и считал каждую секунду до момента, когда она выдаст мне билет и удалится на своё место, подальше от меня.

Пиво я действительно перепил. Два с половиной литра за час. Иначе я не смог бы выдержать там и пяти минут. Я вышел на своей остановке и направился в ближайшую «Пятёрочку», усердно стараясь не поскользнуться на льду. Перед прохожими надо выглядеть грациозно, ошибки недопустимы. Кто упал на улице – тот падает в глазах остальных. Становится проигравшим. В обществе нельзя расслабляться ни на секунду.

Привычная порция на вечер – три литра «Жигулёвского». Бутылка по восемьдесят рублей. Хватило бы на целую серию сериала, но сегодня у меня были другие планы. Масштабные, судьбоносные для всего общества планы. Они не смогут не обратить на это внимания. Они должны услышать меня и осознать смысл моего грандиозного поступка.

Молодая кассирша смотрела на меня с ухмылкой на лице. Посмеивалась, пробивая пиво. Паспорт не спросила, хотя я её здесь раньше не видел. Напоследок, когда я уже забирал пакет, она сказала:

– Приходите ещё, если закончится!

Она даже не представляла, на кого строит свою кривую ухмылку. Вслух я это говорить, разумеется, не стал. Пусть думает, что я обычный алкоголик.

Я быстрым шагом зашёл в подъезд, на лифте поднялся до второго этажа и открыл ключом дверь. Типичный коридор «сталинки», нуждающийся в ремонте уже как лет двадцать. Скрип половицы. Мама.

– Ну как сходил, Вася? – прощебетала она, – Как там Димка, Соня? А Лизка, любовь твоя первая? Ты сам-то им рассказал про себя дорогого?

Ненавижу своё имя. Я молча разделся, повесил куртку и прошёл на кухню.

– Можно поесть? – спросил я.

– Ты там не наелся что ли? – с удивлением спросила мама, доставая из шкафа тарелку, – И так рыхляш вон какой, посмотри. Хоть бы постригся, побрился перед встречей. Дай хоть я тебя постригу, ну посмотри, всё можно дома сделать, никуда ходить не надо, чего ж ты как чушечка выглядишь? Ну, помойся ты хотя бы, грязнуля, там на запашок-то твой никто не жаловался?

Я не мылся три недели. Это обдуманный протест, непостижимый её уму.

– Ну чего там ребята-то? Женились, детишек завели? Работают? Как выглядят-то хоть?

– Мам, никак не выглядят, – ответил я, – Обычные взрослые люди, обсуждающие какой-то бред. Сами же создают себе биопроблемы и сами пытаются их решить. Сплошная хтонь.

Мама подвинула ко мне тарелку с двумя жареными котлетами и горкой макарон с майонезом. Я хотел забрать еду с собой в комнату, но она не дала мне этого сделать.

– Тебе бы пример с них взять, – печально сказала мама, – Вот именно, ты же сам говоришь: «Обычные взрослые люди». Все мы становимся по мере взросления обычными взрослыми людьми! Другого не дано, Вась! И к тебе всё со временем придёт, но терпеливо ждать не надо! Упустишь момент, очнёшься годиков в сорок и подумаешь: «Ой-ой-ой, а кому я сейчас такой нужен-то, бобыль старый?»

Бобыль. Бобыль. Бобыль. Как объяснить женщинам, что разумный мужчина никогда не будет лезть в эти дебри?

Ответ: никак. Они не могут этого понять. Зато в любой момент могут испортить мне жизнь.

– У нашей соседки тёти Тани, – продолжила мама, – Девчушка такая выходит-заходит в квартиру, видел? Постоянно замечаю, смотрю в глазок. Так я с Таней поговорила, попросила, чтобы они к нам в гости пришли, чтобы тебя с девчушкой её познакомить. Хорошенькая такая…

Я молча жевал макароны с котлетами, смакуя обилие майонеза. Приходилось выслушивать это каждый день. К нам уже приходили две её подруги со своими девочками. Они как на подбор – низкорослые, широкие, с заплывшими лицами. Я на такое не собирался соглашаться, но и запросов у меня нет.

Единственный мой запрос – чтобы женщины держались от меня подальше и не пытались испортить мою жизнь.

Благо мама в эту категорию пока ещё не входила. Но иногда было полезно объяснить ей, как устроен мир:

– Ты за кого меня принимаешь, мам? – раздражённо сказал я, – За подстилающуюся половую тряпку? За инструмент для удовлетворения чьих-то потребностей? За легкодоступную жертву? За ещё одного беднягу, прогибающегося под своими инстинктами? Не смеши меня. Я умею думать, а не просто потакать первичным желаниям и подстилаться под противоположный пол, – заключил я и торжествующе вытер руки от майонеза об свою футболку.

– А я что, по-твоему, думать не умею? – с обидой в голосе спросила мама.

Я замолчал. Вопрос с подвохом. Игра на слезливых чувствах, которых у меня давно нет. Никто и никогда меня не понимал, кроме моих подписчиков и друзей с анонимных форумов.

– Спасибо, – сказал я, оставил тарелку на столе и удалился с кухни в свою комнату. Осталось подождать, пока мама уйдёт на ночную смену и можно приступать. Обычно после ужина я каждый вечер на пять минут закрывал дверь своей комнаты на щеколду и заходил на странички своих бывших одноклассниц ВКонтакте, чтобы оценить, насколько сильно они изменились во внешности, научившись пользоваться косметикой и делать приятные глазу фотографии, и меня даже слегка обрадовало, что я наконец-то увидел их в реальной жизни. Но настрой не тот. Я решил, что Лиза, Таня, Марина, Соня и Наташа не получат моего внимания в очередной раз, зато это внимание получу я.

Для начала требовалось проверить дела в паблике, где я был главным администратором. Три моих подопечных редактора работали посменно, публикуемыми постами мотивируя подписчиков на отказ от проявления какого-либо внимания к женщинам в знак массового протеста. Паблик носил гордое название «Мужское королевство». Доминион патриархата, расширяющийся с каждым днём. Нас всё больше. Нас, разумно решившихся отречься от позывов к размножению и заключению брака. Я открыл первую бутылку пива и принялся мониторить стену паблика:

Пост с осуждением девушек-подростков, сфотографировавшихся с банками пива. «Нитакие как все», претендующие на звание будущих жён и мам. Они все одинаковы. Один алгоритм: замужество – нахлебничество – порча очередной мужской жизни.

Пост, призывающий способных к мышлению людей отказаться от общения с женщинами. Игнорировать их. Остерегаться.

Ссылка на мой стрим, который я запущу, когда мама уйдёт на ночную смену. Без подробного описания запланированного контента. Лишь подпись о том, что это будет главный протест против поведенческого произвола женской половины человечества. Парни с форума знали, о чём речь.

Я зашёл на анонимный форум. Тред моего паблика, богатый на содержательное общение и разнородный флуд. Здесь меня ждали единомышленники:

«Василий, когда подрубишь?»

«Сегодня тридцатилетний стаж нецелованной листвы. Проиграл в генетическую лотерею, фейс 0/10 по меркам тянок вокруг».

«Завёл себе омежку-тян, познакомился в баду. Держу во френдзоне, покупает мне дошики. Ноль претензий, чувствую себя гигачадом».

«Сегодня в баре изи взял телефончик, а потом она и говорит, что парень есть, а контакты дала ну просто пообщаться. Вся суть».

«Пока вы просиживаете зад, снял трёх тянок у метро, взял номер телефона. Звонить не планирую. Задавайте вопросы».

Много как сторонников, так и хейтеров. Мама из коридора прокричала, что ушла на работу. Звук захлопывающейся двери. Я удовлетворённо улыбнулся и принялся писать пост:

«Аноны, на месте. Накринжевался сегодня с одноклов, на тусу позвали. Про биопроблемы их слушал, про рыбалку. Эталонные skufs. Ушел, сказав им в лицо, что презираю каждого из них. Стрим через десять минут».

Я открыл вторую бутылку пива, приступил к настройке программы для лайв-стриминга. Настроил камеру, проверил микрофон, открыл шкафчик, достал всё необходимое для шоу и методично обустроил сцену для моего грандиозного протеста, который должен получить широчайший резонанс в СМИ. Ракурс выбрал так, чтобы зрители наблюдали процесс в полный рост. Было ли мне страшно? Лёгкая тряска, не более. Я успокаивал себя тем, что смогу изменить мир. Повлиять на ход истории.

Я запустил стрим, включил заставку и фоновую музыку. Хотел дождаться, пока наберётся около тысячи зрителей, но уже спустя пять минут на стриме их появилось в три раза больше. Их количество росло. Триста человек в минуту. Чатик разразился комментариями единомышленников и хейтеров:

«Пример для всех. Красава!»

«Герой!!!»

«Надеюсь, все инцелы повторят твою судьбу»

«Не забудь горшок под себя подставить»

«Госпожа Бовари уровня /b/»

Только полный идиот может называть нас инцелами. У Мужского королевства другая идеология, другие цели, другая мотивация. Мы осознанно отказываемся от взаимодействия с женщинами, а не вынужденно. Если бы я захотел, то поломал бы всю концепцию биологического детерминизма на своём примере. Но я не хочу.

Я передал права администратора паблика своему самому трудолюбивому редактору. Его я тоже предупредил заранее, идею он поддержал. Нужно было успеть всё сделать до блокировки стрима. Сняв заставку и показав своё лицо в камеру, я озвучил вступительную речь:

– Всем привет… Вижу, чатик разделился на настоящих мужчин и слепых подкаблучников. Вторые могут сразу удалиться в толчок и поплакать, скоро к вам все вокруг будут относиться с нескрываемой жалостью. Жаль вас всех. Жаль, что вы готовы сделать всё ради тех, кто вас даже за людей не считает. Сегодняшний стрим, он… Я посвящаю его женщинам, разрушившим миллионы судеб, включая мою. Всё из-за вас, из-за вашего отношения и менталитета. Меняйтесь. У вас нет выбора. Про Мужское королевство будут говорить по телику, умные люди будут называть нас героями. Всё. Приступаю к делу.

Часть моих подписчиков заранее согласились повторить то же самое,

чтобы подчеркнуть свою позицию. Когда начнётся волна подобных событий, общество задумается, что надо что-то менять. Как минимум, ограничить им социальные права. Я открыл третью бутылку пива и выпил её залпом на камеру. Изящно отрыгнув, я подошёл к табуретке и встал на неё. Конструкция держалась крепко. Я тяжело выдохнул и в последний раз задумался о великих последствиях этого флешмоба.

Я не боялся. Первоочередная причина безрассудной смелости – долг перед всеми мужчинами. Второстепенная причина – действие алкоголя.

Я взглянул на монитор и увидел ускоряющийся чат. Сообщения летели всё быстрее. Когда я отходил, я видел на стриме шесть тысяч зрителей. Сейчас там уже, наверное, десять. Чем больше, тем лучше.

Это мой долг.

В последний раз выдохнув, я смело сбил табуретку ногами.

Ординал

– Quid agis, Влад? – спросил я.

– Хорошо у меня всё, Владимир, – ответил Влад, – Прекрати эти шутки. Сейчас и так будет очередной тяжкий урок для новоприбывшего, учившего в школе только английский. Дай передохнуть.

Спустя пару секунд передо мной материализовался человек, заставивший наше кресло заскрипеть от невыносимой боли. В густых волосяных зарослях я не смог сразу разглядеть его лицо. Тот начал испуганно оглядываться вокруг, заползая поглубже в кресло, смотря то на меня, то на Влада, то на треугольную вазу-конфетницу с узорчатым рисунком и карамельными барбарисками внутри, то на словарь русско-латинского языка рядом с конфетницей, лава-лампой и ароматизированными палочками.

Таким маршрутом его взгляд быстро проехал три круга. А пока он проезжал свой путь, мы с Владом на практике вспомнили, что, несмотря на полную регенерацию тела человека после материализации, запах его тела остаётся таким, каким был до смерти. Помимо ароматизированных палочек, в наш кабинет установили электронный ароматизатор воздуха, чтобы успешно справляться с подобными возникающими трудностями. Решение было принято после недавнего массового наплыва в Сервитиум людей без определённого места жительства, отравившихся испорченной партией мирской водки.

Влад скривил лицо. Я с трудом сдержался от подобного неприличного жеста, чтобы не смутить гостя.

– Добрый день! – сквозь зубы произнёс я, – Вы находитесь в Сервитиуме категоризации! Судя по вашему возрасту, вам пришлось преждевременно столкнуться со смертью, но буквально через несколько тяжёлых для вас и для нас минут вы в полной мере осознаете, где оказались и чем мы сейчас с вами будет заниматься. Буквально полчаса общения в формате коллоквиума, после чего – тест на персоналитатум и определение вашего сигнум кайлесте посредством составления наталис. После оценки Арете в формате коллоквиума, вас категоризируют либо в Хеллес, либо в Хевенс. По результатам следующих этапов категоризации вас направят на соответствующий вашему персоналитатуму викум и сигнум кайлесте терру. Перед вами – русско-латинский словарь с закладками на наиболее распространённых и важных терминах. Вы можете пользоваться им сейчас, но значение терминов проще будет спрашивать у меня напрямую. Словарь сможете забрать с собой, но только если будете категоризированы в Хевенс. Приступим! Как вас зовут?

Мне понравилось, что он меня не перебивал, а внимательно слушал каждое слово. Мне не понравилось, что его нахмуренный взгляд выражал неслабую степень агрессии. Гость быстро успокоился и вступил со мной в диалог:

– Василий, – сказал он, – Попрошу именно так. Без «Васи» и тому подобного. Если это мой личный Рай, значит, здесь нет женщин?

Голый Василий поудобнее расположился в кресле, сделал что-то похожее на надменный взгляд и сжал губы в ожидании ответа.

– Если этот вопрос и задают, то наоборот, – с улыбкой ответил я, – У нас нет ни одного викума без представительниц женского пола, не говоря уже о террах. У них равные права, аналогичные с мужским полом возможности и такая же свобода выбора и действий. Встречаются, женятся, строят семьи и заводят детей без проблем. Да, здесь можно заводить детей – полноценная новая жизнь! Также, в целях минимизации рисков возникновения дисбаланса конкурро и конкордии, в Хевенсе, согласно генеральной инструкции о взаимоотношениях жителей, запрещены радикальные проявления маскулизма, феминизма, шовинизма, сексизма, мизогинии, мизандрии, расизма, национал-социализма, а также ксенофобии, гомофобии и трансфобии.

– Сразу давай мне второй вариант. Хеллес, или как его там. Приживусь, – сказал он, – Тем более, я ни черта не понимаю, что ты несёшь.

Ароматизатор сгладил обстановку. Влад дышал ровно и спокойно, нервно подёргивая ногой. Я понял, что разговор будет не из лёгких.

– Там вы столкнётесь с обратной стороной перечисленного, – сказал я, – Бесконтрольное конкурро, отсутствие инструкций и возможностей каким-либо образом обращаться к своему руководству, в отличие от нашего лояльного и отзывчивого Редженди Корпуса. Легче столкнуться с дезаккомодацией здесь, чем пытаться освоиться там в формате «каждый сам за себя». Не рекомендую.

Он внимательно листал словарик, нахмурив брови.

– Позвольте, наконец, представиться. Меня зовут Владимир, – сказал я, приложив ладонь к груди, – Категоризатор квартус градос, это – Влад, мой адъютор, – я показал рукой в сторону Влада, – Можете не сомневаться в моей и его компетентности, наш коэффициент аккомодации – девяносто девять целых и семьдесят две сотых процента.

– Сигнум кайлесте… Знак зодиака, что ли? – спросил он, вопросительно подняв одну бровь.

– Именно, – ответил я, – Вас будут категоризировать в том числе и по нему. По электрическому асценденту, также известному как Вертекс.

– Квартус градос?.. – вновь спросил Василий.

– Четвёртый ранг. Аналог мирского класса квалификации в профессии.

Он ещё немного полистал словарь, потом хмыкнул и спросил:

– А конкурро, конкордиа – чё это такое?

– Конкуренция и гармония соответственно, – ответил я, – Фундаментальные процессы развития Хевенса, идущие нога в ногу, прямо пропорционально друг другу. За счёт их баланса соблюдается общественная стабильность, позволяющая населению удовлетворять собственные потребности в конкуренции и сотрудничестве друг с другом.

Он пренебрежительно выругался всеми четырьмя словообразующими матерными словами русского языка и бросил словарик обратно на стол, возмутив дребезжание его ножек.

– При наличии первичных проблем с пониманием разъясняемого Категоризатором мироустройства, мы предоставляем новоприбывшим перечень разделов и пунктов местных инструкций, изучив которые, вы сможете в кратчайшие сроки полноценно влиться в общественный порядок.

– Проблемы? – с дерзостью в голосе спросил он, – Дружок, если у вас тут женщины могут свободно разгуливать по вашим викумам и террам, то у меня будет сотня проблем с принятием ваших терпильных правил.

– Сотни проблем – это нормально, – пожав плечами, ответил я, – Главное, чтобы не девяносто девять, а то плагиат. И не шестьдесят девять, а то придётся снизить оценку каститас.

Влад тихо посмеялся.

– Не, вы ваще не выкупаете, что я имею в виду, – почесав волосатую область между своих ног, сказал Василий, – Они не должны здесь находиться. Будь моя воля, я бы их всех отправил туда, на вторую сторону, где, как вы говорите, царствует хаос и процветает культура выживания. Заодно научатся жить самостоятельно, не рассчитывая на чью-то помощь, как это всегда бывает.

Признаться, я был поражён. Этот человек станет ценным подарком для Хеллеса. Обычно надо постараться, чтобы туда попасть, и он очень старательный.

– Может, конфетку? – спросил я, – Или чай? Пока вы не категоризированы, вам доступно и то, и другое. Согласно инструкции, я обязан вас проинформировать, что после категоризации…

– Пиво есть? – перебил меня Василий.

– Нет, алкоголь в Хевенсе запрещён, – ответил я, – Согласно инструкции, из прокливитасов вы имеете право выбрать чай, кофе, энергетики, сахаро…

– Тем более, зачем вы мне нужны? – насмешливо спросил он, вновь перебив меня и вскинув руками, – А в Хеллесе как?

– Послушайте, – дипломатично начал Влад, – Мы не лезем в дела Хеллеса и понятия не имеем, что там разрешено, а что запрещено. Мы не знаем их порядков и законов. Не знаем, что там происходит, мы с ними не контактируем, и это… Нормально. Контакт поддерживается только нашим Редженди Корпусом и их Прокурацией, почти не участвующей в делах своих терр, подконтрольных местным Квестораторам. Децентрализованная власть. Знаем лишь, что там нет никакого баланса, и никто не контролирует уровень аккомодации жителей. Вашу принадлежность мы определим по итогам категоризации, которая проводится всем новоприбывшим без исключения, трёхэтапно, даже если по итогам коллоквиума вас распределят в Хеллес.

– Благодарю, Влад! – обратился я к адъютору, – Я бы лучше не сказал.

– Разодетые клоуны, – сказал Василий, – По категориям Мужского королевства, вы – два зашкварных соевых масика, слепо подкладывающихся под современные общепринятые нормы, забывших наследие, которое нам оставили предки. Отдельные деноминации христианства подразумевают, что женщине запрещено разговаривать в церквях и она обязана подчиняться мужчине. В шестнадцатом веке их объявляли ведьмами и расправлялись с ними по приказу монахов-инквизиторов, согласно трактату «Молот ведьм». К тому же, у слова «ведьма» нет мужского рода. В индийских религиях женщинам запрещено иметь свои права, а про ислам я вообще промолчу, иначе ваши нежные ушки быстро завянут. Сократ говорил, что любви женщины стоит бояться больше, чем ненависти мужчины. Аристотель называл женщину природной деформацией. Ницше был самым проницательным женоненавистником, объявивший женщин второй ошибкой Бога. По Шопенгауэру, все женщины бесталанны и неспособны духовно развиваться. Чехов называл их ум непригодным, а Кафка…

– Нашёл! – неожиданно вскрикнул Влад, глядя в планшет, – Инцелы. Субкультура неспособных найти сексуального партнёра, несмотря на желание это сделать. Вину целиком возлагают на женщин, выражая таким образом обиду, жалость к себе и даже самоненависть…

– Ты чё несёшь, придурок? – всполошился Василий, – Где мы и где инцелы? Разные полюса, даже разные планеты! У нас есть все возможности обзавестись отношениями, потому что сейчас доступность и греховность большинства женщин превышают любые границы!

– Насилие, экстремизм, терроризм… – продолжил Влад, щурясь от удивления, – Расизм, жалобы на гипергамию… Какие-то чёрные, красные таблетки…

Я положил планшет на стол, сложил руки перед лицом домиком и сказал:

– Во-первых, Василий, вы – пикус.

– Чё? – спросил он.

Крупный рогатый скот, известный в простонародье как быдло. Но я ему не сказал, пусть ищет в словаре сам, на этом слове закладки нет.

– Во-вторых, мы Категоризаторы, а не психологи, но иногда полезно вбить новоприбывшим на место мозги, тем более, если они уже одной ногой в Хеллесе. В какой момент вас приучили слушать древнегреческих философов, вместо того, чтобы думать своей головой? Может, в детстве, когда вас кормили рисовой кашей с ложечки?

– Ты знаешь, сколько я прочитал философской литературы? – ответил Василий и постучал указательным пальцем по своей голове, – Сколько здесь умещается знаний и мнений великих мыслителей?

– Факт, что вы знаете и перенимаете мнения великих мыслителей, не делает вас великим мыслителем. Способностью изрекать готовые философские изречения может хвастаться только незрелый человек. А ещё очень глупо гордиться тем, что вы читаете философскую литературу. Гордиться надо тогда, когда поймёте, что вы её переросли.

Он смотрел на меня с ненавистью и толикой непонимания.

– Дальше, – продолжил я, – Чехов был женат, Шопенгауэр, Сократ и Аристотель – тоже. Забавно, однако, что последний, брызгаясь слюной, вещал про добродетели и баланс, но почему-то называл женщин природной деформацией. Не знаю, что там говорил Кафка, но он три раза был помолвлен, был в отношениях с замужней женщиной, а последние дни своей жизни провёл с панной Диамант, уроженкой Польши. Ницше болел шизофренией, а его «умные» мысли легли в основу идеологии Третьего рейха, хотя для вас это, скорее всего, аргумент «за». С момента охоты на ведьм прошло полтысячи лет. «Отдельные деноминации» – это замечательно. Влад, сколько в мире христианских деноминаций?

– Секунду, – прошептал Влад, копаясь в планшете, – Более сорока тысяч.

– Хорошо, – кивнул я, – И это с учётом более полусотни конфессий. На индуиста вы не похожи, на мусульманина – тоже. Рекомендую обратить внимание на буддизм, где к женщинам установлено толерантное и уважительное отношение, чего они в полной мере заслуживают. Далее…

Я ещё раз взглянул на его внешний вид и вспомнил, как он пахнет.

– Вы утверждаете, что способны без проблем найти сексуального партнёра, и в причинах вашей ненависти к женщинам нет обиды и жалости к себе?

– Ты достал меня, – прошипел Василий, – Я рассказываю тебе факты, а ты их переиначиваешь. Перечисленные люди оказались позерами, неспособными довести свои идеи до конца и решительно воплотить их в действия, в отличие от меня. Если бы я захотел, то стал бы эталонным чедом, снимающим женщин направо и налево, потому что они только этого и ждут.

– Чедом? То есть, чеддером? Сыром? – удивлённо спросил я, не поняв его мысль.

Тот тяжело вздохнул, высоко поднял брови и разочарованно повертел туда-сюда головой. Я медленно снял очки и положил на столик.

– Ладно, – сказал я, – У нас тут другая категоризация. Без религии, философии, инцелов, чеддеров, тильзитеров и так далее. Суть близка, но не так радикальна. Вы фанатично желаете конкурировать с женщинами, в Хеллесе же вам придётся поднимать уровень конкурро за счёт тяжёлого в моральном плане взаимодействия со всеми подряд, с окружающим миром. Быстро привыкнете. Вот что я хочу сказать: всем людям нравится категоризировать себя в социальную группу по какому-либо признаку и конкурировать с другими социальными группами по иным признакам, даже отличающимися лишь слегка. Политические партии, философские школы, типы личности – туда же, они выполняют роль очередных субкультур. Людям обязательно надо себя к чему-то причислять, им нравится менять категории, чувствовать контраст, познавать мир путём самокатегоризации. Им обязательно нужно конкурировать, давать оценку себе и остальным. Они стремятся оценивать всех и всё вокруг, они закрепили в сознании образ оценочного суждения. Это не хорошо и не плохо, это – норма. И знаете что, Василий?

Вторую часть этой речи я произносил шёпотом, наклонившись над столиком и выставив вверх указательный палец, угрожающим взглядом просверливая его сощурившиеся от напряжения глаза. Тем, кого категоризируют в Хевенс, я такого не говорю. Да и остальным, обычно, тоже.