Категоризация

– Всё сказанное можно подбить под кого угодно, – язвительно сказал Матвей, – Сила самовнушения.

– Ну не скажи, – ответил я, – У Водолеев, например, тонкая и творческая натура. Хитрить не любят. Хорошо приживаются в своём городе.

– А есть, кто не приживается? – скрестив руки на груди, спросил Матвей.

– Случаев переселения из-за некорректной категоризации ещё не было. Все категоризированные чувствуют себя комфортно в своих городах и на платформах. Психотип определяется корректно. Знак зодиака тоже, как видите. Ошибок быть не может. Так, электрический асцендент… Знак Тельца, седьмой дом. А вы кем себя ощущаете? – спросил я.

– Львом, – лаконично ответил Матвей, не скрывая раздражения.

– Тем не менее, вы категоризированы к Тельцам-ENFJ-A. Хорошие ребята, как раз с аскетичным характером. Напоследок, значение и наставление Вертекса: «Судьба вынуждает отказаться от финансовой стабильности, помогать другим деньгами и просто материально, обретая опору в доверии и любви. Прежде чем получить, надо отдать. Щедрость и независимость помогут в построении успешных отношений, также вам нельзя жить за чужой счет и думать только о повышении благосостояния».

– Мерч теперь точно станут раскупать активнее, – опечаленно сказал Матвей, – Когда узнают, что два блогера пропали. И ведь не найдут.

– Прошлое не вернёшь, – сказал я, – Воспользуйтесь функционалом стоицизма и примите судьбу.

– В чём смысл этой категоризации? – вдруг спросил он, – Почему нельзя смешать разные психотипы и знаки зодиака, поселить их в одном месте, чтобы они, ну… Дополняли друг друга?

– Порядок, – уверенно ответил я, – Ощущение принадлежности к своей социальной группе. Первое время будет непривычно, но это вопрос адаптации. Можете, кстати, взять из книжного шкафа любое художественное произведение, но со строгим условием возврата! Современная проза и классика, отечественная и зарубежная. Даже соц-арт есть, для особо искушённых… Проблем от него, вроде, ещё не было, но всё равно рекомендую не увлекаться.

– Нон-фикшн, к сожалению, отсутствует, – скорбно сказал Влад.

По рекомендации Влада, Матвей уверенно взял с собой роман Джека Лондона «Мартин Иден», оделся и удалился из помещения. Мы остались с Владом наедине. Тот отправил итоги категоризации в Комиссию и тоскливо произнёс:

– Везёт. Да? Или что-то другое?

Прозвучало с лёгким оттенком иронии. Я понял, что он имеет в виду.

– Ты хочешь поспорить? – спросил я, – Комиссия решит. В биографии мы ничего не утаили. Погуляем, подождём. Если получим метку Арете – хорошо, не получим – ну, попытка не пытка.

– Если попытка сделать что-то важное ни к чему не приводит, то это – пытка, – вдумчиво заявил высококлассный генератор модернистских цитат, именуемый Владом.

Метки считаются чрезвычайно ценным объектом. В материальном виде представляют собой голографический округлый объект, проецируемый электронной подставкой. Речь не только про их высокую стоимость по меркам Хевенса, но и про достижение. Подкрепление уверенности Категоризатора в качестве своей работы.

– Уверенно войдём в пятый ранг с тремя метками, – сказал Влад, – Согласно статистике, до него нам осталось провести триста две категоризации. Скоро юбилейная, семисотая.

– Отпразднуем семисотую в чайной? – по-детски улыбнулся я.

– Конечно, – ответил Влад и отложил планшет в сторону, – Идём в холл?

Мы вышли из комнаты, прошли из коридора в холл и заняли место у так называемого столика аддикций, на котором располагаются нескончаемые запасы чая, кофе, энергетиков, сладких булочек и адаптогенных настоек. Видеокамеры тщательно наблюдали, чтобы никто не покушался на продукт, противоречащий выбранной зависимости. Потребности в пище у Категоризаторов нет, но булочки – наиболее популярный способ разогнать свой мозг, чем многие и пользуются. Свою зависимость мы оформляем в Службе, а не в структурных подразделениях на платформах. Их даже трудно назвать подразделениями – один обслуживающий Работник за окошком, принимающий заявления и документы от жителей платформы. Он так и именуется – Работник. Есть те, кому с рабочим местом повезло больше остальных – Работника платформы Дев-ISFJ-T, например, местные жители регулярно подкармливают тортиками и сладкими пирожками, поэтому он всегда сидит довольный и раз в сутки сам оформляет заявки в Правление на ингредиенты для выпечки, потому что знает всю «кухню», а вот Работник платформы Тельцов-ISTP-T, например, каждый день принимает и оформляет десятки заявлений на доукомплектование запаса оборудования для обслуживания мотуслокумов. Оформляет под диктовку, от своей руки, потому что ISTP-T приходят к нему сразу после или во время работы с грязными от обслуживания техники руками.

Электронных планшетов у Работников нет. Заполняют письменно, сканируют, отправляют. Всему своё время, особенно если речь о цифровизации.

Мы с Владом подошли к чайной части столика аддикций и принялись за любимый ритуал. В противоположном углу два Категоризатора, которые выглядели заметно поприличней, чем мы – костюмы и белые рубашки, а значит, второй либо третий ранг – на спор выпивали смесь настойки китайского лимонника, имбиря и облепихи. Довелось увидеть, как они с тихими смешками накидывают в заварку все три растения и обсуждают, кто первый зальёт в себя эту адскую смесь, заваренную в течение двадцати минут. Спор явно доставлял им удовольствие.

Здесь много весельчаков. Инструкции не запрещают веселиться. Мы присели на удобные пуфики в форме авокадо за невысокий стеклянный столик.

– Тебе, Владимир, кажется, стало скучно работать, – начал Влад, – Что это снова было?

– Ты про дружеские подколки? – спросил я, – Хорошее настроение. Вчера довелось присутствовать на модельном показе у Весов-ISFP-A. В первом ряду!

– Я про умеренность, – прошептал он, наклонившись поближе.

– С чем ты не согласен? И почему шепчешь? – тем не менее, я тоже прошептал в ответ.

– Лучше не рассказывай никому, особенно на платформах, – сказал Влад, – Нехорошее предчувствие. Другие же не рассказывают про свои метки? Кого не спроси, даже пятый ранг. Не верю, что им не попадались Экстремумы.

– Может, нам и правда везёт? – я довольно улыбнулся.

– Чувство, будто высосали из пальца. Лажа какая-то. Да и вообще, задумайся – за что дают награды, если их попадание к нам – случайность? Рулетка.

Рулетка! Кажется, я понял, чем займусь сегодня вечером.

– Мы ведь не просто задницы просиживаем. Машину для оценки нравственности ещё не придумали, Влад, и вряд ли когда-нибудь придумают. Суть в том, чтобы распознать Экстремума. Почему я вообще тебе это объясняю?

К столу подошёл тучный Категоризатор, рубашка которого готова была разорваться в области груди от давления его тела. Встал возле сахарного ассортимента и с наслаждением набрал себе горку круассанов, ванильных пирожных и фруктовых корзинок.

– Они вообще пытаются лечиться? – шёпотом спросил Влад, – Или хотя бы худеть? Видно же, что ему не в кайф. Ты не задумывался?

Мы были похожи на двух сплетниц на школьной перемене. Самых крутых и стильных сплетниц.

– Нас это не касается, – ответил я, – Слишком много размышляешь, Влад. Свою смену, где надо включать голову на полную катушку, мы уже отработали. Откинься на пуфик и подумай о том, чтобы в следующий раз сходить к Весам-ISFP-A вместе со мной. Я даже не знаю, в чем смысл этой болезни. Ну, полненькие, и что? Пугают новоприбывших?

– Надо спросить следующего гостя, какие в Мире сейчас заразные болезни прогрессируют, а то попадём впросак, как тогда, в середине двадцатого года…

Благо ещё после ВИЧ-инфекции Правление расширило штат Категоризаторов в полтора раза. Тем не менее, четыре года назад приходилось на каждого категоризируемого тратить по десять минут, чтобы успеть обработать очередь. Увеличили численность штата ещё раза в три. Точных чисел я не знаю, в новостях мелькали лишь множители.

– Что, если первые случаи дезадаптации начнутся? – обеспокоенно спросил Влад, – Помнишь того парня, который от двадцати самоудовлетворений подряд умер, придумав себе челлендж на двадцать пять, ты ещё его тогда в Хевенс категоризировал?

Он тогда был в одном шаге от попадания в Хеллес из-за угрозы получения отрицательного Арете-Экстремума по целомудрию. Я дал ему минус четырнадцать, а не пятнадцать баллов только за счёт того, что друзья одобряли его стремления. Средний консеквент получился положительным из-за усердия, ведь он поставил себе цель и уверенно к ней двигался.

– Ну, помню.

– Могли быть крупные проблемы, – сказал Влад, – Я недавно узнал, что он у Водолеев-INTJ-T эксгибиционизмом промышлял.

– И что с ним сделали? – с удивлением спросил я.

– Забрали у него зависимость от энергетиков, пересадили на адаптогены. Вроде успокоился.

– Ну и славно, – ответил я, – А что может произойти с Матвеем?

– Подумай головой. Жителям могут не понравиться его правила. Сам же говорил про навязывание…

– Хватит загоняться, Влад. Пошли проверим планшеты. Может, Комиссия уже дала решение.

Мы вернулись в кабинет категоризации, Влад сразу подбежал к планшету, внимательно полистал странички и удивлённо сказал:

– Ничего себе. Одобрили.

– Пять, – с показной уверенностью бросил я и протянул ему ладонь.

Влад дал мне «пять».

– Видишь, там не дураки сидят! – торжествующе сказал я, – Получишь за меня метку у Работника?

– Сегодня? – растерянно спросил Влад, – Просто у меня планы… Девочка-Стрелец-ENTJ-A. На её платформе, уже через час.

– Уважаемо, – ответил я, – Особенно, что ты рискнул с ENTJ-A связаться. Береги нервную систему, младший Категоризатор. Пригодится. Она тоже спрашивает, почему ты не переодеваешься?

– Уже несколько раз приходилось объяснять. Каждый раз относится с осторожностью, а мне от этого неловко. Иногда нелепо принюхивается.

Пожелав удачи Микро-Владимиру, как я называю его только в своих мыслях во избежание его уже случавшихся обид, я решил, что сегодня вечером тоже не пропаду, выбрав более познавательный вид времяпровождения. Надев очки-авиаторы, я вышел из здания Службы и направился на остановку мотуслокума, чтобы отправиться на платформу Скорпионов-ENFP-A, куда мы в своё время категоризировали Антона, нашего первого Арете-Экстремума по мужеству. Всё верно – ENFP-A. Почему-то Антон оказался тонкой чувственной натурой, а не деспотичным командиром.

Погода в Хевенсе всегда тёплая и комфортная. Около двадцати градусов по Цельсию, плюс-минус два, лёгкий освежающий ветерок и яркое солнце. Синее безоблачное небо и сверху, и снизу, что логично, так как все платформы плавают в воздухе и естественной почвы под ногами мы не имеем. Некоторые из них, как я уже говорил, расстилаются на десятки километров, где жители, редко выбирающиеся за край своей территории, иногда забывают, что живут в воздушном мире.

Как всё устроено в Хеллесе, я не знаю. Ни разу не был, и, надеюсь, не доведётся. Мотуслокум останавливается на каждой платформе, которая попадается ему по пути, объявляя остановку в формате: знак зодиака, психотип, и, при наличии – наименование Арете-Экстремума, добавляя воодушевляющий комментарий-предупреждение, именуемый лозунгом. Когда я прибыл на место, то услышал характерный ровный женский голос из динамиков:

«Остановка: Скорпион-ENFP-A. Арете-Экстремум: мужество. Платформа крепкого духа, богатых амбиций и настоящих мужчин».

Если на платформе есть Арете-Экстремум, то он сам подаёт заявление на содержание лозунга для остановки. В ином случае, когда платформа целиком под контролем Правления, лозунг приобретает больше формальности.

Интересно, что он имел в виду под «платформой настоящих мужчин». Женщин с платформы они выгнать не могут – запрещено инструкцией по межполовому взаимодействию, разделом «Исключение экстремистских идеологий».

Я вышел на остановке, оглянулся и увидел…

Арете-Экстремум может обустроить свою платформу так, как он захочет. Достаточно расписать свои пожелания и направить заявлением в Правление, чтобы они предоставили материальные и трудовые ресурсы для возведения инфраструктуры и расширения платформы. Конечно, полный абсурд отклоняется – если, например, Арете-Экстремум ESTP-A запросит крокодиловую ферму для организации крокодиловой борьбы – один знакомый рассказывал, что в Мире такие действительно существуют в ряде азиатских стран – то ему посоветуют ограничиться хотя бы боями петушиными.

Антон, по всем канонам, построил тренировочный полигон. Однообразные четырёхэтажные жилые здания казарменного типа из красного кирпича, между ними – заполненные людьми тренажёрные залы на открытом воздухе, стрельбище-тир, магазины здорового питания, а вдали виднелась высокая лыжная трасса с искусственным снегом. Может даже, они завезли настоящего и обеспечили имитацию холодных условий. Не знаю наверняка, на что способны изобретательные Овны-INTP-T.

По обочинам дорог парами ходили мускулистые мужчины и женщины с рельефным прессом и накачанными ногами. Почти на всех – разноцветные майки и шорты. Кто-то с голым торсом. Моё худощавое тело и неуместный внешний вид вовсю сигнализировали о статусе туриста. Туриста-Категоризатора. Одна из парочек взглянула на меня и даже не обратила внимания на амулет с номером ранга.

Зайдя поглубже, взору открылось ещё больше магазинов спортивного питания и огороженных сетками тренажёрных площадок. Под негромкую зарубежную рок-музыку люди спортивного телосложения перемещались от тренажёра к тренажёру, разминаясь и весело общаясь друг с другом. У границы площадки, ближе ко мне, две женщины соревновались в армрестлинге, всё сильнее скалясь друг на друга и напрягая венозные руки в попытках победить соперницу. Рядом – группа довольных и потных мужчин, наблюдающих за процессом и поддерживающих в равной степени каждую из них. Чуть поодаль худощавый паренёк пытался выполнять жим штанги лёжа с подстраховкой от более опытного крепыша – видимо, личного тренера, громко выкрикивающего ему одобрительные фразы, которые я слышал даже со своей относительно далёкой позиции сквозь динамичную музыку.

Пройдя чуть дальше, вплотную к соседней площадке, я увидел оператора и спортсмена, который делает подъём гантелей на бицепс и харизматично рассказывает в камеру о корректной технике выполнения упражнения. В другом углу – аналогичная сцена, но там мужчина показывает уже другую технику того же упражнения и злобно пялится на первых двух.

Да, у нас есть локальные сетевые видеохостинги. Обслуживанием занимаются Стрельцы-ISTJ-T. Есть даже стандартный контент из Мира. Хорошо, что это не работает в обратную сторону – для них наш контент недоступен, иначе резко повысилось бы количество самоубийств от желания сюда попасть. За такой самопроизвольный чёрный юмор мне иногда бывает неловко.

По умолчанию самоубийцы, конечно же, категоризируются в Хеллес. Случай Антона, как я уже упоминал ранее, нестандартный.

Я увидел, как двое атлетов соревнуются, кто сделает больше приседаний со штангой, у каждого из них своя группа поддержки. По левую сторону – стрельбище с таблом, на котором высвечивалось количество полученных очков и место, которое занял стрелок по итогам раунда. Стреляли из пневматических винтовок, в круглую белую мишень, разделённую на секторы.

Я продвигался дальше через импровизированные коридоры между площадками. Окружающие смотрели на меня с недоумением. Некоторые всё же замечали амулет с рангом и уважительно кивали головой.

По окончанию коридора начался ровный ряд одинаковых домов, уходящий вдаль, по правую сторону – футбольное поле с толпой детей, активно сражающихся за право вести мяч. Около входа на поле – доска почёта с фотографиями лучших игроков и перечнем лучших команд по итогам предыдущего месяца. Игроки разделены на категории – вратари, нападающие, защитники, полузащитники. У лучшего вратаря прописано количество пойманных мячей, у остальных – забитых. В следующем районе, куда я пошёл – кухня на открытом воздухе. Я подошёл поближе, посмотрел на мясные стейки на грилях, сковородки с куриными грудками в соусе бледно-кремового цвета, кастрюли с гречей и овощами. Под следующим навесом уже готовили рыбу и жарили яйца. Судя по запаху над закрытыми сковородками – с луком, хотя воздух в целом был нагромождён тягучими ароматами. Места для приёма пищи располагались посреди периметра навесов с поварами. Был отдельный уголок для приготовления настоек на адаптогенах, точки продаж протеина и спортивных добавок без сахара, что уточнялось на вывесках. Инструкции соблюдаются.

Если честно, стало даже как-то не по себе. Арете-Экстремум слишком серьёзно воспринял свою роль, чрезмерно тщательно систематизировал социальные процессы, но прижился крепко.

Чуть дальше я увидел новые изыски. Полоса препятствий, которую жители в данный момент проходили на скорость, рьяно соревнуясь друг с другом. Лабиринт из металлических поручней, высокая стена с выемками для подъёма, наклонные лестницы, узкий мостик. По левую сторону…

Ещё одна доска почёта, общая для всей платформы, длиной в десяток метров и высотой метра в три. Индивидуальные рейтинги по спортивным показателям, общие коллективные рейтинги, суммарные очки по доступным видам спорта, временные показатели, ежедневные чемпионы, чемпионы недели, чемпионы семейных соревнований, победители конкурса на самое красивое тело…

В топе индивидуального рейтинга по количеству забитых шайб в хоккее – разумеется, Антон. Скорее всего, где-то дальше ещё есть хоккейный стадион.

Рядом висела такой же длины информационная доска. Расписания тренировок. Расписания локальных конкурсов и выездов на другие платформы с целью участия в спортивных соревнованиях. Расписания боёв. Расписание футбольных и хоккейных матчей. Джиу-джитсу, бокс, карате, смешанные единоборства и ещё несколько неизвестных мне боевых искусств. Есть даже график регби, про который даже, я уверен, почти никто ничего не знает в мирской России.

В другой стороне от доски почёта – составы лучших команд по направлениям профессионального спорта, включая тренеров и запасных игроков. Перечень их многочисленных достижений в межплатформенных и межгородских соревнованиях. Отдельный состав общей тренерской лиги и спортивной комиссии.

Они самокатегоризируются. Глубже, чем задумано инструкциями. Я подошёл к ближайшему сидящему на лавочке крепышу и обратился к нему:

– Добрый день! Владимир, Категоризатор четвёртого ранга.

Показал ему амулет, в который он пару секунд вглядывался, после чего встал и протянул мне руку:

– Кирилл. Приятно.

Я снял очки, пожал ему руку и вежливо спросил:

– Не подскажете, где я могу найти Антона? Арете-Экстремума.

– У вас к нему серьёзные вопросы? – низким баритоном спросил Кирилл.

– Конечно, нет. Не серьёзные, а скорее из интереса. Наоборот – я восхищён. Дисциплина, результаты, тренировки, достижения… Это впечатляет.

Даже я растерялся, глядя на его огромную накаченную грудь и высокий рост. Почти два метра. Наверное, он смог бы своим кулаком разбить несколько приложенных друг к другу деревяшек, как в мирских фильмах. Он открыл спортивную бутылочку с водой, немного отхлебнул, прополоскал рот, издал звук наслаждения от глотка и ответил:

– Тренировочная площадка номер двенадцать. Наверное, в зоне силовых тренировок. Кардио давно его не интересует.

Я удивился его познанию расписания тренировок Антона и напоследок спросил:

– Вы ведь тоже в какой-то команде состоите? Профессиональным спортом занимаетесь, в конкурсах участвуете или типа того?

– Тут все состоят в командах, – горделиво ответил Кирилл, – Все любят побеждать. Я тяжёлоатлет, недавно снова занял первое место в районном соревновании, защитил титул.

Он улыбнулся и присел обратно, положив руку на спинку скамейки.

– Что-то ещё? – спросил он.

– Хочу лишь пожелать удачи, – сказал я, – Отличная платформа. А где здесь двенадцатая площадка?

Он объяснил мне дорогу, после чего ещё раз самодовольно улыбнулся и продолжил загорать на солнце.

Я вернулся обратно и завернул за столовую зону. Прошёл до конца квартала, повернул налево, протиснулся в проход между жилыми домами, прошёл мимо теннисной площадки и увидел ещё одну оживлённую тренировочную зону. Первая, в которую я зашёл.

Антон делал становую тягу, поднимая штангу с четырьмя объёмными «блинами» на каждой её стороне. Завидев меня, он прервался.

– Владимир! – улыбнувшись, вскрикнул он, от чего на нас обернулись остальные посетители площадки, – Здравствуй! Потренироваться решил?

Я пожал его руку. Он был рад меня видеть, а мне было приятно видеть его одетым. По внешнему виду Арете-Экстремумы не выделяются из толпы – отличительных аксессуаров им не выдают. Хотя, на их выбор – может, кто-то и расхаживает сейчас в халате Папы Римского у себя на платформе и живёт в своём собственном храме.

– Решил проведать плоды своей работы, – ответил я, улыбнувшись в ответ, – И понял, что работаю не зря.

Мы с ним вышли с площадки, чтобы пообщаться наедине. Поговорили об эргономике его платформы, исполнении его мечты о профессиональном хоккее, о том, как он подал заявление на поиск своего мирского напарника Сергея и узнал, что его здесь нет. Значит, выжил.

– Как будто живу здесь свою лучшую жизнь, – сказал он, – Жаль только, что семью не могу видеть. Скучаю, но что поделать, если их здесь нет – значит, там у них всё хорошо. В целом, всё отлично. У тебя как дела?

– Ноль ошибок, только опыт, – ответил я, – Судя по объявлению на остановке, я думал, вы всех женщин отсюда каким-то образом выгнали.

– Нет, конечно, но здесь они будут помужественнее некоторых мужиков с других платформ. Вчера наши девчонки в межгородском соревновании по теннису заняли первое место. Из двенадцати.

– А как это всё… Получилось? – спросил я.

– Что? Победа?

– Нет, результаты. Развитие платформы. Ты сразу знал, что делать?

– Догадаешься, с чего всё началось? – таинственно спросил он.

– С идеи?

– Нет, после идеи. Первый шаг. Ещё со времён карьеры в любительском спорте я усвоил, на чём всё строится. Здесь нужен креативный подход, чтобы организовать процесс и создать взаимодействие. Надо как-то заставить народ стремиться к результатам. Всё началось с доски почёта, Володь. Понял?

Не понял.

– С пустой доски почёта? – тупо спросил я, – И потом уже заказали строительство площадок?

– Да нет же, – махнув рукой, ответил Антон, – Я не про объект, я про влияние. Мы ставим доску почёта на входе в платформу, делаем там пустые рамки без имен и фамилий. Тогда ещё – по воркауту, армрестлингу и бегу, когда вокруг были одни жилые дома и детские площадки с турниками и брусьями. Люди, ранее любившие поболтать и посопереживать друг другу в бытовых проблемах, захотели первыми попасть на доску почёта. Захотели конкурировать друг с другом. Собирать команды и конкурировать с другими командами. Участвовать в конкурсах, которые сами и придумывали. Они делали турнирные сетки, определяли правила. Составляли одиночные и командные рейтинги. Потом уже возвели соответствующую инфраструктуру – видов спорта стало больше и соревнований по ним стало больше. Все берут пример друг с друга и хотят превзойти своего соседа, другую команду, команду другой платформы и другого города. Все хотят обогнать друг друга в рейтинге, занять первое место, увидеть там своё имя либо название своей команды. Болельщики одной команды хотят спорить с болельщиками других команд, кричать громче, радоваться чаще. Конкуренция – топливо для человека. Слова «конкурс» и «конкуренция» – одно и то же, согласись?

– «Concurro». Действительно, общая этимология, – задумчиво сказал я.

– Володь, такими словами тут не разбрасывайся, – шутливо погрозив указательным пальцем, сказал он, – Эти твои консеквенты по мудрости ищи на другой платформе.

Забавно. Когда-то давно этот человек испуганно оглядывался, сидя передо мной в кресле, а теперь он стал уверенным в себе Экстремумом. Апогей категоризации, звёздный час Категоризатора. Ошибки исключены.

– Школы для детей у вас тоже необычные? – спросил я, заранее зная ответ.

– Все со спортивным уклоном. Более половины учебной программы – спорт. Мы решили с детства развивать их стремление к конкуренции и страсть попасть на доску почёта. Именно развивать, потому что стремление конкурировать заложено в человека природой.

– А есть те, кто не влился в культуру?

– Есть, конечно. Ведут обычную жизнь, их никто не трогает, не заставляет. Но часть из них всё равно рано или поздно присоединяются к общему течению. Правило влияния толпы. Мы однажды решили собрать подписи в общее заявление о массовой смене зависимости большей части платформы на адаптогены. Есть те, кто не согласился – их оставили в покое. Большинство из них потом по своей воле подстроились под образ жизни платформы и до сих пор жалеют, что ранее выбрали булочки, но зависимость им уже никак не поменять.