Категоризация

– Правление одобрило? – с удивлением спросил я.

– Да, мы изучили положение о социальном обслуживании платформ. В исключительных случаях смену зависимости одобряют.

Круто. Признаться, меня почему-то волновал ещё один вопрос:

– Когда я зашёл на платформу и проходил мимо крепышей и бодибилдерш, ловил странные взгляды. Не то чтобы меня это волнует, но просто интересно. К Категоризаторам обычно относятся иначе, особенно к четвёртому рангу.

Он взглянул на меня чем-то похожим на снисходительный взгляд, будто конкурирует даже сейчас, в психологической битве. И ведь побеждает.

– Привычка, – ответил он, – Слишком глубоко закрепившаяся привычка. Дух соперничества. Они хотят конкурировать со всеми.

Впрочем, не уважать Категоризаторов инструкцией не запрещено. Это не более чем сложившаяся культура.

– Только не конкурируйте с Правлением, – обеспокоенно сказал я, – Революции здесь никому не нужны.

– Только если они захотят поиграть в хоккей, – посмеялся Антон.

На этом мы разошлись. Я ещё раз прошёлся по столовой зоне, взглянул на потоки протеиновых коктейлей и обогащённой минеральной воды, после чего в задумчивости вернулся на остановку мотуслокума. Мне ничего не мешало воспринимать это как результат своей работы. Ещё одна платформа, выгодно отличающаяся от остальных. Надо будет таким же образом проведать Василия Ивановича и Матвея.

Я запрыгнул в мотуслокум и направился на платформу к Девам-ESFP-A. Платформа, где я проводил много ярких вечеров. Там есть свой Арете-Экстремум, категоризированный удивительно давно и, очевидно, не мной. Пожилой весельчак, проживающий в огромном футуристическом небоскрёбе с тарелкоподобным расширением у верхушки шпиля и устраивающий на своей платформе нескончаемый праздник. Никто из жителей его вживую не видел. Некоторые люди вообще не уверены, что он существует. Думают, Правление над ними прикалывается. Но это не в их духе. Прибыв на остановку, я услышал:

«Остановка: Дева-ESFP-A. Арете-Экстремум: мудрость. Судьба любит тех, кто рискует».

Прожекторы, огромные неоновые вывески, дома гостиничного типа, а каждое из зданий ключевой деятельности платформы имеет отличную от других высоту и форму – однообразных нет. Несмотря на их привлекательный вид, почти все посетители выходят оттуда злыми и недовольными, хотя всегда заходят с улыбкой на лице и надеждой на выигрыш, а инструктажи об опасности лудомании здесь, ясное дело, никто не проводит и соответствующие памятки не расклеивает. Вдали – небоскрёб Арете-Экстремума, напоминающий гостям об их свободе тратить деньги так, как им заблагорассудится.

Казино «Арете-Удача». По их задумке, удача – тоже часть системы Арете. Творческий выход за рамки согласован с Правлением.

Я поднялся на лифте, вошёл в просторное помещение с высокими потолками и люстрами. На равном расстоянии друг от друга и от центра зала – столы для блэкджека и покера, слот-машины и две рулетки. Как фишка – вся мебельная поверхность имеет яркие светло-голубые оттенки. Карты для игры мирские, поэтому новоприбывшим лишний раз привыкать не приходится. В центре – безалкогольный бар и замкнутая круговая стойка, на полках позади бармена – все доступные представители разрешённых зависимостей.

Забрав у бармена наполненный чайник и чашку, я спешно направился за покерный столик, где не хватало одного игрока для начала игры. Все трое соперников наслаждались кофе. Я был здесь частым гостем. Моя главная фишка – играть в покер, не зная правил. Покер будто бы специально придумали для того, чтобы я не понимал его правил. Может, из-за рабочей нагрузки голова отказывалась принимать подобного рода информацию. Может, я просто глуп. А может, наоборот – не хотел терять оригинальный развлекательный элемент. Я просто наслаждался атмосферой и старался выполнять действия, которые не вызовут явного негодования у крупье и других игроков и тем более не спровоцируют вызов местного пит-босса для решения проблем.

Друг другу мы не представились. Представилась только милая девушка-крупье, сказав: «Сегодня я ваш крупье».

– Очень приятно, – ответил я, от чего словил первые взгляды негодования.

– Классные у тебя колечки, – сказал сосед справа, глянув на мои руки, – Ярко сияют. Ослепляют просто.

Прозвучало недружелюбно, но для местной атмосферы – самое то. Дух соперничества за столиком разыгрался не на шутку. Все, разумеется, в тёмных очках. В казино все хотят выглядеть круто. Мы получили по две карты. Иногда крупье выдает каждому игроку по четыре либо по пять карт. Я всё ещё не понимал, от чего это зависит. Может, от её настроения?

Пять треф и двойка бубен. Перед крупье – восьмёрка и девятка червей. Игрок слева от меня сказал:

– Бет, – и выдвинул в центр стола несколько фишек.

Я, недолго подумав и демонстративно рассмотрев свои карты, сказал:

– Бет, – и сделал то же самое.

Второй ответил «рейз» и подвинул ещё больше фишек в центр стола. Третий сказал «пас» и сбросил свои карты. Девять бубен, девять треф. Ни черта не понятно. Крупье открыла вторую карту – дама червей.

– Бет, – холодным голосом сказал первый и подвинул фишки.

– Так же, – ответил второй и подвинул фишки.

– Повышаю, – сказал я, выдвинул ещё больше фишек и сделал пафосный глоток чая.

Я даже не знал, какого они номинала. Я просто мерил «на глаз» и выдвигал кучку больше, чем мои соперники. Игрок слева начал едва заметно дёргать ногой, но быстро перестал.

– Фолд, – сказал второй и выложил на стол четвёрку и восьмёрку треф.

– Бет, – сказал мой последний соперник и подвинул фишки.

– Бет, – сказал я и тоже подвинул фишки.

Крупье открыла ещё одну карту. Шестёрка треф. Первый сказал:

– Пас.

Я выложил свои карты. Все посмотрели на меня сквозь тёмные очки, а крупье равнодушно сказала «Поздравляю» и подвинула ко мне все фишки.

Я ни черта не понял, но было очень интересно. Я встал, попрощался с уважаемыми господами, смотрящими на меня неизвестно какими взглядами из-за тёмных очков, забрал фишки и направился к кассе, где меня с улыбкой встретил местный кассир.

– Здравствуйте, – сказал я, тряся выигрышем, – Можно обменять фишки?

– Конечно, вам в какой валюте? – приветливо спросил он.

Я замялся. Хороший вопрос, товарищ кассир.

Давай больше латыни?

– Вот оно. Я понял. Но нам нужно многое обсудить… – говорю я.

– Например, чем Рому настолько обидели блогеры, пропагандирующие саморазвитие и откуда там инструкции по импортозамещению? – спрашивает Аня.

– Не Рома, а Роман. Попрошу, – говорит он.

Разница большая. Первым вариантом я его всерьёз никогда не называл, только в шутку. Обижается.

– И что ты имеешь против философии? – спрашивает Аня.

– Он всегда меня стебёт, – отвечаю я.

– Сам приказал добавить смыслов и согласился на уговор. По-моему, я кинул совсем немного грязи. Огонь по своим, да, но ты уклоняйся…

Аня завалила нас дополнительными вопросами:

«А кто придумал сделать их голыми?»

«А вы успеете первые главы переписать?»

«А почему вы прописываете всех от первого лица?»

«А почему пишете в прошедшем времени?»

«А почему у них своей литературы нет?»

– Потому что только мирские парни могут писать крутые книги, – отвечает Роман, – И только в общажной комнате.

– Ты решил не учить правила покера для этой сцены? – тяжёло вздохнув, спрашиваю я.

– Согласен, надо заменить хотя бы на блэкджек, – отвечает Роман, – Там будет попроще. Не подумал как-то… Предлагаю ещё заменить определение «натальная карта» на «космограмма» – ты, Ань, говорила, что это одно и то же, а звучит намного круче.

Писатель должен быть голодным, говорил кто-то из классиков. Но никто из нас так не считал, поэтому Роман был торжественно отправлен в круглосуточный магазин, а мы с Аней пообещали ему устроить продуктивный мозговой штурм. Как учил меня один одногруппник на первом курсе: «Главное – пообещать». Конечно, он был из тех, кто ушёл в академический отпуск и не вернулся.

– Какие сейчас насущные вопросы? – решительно спрашивает Аня.

Вот бы кто-то кроме нас видел, как усердно и терпеливо она расписывала часть про натальную карту или, теперь – космограмму. Терпеливо, потому что приходилось терпеть наши приятельские насмешки.

– Валюта, – говорю я, – Ввести туда рубли – то же самое, что и упоминать инструкции по импортозамещению.

– Забавно, но глупо?

Да, схватывает на лету. Слегка высунутый язычок говорил о том, что сейчас её мозг напряжён до предела.

– У вас ведь упоминается, что метки чего-то стоят. А чего? Достижение ради достижения – пустой и замкнутый круг. Вы решили, что они представляют собой голограмму на подставке, а где они хранят свою коллекцию, если не имеют домов? Можно, конечно, в кабинете, на самом видном месте, как трофеи… Но мы можем подчеркнуть модные тенденции и сделать их чем-то типа криптографического токена… Ух ты, как завернула…

– Во-первых, – укоризненно выставив указательный палец, говорю я, – Ввести туда криптовалюту – как-то банально. Во-вторых, не «у вас» а «у нас». Часть команды – часть системы, а система нерушима.

Она улыбается и вновь начинает чирикать:

– Я имела в виду только метки сделать нематериальными. А по поводу валюты… Может, это будут не деньги? Ну, не купюры, не монетки, да и вообще не какие-то осязаемые объекты…

– За метки всех разных Экстремумов – безграничная власть? Тогда получится какая-то безыдейная сказка. Не хочу результат «на отвали».

С другой стороны, каркас идеи неплох. Напомнило:

«Могущество власти заключается не произволе, а в желании мочь, в желании силы. Воля к власти отождествляется с волей к жизни, жизнь без власти немыслима – процесс единый. Нет никакой жизни без воли, без жизненной силы, и нет воли без власти».

Знал наизусть. Но выпендриваться не стал. Незачем.

– Я ещё забыл у него спросить, что такое дофаминовый детокс…

– Это когда ты на какое-то время отказываешься от быстрых удовольствий, – говорит Аня, – ТикТок не листаешь, Ютуб не смотришь, в социальные сети не заходишь, новости не читаешь. Тут больше про медиа-развлечения – устраиваешь себе своеобразную информационную разгрузку. Потом, когда возвращаешься, получаешь больше удовольствия. Особо отчаянные могут и физиологические потребности ограничивать. Не пить пиво, например, – она кивает на полупустую бутылку Романа, – Ему это не грозит, поэтому и насмехается. Но он неплохо подметил про конкуренцию. Не знаю, случайно или нет, но переход интересный…

– О чём ты?

– Ты, Дань, со своей философией, – она стучит пальцем по макушке, – Роль головы упускаешь. Вся конкуренция возникает от нейромедиаторов и гормонов. Дофамин, адреналин. У вас, парней, ещё и тестостерон главенствует. У кого недостаток, избыток либо баланс завален – конкурировать меньше хочет, а может, и не способен вовсе. Кто пиво пьёт, тому конкуренция и не нужна особо, если он не буйный зверь, конечно – бывают же и обратные случаи, когда пьяные люди ещё сильнее спорят и отстаивают свою точку зрения любыми способами. Обычно человек получает быстрое удовольствие от алкоголя и в естественной выработке не нуждается. Ромка-то против природы идёт, понимаешь?

С трудом представляю, как она при своих скачках от больных пенсионеров до сбора пожертвований гуглит, как у человека работают гормоны. Мозговой штурм явно закрутился в смятённое ожидание контратаки.

– Волонтёры тоже конкурируют? – спрашиваю я, – Кто кому больше поможет? Или вы пиво пьёте?

Она звонко смеётся в своей любимой манере и тыкает меня кулачком в плечо. Рабочий процесс продолжается, заставляя меня задавать вопросы, которые, как я думал, никогда никому не задам:

– Ты знаки зодиака расставляла случайно или по каким-то профессиональным наклонностям?

– Вообще-то… Не задумывалась над этим. Но для каждого знака есть свой спектр рекомендуемых профессий! – внезапно восклицает она, – Овны, например, склонны к научной деятельности. Я их туда и причислила, кажется… Неосознанно, честно. У Львов в шоу-бизнесе хорошо идут дела, им характерны артистизм и напористость, у Раков – в медицине, они заботливые, хотят помогать другим, Весы неплохо реализуют себя в бьюти-сфере – у них хорошо развито чувство прекрасного, Рыбы – мой любимый знак зодиака, кстати – склонны к педагогической деятельности из-за присущих им чувственности и доброжелательности, они мягкие, романтичные и спокойные, а вот Козероги…

И так далее. Конечно же, она перечисляет все знаки зодиака, без малейшего намёка на длинные паузы во время речи. Не удивлён. Мне не даёт покоя один вопрос, поэтому я спрашиваю:

– Тестостерон у девочек тоже есть? Ты же там про какой-то эстроген сказала, когда мы писали главу?

– Ну да, главное, чтобы не повышенный. У нас норма примерно в десять раз меньше, а эстроген – главный женский гормон, влияет на красоту и женственность в плане внешности, а есть ещё прогестерон – на него возложены вопросы репродуктивности – развитие яйцеклетки, её движение в матке, бере…

– Остановись. Я понял.

– Но желание конкурировать у женщин от этого нисколько не страдает, – говорит она, задумчиво глядя в одну точку, – А иногда даже превосходит мужские инстинкты.

Задумчивое молчание, которое кажется мне очень неловким, я решаю прервать бесполезным для моего резервуара памяти вопросом:

– Ты ведь танцами занимаешься?

– Да! – резко и радостно отвечает Аня, – Фокстрот! Парные танцы, ты точно такие по телевизору видел! Много тонкостей – контраст, движения, надо чувствовать своего партнёра, чтобы элегантно двигаться вместе с ним! Танцуется под темп в три четверти, а сам танец в Северной Америке придумали, двести лет назад, он зародился из контрданса и степа, а уже в тридцатых годах…

Продолжая рассказывать мне «невероятно интересную» историю возникновения фокстрота, она встаёт с места и начинает демонстрировать свои впечатляющие навыки – небольшие прыжки с изящным приземлением на пол, ровные вращения вокруг своей оси, плавные взмахи руками, при этом импровизируя, что танцует с партнёром. Смятённое ожидание контратаки явно раскручивается в мирный пикник на берегу реки.

– …его часто исполняли на сценах в ночных клубах, в бродвейских и голливудских постановках… Попробуй, давай! – широко улыбнувшись, она протягивает мне руку.

Очень похоже на вальс, я бы и не отличил, собственно, как и сам вальс от обычных желаний подвигаться. Приходится правой рукой взять Аню за поясницу, а левую вытянуть в сторону и отдать свою ладонь на растерзание её правой ладони, оставив её расслабленной. Согласно инструкции, я делаю шаг вперёд правой ногой, она делает то же самое, и так несколько раз, после чего она делает странной движение правой ногой назад, ведёт меня в бок, прокручивается под рукой и сообщает:

– Теперь – профессиональная версия! Быстро и плавно!

Она выполняет своё обещание – удивительно плавным движением начинает вести меня в сторону двери, но в этот раз – настолько быстро, что я едва не сваливаюсь лицом вниз. К счастью, у меня получается подстроиться и сделать ещё три таких круга, останавливаясь после каждого и изящно вставая на носочки.

Стереотипные движения с телевизора. Ничего интересного.

– А сейчас – смотри, самая фишка…

И как это бывает в лучших кинематографических клише, прямо сейчас в комнату заходит Роман с гремящими пластиковыми упаковками и пивными бутылками в пакете. Мы даже не сразу отошли друг от друга, поэтому он, решив пошутить, молча закрывает дверь снаружи, потом ждёт секунд пять и снова заходит в комнату.

– Извиняюсь, что потревожил, но я тут книгу пишу, – говорит он и ставит перегруженный пакет на пол.

Несколько – не буду уточнять, сколько – бутылок пива, банка дешёвого растворимого кофе, несколько упаковок замороженных чебупелей, чебупицц и пицц нормального размера, четыре больших пачки чипсов, две пачки солёного арахиса, несколько кислых зелёных яблок по заказу Ани, коробка конфет, овсяное и шоколадное печенье, булочки с джемом…

Суровое студенческое бытие, не обременённое, однако, умеренностью. Мы с Аней, которая, в отличие от меня, ничуть не смутилась, присаживаемся обратно на пружинную кровать, на ближайшие сутки заряженную энергией для литературных раздумий.

– Короче, голубки, – говорит он, переставив стул от компьютера к кровати, собрав нас таким образом в совещательный круг, точнее, треугольник, – Фишка всех нормальных ребят – пока идёшь в круглосуточный магазин за едой и пивом, башка варит на порядок лучше. Пока не буду спрашивать, что вы понапридумывали, кроме планов на совместное будущее, а расскажу свои идеи. Значит, так…

Неожиданно для нас двоих, Роман выдаёт внушительные умозаключения. Рассказывает, зачем, по его мнению, так подробно категоризируют новоприбывших, причём тут конкуренция и как возвести проблематику её чрезмерного проявления на глобальный уровень. Аргументирует, зачем Категоризаторов нужно оставить вне конкуренции и почему они никому не должны сообщать про заработанные метки Арете, которые он тоже предлагает перевести в цифровой формат. Высказывает идею подвязать смысл сбора коллекции меток к правительственным привилегиям, которую я одобрительно поддерживаю. Предлагает способ наименования жителей по группам, в которые они категоризированы. С трудом убеждает нас согласиться связать смысл категоризации с потребностями Правления, а также подкорректировать отношение жителей к Категоризаторам. Продумывает раскрытие тех незаметных персонажей, которых мы изначально хотели ввести и оставить как обслуживающий персонал, решает осовременить их инструменты и методы работы.

Для валюты он предлагает настолько неожиданный и потрясающий вариант, что Аня с восхищением округляет глаза, а мне начинает казаться, что кроме магазина он зашёл куда-то ещё, где его заменили искусственным интеллектом, запрограммированным на литературные чудеса.

– Ну а вы что намозговали? Только и можете, что критиковать, танцоры.

Издёвка про танцоров теперь закрепится надолго. Поделом.

– Как ты смог придумать всё это? – с восторгом спрашивает Аня, с достоинством проигнорировав вопрос и подколку про танцоров.

– Я просто ребёнок космоса, – пожав плечами, серьёзно отвечает Роман, – У меня с ним канал квантовых коммуникаций. А космос, как мы знаем, не врёт, хоть и портит нам жизнь магнитными бурями, от которых я мучительно умираю, особенно если они приходятся на похмелье.

– Только вот почему Вова в казино играет, если он вне конкуренции? – спрашивает Аня, после чего получает очевидное замечание:

– Не Вова, а Владимир, Ань. Он не будет платить, он будет просто играть бесплатно, ради развлечения. Таким образом конкуренции с другими игроками у него не возникнет. Так что вы успели придумать?

– Профессии для знаков зодиака! – уверенно восклицает Аня, надеясь, что Романа это впечатлит.

– А ещё? – сердито спрашивает он.

– Ещё я узнал, что у женщин тоже есть тестостерон, а прогестерон у них двигает яйцеклетки в матке. Роман, не души. Мы не справились, а ты молодец, как всегда, разогнался в процессе. Можешь дальше поливать грязью философию как твоей душе угодно.

– Я не мечтал такое услышать даже в самых сладких снах, – посмеиваясь, говорит Роман, – Ещё я предлагаю добавить сувенирную продукцию. Это привнесёт живости в работу Службы, как мне кажется. Клиентский сервис, как в МФЦ.

– Как будто она ещё недостаточно живая с твоим столиком аддикций и пуфиками. Ты в какой МФЦ ходишь, если там сувениры раздают? – спрашиваю я, – Может, ещё и конфеток добавим на столик?

На мой сарказм Роман реагирует с энтузиазмом:

– Точняк! Коркуновки, я как раз в магазине купил…

– Коркунов нельзя, – вдумчиво говорит Аня, – Для клиентов обычно попроще конфеты кладут, фишка такая. Если они будут вкусными, то их быстро съедят. Мне подружка объясняла, она работает портье в отеле.

– То есть, пока они не категоризированы, они могут свободно есть конфетки и пить чай одновременно? – спрашиваю я.

– Да, всё верно, – довольно отвечает Роман, – Чай с сахаром они никогда не попьют, бедняги.

Аня печально добавляет:

– Зато могут объедаться сладким, сколько им захочется, пока не…

На пару секунд она задумывается, потом округляет глаза, и, заметив мой прозревший взгляд, щёлкает пальцами, направляет на меня указательный палец и подмигивает. Я делаю то же самое в ответ, уловив её идею. И только Роман не понимает, что происходит, но мы обещаем ему, что всё объясним по ходу дела.

Я вспоминаю вопрос, который беспокоил меня пару часов назад. Вопрос, который может сильно повлиять на мироустройство и сюжетную линию:

– Роман, давай ещё раз. Тест на психотип может ошибаться, как ты утверждаешь – редко, но ведь может. Ты сам однажды повторно его прошёл и приписал себе другой психотип, нежели тот, который получился по итогам теста. Людей могут категоризировать не туда, а ведь теперь ещё и всплывает проблематика стремления к власти. Понимаешь?

Он сокрушённо кивает и отвечает:

– Возможно. Иногда. Редко. Очень редко. Попробуем обыграть, если сильно хочешь. Кто следующий? – потирая ладони, спрашивает он.

– Предлагаю идею! – восклицает Аня, – У меня есть бывший одноклассник, можно сделать его взрослый прототип, который впишется в концепцию. Антагонист, за счёт которого мы подчеркнём насущную мораль, о которой вы говорили. Только не пугайтесь, он очень странный и злобный… Я в его жизнь не лезла, но знаю жутковатые подробности. Должно быть интересно, но лучше морально подготовьтесь, это будет крайняя крайность из всех крайностей, как вы и хотели… Пишем про целомудрие.

– Ага, по которому вы скоро в отрицательную область улетите, если продолжите так обжиматься, – с ухмылкой говорит Роман, – Жутковато от твоих предупреждений стало. Ещё мне кажется, что нужно добавить больше латыни. И немного древнегреческого. Некоторые термины заменить, подчеркнуть величие происходящего, понимаете?

Я делаю вид, что понял. Он открывает гугл-переводчик.

– Только не переборщи и интегрируй их как-то гармонично, хорошо? – говорю я и подвигаюсь поближе.

– Не обещаю, но попытка будет предпринята, – воодушевленно потирая ладони, отвечает Роман, – Так что там с нашим антагонистом?

– Его изречения и поступки, которые я буду вам пересказывать… – неуверенно говорит Аня, – Надо значительно смягчить. Вы поймёте, о чём я…

Каститас

Мне было больно даже находиться рядом с этими людьми.

Толпа бывших одноклассников, пытающихся перекричать друг друга в попытках рассказать истории из своих однообразных жизней. Истории про замужество, про детей, про поездки в Турцию, про курсы маникюра, про

SMM-маркетинг, про успехи в программных разработках. Успехи, успехи, успехи. Люди за столом словно издевались надо мной своей заурядностью, собравшись здесь исключительно с этой целью.

– …а её мама никогда не ходила в бассейн, поэтому запрыгнула туда прямо в джинсах, представляете? – рассказал Дима «интересные» подробности его семейного досуга и громко засмеялся, наблюдая за нашей реакцией и многочисленными смешками.

– …про секс пришлось забыть на месяц, – шёпотом сказала Лиза, прижавшись к столу, словно она сейчас на нём уснёт, – Чуть с ума не сошла. На каждого встречного хищно смотрела, как дворовая собака…

– …если шашлык – то только с перцем чили! Либо с аджикой. Ну никак по-другому не могу, и детям тоже не нравится, – заявил Максим, который, видимо, все свои интеллектуальные способности тратит на маринование мяса.

– …в итоге поднял миллион, работая с этим контрагентом. На бабки не скупились – организация серьёзная. Только с такими и работаю, – хвалился Гоша своими материальными благами, не понимая, что больше ему хвалиться нечем.

– …сидим час, два, а потом оказывается, что забыли надеть приманку на крючок! Зато ящик водки взяли, но на тот момент оставалось уже пол-ящика, – рассказал Иван про казусную и «умопомрачительно смешную» ситуацию.

А-ха-ха-ха-ха-ха-ха.

– А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА!!!

Так я и рассмеялся над последней историей. Широко открыв рот и выкрикивая каждый слог отдельно, подчеркивая бессмысленность их историй из семейной жизни. Не понимаю, зачем я вообще пошёл на эту встречу. Резко прекратив улыбаться, они взглянули на меня, нахмурив лица. Со всех сторон послышались презрительные возгласы:

– Ты нормальный?

– Ты больной?

– Пивка перепил, Вася?

Лиза покрутила пальцем у виска, остальные цокнули и покачали головами. Настя наклонилась к уху Лизы и прошептала:

– Зачем его позвали?

Я встал из-за длинного ресторанного стола, за которым сидели восемь

неприятных мне персонажей, пришедших на встречу бывших одноклассников, чтобы возгордиться тем, как они соблюдают навязанные им социальные нормы. Непонятно лишь, зачем сюда пришёл я. В ожившей группе «11Б» во ВКонтакте двое из них уговаривали меня прийти, считая, что я смогу влиться в их компанейскую атмосферу и рассказать, как я люблю свою жену и хвалю своего ребёнка за то, что он просто родился на этот свет и теперь «радует» меня ночным детским плачем и грязными подгузниками.