Все случилось вчера

Так его научил Лягавый. Он утверждал, что подцепил этот прием, когда служил в органах. Марк сомневался, что Лягавый когда-либо приближался к полицейскому участку.

Поступь звучала уже в дюжине метров от Марка, когда шаги затихли. Дыхание тоже. Существо взяло передышку.

Марк не знал, какой долгой была остановка: его время растянулось, как капли смолы. По его вискам тек пот и мысли тоже стали размытыми, будто снимок без фокуса. Ему захотелось выглянуть за угол: увидеть существо вблизи. Попробовать различить что-то на дне тоннелей-глаз.

Чего оно ждет, подумал Марк – и существо втянуло воздух и задвигалось в другую сторону. Марк слышал, как оно подволакивает ногу. Как только дрожь под ногами ослабла, он решился выглянуть из-за угла – и увидел, как хромая фигура заходит в первый проем слева.

Господи, да этот любитель прогулок с одного удара ляжет, подумал Марк.

И тем не менее, стоять на месте не стоило. Разговор с Главным запустил в голове Марка часовой механизм, который тикал, и тикал, и тикал, отсчитывая секунды до рассвета, когда сердце и голову прострелят Марте, – пока что единственному человеку в башне, который этого не заслуживал.

Марк вышел из-за угла и ступил за поворот. Его взгляд прилип к дверному проему слева. Руки остались скрещенными; Марк надеялся, что в них осталась мышечная память, а в его мозгу – рефлексы.

Дойдя до первой двери справа, он заглянул внутрь. Опять ванна. На этот раз вместе с зеркалом пропали стиральная машина и автоматическая сушка для белья с отдельными крючками для вешалок.

Проем слева находился всего в трех метрах. Когда Марк приблизился к нему, его шаг замедлился настолько, что он сам стал похож на механизм с разряженной батареей. Он уже видел часть интерьера: обеденный стол, уставленный столовыми приборами, так и не нашедшими применения, и листок с расписанием пригородных поездов.

Из-за края проема выползали другие детали: угловатые ящики кухонного гарнитура. Сглаженные края кухонной стойки. Инвалидная коляска, к которой от двух пакетов тянулись шнуры для введения раствора.

У изголовья койки стоял манекен.

8

Он стоял спиной к Марку и глядел в угол, где сходились два стеклянных фасада. Здесь вид не закрывали шторы, и в комнату вновь светили огни снаружи – теперь еще более редкие, чем раньше. Парили в туманной пустоте, словно звезды между галактиками. Одна из светящихся точек вылетела из-за левого края окна, пронеслась через его раму исчезла за правым краем.

Электричка, осознал Марк. Из области. Должно быть, на двадцать пятнадцать.

Стресс уводил мысли Марк в сторону от инвалидного кресла, которое он узнал, и от манекена. Однако глаз его, не отрываясь, следил за фигурой в костюме. Он все ждал, что существо повернет голову, но манекен оставался в идеальном стазисе.

Фигура двигалась лишь в глазном хрусталике Марка. Несмотря на страх, его ноги продолжали движение. Шаг за шагом манекен и коляска уходили за край дверного проема – и вот в поле зрения остался лишь кухонный гарнитур.

Марк остановился. Разлепил губы и выпустил воздух из легких. Самое сложное позади. Теперь нужно было уйти от манекена.

Крадучись Марк добрался до следующего дверного проема. Он вновь вел на кухню. В этой кухне вновь стояла инвалидная коляска. У ее изголовья вновь стоял Управдом.

Он смотрел в лицо Марку.