Все случилось вчера

За прожектором очертился просторный пустой зал с дверью в дальней стене, — и рядом с прожектором Марк разглядел знакомого идиота.

2

Луч, бивший бандиту в спину, украл у него черты лица, но Марк узнал оттопыренные уши, и сгорбленную спину, и блестящие металлом набойки на мысках ботинок. Лягавый держал двумя руками хромированный пистолет.

— Стой, где стоишь, — раздался его гнусавый голос. — Брось оружие. Руки за голову.

Рядом со Лягавым в продавленном кресле посреди комнаты, сидел еще один; здоровенный и заросший, будто медведь. При виде Марка он поднялся, и звенья цепи, висящие на его кожаном ремне, сверкнули в луче прожектора.

— Оглох, что ли? Руки за голову!

— А если не сделаю? — спросил Марк.

Рядом с лампой прожектора на секунду мелькнул крохотный еще огонек, и пуля отскочила от пола, оставив крохотный кратер у самого носка туфли Марка. Он вздрогнул и отступил на шаг.

— Хорошо хорошо! — крикнул он, и разжал пальцы, сжимавшие пистолет. Его корпус со стуком отскочил от бетона. Он приложил ладони к затылку. Пальцы погрузились в спутанные патлы.

— Фонарь тоже, — сказал Лягавый.

Суки, какие же вы суки, подумал Марк. Стиснув зубы, он снял с пояса и бросил фонарь.

— А ты, Марк, все такой же дерзкий, как хер немецкий, — сказал Лягавый. — Пришел на ничейную землю,

в место, где заканчивались все дороги. Гаражный кооператив на краю оврага в середине срединной Москвы. Словно длинная рана, овраг прорезал город с востока на запад и так и не затянулся. По просеке на дне шел шов из вышек ЛЭП; он тянулся

прямо к нам в лапы. Верно, Бурый?

— Угу, — кивнул Бурый.

— Думал, больше нас не встретишь? — спросил Лягавый. — Поэтому и пришел. А мы тута, епт!

— Как будто у меня был выбор, — сказал Марк. — Я иду туда, куда меня ведет башня.

— Ты нам в уши не лей, — разозлился Бурый.

— Да, не лей нам в уши! — крикнул Лягавый, взмахнув пистолетом. — Башня ведет туда, куда привел тебя ты сам! Бурый, дуй к нему. Просвяти невежу.

Еще за десяток шагов до того, как Бурый подошел вплотную, Марк услышал его какофонию вони: вяленая рыба, пиво, пот по всему телу, отрава от клопов и недельное белье. Подойдя, Бурый

сказал: «Последний шанс отказаться». Марк отказался от шанса. Тогда Бурый приказал: «Вытяни руки», и стянул узел вокруг запястий Марка, и нахлобучил ему на голову мешок из плотной ткани, и повел его к тарахтящей машине. Его усадили на заднее сиденье и захлопнули дверь. Марк почувствовал, как машина тронулась с места, и он услышал, как Бурый

хлестнул цепью по полу, заставив его вздрогнуть, и спросил:

— Помнишь это? Помнишь свой экзамен?

Разумеется. Марк кивнул.

— Тогда ответь на мой вопрос и постарайся, чтобы твой ответ нам понравился, — продолжил Бурый. — Ответишь хорошо, и мы не посадим тебя туда…

Он кивнул на кресло.

— Убьем тебя сразу.

Марк уже знал вопрос.

3

— Тебе есть, что рассказать? — спросил Бурый, закрывая дверь подсобки.

Парень, которого усадили напротив Марка, — судя по худобе, типичный торчок — вновь затрясся и захныкал. Его руки связали за спиной; его ноги привязали к ножкам стула.

— Тебе есть, что рассказать? — повторил Бурый.

— Ребят, простите меня, — затараторил пленник. — Простите, оступился. Больше так не будет, отвечаю.

— Тебе есть, что рассказать?

Бурый, намотав один конец цепи на кулак, встал рядом, и взглянул на Лягавого, сидящего на горке коробок в углу. Лягавый кивнул. Бурый размахнулся и хлестнул цепью по колену пленника.

Колено захрустело. Пленник заорал и рванулся в путах. На секунду Марку показалось, что веревка лопнет, но она выдержала.

— Ребята, я отвечаю, мля, я не в курсе, — заговорил он. — Я похерил партию, но я отвечаю...

— Блох, тебе задали простой вопрос, — сказал Лягавый. — Тебе есть, что рассказать?

— Нет-нет, пожалуйста, не надо… ЫЫЫЫ!

Блох согнулся бы от удара в живот, если бы ему не помешали путы, но от того, что он дернулся, узлы затянулись еще сильнее.

— Я ничего не знаю, мамой клянусь, я ничего не знаю…

Бурый хлестнул его по животу дважды. Блох дернулся, как от конвульсий. Что-то клототнуло в его горле, и жижа из переваренного пролилась ему на джинсы. Марк сморщился.

— Еще раз я услышу «мама» из твоей шлюхорезки… — сказал Лягавый.

— Да, хорошо, хорошо, хорошо… — забормотал пленник.

Марк почувствовал, как к его горлу тоже приливает что-то теплое. Он словно бы наблюдал за собой со стороны сквозь объектив камеры; в один момент на экране даже сверкнули блики линз. Бурый взглянул в его сторону.

— Дать ведро?

Марк покачал головой. На этом он не попадется.

— Тогда смотри, если хочешь жить.

Бурый вернулся к пленнику и спросил:

4

— Тебе есть, что рассказать? — спросил Бурый.

— По-твоему, я думал об этом все восемь лет? — спросил Марк.

— Ты точно думал над этим последний час, — сказал Лягавый. — Ты думал, мы не знаем об авантюре Кирилла? Мы о ней знаем!

Он явно был доволен собой.

— Я ничего Кириллу не сказал, — сказал Марк. — Я ничего не знаю.

Бурый оглянулся на Лягавого. Тот кивнул.

Цепь взметнулась, словно кобра в начале прыжка, — но так и не опустилась на спину Марка. Пальцы на его затылке вдруг расцепились, и что-то черное блеснуло в его ладони, и осколок винила вдруг уперся в горло Бурого.

Звенья свободного цепи прозвенели о бетон.

5

— Ах ты… — прорычал бандит.

— Не двигайся, — сказал Марк. — Осколок прямо у твоей сонной артерии. Выпусти цепь. Выпусти цепь!

Бурый еще раз рыкнул.

— Эй-эй, ты че творишь? — заорал Лягавый.

Он сделал пару шагов в их направлении, и Марк ткнул в него пальцем.

— Стой на месте!

Лягавый остановился, и тень замерла впереди него на стене.

— Думал, я буду ждать, пока вы меня усадите в то кресло? — сказал Марк. — Думал, я

(буду хрипеть, и плакать, и блевать, пока вы будете бить меня цепью, и пинать, и душить, а я)

ничему не научился?

Марку казалось, что его рука пульсирует, а глаза лезут из орбит. Так он не злился даже тогда, когда осознал предательство Кирилла. Он не злился так уже много лет.

— И че дальше? — спросил Лягавый. — Так и будем стоять?

— Дальше все будет так, — начал Марк. — Ты бросишь пистолет. Я заберу свой. Потом ты и Бурый остаетесь на своих местах, а я уйду прочь.

— Смотрю, ты больно умный, Марк, — сказал Лягавый. — Жаль, что тупой.

— Слушай сюда, если ты сделаешь, как я скажу, Бурый может…

— Слишком много шуршишь, Марк, — продолжил Лягавый. — Приманиваешь гостей.

Марку не пришлось оглядываться, чтобы понять, о чем он. Его уши и так уже слышали медленные свинцовые шаги и раковый хрип, которые приближались в коридоре за спиной. И он чувствовал, как его спину буравят две глазницы без глаз.

— Прожектор не даст ему подойти, — сказал Марк, уже зная ответ Лягавого.

— Прожектор можно выключить.

В подтверждение своих слов Лягавый положил ладонь на ручку рубильника.

— Помнишь второй вопрос?

6

— За что мы его так?

Допрос продлился час и он был монотонным. Бурый раз за разом задавал вопрос: «Тебе есть что рассказать?», Блох шептал: «Хватит, хватит» — и получал удар цепью.

Только один раз после очередного: «Тебе есть, что рассказать?» Лягавый подмигнул Марку: «Смотри, что сейчас будет». Он подошел сзади к Блоху, вцепился ему зубами в ухо и оторвал часть раковины. Блох, у которого будто не осталось сил, закричал так, что у Марка заложило ухо. Бурый в ответ только пожал плечами: «Прости, но Лягавый проголодался, пока мы тут с тобой сидим».

К концу допроса Блоху раздробили оба колена, сломали дюжину ребер, выбили передние зубы и превратили живот в сине-желтое пятно. Его еще раз вырвало. Ему плеснули в лицо водой, чтобы он не отключился, но на исходе часа стало ясно, что пленник не выдержит. Тогда они сняли цепи, дали пленнику упасть на пол и Лягавый добил его парой пинков в затылок. Ему в этом помогли стальные набойки на ботинках.

— За что мы его так?

Марк понял это еще полчаса назад. Что-то выдавить из себя ему удалось не с первого раза — но в итоге он прочистил горло и сказал:

— За то, что он попался. Сдай он вам хоть Папу Римского, вы бы все равно его мучали. Просто потому что можете. Разве что…

Глава 11. Выстрелы с двух сторон

Первый выстрел прогремел со спины. Второй грохнул впереди. Обе пули свистнули над его головой, и Марк побежал.

Дальше были еще выстрелы, и еще свист пуль, и крики, но Марк почти их не слышал. Он бежал, пока не уткнулся в дверь, и он выбил ее пинком и побежал по коридору на север, и бежал, пока коридор не кончился обрывом, и тогда Марк попробовал затормозить, но опоздал.

Марк споткнулся. Марк полетел.

1 Но сначала — о том, что Марк пропустил.

Выстрел прогремел сзади, и пуля свистнула на его головой, и вошла в плечо руки Лягавого, сжимавшей рубильник. Лягавый дернулся назад и влево. Его здоровая рука уже направила пистолет за спину Марка, и указательный палец надавил на крючок. Вторая пуля свистнула над головой Марка и отрикошетила от Управдома, издавшего глухой рык.

Марк оглянулся: посмотреть, кто стрелял первым — и увидел человека в светлом пальто с упрямым лицом. Человек стоял у входа в кабинет и целился из «Браунинга», уложив одно запястье на сгиб другого. Все как завещал Лягавый.

Краем глаза Марк уловил, как Бурый заносит кулак, и полоснул осколком по его горлу, и увидел брызнувшие из разреза алые капли. Затем Марк побежал.

2

Спаситель Марка увидел, как тот нырнул вправо под прикрытие двух манекенов, и увидел, как Бурый хватается за горло, и подумал: хоть это он не забыл. В следующее мгновение пуля пробила голову манекена-женщины над головой Марка и, израсходовав энергию, отскочила у ноги человека в светлом.