С Матронушкой. Роман-притча

– Здравствуйте, Юрий Сергеевич. Жалоб нет, никаких. Разве что плохо сплю.

– Я назначу успокоительный препарат. И перед операцией нужно еще сдать дополнительно анализы. – Врач потянулся к бланкам.

– Доктор, – остановил его Евгений, – а были случаи, что люди отказывались от операции?

– Что? – не понял тот. – Хирургическое вмешательство невозможно на последних стадиях, если, увы, нельзя пациенту помочь…

– Да не об этом разговор, – он снова перебил врача. – Можно ведь и отказаться от лечения.

– Зачем? Это самоубийство! У вас отличный прогноз, очень высокая степень вероятности практически выздороветь. Не нужно паниковать! Понимаю, что адаптироваться к такому диагнозу трудно, но, поверьте, возможно. Безусловно, для лечения нужно мужество, терпение. Но я вижу, они вам присущи. Если у вас есть сомнения, давайте я дам выписку из истории болезни, могу и результаты анализов, хотя не имею права это делать. Пойдите к любому онкологу на консультацию, он подтвердит мой диагноз и будет тоже настаивать на операции!

– Думаете, я боюсь? – Евгений пристально посмотрел в лицо доктора. – Разве похоже, что я нервничаю?

– Тогда о чем мы говорим? – Врач тоже успокоился, откинулся на спинку кресла, поправил вспотевшие и упавшие на лоб волосы, налил себе из бутылки в стакан минеральной воды. – Когда закончится эта жара? Хотите воды?

– Не хочу! А говорю, наверно, о смысле жизни. Мне кажется, вы хороший человек. Ответьте на два моих вопроса: ради чего вы лично живете и наш мир стоит ли того, чтобы бороться за право остаться его частью?

– Как вы серьезно подходите к лечению. Не обижайтесь, я не шучу. В Бога, знаете ли, верю. Воцерковлен. И согласен с вами в том, что душу человеческую нужно в первую очередь лечить, тело во вторую. Ваши слова, в общем-то, об этом. Меня духовник благословил еще в институте стать именно онкологом. Большое страдание принимает каждый онкологический больной, не только телесное, но и душа страдает. Вы, наверное, тоже спрашивали себя – за что? Я бы в первую очередь лечился ради семьи – у меня жена и четверо детей. А мир… Он разный, люди в нем разные. Только Господь знает, какой у нас мир. Каждый из нас только за себя перед Богом в ответе.

– Бог знает, какой у нас мир? А может быть, наш мир уже достиг дна? Ну, пусть не всё человечество, а этот город. – Евгений показал пальцем в окно кабинета на Москву. – Город, в котором жил Лот, современниками не считался конченным. Жил город весело. Привык к греху. А в нем не нашлось и десяти праведников. В Москве найдутся праведники?

– Сложный вопрос… Может быть, мы их просто не знаем.

– А вы праведник? – неожиданно прямо спросил Евгений.

– Нет! – не задумываясь, отрезал Юрий Сергеевич. – Нет, у меня четверо детей, маленькая зарплата, полторы ставки, дежурства. Жена тоже врач, живем с детьми в одной комнате в общежитии. Тяжело, знаете ли, иногда обидно. Больные разные встречаются. Иные требуют, не угодишь, жалуются, сами в бриллиантах, на машинах, а ты как нищий. Какой из меня праведник?

– Вот-вот, и я об этом, мы все в этом городе повязаны – терпим грехи других, заражаемся ими! Закрываем глаза на преступления, поэтому становимся соучастниками. Это как эпидемия!

– Преступления – это слишком! – возмутился врач. – В конце концов, в городе есть священники, монахи, альтруисты-ученые, бессребреники музыканты и поэты, настоящие учителя и другие хорошие люди, среди которых точно можно найти праведников!

В кабинет заглянула молоденькая медсестра:

– Доктор, больше пациентов нет. Можно мне домой пойти?

– Идите, Лидочка.

– Юрий Сергеевич, пора домой, – поднялся Евгений, – вас, наверное, семья заждалась.

– Вот рецепт, – врач быстро исписал бумажку, – тут написано, как это успокоительное средство принимать. Впереди выходные, отдохните и возвращайтесь. Нужно готовиться к операции!!

Дома Евгений достал из шкафа большую тяжелую книгу – Библию, полный текст – Ветхий и Новый Завет с Деяниями апостолов и их посланиями. Долго ее листал, никак не мог найти нужный фрагмент. Ветхий Завет всегда казался ему сложным и запутанным, отдельные события для него плохо складывались в общее повествование. В свое время он с трудом осилил эту часть Библии. По непонятной причине ему из всего Ветхого Завета лучше всего запомнилась притча о Лоте, она осталась в памяти яркими образами. Единственный праведник среди жителей двух грешных городов. Как этот человек умудрился сохраниться в чистоте, когда все вокруг грех приняли за норму, откуда у него такая невероятная сила духа была?

Сейчас Евгений внимательно, медленно, по одному слову снова перечитал притчу о Лоте. Остро прочувствовал великую трагедию в напряженном разговоре трех ангелов с Авраамом, которому так хотелось, чтобы в безумно грешных городах, которые Господь готовился испепелить, нашлись бы праведники, пусть только несколько человек, благодаря которым и остальных людей Бог бы помиловал. Как Евгений его сейчас понимал! Безгрешный и преданный Авраам рисковал, может быть, он впервые спорил с Создателем. Никогда до этого не позволял себе усомниться в решениях Бога, а тут посмел три раза просить ангелов – посмотреть внимательно, а вдруг ошибка, и есть в этих городах хоть несколько человек, способных стать спасением для остальных людей. Испытание выдержал только Лот, ради которого ангелы готовы были сохранить его семью, но не весь город. Евгений еще раз перечитал притчу, но не понял из скупого текста, каким именно человеком был таинственный Лот, как он жил, работал, воспитывал детей, как терпел гнилой мир вокруг себя, как смог стать праведником – об этом в Библии не написали.

С балкона вновь потянуло гарью, как проклятием серы, так пахли в притче о Лоте развалины уничтоженных Богом городов, когда после ночи расплаты за мерзкие грехи к этим пожарищам со слезами пришел печальный Авраам.

Евгений не стал прятаться от смога, закрывать окна и балконную дверь, наоборот, вышел на балкон. Заползавший в Москву дым только подтверждал мысли о том, что уничтожавшие мир своими грехами люди заслуживают проклятия. Подобно остальным мерзостям и пожары в лесах были делом человеческих рук. Теперь стало важно одно – оставалось выяснить, есть ли в этом огромном мегаполисе-городе хотя бы несколько праведников? И только тогда шанс спастись у этого места оставался. В противном случае – всё было кончено, сколько ни плачь, дальше город ждала только гибель. Всех людей, и в том числе его самого, ждет уничтожение, потому что он, как и остальные, не разгадал тайну Лота.

Он решил завтра отправиться на охоту, на разведку, ему нужны были праведники, их выстраданные истины. Нужно было посмотреть им в глаза и постараться выяснить, где предел возможного зла, как они остановили его, оградили себя от проклятия?

Первым Евгений решил навестить своего институтского преподавателя, блестящего математика, которого обожали студенты. Лекции по высшей математике в его исполнении собирали переполненные аудитории. Кроме того, профессор был для студентов образцом ученого, его уважали, к его толковым советам прислушивались, на последней лекции их курса ему устроили овации. С мудрого старого ученого, по общему мнению, абсолютно порядочного человека, решил начать свои изыскания Евгений.

Университет, наполненный веселыми, шальными студентами и абитуриентами, ностальгически напомнил ему собственные годы учебы, время счастья, юношеской дружбы, романтики, любви. Был ли он тогда лучше, чище, чем сейчас, думал Евгений, разглядывая весело болтавших, смеявшихся парней и девушек, пока еще не задающих себе сложных вопросов. Он чувствовал, готов позавидовать им, если бы только беспечность молодости не означала пустоту, в которую с легкостью входят любые грехи.

Остановившись перед кабинетом профессора, которого все годы после окончания университета изредка навещал, он задумался, впервые ему тяжело было войти в эту комнату, а вдруг его ждало разочарование.

Наконец Евгений решительно толкнул дверь.

Профессор был искренне рад:

– Молодец, что пришел. Присаживайся. Рассказывай, как дела? В аспирантуру не хочешь поступать? Не передумал?

– Мне уже поздно.

– Вовсе не поздно! Ты лучшим был на курсе. Сейчас, мне говорили, фирма твоя процветает.

– Обычная фирма, делаем программное обеспечение, сайты. Деньги небольшие, но прибыль есть.

«Постарел, – подумал с болью Евгений, – седина раньше была только на висках, теперь уже вся шевелюра седая, даже брови, держится молодцом, но глаза печальные».

– Профессор, вы всегда для нас были не только преподавателем, но и старшим другом. Талантливых ребят вы спасали от несправедливого отчисления. Многим студентам помогали выжить в трудные дни. Вы для меня пример мужества, мудрости и порядочности.

– Стоп! – рассмеялся профессор. – Что за пафос? Ты меня что, в святые записываешь?

– Нет, я считаю вас праведником. – Евгений ответил совершенно серьезно и даже торжественно, так, что его собеседник сразу перестал улыбаться.

– Это ты меня плохо знаешь… – Тот попытался по инерции отшутиться, но, всмотревшись в строгие, тревожные глаза бывшего ученика, запнулся на полуслове. – Ты серьезно?

– Абсолютно. Вы один из лучших людей, которых я встречал в жизни.

– Так… – профессор был явно озадачен, – даже не знаю, что сказать… Праведник? Ты предлагаешь мне сейчас прямо в этом кабинете самого себя судить? Нет, мальчик, – покрутил он головой, – я не праведник. И, уволь, исповедоваться перед тобой не стану. Поверь на слово. Есть у меня грешки, которые стыдно вспомнить. Жизнь прошла в советской науке. Совесть у меня не всегда была чиста…

– Простите, – поднялся Евгений, – я вас уважаю, не было в планах вас обидеть.

– Постой, но почему такой странный вопрос – праведник или нет?

– Почему странный? Вот в Библии даже в Содоме и Гоморре нашли праведного Лота. А как же наша пропитанная гарью столица? Здесь даже спросить о праведности нельзя? Даже простой поиск праведника непонятен?

– Не знаю… Только это не ко мне. Я скажу тебе честно – мне приходилось предавать людей, пусть даже простым молчанием. Прости, что разочаровал. В оправдание могу сказать – каюсь.

– Это вы меня простите.

– Ты серьезно намерен искать в нашем городе праведников?

– Да!

– Послушай, не знаю, для чего они тебе нужны, только, если найдешь, расскажи мне.

– Хорошо.

– И знаешь что, поверь мне на слово, не ищи среди ученых, в науке среди нашего брата в Москве праведник не выживет.

Евгений кивнул. Держась за ручку двери, он с грустью окинул взглядом расстроенного профессора, его заваленный научным важным хламом кабинет, скверик университета в окне и подумал, что зря побеспокоил хорошего человека.

На улице настроение у Евгения совсем испортилось, ему показалось, что искать праведников в Москве необычайно глупо. Он думал: «Господи, откуда здесь возьмутся безгрешные люди, когда каждый живет только для себя». На проспекте, по которому он шел, рекламные плакаты в ряд у дороги смотрелись символами времени, полуголые девицы на них и самоуверенные щёголи все как один призывали что-то покупать. Будто в городе уже не осталось иной заботы, кроме торговли. Ничего не могло это время знать о праведной жизни, оно умело только продавать.

Он вдруг ясно представил, как идет по городу и заходит в переполненные магазины, клубы, рестораны, да в те же театры, музеи, школы и спрашивает каждого встречного – не Лот ли он? Будут ли люди весело смеяться ему в лицо или сразу вызовут скорую, посчитав его сумасшедшим? Нет, так прямолинейно не стоило поступать. Но и остановить свои только что начатые поиски на полпути Евгений не хотел, нужно же было кому-то разгадать тайну Лота, и тут он увидел купола храма. Это стало для него подсказкой.

В момент ему показалось совершенно понятным, что нужно просить помощи у священников. Они лучше других знают тайны людей, к ним приходят исповедоваться. Встречаются, может быть, среди тех, кто кается в грехах, и праведники.

В полутемной старинной церкви, кроме продавщицы в свечном магазинчике, никого не было. Евгений перекрестился на золотой иконостас.

– Здравствуйте, – он вежливо обратил на себя внимание, – мне бы со священником поговорить.

– Ну, не знаю, – недовольно скривилась женщина, – батюшка отдыхает перед вечерней службой, приходите лучше завтра на утренюю, после службы подождите, если треб не будет…

– Послушайте, мне очень нужно сегодня.

– Ладно уж, – смягчилась женщина, – попробую. Но будить не буду. Если не спит, спрошу. Понимать должны, что он тоже человек. Немолодой. Устает. Ноги больные, – побурчала она для порядка.

Женщина неторопливо направилась к небольшой, в две третьих человеческого роста двери рядом со своим магазинчиком, за которой начинались ступеньки вниз. Наклонившись, чтобы не зацепиться о дверной проем, она с трудом начала спускаться, ей, наверное, мешал лишний вес. Евгений уже пожалел, что пришел в храм. Эта недоброжелательная тетка явно была ему не рада, скорее всего, и отдыхавший священник, которого она, может быть, разбудит, разозлится в ответ на его вопросы, посчитает их блажью. У священника служба, расписан каждый день, а тут какие-то праведники, какой-то Лот. Захотелось поскорее уйти.

Но женщина вернулась достаточно быстро.

– Повезло вам, – она скривила губы в подобие улыбки, – батюшка сейчас придет. Ждите.

Пыхтя и с трудом поднимая ноги на ступеньки, вскоре протиснулся в маленькую дверь и сам заспанный батюшка – полный, огромный, с кучерявой бородой, спутавшейся с мохнатой шевелюрой. Черный подрясник на нем был сильно помят, а на ногах оказались надеты смешные резиновые шлепанцы, скорее подходившие для пляжа.

Священник зевнул и вопросительно посмотрел на Евгения. Тот же совсем растерялся, рассматривая странного «отца Карабаса-Барабаса».

– Ну, говорите, что вам нужно, – не выдержав, шикнула женщина из-за прилавка свечной лавки, уже покрасневшая от нетерпения.

– Анастасия, – укоризненно покачал головой батюшка, – Господь с тобою! Жарко, – пожаловался он Евгению, – а пойдемте-ка, молодой человек, на лавочке под деревьями посидим.

Они вышли во двор и сели в тени у каких-то зеленых кустов и клумб с розами рядом с детской площадкой, которую почему-то построили в ограде храма, впрочем, она была пуста. Церковь находилась далеко от дороги, поэтому тишине вокруг мешали только щебетавшие воробьи, прятавшиеся в кустах, наверное, от жары.

– Хорошо тут у вас, – с комплимента начал разговор Евгений.

– Я отец Виктор. А тебя как величать? – добродушно улыбнулся священник.

– Евгений. Женя.

– Говори. Слушаю тебя, Евгений-Женя, – повернулся батюшка в пол-оборота к собеседнику.

– Почему-то я вас боюсь, – честно ответил тот. – Понимаю умом, ну спрошу о том, зачем пришел, не ответите или отругаете, уйду. Но боюсь.

– Спрашивай! – Глаза священника светились добротой. – Не съем тебя.

– Понимаете, – начал Евгений нерешительно, – я хочу найти в Москве праведников, хотя бы несколько…

– Ух ты… – почти присвистнул батюшка. – И как успехи?

– Пока не получается, не нашел. Вот пришел к вам, люди разные приходят в церковь, они тут исповедуются. Я подумал, что они рассказывают здесь свои тайны, делятся с Богом секретами, а вы слушаете и можете мне сказать – часто ли встречаете среди них праведников? Был ли хоть один среди них безгрешный человек? Даю слово, я вам поверю.