Контракт с грядущим 2

Знал бы кто, что все наши потуги донести свет учения до первобытных рас четвертого поколения цивилизаций обернутся символом веры для вступивших на путь прогресса фигуркуриан, в руки которых случайно угодил посланный с Земли груз.

…они с неожиданным до ошеломляющего удивления шока прочитали заключенную в этих трудах мудрость.

Из присущих нашей цивилизации постулатов и сентенций – «бессознательное всегда религиозно», «если тебя ударили по правой щеке, подставь левую», «если тебя ударили по левой щеке, подставь правую» – они выбрали самые разорительные в моральном смысле указания, – «если кому можно все, значит, ему все можно», «мы несем миру свет (демократии, веры, смысла)», «победителю достается все», «всего должно быть как можно больше – силы, власти, свободы, денег, прибыли, удовольствий, вещей, товаров».

Случай был клинический, особенно в масштабе миллионов особей, уверовавших во Тьму. Тем не менее, я решительно отверг всякий намек на «необходимость просветить их», «вывести к свету истины (как мы понимаем ее)», «указать тропу к счастью», ибо выпотрошенная Тьма обернется для них смертью в стране мертвых, если бы не здравый смысл, сохранившийся в моих электронных цепях, приоткрывший неожиданную разгадку этих самых ересей и безумств.

Я словно спрыгнул с ума – опыт подсказал, что-то, точнее, «кто-то» очень ловко интерпретировал все эти «духовные ценности» как некую неизбежную угрозу, от которой надо было спасаться любой ценой, пока у фигуркариев был запас времени, позволяющий им отсидеться в звездных закоулках.

Этот «кто-то» убедил их, что этот запас вечности невелик и пора браться за дело – то есть быть готовыми ко всяким неожиданностям, которые того и гляди обрушатся на них.

* * *

Стена, за которой скрывался выход на волю, растворилась в воздухе, и оттуда в полном боевом облачении выдвинулись два фигуркарианина. Оружие, напоминавшее достопамятные автоматические карабины, они держали на изготовку.

Я не мог не улыбнуться этой наивной, простодушной древности! Пахнуло двадцатым веком, но самое главное – у меня хватило сил сдержать радость! – свежий воздух обдал мою грудь.

По подземелью пробежал ветерок. В нем таилось столько энергии, что мне хватило бы полдня, чтобы восстановить силы. Но мне не дали такого срока. Откуда-то появилась тележка. Меня взгромоздили на нее и поволокли в открывшийся проход.

…я ветром наполнил грудь.

По пути впустил в телесную, запечатанную броней полость невидимо догнавшего меня юнуса и, обретая прежнюю силу, замер как мертвый.

Пусть поломают голову. Пусть эти динозавры осознают, что со мной сотворили и почему я онемел, ослеп и оледенел – одним словом, покончил с собой. Это была самая выигрышная позиция, которой я мог воспользоваться, чтобы разобраться в умопостижении этих агрессивных и коварных тварей. В любом случае, отдав им инициативу, я обрел точку опоры, с которой получил возможность прояснить некоторые спорные моменты, в которые угодил по собственному легкомыслию.

…может, они меня еще и похоронить решаться?

«Это вряд ли, – утихомирил я себя. – Если у них хватило разума обездвижить инопланетное существо, то для похорон они извлекут какое-нибудь совершенно смертоносное средство, лишь бы лишить космического засланца способности существовать.

Взорвут!

Лишат кислорода?..

Пропитают ядом?

А может, подвергнут действию звездных температур, чтобы сжечь меня и забыть, как дурной сон.

Я осадил себя – не приписывай дикарям свойственные людям фантастические методы уничтожения себе подобных в мегамасштабах.

…меня выволокли в широкий туннель, доверху набитый всякими устройствами, уложенными в приямки жгутами проводов и прочей механической ерундистикой, свойственной нам, землянам, тысячи лет назад.

Проезжая мимо громадных гироскопов, допотопных осциллографов и мониторов, оптических окуляров, широколопастных турбин, рабочих шкафов, скрывающих распределительные щитки, обеспечивающих надежное соединение кабельных сетей, я отсчитывал количество эпох, прошедших с тех пор, как такие, как я, появились на свет.

Это была занимательная и очень полезная информация. Она прочно укладывалась в рамки того, что мы привыкли называть историей. Сеанс следовало продолжить – и немедленно!

Насытившись энергией – то есть информацией, я приступил к постепенному, едва заметному исчезновению себя, своих очертаний, своей плоти из области видимого спектра в границы заветного параллельного мира, который мы, начиная с ветхозаветных предков, именовали «чернокнижьем».

* * *

В это мгновение я буквально спрыгнул с ума – что я делаю?!

Не безумствую ли?

Не пытаюсь ли отделаться от этой похоронной команды легковесными развлекательными выкрутасами.

Остановись!

Замри!

Ты же человек, значит, обязан быть мудрым. Что ты понимаешь в этом забытом Богом сосредоточии зла, не имеющем аналогий в окружавшем тебя пространстве!

Это был своевременный и суровый упрек всемогущему сталкеру.

Как повести себя в этой ситуации? Изобразить космического пирата, отъявленного мошенника или существо, только чуть более хитрое, чем местные туземцы, или сразить своим всесилием?

Вот, что тормознуло меня, – само по себе чудесное появление у них на Фигуркарии странной особи их даже не взволновало. Они отнеслись ко мне как к обычной, пусть даже и непривычной данности.

Что же могло удивить их?

С каких пор они ждали все сокрушающих гостей?

Кто они и какой смысл вкладывали в свои телодвижения?

Теперь опасный гость появился – пора спасаться? Если еще можно спастись.

…нет, спастись – полдела.

Если они перечитали полное собрание нашей фантастической литературы, значит, они уже выработали план действий.

Более того, кто-то просветил, и им известно, как поступать с такими первопроходцами (или проходимцами), как я? Еще более опасным было то, что они что-то слыхали о попечителях. Вот кто, по их мнению, был «главный враг», из лап которого их нацеливали вырваться. Но это означает, что они готовы на все, чтобы уничтожить древних мудрецов, сохранившихся с третьей ступени цивилизаций.

Как этого добиться?

Захватить власть над галактикой, иначе им не выжить?!

У них был хороший шанс осуществить этот убийственный проект. Имея бесконечный набор программ, обладая таким гигантским объемом подсказок, как земная литература, в которой каких только сценариев не было; имея приблизительное представление, что их ждет на просторах космоса, они надеются обмануть мудрых приверженцев согласия – мы добрые, порядочные, мы частушки знаем.

Альтернативой они считают зону погибших рас, куда их непременно загонит «главный враг». Их ужасает перспектива попасть в галактический концентрационный лагерь, в бесформенный, неозначенный ни на какой звездной карте гибельный объем, в котором все волки и все хотят выжить за чужой счет.

Таких рас много, и одна из них – планета Фигуркарий. Они хотят выжить – любой ценой! Не захватить галактику, а выжить!

Этот сдвиг по мозговой фазе настолько реально вонзился в мои интеллектуальные цепочки, что я не мог отказать в реальности этого вектора развития галактики.

Прикинь, кто в нашем секторе галактики оказался в подобном концентрационном лагере?

Думай! Вспоминай, чему тебя в академиях учили, ведь ответ на этот вопрос может определить твою собственную судьбу. Пора отрешиться от романтических воззрений – возлюби ближнего своего, один за всех и все за одного, спаси его, и он спасет тебя, и потом вы обнимитесь в согласии.

Я сердцем почувствовал, что новая философия – тем более «новая мораль» – тоже имеет границы, и, значит, никто не может быть застрахован от гибельного межзвездного объема, в котором погибали разумные расы.

Ни твой род, ни твои соплеменники!..

Пример Фигуркария был более чем очевиден, пусть даже от таких мыслей даже психологически сверхустойчивый, защищенный с головы до пят сталкер может соскочить в апатию.

Или удариться в панику и бежать, бежать, бежать куда подальше от этой зло порождающей планеты.

… я впал в раскаяние.

Буквально!

Вспомни, как описывали твои предки героев, которые вырвались в звездные просторы…

Ради чего?..

Ради спасения других, менее развитых рас от всякого рода коварных космических злыдней, напоминающих пауков, ядовитых желеобразных особей, хищных динозавров, умеющих доступно объяснять, что они несут миру «новую мораль».

Точнее, свет мудрости, тепло дружеских рук и объятья радости.

Что же это за тренд, от которого даже мы, подготовленные звездные бойцы с высшим образованием, до сих пор не можем избавиться? Даже с помощью «новой морали».

Как красиво звучали слова о «неизбежности нового мира», где каждый найдет кусочек счастья и глоток вечной нирваны.

Оказалось, такая перспектива для этих переодетых рептилоидов совсем не по душе.

Глава 7

…меня, наконец, вытащили на свет Божий.

Ветер странствий отвлек меня от пугающих размышлений о будущем и заставил задуматься, где и каким образом выгоднее всего принять погружение в мертвящую вечность?

Прежний мотив не давал мне покоя – кто научил местных пресмыкающихся подобным маскировочным мероприятиям? Кто заставил их выслушивать прискучившую гнусавую заповедь: «будь настороже!», «не доверяй песням о согласии!», «гоните прочь пришельцев, частушки распевающих!».

…сюда же вклинилось и придавленное человеколюбие – стоит ли пугать аборигенов нараставшей незримостью тела, остатки которого они собирались навсегда упокоить в сухой комковатой земле? Зачем уподобляться высокомерным «святым» наставникам, благословивших их на погребение демона, соблазнявшего их сладкими песнями о согласии всех умеющих рассуждать и безвредности их заблуждений.

Отдайся по-хорошему, а из подземелья я и сам выберусь. Если, конечно, они не начнут распевать на моей могиле частушки.

В тот момент до меня отзвуком донесся спор сопровождавших меня могильщиков:

«…лучше бы он утонул», – выговорил один из них.

«…чем же лучше?» – поинтересовался один из копателей.

«…тем, что не пришлось бы рыть могилу. Сбросили бы в ближайшее болото, и поминай, как звали. А теперь тащи его до ближайшей шахты. Пусть там с ним нижняки разбираются…»[2].

«…ты не прав, дружище. Будь покойник нашей с тобой принадлежности, мы схоронили бы его сразу, как вынесли тело, а мы все-таки имеем дело с пришельцем. С неустановленным чужаком. Мало ли кто его к нам подослал?».

«…То-то и оно. Очень жаль, что всякие приблудные, случайно попавшие на нашу планету чужеземцы, имеют на этом свете больше власти топиться, вешаться, лишаться головы, чем братья-фигуряне».

Я осторожно подмешал в их рассуждения загадку – как они собираются похоронить меня – с помпой или без помпы? А также мимоходом – как далеко находится эта шахта?

Они ответили одновременно, словно решив, что это спрашивает напарник.

– Сбросим его головой вниз и все дела, – после чего с нескрываемым удивлением взглянули друг на друга.

«…так нельзя, – ментально подсказал я. – Лучше сбросим ногами вниз».

Они оба сглотнули и припустились бегом.

Менее всего я мечтал о том, чтобы меня сбросили головой вниз, чтобы там, в шахте, мучиться, переворачиваться… А если в шахте тесно? Долби породу вниз головой, откатывай ушами.

…мне надо было срочно добраться до моего звездохода – разыскать его, восстановить работоспособность, запустить реактор холодной плазмы.

Много что надо было сделать, чтобы поскорее убраться с этой проклятой планеты!

Остановила меня мысль – как ни крути, но их разговор о способе захоронения явственно отдавал реминисценцией этих пресмыкающихся особей диалогу небезызвестного Гамлета с могильщиком, отыскавшим в сырой земле череп бедного Йорика.

Этот довод сразил меня наповал.

Ладно бы фигуриане захватили нашу библиотеку! Перевели тексты, принялись добросовестно изучать то, что смогли перевести, но заниматься дурацкой отсебятиной – тем более сознательно извращать текст – это было слишком.

Это была явь, как было явью само пространство, поросшее низкими колючими кустами, холмами, проселком, по которому они гнали ухающих динозавров, с трудом тащивших телегу с нагруженным на нее трупом.

Поддержал меня старший из могильщиков, припомнивший знаменитое наше изречение: «Бедный Йорик!».

* * *

Возле устья шахты местные могильщики вообще не церемонились.

Развернули телегу ногами вперед, наклонили, подцепили крюками мое неподъемное тело и, поднатужившись, скинули вниз ногами. Я отвесно полетел вниз, пока ствол шахты не отклонился влево, и сумрачное око фигуркурианского неба над головой не скрылось из видимости.

Здесь я затормозил, обрел боевое дыхание, поднатужился и замер.

Накопленной энергии хватило для сканирования пространства. К тому моменту могильщики уже отправились в обратный путь, и я еще долго слышал, как они распевают:

Кто не лежал в своей могиле,Не знает счастья тот.Там глубже сон,И мысли тамСтремятся вдаль – в полет…Женатый может веселиться,Свободой платит он.А нам девчонки не нужны,Веселья здесь вагон.

После недолгого перерыва они вновь увлеченно затянули:

Есть две страны; одна – Больница,Другую Кладбищем зовут.Какая лучше?Где селится?В могиле!Там всегда уют…

Когда пение стихло, я оттаял, начал медленно погружаться в нирвану. Ментальных импульсов хватало, чтобы мысленно пробежаться по горным выработкам – штольни в этом потаенном месте убегали в глубь породы на сотни метров.

Когда-то здесь что-то добывали, потом шахта оказалась заброшенной – видно фигуряне перешли на бензин, а то и до атомных ядрышек добрались. По всему выходило, что именно здесь, по многочисленным штольням и туннелям, следовало искать выход на поверхность.

Потолки в наклонных выработках были низкие, невзрачные, едва заметные, но делать было нечего – придется привыкать. В этот момент в штольне потянуло сквозняком и до меня донеслось: «А ночь уж на носу! А ночь уж на носу…»

…меня взяло сомнение – переждать или рискнуть встретиться с местными подземными жителями? Как их назвали могильщики?

Нижняки?

Черт с ними – пусть будут нижняки.

С другой стороны, я уже столько натерпелся на этой планете умалишенных, перепутавших добро со злом, что безуминкой больше, безуминкой меньше – уже не имело значения. К тому же у меня накопилось множество вопросов.

Пора было проявить свою боевую суть.

* * *

Я приступил к профилактическому осмотру своей ментальной, а также технико-психологической внутренней начинки, работе которой меня обучили в Академии сталкеров. Мысленным лучом прощупал двигательный аппарат, кровеносную систему, состояние внутренних органов, объем и скорость рефлексов, зарядку энергии…

Вот с зарядкой был полный абзац!

Я сидел на нуле – точнее, находился в полуобморочном состоянии. Время от времени в мозгу вспыхивало напоминание, что необходимо зарядиться, иначе придется перейти в спящий режим без всякой надежды на подключение к источнику энергии.

Это было неприемлемое условие, ведь я не мог воспользоваться даже излучением местного светила, так как был упакован в глубокой земной толще, а надежда на гравитацию могла обернуться многомесячным бездельным неподвижным ожиданием.

Между тем голоса приближались.

…они показались в конце штольни – с заступами в руках, бесформенные головы прикрыты нелепыми шапками с длинными ушами. Подпоясанные куртки, а также накидки, были один ко одному с изображениями на картинах Брейгеля старшего.

Вероятно, им понравились его картины, особенно нелепые, зараженные безумием глаза персонажей.

Приближаясь ко мне, нижняки затянули что-то вроде гимна:

В земле могилу заступ рыл,Кого-то хороня.И этот звук за упокойПерерастал в меня.Бил колокол в моем мозгу,И в такт гудела тьма.И мнилось мне в тот скорбный миг,Что я сошел с ума.И гроб со скрежетом в душеОпущен был на дно.И небо превратилось в звук,А все живое в слух.И тишину я уловилВ гробу далеких бездн.И эхом жизнь отозваласьНадеждой средь измен.

Не буду утверждать, что я догадался, по какой причине мне довелось за сотни тысяч световых лет от Земли столкнуться с привычными отголосками родной планеты, и тем не менее неспособность осознать – причем здесь поэтические дифирамбы – придало мне силы на последнее в жизни превращение в громадный округлый булыжник.

Столпившиеся вокруг меня динозавры с «человеческими» лицами даже не удивились появлению огромного валуна, перед вратами ада. Они тут же принялись выкапывать могилу, куда можно было бы спихнуть неизвестно откуда взявшееся препятствие.

Не тут-то было!

Я уперся из последних сил. Могильщики и так и сяк пытались столкнуть меня в вырытую яму – ничего не получилось! Динозавромордые недолго рассуждали, и старший из них, по имени Старый Жан, решил вызвать подмогу с генератором.

Я замер.

…Вселенная, помоги мне с источником питания! Я тоже тебе когда-нибудь помогу. Чем еще я мог отплатить окружавшей меня реальности за эту случайно выпавшую мне удачу.

Ждать пришлось недолго. Как только двое длинноухих нижняка прикатили тачку с генератором, могильщики вновь принялись сталкивать меня в яму. И на этот раз у них ничего не получилось. А как могло получиться, если я изо всех сил уперся в щербатый пол.

С трудом мне удалось подключиться к аппарату, и вибрирующая целебная струйка энергии утоляющим знойным потоком полилась в меня. Пока озадаченные динозавромордые ходили вокруг да около, я достаточно зарядился, чтобы явиться им в невиданном образе боевого сталкера.

…ужас, который я нагнал на этих «детей природы», трудно передать словами. Фигуркариане в мгновение ока обернулись «человекообразными» существами и всей толпой повалились на пол.

Этот маскарад был мне не в новинку – я уже нагляделся на кульбиты Санчо Пансы и прочих гостей на свадьбе Хуана Анатольевича, так что, обратившись к старшему из туземцев, – вождю или бригадиру? – потребовал объяснить, кто, где и когда заставил их выучить, тем более переделать, стихи древней поэтессы, не принадлежащей к их роду и племени? Кто подсказал им оптимистический настрой на копание могил, как высшей цели существования, какую только можно отыскать в жизни?

– …но прежде всего, командир, объясни, кто такой Хуан Анатольевич?

Старый Жан уставился на меня щелочками-зрачками, которые внезапно округлились до полного подобия человеческих зрачков.

Он переспросил:

– А кто такой Хуан Анатольевич?

Я опешил.

– То есть не было никого, кто бы направил вас закопать чужака?

Динозаврины зрачки вновь сузились до едва заметных щелочек.

Ответил мальчонка по имени Франсуа.

– Никто не направлял, – заявил он. – Мы сидели в подсобке, играли в карты, потом словно опомнились – что это мы все сидим-сидим и никого не закапываем! Разом встали и пошли. Смотрим, а ты здесь валяешься. Камнем обернулся и проходу мешаешь. Тоскуешь, не ведаешь счастья замогильного, не знаешь, как его обрести. Вот мы и решили порадовать тебя жизнью вечной.

– Как это вы решили порадовать? – возмутился я. – Ведь я же был камнем, бездыханным булыжником. Если вас никто не посылал, как же вы дорогу ко мне нашли?

– А мы и не искали. Нас песня за собой привела.

– Какая?

Тут пресмыкающиеся туземцы все разом повеселели, вскочили и, подбадривая себя хлопаньем в ладоши, затянули.

– А ночь уж на носу… А ночь уж на носу…

Я призадумался, даже негромко выругался – все в этом фигуркурианском доме шло наперекосяк и невпопад.

Шиворот-навыворот!..

Не так, как полагается…

А как полагается?

Догадка ударила меня вдруг под дых, с остановкой дыхания. Что я мучаюсь? Может, у них так и полагается ходить задом наперед, отдыхать за картами, потом браться за лопаты. Слава Богу, что перекуры не устраивают… Я сам не курю и другим не советую, тем более, откуда у них здесь табачок? Это был вопрос риторический – если они земной литературы начитались, табакокурение у них должно быть в моде.

Я сорвал зло на мировой литературе – в кого ни плюнь, все курят и курят. А то и водку стаканами пьют и по бабам шастают.

А что, если…

Я спросил.

– Так как насчет Хуана Анатольевича? Меня предупредили – тот, кто не может объяснить, кто он такой и насколько велик, не достоин топтать местную святую землю, а вам бесчестно закапывать в нее бестолковых чужаков, которым один черт, что свет невечерний по просторам вселенной разносить, что высших резать.

– Так бы и сказал, – ответил Старшой.

Все сразу успокоились, расселись вокруг. Это несколько встревожило меня, однако досыта насытившись энергией и не различив в их тусклых мозгах какую-то угрозу, я смирился.

Неожиданно Старый Жан, бригадир, с жаром вымолвил.

– Ну, Хуан Анатольевич! Он же из славных. Нам о нем ничего знать не велено.

В следующий миг вся кодла рептилоидов набросилась на меня.

Не тут-то было! Мало того, что я раскидал их в разные стороны, но и по очереди наградив подзатыльниками, сковал ментальными скрепами, чтобы образовался умиротворяющий метаконцерт единого сознания.

Вот тогда-то я и прозрел…

То есть набрался сил и сквозь копившуюся в их головах тьму проник взором в распластавшееся и не принадлежащее дикарям сознание. Там обнаружились некие туманные сущности, собранные в клочковатые комья мыслей.

Как назло могильщики, ощутив вмешательство чужой воли, один за другим начали впадать в беспамятство. Я с усилием принялся разрывать на отдельные пряди ком ментально перепутанных ощущений и загружать ими черепные коробки несчастных дикарей.

Постепенно они начали обретать способность гонять мысли по кругу, отчего в их пустотелых головах начала зарождаться жизнь.

Это было пугающее зрелище. Я, рожденный сталкером, был обязан разобраться в этом психическом аттракционе. Это был мой долг – точнее, инстинкт первопроходца и целителя.

…Они называли себя «култухами».

Я должен понять, что и как случилось с этими «неразумными» култухами, угодившими в лапы какого-то жутко паучьего, отвратительно-зеленого, клыкастого и фанатично зрячего племени, напомнивших мне неких книжных чудовищ, рожденных на далекой Земле. Их отражения были полным-полны фантастических описаний, переполнивших нашу фантастическую литературу на пороге второго и третьего тысячелетия, зафиксированных в древних легендах и пособиях о царстве тьмы. Во всех этих ужасающих и непобедимых вымышленных документах описывалось зло в образе неких медуз, бравших в неволю человеческие существа или коварное излучение, превращавших людей в рабов – в любом случае эта фантастическая сила напрочь исключала согласие.

Это зло имело имя собственное – власть. Припомнился один из древних авторов, в чьем воспаленном мозгу рождались монстры подобного рода.

Воспоминания как тараканы разбегались из моих ментальных ловушек. Они прятались за предметами, ныряли в небытие, в могильную бездну.

Мое преимущество во времени, возможность и право пользоваться всеми наработанными программами, исключающими ужасы прежних эпох, позволили обнаружить в их толпе и стивенкинговскую паучиху. После ментального удара мне удалось ее спеленать и обездвижить. Я взял ее в полон, одни только звериные очи выглядывали из сузившихся глазниц.

Пришедшему в себя старшему я повторил вопрос.

– Кто такой Хуан Анатольевич?

Тот, перепуганный, сумевший быстрее других возродить здравый взгляд, залепетал.

– Он из сынов матери архонтов. Входит в род славных, а также прозрачных и великодушных.

– Зачем он устроил это безумное шоу со свадьбой?

Ответил его дружок, возродивший исконный слой рожденного эволюцией сознания.

– Ему архонты приказали.

Глава 8

Так открылась тайна тайн, владевших этой несчастной планетой, расположенной в Диких звездных пространствах где-то на полпути между моей родной Землей и спасенным Хордом, укрывшимся от прежних повелителей вселенной в междуцарствии Дауриса и Тавриса – двойной звезды в противоположном отростке галактической спирали.

Это уже кое-что!..

Это открытие обнажило бездну под ногами, в которую я едва не угодил. Нас в Академии предупреждали – «бойтесь архонтов, беду приносящих!».

Таких наставлений было множество – и все грозящие неисчислимыми бедами при попытке проникнуть в эти незнакомые края. Эти запреты были сродни красным «кирпичам», известными в истории как невозможность проезда.