Контракт с грядущим 2

Я спросил.

– А муж у тебя есть?

– Есть, есть!..

– Как его зовут?

– Аквапудр.

Слава Богу, не «милый».

Я с трудом поднялся из-за стола. Вели меня старые знакомые – местный Дон Кихот и его верный слуга Санчо Панса. Тут же крутились слуги. Возле ворот меня усадили на вертлявого и скулящего динозавра и за уздечку потащили прочь, в мерцающую радужными огоньками тьму.

Глава 3

Я очнулся в тюремной камере, где на стене было написано таинственное слово – Мишефираб. Перебрал в памяти все нелепости, услышанные на этом странном празднестве, однако смысл этого таинственного слова так и не дался мне. Потом прикинул – может, слинять из этого сумасшедшего дома? Этот спектакль, разыгранный с моим участием, уже не казался мне безобидным детским утренником. Чем дальше, тем больше в нем проступал звериный оскал сознательно сконструированной угрозы.

Правда, смысла этой угрозы я еще не понимал.

В этот момент в углу что-то зашевелилось. Я резко сел на лежанке.

Неожиданно из груды тряпья высунулась рука, раскидала ветошь. Оголилась оперенная голова; на лбу и темени залысина, обрамленная венчиком седых, вьющихся перьев. Губы толстые, синюшные, с лиловым налетом.

В профиль существо было очень похоже на птицу. Нос большой, пеликанистый. Взгляд пронзительный, зрачки махонькие, темные.

Повернувшись ко мне, существо с ухмылкой поинтересовалось.

– Ну что, допрыгался?..

…язык вполне сносный, русский. Разговаривает доброжелательно.

Сосед в перьях объяснил – его посадили под арест за нарушение государственного предписания: появляться на этой планете без соответствующего разрешения запрещено.

– …а посему ко мне были применены решительные меры.

Я долго размышлял, что собой представляют «решительные меры»? Сосед со вздохом признался – будут пытать.

– Как?

– По-разному, – простодушно объяснил он и развел руками.

– Тогда пора сматываться, – предложил я.

Сосед пожал плечами.

– Попробуй.

Что же здесь пробовать?

Я как галактический разведчик в такие дебри заныривал, от таких температур прятался. Случалось, астероиды одним ударом кулака разбивал, а тут какое-то подземелье и дверь ржавая.

Я постучал в дверь.

Никто не откликнулся.

Сосед предупредил.

– Стучи не стучи, все равно до обеда не откроют.

– А если по надобности?

– Вон дырка в углу. В нее и справляй надобность.

– Ну, знаете!.. – возмутился я и решительно начал колотить по двери.

Створка даже не дернулась. Я поднапрягся и попытался выдавить ее плечом.

Успокоился тогда, когда поддал напряжение на правую руку и разогретым до точки плавления указательным пальцем начал вырезать место, где должен был находиться замок.

Металл нагрелся, но плавиться не пожелал.

…вчерашние чудеса продолжались? Может, лазером дверь шибануть?

Шибанул… Добавил мощность, вполне достаточную чтобы разрезать пополам планетарный фрегат на орбите.

Впустую…

Я повернулся к соседу.

– Как тебя звать? Только не надо прикидываться земляком-однопланетником. Назови настоящее имя?

– Мииклухо-Мааклай. Можешь называть меня Макеем.

Увидев мое резко изменившееся лицо и сузившиеся недобрые глаза, он испугался и начал клясться, что это его подлинное имя, данное ему на родине, в системе двойной звезды Даурис-Таврис, откуда его случайно занесло на эту свихнувшуюся планету.

Помолчав, добавил.

– Я тебя сразу узнал. Ты с Земли, – он протяжно, с нескрываемой тоской вздохнул. – Святая обитель!.. Твои предки когда-то на моем Хорде орудовали, и, как видишь, мы выжили. Кое-как освоились, освободились от ментальных и генетических цепей, стали природно-разумными существами. Они же ввели запрет на всякого рода космические путешествия. Нам от космоса ох сколько досталось.

– Как же ты здесь, на Фигуркарии, оказался?

Мааклай вздохнул.

– То ли сказалось имя, данное мне на родине. – мой предок Мииклуха любил по неизведанным terra incognita шастать, покоя не знал. То ли в моих генах сказались причуды прежних повелителей архонтов Ди, только не смог я без дела на родной планете оставаться. Теперь здесь их называют арзонты… Потянуло меня в даль звездную. А тут еще я нашел кораблик, которым хозяева-арзонты пользовались для каботажных перелетов…

– Ну и?

– …сбежал с планеты куда глаза глядят. Ты не зыркай, не испугаюсь. А вот как ты на этом поганом Фигуркарии оказался, не могу понять. Докладываю, как на духу – ведь ты, как я полагаю, тоже не без умысла здесь появился, – он не без хитринки взглянул на меня. – Или тоже впал в беспамятство? Или авария с тобой приключилась?

Он сделал паузу, потом добавил.

– Только р-раз – очнулся я на этой гадюшной планете, где все, чему меня в школе учили, – о Хорде, эксплуататорах-архонтах, святом Роото, Черном Гарцуке и победившей его компании апостолов – напрочь забыл.

Я прикинул – может, стоило сразу с ним объясниться.

Или сначала приглядеться?

– Не хотел приземляться, – сознался я, – да что-то неотвязное, неодолимое потянуло вниз. Приземлился и первым делом наткнулся на Дон Кихота и Санчо Пансу. Ну, и поехало…

Макей вздохнул и указал на мою правую руку.

– Пушка-то слабовата оказалась?

Я кивнул.

– Вот тут и задумаешься, – пристыдил меня хордянин.

Я задумался. Перешел на экономный режим, включил сенсорные разведывательные цепи, подключил программу опознавания и прогнозирования, подсчитал аналогии и приемлемые ситуации.

…подземелье как подземелье. Грунт под ногами глинистый, стенки выдолблены в каменной породе. Металл, из которого изготовлена дверь, неизвестный сплав железа с титаном. Над головой около полусотни метров горной породы. Под ногами…

А что у нас, собственно, под ногами? Проницательный, с рентгеновской начинкой взгляд подсказал – пустота!

Тогда, может, через подвал на поверхность выбраться?

Стоп! Не спеши!..

Оглядись, займись самопознанием.

…Странное племя собралось на Фигуркарии!

Я воочию увидел их – укрывшихся в засаде, спрятавших хвосты и крылья, приодевшихся в земные наряды, ящеров. Вот они и птицеклювого хордянина как наживку припасли.

…владеют ни коим образом не сопоставимыми знаниями – умеют плавить металлы, хорошо знакомы с земной литературой, и в тот же время привержены к наследству первобытных монстров, исповедующих давным-давно изжитые на Земле расовые предпочтения; придерживаются откровенно конспиративных знаний о строении Вселенной, но, главное, умело скрывают свои подлинные мысли.

…возможно, этот придурок – подставное лицо, хотя в его мыслительном аппарате угрожающей мне опасности я не обнаружил.

Что ж, пора проверить его в деле.

Если у меня под ногами не имеющая дна пустота, попробуем ее измерить.

* * *

Около часа я потратил на детальное изучение архитектуры подземного узилища, как только обнаружил запорные устройства, удерживающие нашу камеру в стабильном состоянии, взял Мааклая за руки и обрушил запоры.

Оказавшись в невесомости, я сильнее стиснул руки хордянина и, опять же, не обнаружив у него за душой гнусных мыслей, переключился на падающий, постепенно набирающий скорость пол. У меня хватило сил притормозить падение, и, когда развалившаяся глинистая опора рухнула на гранитное основание, мы с Мааклаем аккуратно приземлились среди обломков.

Носатый потерял сознание. Я принялся приводить его в чувство, и, пока хлестал по щекам, перед мной открылся мрачноватый извилистый проход вглубь скалы.

Мы осторожно двинулись в ту сторону. Скоро на стенах заиграли отблески света, и через несколько шагов мы вышли в просторный сводчатый зал, освещенный горящими факелами.

Посреди зала стоял длинный, покрытый кожаной скатертью стол, за которым восседали три человека. Все они были в монашеских рясах, с накинутыми на головы скрывающими лица капюшонами. Сидевший посередине – наверное, председатель – был на удивление невысок и мелковат. Ряса и капюшон полностью скрывали его. Двое других выделялись ростом и разворотом плеч. Из-под накидок, что у одного, что у другого, выглядывали длинные носы – у одного мясистый, у другого длинный, крючковатый.

На столе горели три свечи, бросавшие тусклый свет на листы бумаги и гусиные перья. Занимавший центральное место монах сидел, сжав руки в маленькие кулачки.

Он глухо спросил.

– Отвечайте, отринувшие свет и предавшиеся Черному Гарцуку, откуда и зачем вы прибыли на нашу священную землю? Зачем отважились смущать местных поселян всякого рода дьявольскими штучками?

Мааклай неожиданно упал на колени и принялся скороговоркой каяться. Правда, из его покаянных слов ничего толкового извлечь было невозможно.

С помощью внутренней силы я скинул с «инквизиторов» облачения и замер от удивления.

За столом располагались скелеты динозавров!

…бугристая, бородавчатая кожа, зубчатые гребни вдоль спин, пятипалые руки, причем большой и указательный пальцы превратились в толстенные, заостренные шипы.

В черепных коробках у них светились мозги.

Хордянин всплеснул руками и завопил.

– Ин-ту! Ин-се!..

Сидевший в центре скелет вскочил и запищал.

– Врешь, посланник Черного Гарцука! Здесь нет ни Ин-ту, ни Ин-се. Слева Инемогу, а справа – Инехочу. Так и обращайся к членам нашего трибунала.

…к тому моменту я отыскал в памяти литературный источник, описывающий всю эту канитель с расой искусственно созданных высшей цивилизацией существ, тем более, что мой предок в освобождение этих сформированных в пробирках разумных особей – Макклаев и Ин-ту в компании Ин-се – принимал самое деятельное участие.

Было в этих «инквизиторах» что-то искусственное, но я сердцем чуял – это «искусственное» только маска, форма сокрытия истины. Была в скелетах, умеющих с изумительным мастерством менять облик, какая-то органическая, воспитанная эволюцией сущность. Тест на разумное происхождение подтвердил: эти особи прошли долгий эволюционный путь прежде, чем выродились в галактических волков.

А ну-ка, долбанем их телекинетическим зарядом. Пора определиться с моментом истины.

Подвергшись сформированному мыслью лучу, скелеты неожиданно замерли и начали оплываться мускулистыми – человеческими! – формами, сквозь которые проступали округления древних ящеров.

Я не снижал ментальное давление – вот тут-то прорезалась их умелое обращение с защитными ресурсами мозга. Они начали сопротивляться, причем умело противостояли взращенными в их мозгах защитными цепочками. Всеми силами они пытались удержать обнаружившиеся человеческие очертания.

Я снизил напряжение.

Сидевший слева монах перехватил инициативу и злобно, по-кошачьи, истерично заверещал.

– Приговор! Немедленно приговор!..

Я опешил.

– За что?

Этот вопрос произвел на них странное воздействие. Хором они принялись повторять.

– Не-мед-лен-но приговор! Не-мед-лен-но приговор! Осужден и не прощаем. Снисхождения нет и быть не может. В ге-ен-ну огненную! В ге-ен-ну ог-нен-ную!..

– Вы хотя бы знаете, где она находится? – поинтересовался я, пытаясь сбить лихорадочный пафос, заставивший эти уродливые создания вскочить, обернуться ящерами с человеческими телесными формами и покрытым чешуйками хвостом и, взявшись за руки, затянуть какую-то нудную и однотонную мелодию.

– Я согласен! – воскликнул я. – Но только вместе с вами.

Они сразу замолчали.

– …и объясните мне, что за маски-шоу вы здесь устроили. Вопреки благородным Дон Кихотам, трудолюбивым и всегда готовым помочь Санчо Пансам, доброжелательному герцогу Хуану Анатольевичу и его добродетельной супруге Марыське, вы предстали перед нами безумными фанатиками.

Это, конечно, толково, запросто, но вы перегнули палку. Без всякой необходимости, без непотребных надругательств над смыслом происходящего. Если у вас есть тайна, поделитесь со мной. Если над вами нависла угроза темных сил, давайте вместе подумаем, как от них избавиться. Пусть председатель назовет свое подлинное имя?

Судьи тут же торопливо расселись по местам, и председатель, указав на меня крючковатым пальцем, заявил.

– Ты и есть посланец злых сил, агент Черного Гарцука!

Меня очень удивило его обращение «посланец», словно они ждали именно «посланца», а не случайно залетевшего в их края демона, но в тот момент я решил приберечь эту оговорку.

Это был их первый прокол, который я ощутил своим мыслительным аппаратом в цепи невероятных и ошеломляющих событий, которыми меня встретила удивительная планета Фигуркарий, третья по счету от звезды альфа Прометея, возле которой мой патрульный звездоход вышел из строя и его посадили на эту диковинную планету.

…Краснощекое светило системы Прометея относилось к солнечному – стареющему – типу звезд. Оно располагалось в противоположной Земле ветви Млечного пути, где-то на двух третях пути от галактического ядра. На равном расстоянии от громадного бело-голубого гиганта, расположенного в вершине прямого угла, образованного Солнцем, системой Прометея и третьей – центральной для этого сектора галактики – звездной системой, в котором вращалась Беркта. Эта планета в древнюю эпоху Ди, на втором уровне становления вселенского разума, являлась главной приводной станцией цивилизации архонтов, а теперь превратилась в обитель галактических хранителей.

Глава 4

Был я на Беркте – это была удивительная планета!

Жуткий мир, где животное население был предельно бедно, а растительности хоть отбавляй. Разве что в океане, свободно омывавшим обширные острова-континенты, часто разбросанные по поверхности планеты, обитали какие-то ужасные исполинские существа. Мне однажды «повезло» полюбоваться на них.

…хватило на всю жизнь. Больше не желаю.

Там, на Беркте, в тяжелом пахучем воздухе сказывалась какая-то ущербность, присущая этой планете, где два раза в год грохотали невообразимой силы ураганы, и чтобы выжить, удержаться на свету, каждой былинке необходимо было обзавестись колючками, укрепить стебель, накрепко вцепиться в бурую, обильную солями железа почву. Все равно после сезона бурь растительность и верхний плодородный слой срывало на миллионах квадратных гектарах и уносило в океан, который тысячелетиями переваривал эту несытную пищу.

Там и свет был иной, чем на Фигуркарии или на Земле. Давящий, голубоватый, пронизывающий… В нем ощущалась нехватка чего-то бодрого, веселого, увлекающего…

Местное светило громадных размеров висело ощутимо близко. Казалось, до него можно достать рукой. Также надоедлив был шум прибоя. В воздухе никаких запахов вкусной мясной живности – резкий запах моря перебивал все другие ароматы.

…я долго не мог привыкнуть к Беркте, откуда отправился в эту нелепую внеплановую командировку к Фигуркарию, нарушавшему все изученные особенности нарождавшихся цивилизаций, относящихся к четвертому поколению зарождавшейся жизни.

Самое удивительное, что Фигуркарий относился к третьему поколению созидавшегося во вселенной разума – то есть к той же ступени, что и Земля, только наше светило уже было на закате. Солнце обогнало этот нелепый мир на много тысячелетий, и гибель земной цивилизации была не за горами. Наше светило, расширившееся до пределов красного гиганта, скоро должно взорваться и превратиться в белого карлика.

Но в тот момент меня менее всего волновали судьбы родных краев или обители галактических хранителей, сложившейся на Беркте. Куда важнее разгадать ход мыслей местных монахов, вполне привычных по земным понятиям защитников веры, назвавших меня «посланцем». В ряду нелепых Дон Кихотов, Санчо Пансов, скабрезных частушек и упоминаний о знаменитом Гавриле, служившим то хлебопеком, то бюрократом, подобное несуразное галактическое знание вызвало пристальный интерес.

…тут как раз обитающим во Млечном Пути хранителям я подвернулся под руку. Мудрые старцы решили – хватит ему прохлаждаться на Беркте. Пусть разведает – что где творится. Пусть осознанно заглянет в самый дальний сектор Млечного Пути, пусть разведает, кого схоронившаяся там раса имеет в виду под «Гаврилами»?

Мне был понятен интерес тысячелетних старцев, оберегавших вектор развития Вселенной и сохранявших в ней верность разумному началу, к этим «запоздалым» и «отбившимся от рук» обитателям галактики. Другое дело – почему бы им самим не проверить степень опасности?

…слетали бы, переместились в пространстве и навели порядок, а то все Мишаня, Мишаня.

…так звали моего далекого – очень далекого! – легендарного предка, которого когда-то называли «рукой космического Разума», включенного в изначальную историю с поступательным развитием вселенной «от простого к сложному».

По своему природному предназначению мой предок был награжден особым геномом, сотворившим из него планетарного хранителя и земного оберегателя всего, что у нас в допотопные времена называлось «чернокнижьем». Это была страна, известная нам из поверий и легенд, как обитель духов гор и степей, лесов и пустынь, морей и озер – то есть существ, относящихся к смутному параллельному миру. Под опекой предка были ведьмы и кудесники, обитавшие на таинственных островах, самый главный из которых назывался Буяном и на котором рос дуб, по которому разгуливал говорящий кот, сочинявший бесконечные сказки о том, насколько широк мир, насколько беспредельна глубина и необъятна высота, и судивший о том, что было и что будет.

…в тот момент дела давно минувших дней, преданья старины далекой мало занимали меня, но долг потомка, раздумья о скорой гибели нашей древней родины, планеты Земля, нелепый взбрык какой-то задрипанной цивилизации, каким-то образом сумевшей прикоснуться к наследству моих предков, требовал ответа. Если память о Земле сохранится в виде того безумия, с которым я столкнулся на Фигуркарии, не надо мне такой памяти, тем более что никакой реально-духовной и неоспоримо-материальной связи между нашими мирами не было и быть не могло.

Местные застряли на уровне прямоходящих ящеров, пусть даже и освоивших некоторые причудливые духовные способности, но до земных homo sapiens sapiens им было далеко.

…на этой мысли я споткнулся.

Так ли уж далеко?

Глядя на этих фанатичных «инквизиторов», трудно было отрешиться от ощущения беды, вытекающей из катастрофической ошибки галактических хранителей. Они пренебрегли самым главным, чем награждает рождающийся во Вселенной Разум мыслящее существо – осторожности, являющейся «двигателем прогресса» и «опорой дерзких».

В чем-то они промахнулись!

Но в чем?!

В какого бога верят таинственные обитатели Фигуркария?

Кстати, о Боге…

В какое высшее существо верят аборигены, и верят ли они вообще?

С этого следовало начинать.

…если я посланец нечистой силы, кого же они почитают как силу святую? От этого вопроса они не смогут отвертеться, а если смогут, тогда я не знаю…

В любом случае мне нельзя полагаться на грубую силу, а грубости и силы мне было не занимать. Мне придется с осторожностью пользоваться всякого рода техническими прибамбасами, что однозначно обернется моим поражением, а ведь я был послан, чтобы развеять туман тайны, скрывающий этих странных человекоящеров, сумевших ловко спрятаться в этом секторе вселенной.

Что у них за душой? Зачем они поют срамные частушки и критикуют некоего Гаврилу за ненасытную страсть к размножению? Они отлично подготовились к появлению существа, обладающего сверхмогуществом и создали отличные барьеры. Нарыли окопы, подземные убежища. Они надеются отсидеться и хитростью овладеть секретами таких боевиков как галактические сталкеры.

Это было неспроста и непросто. Таких извращенных рас в нашей вселенной еще не встречалось – в этом меня убедил галактический совет хранителей. Мне предлагалось ухватить суть этой странной цивилизации, чего добиться, размахивая кибернетическим кулаком, нельзя, тем более размахивая обоими энергетическими кулаками направо и налево.

…мне очень хотелось стукнуть главного на этом нелепом судилище злобного старикашку.

Кстати, как его зовут?..

Глядишь, завизжит, бросится в угол, чтобы спастись по-крысиному, а может, обернется волком или начнет ссылаться на древние заповеди, на необходимость сохранять уровень секретности, на защиту национальных интересов.

В условиях Земли это был обычный сценарий спасения, и если они сумели выучить частушки, то до этих отживших и прискорбных дешевых приемов они тоже сумели добраться.

Я, не совладав с собой, уж совсем было собрался подойти поближе к столу и легонько стукнуть председателя по голове, как вдруг тот взвизгнул и тоненьким голосочком заверещал.

– Не подходи!.. Не подходи!

Я с трудом унял желание и согласился.

– Ладно, не подойду. Только ты, в свою очередь, представься, объясни смысл этого нелепого спектакля, которым вы встречаете гостей.

Старик, несколько успокоившись, откликнулся тенорочком.

– Микипипипи.

– Кто?! – не поверил я.

– Микипипипи…

Я обратился к хордянину Макею.

– Ты был прав, тут их полный сумасшедший дом. А кто Инемогу?

Сидевший справа монах представился басом.

– Я.

– А этот, слева?

Тот с готовностью ответил тоненьким жалостливым голоском.

– Инехочу.

Я без всякого стеснения уселся на стол – тот даже не скрипнул. Оказалось, стол вырезан из камня.

Вздохнул.

– В этом случае напрашивается единственно верный вывод. Если Макей знал ваши имена до заточения в эту каменную темницу, значит, вы с одной планеты. Но как вы оказались в этом нехоженом дремучем лесу нашей галактики?

– Как-как, – пробурчал басистый Инемогу. – Так же, как и ты. На сохранившемся от архонтов Ди звездоступе. Сбежали мы, когда подученные твоими предками хордяне решили установить полную и беспредельную демократию и низвергнуть священный Ковчег. Откуда здесь появился Микипипипи, не знаю. Прилетели сюда, а нас сразу в темницу…

– А этот? – я указал на Макея.

– А это – «инициативник». Пусть сам расскажет…

– Не скажу, – героически заявил Макей.

Он обвел грозным взглядом нашу компанию – мол, готов к пыткам, но правды от меня не добьетесь, потом добавил.

– Потому что не знаю…

Я вздохнул.

– Да-а, галактические тайны разгадать трудно, особенно с похмелья. Ну, а ты, Пипипи…

– Не Пипипи, а Микипипипи! – вызывающе пропищал тот. – Я вам не кто-нибудь кто, а кто-нибудь как!

– Ты откуда взялся в этом концлагере отживающих рас?

– Откуда взялся, оттуда взялся.

– Согласен. А эти… Дон Кихот, его оруженосец Санчо Панса, герцог Хуан Анатольевич, Марыська. И эти… бесстыдно назойливая Аквапудра и ее муж Аквапудр.

– Эти местные, – ответил Инемогу.

– Хороши местные, – я не мог скрыть иронию. – А имена все земные.

– Насчет этого, – запищал Микипипипи, – мы ничего сказать не можем. Сами стесняемся. Иной раз задумаешься – что это за ковчег окаянный, на котором всякой твари по паре, а нам с ходу кулаком в зубы.

Наступила тишина. Видно, каждому из нас было о чем задуматься.

* * *

Молчание нарушил я.

– М-да, задачка, – потом, вспомнив, обратился к судьям. – Что ж, тогда судите, если сами такие.

– Приказ, – начал оправдываться Микипипипи. – Если не будем выносить приговоры, нас лишат сладкого. У них здесь, на Фигуркарии, такие вкусные пирожные лепят…

– Так вы за пошлую вкусняшку несчастных узников к смерти обрекаете? – спросил я.

– А у вас что, не так? – забубнил Инехочу.

– Не так!

– Где это у вас «не так»?

Тут только до меня дошел смысл этого предсмертного допроса. Им было приказано выколотить из меня правду, вплоть до угрозы жестокой расправой. Впрочем, судьям тоже до смерти хотелось узнать, откуда я прибыл.

Я неопределенно махнул рукой.

– Там.

– Где это «там»? – угрожающе пискнул Микипипипи.

– А вот там!..

– Ну-ну, – пробурчал Инемогу. – Смотри, дошутишься.

– Уже дошутился, – согласился я.

Глава 5

В наступившей вновь тревожно натянувшейся тишине мне приоткрылось – «странная планета, нетипичная». Есть вход, но выхода нет. Точнее, выходов вообще не существует.

«…как же мне выбраться отсюда? Может, они на это и рассчитывают – я начну суетиться, искать объяснения. Может, это своего рода психологический эксперимент?»

…далее само собой покатилось – «…чем дышу, о чем мечтаю, чего опасаюсь, где был воспитан?..»

И наконец, как откровение, бухнуло: «…Откуда я? Вот что их волнует больше всего? Стихи стихами, частушки частушками, но чей ты родом, откуда ты?»

Я под самое горло загрузился информацией.

Постепенно туман рассеивался.

Нельзя сказать, что я нашел ответ, как выбраться из подземной западни, но то, что они определенно представляют, откуда я родом, стало ясно как день. Не зря же они устроили это шоу с рыцарем печального образа? Как они вообще узнали о нем?! Подпустили ко мне Аквапудру.