Контракт с грядущим 2

Это была их изначальная задумка, и Водудай неизбежно входил в список их мифологических героев. Следовательно, я появился здесь, на этом ящероразумном Фигуркарии, не случайно. Иначе просто не могло быть! Я, конечно, допускаю возможность самых нелепых совпадений, но мне с трудом верилось, чтобы из десятков сотен тысяч близлежащих звезд, расположенных в этом рукаве галактики, я ни с того ни с сего очутился именно возле Фигуркария?

Подобная догадка еще более смутила меня.

…надо бы встретиться с этим «рыцарем печального образа». Как он вляпался в этот дешевый спектакль?

Расе на Фигуркарии нельзя отказать в логике и, что самое интересное, в знании далекой от них земной истории. Местные драконианцы, называющие себя «култухами», вполне сносно излагали причины путешествий Одиссея, Синдбада, Гулливера и Дон Кихота, наличие Санчо Пансы, велосипедиста Автандила. Они вполне уверенно изложили версию авторства «Конька-Горбунка», которое некоторыми земными филологами приписывалось не Ершову, а Пушкину, и тем более наличием какого-то Водудая – прямого потомка знаменитого Гаврилы, в чьей личности ясно проглядывали черты Владимира Маяковского.

Допустим, они каким-то образом пронюхали о существовании Земли, однако в случайность моего появления возле их родового гнезда я просто не мог поверить.

Тем более в абсурдный отказ двигателя!..

Каждая новая попытка отыскать разгадку невероятного происшествия, подстроенного этой странной расой, умеющей создавать множество входов и запечатывать все возможные выходы, оказывалась бесполезной.

Собственно, почему бесполезной?..

А ты пробовал?

То-то и оно…

Я задумался – на чем же я прокололся?

Скоро мои нейронные цепи начали пыхтеть на полную мощность, но никакого просвета я так и не обнаружил.

Как бы не так!

А частушки?!

По реке да по рекеПлывут пароходики.Ох, как быстро пролетелиЗолотые годики.

Допелся? Доигрался?! О пароходиках вспомнил…

В конце концов, в глазах фигуркурианцев я сам обозначил себя как нахального и самонадеянного юнца, которому море по колено.

А если попроще? Робота с ручками, ножками, усердного, но тупо-го-о, да еще обладающего склонностью к адюльтеру в присутствии мужа.

И фантастически безмозглого…

* * *

Я переключился с философских спекуляций на сбор полезных содержательных крох, объясняющих мое нынешнее состояние. Пора включать крестьянскую рассудительность, с помощью которой мои прапра-предки вырвались из когтей бесстрастно жестокой, равнодушной к своим питомцам природы, и составить план, задействовав в систему все подвластные мне мощности. Для начала я решил заняться обследованием темницы. На мгновение в головной коробке мелькнула опасливая мысль, что к этому итогу меня вполне могли подтолкнуть те же самые фигуркарии.

И что?

Даже если на этом строился их расчет – «…начнет дергаться, совершать ошибки, проявит свою сущность» – вряд ли в списке их технологических возможностей существуют методы, позволяющие реально уследить за таким продвинутым существом как профессиональный сталкер. У меня в запасе есть, во-первых, несколько тысячелетий эволюции; во-вторых, заложенный при рождении окружающего мира вектор, направляющий развитие вселенной «от простого к сложному», чему научили меня хранители.

Земная раса появилась задолго до того, как фигуркарии вообще обрели мозги. Тем более порода продвинутых сталкеров… Мы являемся полноценными homo mechanicus, пришедшими на смену люденам, сменившими в свою очередь древних двуногих áнтропов. Мой предок долгое время считался главным хранителем сакральных тайн земной цивилизации.

Значит, никаких необдуманных поступков. Предельное внимание. Не забывай о маскировке.

И слушай, слушай!..

Первым делом я грубовато обратился к «судьям».

– У вас здесь кормят?

– Казни казнями, а обед по распорядку, – ответил Микипипипи.

– И каков распорядок в этом изоляторе? Братва интересуется положением дел на киче – как люди живут, в чем у них нужда?

Инехочу засмеялся.

– Ишь ты, хитрец! Братва общаком не делится. Нашел дураков. Это ты для таких фраеров как Мааклай можешь свою ученость демонстрировать. У нас этот номер не пройдет. Как, например, тебя кличут?

«Стоп! – остановил я себя. – Это как раз то, чего следует вовремя остеречься. Если они разведали о Дон Кихоте и тем более о «Коньке-Горбунке», то и до тебя смогут добраться. Ты забыл, что о твоих похождениях давным-давно малявы разосланы…»

Тут меня словно ударило – малявы!

Иначе – книги!

Вот откуда у них знания о Земле. Поверхностные – да, обширные – нет! Только как они сумели с земной литературой познакомиться, не говоря о переводах.

…я оцепенел!

Выходит, они давным-давно побывали на Земле, а мы даже не заметили. Ну, у меня и земляки! Сколько бумаги извели, описывая посещение родной планеты всякого рода инопланетянами, а этих ящериц в упор не заметили.

Ну, дела!

– Ты, головастый, что – заснул? Как к тебе обращаться? – напомнил Инехочу.

Я с глупым видом уставился на него. Что вообще я мог сказать, если они сумели на мою родную планету мелкими гаденышами пролезть. Назову имя, они сопоставят с тем, что нарыли на Земле, и мне вовек не выбраться из подземелья. А то еще кайло вручат, и начну я камни отколачивать.

Я состроил глупейшую гримасу, оттопырил нижнюю губу и со слезами признался.

– За-а-абыл…

Инемогу захохотал так, что Макей присел.

– Во дает! – заявил Инехочу. – Имя свое забыл. А где ты находишься, тоже не помнишь?

– В подземном царстве у Кощея Бессмертного.

Микипипипи обрадовался и с удовольствием потер ручки.

– Так и запишем…

Он аккуратно занес в протокол мое утверждение о забытом имени и обозначении этого глухого места как подземного царства или кощеевой прорвы.

Закончив, он аккуратно отложил ручку и спросил.

– А если серьезно?

– А если серьезно, я вас сейчас под стол загоню, запечатаю и начну ногами пихать, пока вы не признаетесь, откуда вы о системе двойной звезды Даурис-Таврис услышали?

Инемогу перепугался и басом ответил, что им так сказали, когда они из Макея душу вынимали.

Я обратился к хордянину.

– Душу из тебя вынимали.

Тот, перепуганный, заплаканный, принялся отчаянно кивать.

– Ты не дрейфь, – успокоил я его. – Сейчас я начну из них душу вынимать.

Микипипипи завизжал.

– Не имеешь права! Мы при исполнении!..

– При исполнении чего?

– Священного долга сохранения разума.

– Так у вас еще разум остался?

Те все трое обрадовано закивали.

– А память? – спросил я.

Инемогу басом заявил.

– Ну, памяти у нас хоть отбавляй.

– Как же вы на Фигуркарии оказались?

– Пролетали мимо. Ну и забрели…

– Что же вы двое вон какие мастодонты, а Мики – коротышка, каких поискать…

– Протестую! – завопил Микипипипи. – Я не коротышка!

Инехочу популярно, без надрыва и выспренних выражений объяснил.

– У нас так случилось, что за время эволюции сложилась двойная раса. Одна без другой существовать не может. Руководит нами эта мелкота, а мы исполняем.

Микипипипи окончательно вышел из себя.

– Ты говори-говори, да не заговаривайся. А то прикажу Инемогу тебя выпороть, сразу поумнеешь, – потом вполне нормальным голосом карлик признался. – Да, у нас на родной планете две разумные расы. И знаешь, незнакомец, такое перемешивание крови выгодно сказалось на темпах нашего эволюционного развития.

– Как же вы на Фигуркарии очутились?

– Эти, – он взглядом указал куда-то вверх, чем несказанно порадовал меня (выходит, у нас, землян, даже жесты с ними сходны), – заманили в гравитационную ловушку. Тебя тоже, так что особенно не выпендривайся…

Он внезапно замолчал – видно, сообразил, что сболтнул лишнее, однако зуд поставить меня на место не давал ему покоя.

Он попытался взобраться на стул. Оба его подручных помогли ему. Когда Микипипипи принял устойчивое положение, он вскинул правую руку и, указав на меня указательным пальцем, торжественно объявил.

– Как рассказывают и пересказывают, судящий не прибавляет, подсудимый внимает, во времена жестокие, немилосердные, случилось, что древний чужеземный корабль, летевший с половиной скорости света, был засвечен на пределе границ тайной обители, называемой Фигуркарием.

…корабль был остановлен и водружен на Фигуркарии. Был тот ковчег доверху набит текстами, принадлежащими расе богов, живших когда-то и где-то…

Кто и когда отправил их в бездну космоса и с какой целью, предки фигуркариев не знали, но необделенные разумом открыли, что священные списки предназначались соплеменникам древних богов, проживавших в других пределах скопления звезд.

Без счета времени, без сожалений жителям планеты пришлось неимоверно потрудиться, чтобы овладеть и осознать мудрость тайных знаков и проникнуть в суть изложенных в текстах, которые древние боги называли «книгами». Там была изложена вся их история – от жизнеописаний самых древних героев, чьи имена были прочитаны как Навуходоносор, Александр Македонский, Дон Кихот, Робинзон Крузо, до более близких как Ленин-Сталин, Гитлер-Черчилль, Кутузов-Наполеон. Но более всего поразили фигуркуриан рассказы о путешествиях загадочного Гулливера, оказавшегося в стране мелких и крупных существ и после посещения которых эти царства рушились и тут же обращались в прах.

…вот тогда предки местных поселенцев прозрели и объединились, чтобы противостоять будущим гулливерам, которые посмеют нагрянуть на их родные звездные угодья, или, как они их называют, «семизванства».

Он еще раз потыкал в меня пальцем и гневно заявил.

– Ты же, наследник Гулливера, появившись на Фигуркарии, посмел открыто посмеяться над местными простаками, с открытыми ртами внимавшим тебе – хорошо, что тот корабль был с библиотекой, а не с вооружением. Правителю Хуану Анатольевичу сразу донесли, какого монстра нам прислала космическая бездна, и он в пылу праведного гнева потребовал узнать, каким вооружением обладают земляне? После чего ты, вконец обнаглевший и высокомерный, повел себя еще более вызывающе, тем самым подтверждая, что страхи древних перед будущим нашествием жестокосердных существ, о которых было написано в ваших «книгах», сбылись. Живые пророчества, подтвержденные судьбой Хорда, с которого к нам прибыл, – он пальцем ткнул в сторону Макея, – этот несчастный – это проснувшаяся реальность.

…тебя сначала решили взять на доброе отношение, на восторг – начали восхвалять, просить рассказать о былом, научить нас жить праведно счастливо. Мы мечтали, ты расскажешь, насколько могучи были твои предки, какое у них было оружие, как далеко они простерли свои загребущие лапы в недра космоса, сколько разумных рас угодило в их ужасные клыки?

Но ты молчал.

За это ты угодил в темницу и не выйдешь отсюда, пока не докажешь, что жалость в тебе не угасла и ты готов помочь нашему королю победить всех врагов.

После паузы, во время которой Микипипипи, поерзав и поудобнее устроившись за столом, потребовал выложить все, что мне известно о межзвездных боевых крейсерах.

* * *

…я скрытно похвалил себя – «…вон сколько информации извлек, изобразив из себя отъявленного лопуха с металлокерамической коробкой на плечах».

Насчет крейсеров просветил:

– Вот поймаете такой объект, все сразу поймете.

Ответ, конечно, был немного уклончив и беспринципен, но переживать было некогда – стена позади трибунала раздвинулась. Два помощника Микипипипи бросились в кресла и унеслись в образовавшуюся щель.

Вместе со столом…

Макей равнодушно проследил за этим поспешным бегством судейской коллегии.

Скалистая стена сомкнулась – ни трещинки, ни намека на выход. Макей равнодушно поинтересовался у меня.

– Что не так? У вас разве иначе? Тоже, небось, разделились на расы, теперь поедаете братьев ваших меньших, а других в домашних питомцев превратили. И не говори ничего – вы расисты! У нас, на Хорде, хотя бы какая-то демократия сохранилась, а здесь…

Он с отчаянием махнул рукой.

– Никакого равенства, даже с обедом постоянно запаздывают.

* * *

Я уставился на него, детально просканировал, прикидывая, какую роль в этом поразительном шоу ему доверили исполнять?

Не главную – это очевидно. Значит, надо добраться до местных продюсеров и прояснить, на что они рассчитывали, приземляя мой корабль на этой дурацкой планете? Для этого мне надо проникнуть в тот рисковый выход, каким воспользовались Микипипипи и его подручные. Это был единственный путь, на секунду открывшийся мне.

Где они сейчас, Микипипипи, Инехочу со своим корешом Инемогу? Дают отчет о допросе пленного? А может, обмениваются кровью, как предписала им эволюция?..

Вопрос крови менее всего интересовал меня, а вот попытаться воспользоваться проходом, который вдруг обозначился в крепкой скальной породе – это перспективно.

Даже интересно…

…и обязательно отыскать Дон Кихота! По собственной воле он принял участие в этом спектакле или его принудили?

…также следует отыскать мой звездоход – там много есть чего интересного. Но прежде необходимо подзарядиться – тот энергетический уровень, до которого я скатился, не позволит мне даже невидимой маскировочной оболочкой обернуться. Контуры сохранятся, а по контурам меня любая собака отыщет.

Или динозавр.

…тем более пробить стену. Впрочем, на последнем издыхании пробить, возможно, сумею, а вот так, по-тихому, незамеченным в любом формате – вряд ли.

* * *

Я направился к скальной стене.

– Стой! – завопил Макей. – Куда без спроса! Без обеда оставят.

– А тебя?

– И меня тоже.

– Тогда что же ты волнуешься?

Повернувшись к нему, я спросил.

– Как раздвигается стена?

Он начал божиться – «не знаю, никогда не пробовал, даже не пытался, за это накажут!»

– Как? – поинтересовался я.

Макей равнодушно хмыкнул.

– Отрежут хвост! Ты попробуй.

Я сделал вывод.

– Значит, пытался. И что?

– Попробуй… – еще раз подначил меня хордянин.

Я вскипел.

– Сейчас как дам больно!

Решив, что с этим клювоносым каши не сваришь, я подошел к стене, внимательно осмотрел внешнюю поверхность. Включил ультразвуковой бур. Постепенно увеличивая мощность, проник взглядом в глубину породы.

Прислушался…

Никакого результата.

Те, кто были приставлены ко мне, помалкивали. В этом тоже чудилась какая-то ловушка. Или загадка. Я совершал поступки, на которые фигуркарии обязаны были каким-то образом реагировать. Что случится, если я включу бур на полную мощность и взорву перемычку? Может, они этого только и добиваются? Какой смысл запирать попавшее к ним в лапы неизвестное суперсущество, если все время помалкивать?

– Макей, – позвал я. – Иди сюда.

Тот испугался и предупредил.

– А если долбанут апоплексическим ударом?

– Не долбанут! – успокоил я его и как бы походя поинтересовался. – Что тебе известно о апоплексическом ударе?

– Они грозили – «…сейчас как долбанем, будешь знать!»

«…об апоплексическом ударе они слыхали. Только как использовать инсульт, у них самое смутное представление».

– Не бойся, – успокоил я его. – Я тебя защищу.

Брат по разуму ехидно усмехнулся.

– Один тоже обещал защитить…

– Кто? – встрепенулся я.

– Так тебе и скажи. Они же следят за нами.

– Нет, – заявил я. – Уже не следят.

В следующий момент я собрал все источники информации в один туго завязанный узел и засунул его в центр анализа опасностей. Если информация утекает из подземелья по какому-то каналу, придется наглухо перекрыть его.

Я принялся за хирургическое сканирование пространства и вскоре обнаружил проделанное в скальной породе микроскопическое отверстие, сквозь которое утекало все, что происходило в этой камере, больше напоминавшей детектор лжи.

Использовать этот проход было невозможно – он представлял собой многократно витую спираль, уходящую куда-то вверх.

А что, если использовать проход в обратном направлении? В любом случае внести какую-то, хотя бы приблизительную ясность в создавшуюся ситуацию. Это являлось жизненной необходимостью.

…у меня даже мысли не было заняться изучением этого космического сумасшедшего дома. Мне просто нестерпимо захотелось полностью отстраниться от этого звездного мусора – литературных цитат, частушек, недомолвок, прослушек, полицейского надзора, выпытывания тайн, но главное – каких-то необъяснимых, на грани безумия, попыток местных скрыть свою сущность, происхождение, modus operandi[1].

Меня даже целеполагание фигуркариан не интересовало, не говоря о моральной подоплеке выходок, которые они себе позволяли в отношении потерпевшего кораблекрушение сталкера.

Живите, как хотите, только позвольте мне отбыть вон с вашей свихнувшейся планеты!

Вот тут змейкой прорезалось досадливое, отдающее обидой любопытство – основой их затейливых умственных кульбитов являлась наша – земная! – литература!

Земная!

Это что же получается – каким-то образом нечто, по словам Некрасова, всегда и везде провозглашавшееся как «разумное, доброе, вечное», внесло такую еретическую путаницу в мировосприятие аборигенов, что по аналогии все, что мы провозглашали прогрессом, на какой-то занюханной планете разом поменяло знак.

В таком случае, что же такое истина?

С какой стати они понимают противника как «дьявола»?

Может, все дело в нашей древней привычке все измерять в конфликтах?

…впрочем, что мне до того. Измеряли и измеряем, мне бы только до своего звездного прыгуна добраться.

…можно, конечно, просочиться по их информационному каналу? К сожалению, на этой извилистой дорожке, конца которой не просматривалось, мне вряд ли удастся выбраться на поверхность. Теперь я стал поумнее – бросаться с бухты-барахты на этих изощренных провокаторов было совершенно бесполезно. Это я к тому, что ощущение собственного технологически-генетического подавляющего превосходство может сослужить дурную службу, даже если я начну размахивать лазерным мечом, на который у меня энергии почти не оставалось.

В этот момент из темноты со стороны прохода, из которого мы вышли в судебный зал, выкатился столик с едой.

Макей сразу помчался в ту сторону. На ходу позвал меня.

– Давай скорее. Они тут с такими, как мы, не церемонятся. Раз-два – и еду уберут.

Это был дельный совет – если я бездумно продемонстрировал им свое ничтожество, значит, надо играть по их правилам.

Пока…

Я схватил краюху хлеба, кусок мяса – вполне вкусного и сытного, с сальными прожилками. Ничего, что этот деликатес был изготовлен из плоти динозавров. Мы и динозавра слопаем, только наливайте.

Успел поинтересоваться – «А шашлыков не будет?» – как столик стремительно откатился во тьму.

Я за ним – на столе еще оставалось мясо. На ходу тщательно отсканировал окружавший меня полусвод, в глубине которого исчез столик.

Исчез в буквальном смысле – растворился в воздухе. Однако увесистый кусок вареной ноги я успел схватить. И бурду, которую они называли «чаем».

Мясом поделился с Макеем, причем в том месте, где от информационного канала нас прикрывала каменная толща. На всякий случай проверил – слушают нас или хозяева махнули на нас рукой.

Ага, махнули…

Только я завел разговор, с каких пор и по какой причине Макей оказался заперт в этой каменной толще, как сверху полилась вода.

Мне-то хоть бы хны, а Макей умоляюще завопил – «…выйди из-под козырька! Выйди!..»

Я прикинулся тупым, тогда хозяева добавили камнепад. Тут уж я не выдержал – выскочил на открытое место, где раньше стоял стол.

Камнепад прекратился, ледяной дождь тоже.

Макей принялся горячо убеждать меня.

– Они не выпустят тебя, пока ты не перейдешь в их веру и не дашь клятву денно и нощно служить богам Ди. Служить вечно, непоколебимо, и не скрывать мыслей от старших братьев. Ни вот столечко, – он указал на кончик ногтя!

Я уточнил.

– Ты имеешь в виду прислуживать?

Он сделал паузу и неожиданно зарыдал. Умываясь слезами, попросил.

– Уверуй, а-а?

Я испытующе поглядел на него – насколько космопроходец был искренен? Потом сдал назад.

– В кого мне уверовать?

– В двуединого бога! – не без показного восторга воскликнул Макей.

Тут он мне и попался.

С одной стороны, налицо читалась связь с триединым богом, с другой – меня задело его упоминание «денно и нощно». Это было слишком. Такое впечатление, что он Библию читал.

Я придавил вспыхнувшее возмущение и, прикинувшись овечкой, проникновенно спросил.

– Какой он из себя, двуединый бог?

Следом отправил мысленный посыл, в котором все было намешано – и восторг, и интерес, и желание познать истину.

Макей клюнул и попытался на пальцах объяснить.

– Двуединый бог – это чудо небывалое, чудо нестерпимое. Его изображение – это тайна. Святость в тайне бездонна! Ее не исчерпать словами. Это при первом знакомстве…

Тут он замер, как бы подбирая заветные слова, потом выпалил.

– Двуединый бог – это карта! Это карта обоих полушарий!

– Че-го? – не понял я.

– Карта обоих полушарий святой обители, расположенной среди звезд. Это могучий чертеж земли обетованной, на которую нас всех отправят после смерти. Если ты вел жизнь праведную и добродетельную, то на правое полушарие, а те, кто грешил, угодничал, ублажал плоть – на левое.

Я потерял дар речи, а Макей, восхищенный собственной мудростью и светом святости, добавил.

– Вот как-то так… – и не без хитринки глянул на меня.

Дошло или нет?

Я собрал все угасающие силы и подтвердил – дошло.

Это был последний шанс вырваться из замкнутого, сдавливающего подземелья. Мне позарез надо было выбраться из-под экранированного свода и отыскать свой звездоход. Или звездоступ, кому как нравится.

Беда в том, что зарядки уже не хватало, чтобы прикинуться невидимым.

Разве что призраком…

Но призрака они не выпустят. Фигуркарии оказались слишком просвещенными на этот счет аборигенами.

Единственный шанс – уверовать.

…или отыскать проводку и любой ценой подключиться к электрическому источнику. В этом мне должен помочь Макей.

Глава 6

Я перешел на экономный режим и, глубоко погрузившись в самопознание, принялся обдумывать сложившуюся ситуацию.

…стены в темнице экранированы надежно. Подключиться к сетке нельзя – сразу раздастся сигнал тревоги. Разве что потребовать встречи с представителем их двуединого бога. Должен же быть у них кто-то, кто возглавляет их церковную организацию.

Ему отвечу на все вопросы – кто я, откуда, зачем прилетел на Фигуркарий и что слыхал о ненасытных монстрах, посягнувших на их родную планету?

Оставалось последнее средство.

…Я рухнул на пол. По телу пробежала предсмертная судорога, и из моего напичканного всякого рода устройствами тела неожиданно выбрался маленький юнус, обликом напоминавший меня в дни моего когда-то рождения.

Или создания…

В нем было побольше человечины, и формами он напоминал миниатюрного шестилетнего мальчугана.

Юнус огляделся, потер глазки кулачками и зарыдал навзрыд, после чего побрел в дальний угол, где располагался пульт подводки и безопасности. Там он неожиданно упал на колени, простер руки к небу – точнее, к каменному своду и… растворился в воздухе.

…к подобному фокусу туземцы оказались не готовы. На это я и рассчитывал.

Макей протер глаза и без слов, всем своим видом показывая полную отрешенность, тоже предпочел рухнуть без сознания.

– М-да, не дурак, – отметил я. – Соображает!..

Затем затаил дыхание. Посмотрим, что предпримут местные жители, казалось бы, все предусмотревшие, чтобы намертво пленить свалившегося им на головы посланца адской Земли.

«…опять „посланца“», – уловил я, тенью мелькнувший в запечатанной темнице осознанный ментальный всплеск.

Досадливые торопливые переговоры фигуркуриан полились как фоновое излучение. Разглядывая информационные синусоиды их мыслей, я попытался, во-первых, отыскать в памяти нелепый случай с потерянным грузовым кораблем, доверху набитым земными книгами, и, во-вторых, восстановить природный облик туземцев.

Получалось с трудом – сказывалась нехватка энергии. На перевод юнуса в невидимый режим питания еще хватило, а вот на что-то решительное, угрожающее, способное воздействовать на местных, я наскрести уже не мог.

Все равно мой маневр с провалом в смертное обездвижение принес результат.

…первым откровением стал сгусток информации, возродивший в памяти заурядный случай потери в космосе грузового транспорта, отправленного к одной из подлежащих заселению планет Млечного Пути. По запросу переселенцев им был отправлен важный заказ, – многотомная библиотека, в которой были собрано все, что было написано homo sapiens sapiens с самой ранней эры.