ХРОНИКИ НЕОСИТИ: ЛОЖНАЯ ПАМЯТЬ

Владимир Чаплин

ХРОНИКИ НЕОСИТИ: ЛОЖНАЯ ПАМЯТЬ

Глава 1. Город без мальчиков

Жара ударила первой. Не огонь – воздух. Плотный, липкий, почти осязаемый. Он навалился на грудь, как мокрое одеяло, пахнущее раскалённым металлом, тухлой водой и горелым пластиком.

Кайра открыла глаза.

Небо над ней было не небом, а перекрытием из ржавых мостков, кабелей и рекламных щитов, чьи чужие лица и чужие обещания мигали прямо в смог.

Она лежала на голом бетоне. Спина ныла, ладонь, наткнувшаяся на осколок бутылки, кровоточила тёмной, уже запёкшейся кровью. Не понять – своей или чужой.

Она попыталась подняться. Мир поехал в сторону. Где-то рядом кричал торговец: «ЖИВАЯ ВОДА! ВЕРХНИЙ УРОВЕНЬ!».

Кайра с усилием села. Переулок был узким, как щель. Стены в кислотных граффити и перечёркнутых логотипах корпораций.

Глаза привыкли к свету. Люди. Женщины с канистрами, девочки с пустыми бутылками, старики с серой кожей. И мужчины – старше пятидесяти, с протезами, с пустыми рукавами.

Она осознала это не сразу. Взгляд искал что-то другое. Подростков. Мальчишек. Их не было.

Ни одного.

Осознание ударило под рёбра. А следом пришла другая пустота – внутри головы. Стерильная, вычищенная до блеска.

Кто она?

Она провела ладонями по лицу – кожа, скулы, губы. Пальцы нащупали шрам у виска. Короткий, ровный, хирургический. Под кожей что-то отозвалось тупой болью.

Имя.

Она закрыла глаза, вцепилась в колени.

Пришёл не образ, а чувство. Холод. Резкий белый свет. Чей-то ровный, безэмоциональный голос: *«Субъект 3-К, подключение к сетевому кластеру»*.

Другой, мужской, встревоженный: «Она реагирует нестабильно. Повышение утилизационного риска».

Вспышка. Крик. Детский. Высокий, рвущий. Девочка с тёмными волосами, тонкая шея. Она стоит слишком близко к тому, куда направлены стволы.

Щёлк.

Картина развалилась, как бракованный файл.

Дыхание Кайры сбилось. Лоб покрылся холодным потом. Кто был этот ребёнок? Она?

Она встала, опираясь о стену. Сердце стучало в висках, прямо под шрамом.

«Субъект 3-К». Это слово звенело в голове набатом. Это было не просто воспоминание. Это было клеймо.

Она сделала шаг. Свет на вывеске слева мигнул. Раз, два – потом буквы поползли, сменили цвет, распались на квадраты.

Кайра инстинктивно отшатнулась.

И в этот момент, на доли секунды, на матовом стекле соседнего экрана, где крутилась реклама, проступили буквы:

K A I R A (Кайра)

Сердце ударило так сильно, что стало больно. Из носа тонкой струйкой потекла кровь. Кайра машинально вытерла её тыльной стороной ладони, даже не заметив. Кровь на тыльной стороне ладони выглядела чужой. Она уставилась на неё, пытаясь понять – это её? Чья? В голове мелькнула странная мысль: «Когда техника кричит, тело платит цену». Откуда пришла эта мысль – она не знала. Но слово застряло, как заноза.

Она моргнула – и надпись исчезла.

Это не могло быть совпадением. Это было похоже на то, как если бы кто-то в её голове нажал кнопку «воспроизвести», и мир вокруг дал сбой.

Она судорожно сглотнула и, пошатываясь, пошла вперёд, на звуки города. Прочь от вывески, прочь от пустоты. У неё не было ничего, кроме странного отклика под шрамом, чужого имени, крови на губе и города, в котором не было молодых парней.

Она не знала, что через три квартала её будет ждать перестрелка. Не знала, что человек, который её спасёт, станет её братом. Не знала, что имя «Вейл», спрятанное глубоко в стертых файлах её памяти, однажды заставит её убивать.

Но кровь на губе уже знала. Она всегда знала.

Глава 2. Перестрелка в подворотне

Кайра свернула за угол и тут же уперлась в чужой конфликт. У металлического резервуара с водой стояли трое в серой броне – корп-солдаты. Напротив них – толпа жителей с пустыми канистрами. Воздух звенел от напряжения.

Она прижалась к стене.

– Решение приняла верхняя дирекция! – бесстрастно вещал голос из динамика шлема. – Нижние уровни получают половину объёма.

Толпа зароптала. Из тени выкрикнули: – Может, они у вас в аквариумах плавают, чистенькие?

Солдаты отреагировали мгновенно. Один из них поднял руку, и из резервуара выдвинулись стволы турелей.

– Предупреждение…

Пуля полоснула воздух слева. Турель заискрила.

И всё рухнуло в хаос.

Выстрелы, крики, люди бросились врассыпную. Кайра застыла, не в силах пошевелиться. Мир сузился до одной линии: стволы, кровь, падающие тела.

И вдруг – это было не здесь, не сейчас. Другой двор. Детский плач. – Мам! Маам! – Девочка в слишком ярком для серого двора платье тянется к кому-то невидимому. Пуля влетает ей в грудь. Кровь льётся на асфальт.

– Нет… – выдохнула Кайра.

Очередь прошила воздух в метре от неё. Осколки кирпича брызнули в лицо.

– ЛОЖИСЬ!

Чья-то рука вцепилась в ворот её куртки и рванула назад с такой силой, что ткань больно впилась в горло. Она упала на кого-то, больно ударившись затылком о чужой подбородок. Над ухом раздался сдавленный выдох – она приземлилась на него всем весом.

– Ты что, самоубийца? – голос прошипел в самое ухо.

Её втолкнули в узкую щель между контейнерами. Чужая рука всё ещё сжимала плечо.

Кайра судорожно вдохнула и повернула голову. Лицо было близко. Чужие глаза – тёмные, чуть прищуренные, с сеткой мелких морщинок. В них было странное сочетание: глубокая усталость и опасный, искрящийся огонёк.

– Дыши, – сказал он. – Подождём, пока эти клоуны перестанут развлекаться, и свалим.

Он говорил почти спокойно. Кайра моргнула, пытаясь выровнять дыхание. Флэшбек отступил, оставив после себя только холодок. Она машинально провела рукой под носом – пальцы снова стали влажными.

– У тебя кровь, – заметил он, кивнув на её ладонь. Не вопрос – констатация факта.

– Бывает, – ответила она хрипло, и сама удивилась своему спокойствию.

Он хмыкнул, но ничего не сказал. Только посмотрел на неё чуть дольше, чем следовало, и в этом взгляде мелькнуло что-то… оценивающее? Настороженное?

– Я… не знала, куда идти, – выдавила она.

Вдалеке взорвался резервуар. Ударная волна докатилась до их укрытия.

– Ну, теперь знаешь, – тихо ответил незнакомец. – В любую сторону, кроме туда.

Он кивнул в сторону подворотни. Кайра посмотрела на его руку, всё ещё сжимавшую её плечо. Если бы не она, она бы сейчас лежала на бетоне, как та девочка в воспоминании.

Глава 3. Рем Локхарт и его мёртвая сестра

Стрельба стихла. Корп-солдаты, кажется, решили, что сегодня они наработались, и начали отступать под прикрытием дыма.

Парень, вытащивший её, наконец ослабил хватку.

– Жива? – спросил он.

Кайра кивнула, массируя затекшую шею. Она наконец смогла его рассмотреть. Выше неё, спортивный, но жилистый. Чёрная кожаная куртка, местами залатанная, местами прожжённая. Короткие тёмные волосы, небритость.

– По шкале от «дыра в голове» до «просто шок», где ты? – спросил он.

Кайра на секунду задумалась. Ответ пришёл откуда-то изнутри, будто кто-то другой подсказал:

– Ближе к первому, – ответила она, вытирая кровь с верхней губы. – Но пока держусь.

Рем удивлённо приподнял бровь.

– С юмором, значит. Это плюс.

– Не знала, что умею шутить, – честно призналась она.

– Нормально, – фыркнул он. – Это у вас, верхних, стандартная настройка.

Он выглянул из укрытия, оценил обстановку и снова отступил в тень.

– Вроде отвалили. Официальные защитники граждан. Вечно одно и то же.

Кайра заметила, как на последних словах у него дёрнулась челюсть. Ей почему-то захотелось спросить, что случилось, но она промолчала.

– Ты… ты из… этих? – она кивнула в сторону уходящих солдат.

– Из этих? – он хмыкнул. – Если ты про идиотов в серой броне, то нет. У меня слишком хороший вкус.

Он оперся плечом о контейнер и впервые посмотрел на неё не как на помеху, а с интересом.

– Ладно. Давай по порядку. Встать можешь?

Кайра попробовала – получилось.

– Уже достижение. Значит так. У нас тут был бесплатный аттракцион «Выживание». Ты к нему явно не готовилась. Какого чёрта ты здесь?

Она открыла рот – и снова уткнулась в пустоту.

– Я не… – она сглотнула. – Не помню. Совсем.

Парень поднял бровь. – Амнезия? Классика. Обычно так говорят те, кто должен кредиты.

Он медленно осмотрел её. Куртка из хорошей ткани, обувь не низовая, кожа без сероватого оттенка. Она была не отсюда.

– Не помнишь, кто ты. Не помнишь, куда шла. Вместо того чтобы спрятаться, выходишь под турели, – перечислил он. – Ты или очень храбрая, или очень тупая. Или у тебя мозг хорошо перепрошили.

Слова «перепрошили» отозвались в виске острой болью. Кайра невольно дотронулась до шрама – и в ту же секунду фонарь над ними, единственный работающий в этом переулке, коротко мигнул и погас.

Рем медленно перевёл взгляд с погасшего фонаря на её руку, всё ещё прижатую к виску. Потом снова на фонарь.

– Интересно, – протянул он.

– Что? – спросила она, убирая руку. Фонарь не зажегся обратно.

– Потом, – ответил он. – Сначала ответь на вопрос. Как тебя зовут?

Она ожидала этого вопроса. Боялась его. Но ответ всплыл сам, как имя, которое она носила всегда, даже когда забыла всё остальное. Имя с экрана.

– Кайра, – сказала она.

– Это ты сейчас придумала или вспомнила? – прищурился он.

– Я… увидела на вывеске.

– Ага. То есть твоё имя у нас теперь рекламируется, – он усмехнулся, но в глазах мелькнуло сомнение. – Ну ладно. Будем считать, что ты Кайра. Лучше, чем «эй, ты».

Он протянул ей руку.

– Рем. Рем Локхарт. Парень, который в свободное время вытаскивает таких, как ты, из-под стрела. По большой любви к человечеству.

Кайра посмотрела на его руку и пожала её.

– Спасибо… За это.

– Да брось. Всё равно здесь уже достаточно крови.

Он легко оттолкнулся от контейнера и махнул ей рукой. – Пошли.

– Куда?

– В безопасное место, – с сарказмом ответил он. – Насколько вообще может быть безопасно в дыре, где воду выдают по списку. Или ты предпочитаешь разобраться с амнезией под аккомпанемент очередей?

Кайра оглянулась на подворотню. Там всё ещё поднимался дым. На земле лежало что-то тёмное. Женщина в красной кофте прижимала к себе девочку, не в силах оторваться от того, что осталось на бетоне.

Ноги дрогнули. Она пошла за Ремом.

– Только одно правило, Кайра, – бросил он через плечо. – Держись рядом. Если скажу «пригнись» – падай. Если скажу «беги» – беги. Ясно?

– Ясно.

– Отлично. Значит, есть шанс, что ты доживёшь до рассвета.

Он развернулся и пошёл по узкому проходу, лавируя между мусором. Кайра шла за ним, не зная, что этот парень станет для неё почти братом. Пока она знала только две вещи: её зовут Кайра, и если она сейчас отпустит эту фигуру в потёртой куртке, город её сожрёт.

Она не знала тогда, что через несколько недель будет держать его руку, когда он будет умирать.

Глава 4. Сердцезамок

Они поднялись по узкой лестнице на второй уровень старого складского блока. Рем трижды постучал в металлическую дверь – коротко, длинно, коротко. Внутри лязгнул засов, и створка отъехала в сторону.

Кайра ожидала увидеть сырой подвал с матрасами на полу. Вместо этого её встретила комната, собранная человеком, который хотел выжить – и чуть-чуть сохранить себя.

– Добро пожаловать в люкс, – сказал Рем. – Пять звёзд. Мыши уже внесли депозит.

Внутри было тесно, но странно уютно. Старый стол, заваленный платами, проводами, имплантами. На стене – три древних пузатых монитора, мерцающих зелёным и голубым. В углу – самодельная лежанка. На гвозде – куртка. Везде царил художественный беспорядок, но на отдельном столике, в идеальном порядке, были разложены детали оружия: разобранный пистолет, тряпочки, масло, щёточки.

Кайра заметила это сразу. Контраст поражал.

И бумага.

Над одним из мониторов были приколоты обрывки: газетные вырезки, распечатки, клочки карт. Сбоку – детский рисунок на пожелтевшем листе.

Девочка и мальчик. Палочки вместо ног, кружочки вместо рук. Между ними – огромная красная форма, похожая на сердце с замочной скважиной посередине. Над ним неровными буквами: «СЕРДЦЕЗАМОК».

Кайра остановилась, задержав взгляд.

Рем проследил за её взглядом. Насмешка на его лице на секунду исчезла.

– Не трогай, – сказал он, но мягче, чем обычно. – Это не декор. Это нервы.

– Я просто смотрю.

– Ну смотри молча. Безопаснее.

Он скинул куртку на крюк, подошёл к столику с оружием и машинально, даже не глядя, поправил ствол пистолета на миллиметр, выравнивая его в ряду. Кайра заметила и это. Потом, будто спохватившись, отдёрнул руку и прошёл к столу, щёлкнул по монитору.

– Присаживайся. Если у тебя нет привязанности к стоянию.

Кайра опустилась на ящик. Ноги отозвались благодарностью.

– Ты здесь один живёшь?

– Ага, – кивнул он. – Я, тараканы и дух корпоративной несправедливости.

Он достал из-под стола металлическую коробку, вытащил пластиковую бутылку и кинул ей.

– Это… вода?

– Поздравляю. Не из лужи, не из резервуара. Почти честная.

Она отпила. Вода была водой. Без привкуса ржавчины, без химии. Глоток прошёл внутрь, и тело отозвалось теплом.

– Спасибо.

– Не благодари. Всё равно краденая.

Он сел на другой ящик, устроившись так, будто этот угол – продолжение его тела.

Молчание протянулось несколько секунд. Мониторы мягко шипели.

– Итак, Кайра, – сказал Рем, глядя на неё с лёгкой усмешкой. – У нас девчонка без памяти, явившаяся в сектор D посреди перестрелки, с реакцией на технику. Ты скажешь, что это совпадение.

Он кивнул на монитор, который вдруг дрогнул и полоснул помехами.

– Я ничего не… – начала она.

– Я знаю, – оборвал он. – Вот в том-то и проблема.

Он отвёл взгляд на стену, туда, где висел детский рисунок. Насмешка, приросшая к его лицу, съехала. Осталась усталость.

– Ладно, – выдохнул он. – У каждого здесь свой способ не поехать крышей. Мой – иногда говорить лишнее.

Он кивнул на рисунок.

– Видишь?

– Сердцезамок, – прочитала она.

– Это её, – сказал он. – Ей было девять, когда она решила, что у нас с ней одно сердце. Типа, оно одно на двоих, но под замком, чтобы никто не украл.

В уголках его губ мелькнула тёплая, настоящая улыбка. Болезненная.

– Сестра?

– Угу. Лика. Ринка. Ринка, я тебе волосы сожгу, если ещё раз полезешь в щиток без меня.

Фраза прозвучала так, будто он произносил её не раз. Как реплику из пьесы, которую играли много сезонов.

– Где она сейчас? – осторожно спросила Кайра.

Рем усмехнулся. В усмешке были осколки стекла.

– В лучшем, по версии корпорации, месте. В статистике.

Он помолчал.

– Когда мне было двенадцать, а ей девять, – начал он, – у нас был отличный день. Тёплый, светлый. Вышел срок на воду, мать отправила нас в пункт. Мы стоим в очереди, Лика ноет, что скучно. Я ей говорю: «Смотри, я могу снять крышку с камеры, и никто не заметит». Она смеётся.

Пальцы Рема сжались в кулак.

– А потом началось шоу. С одной стороны – парни с соседнего сектора, решили, что у них украли воду. С другой – корп-солдаты. Им сверху спустили протокол: держать порядок. Пара слов, выстрел – и погнали. Я помню, как держу её за руку, а вокруг уже люди падают. Я тяну её назад, к стене, а она…

Он осёкся.

– Она вырывается. Мелкая решила, что тётке впереди хреново, та упала, вода разлилась. Лика бросает канистру и делает шаг вперёд. Один шаг. И в этот момент какой-то герой в сером решает дать предупредительную над головами.

Голос стал хриплым.

– Я помню её лицо в этот момент. Она обернулась, хотела мне что-то сказать – наверное, «смотри, я помогу», она всегда хотела помогать. И в этот момент…

Он замолчал на секунду, сжимая край стола так, что побелели костяшки.

– Угадай, кого он зацепил? Не того здорового урода с ножом. Девятилетнюю девчонку с пластиковой канистрой.

Кайра почувствовала, как по коже побежал холод. Перед глазами снова вспыхнула картина: маленькая фигура, шаг, вспышка.

– Она даже закричать не успела, – тихо сказал Рем. – Просто посмотрела на меня. С удивлением. Как будто я должен был сказать «стоп», и всё бы откатилось назад. А потом упала. И всё.

В комнате стало очень тихо.

– Дальше было очень по-корпоративному. Нас оттащили. Мне залепили пощёчину за провокацию. Солдатам пожали руки. В отчёте написали «коллатеральный ущерб». Красивое выражение. Лучше, чем «мы выстрелили в ребёнка».

Он произнёс это с такой ненавистью, что само слово стало грязным.

– Никто даже имени её не записал. Просто «женский несовершеннолетний субъект». Точка.

Он кивнул на мониторы.

– Так что да. Корп-солдаты всегда мажут по целям. Зато по детям попадают без промаха. Профессионалы.

Молчание снова накрыло комнату. Кайра чувствовала, как внутри всё сжимается.

– Я этот «сердцезамок» таскал с собой везде, – признался он тихо. – Глупость, да? Бумажка в городе, где бумага горит быстрее людей. Но пока он со мной, как будто часть её – тоже.

Он посмотрел на неё.

– Так что не удивляйся, если я иногда делаю тупые вещи, Кайра. Это оттуда растёт.

Имя прозвучало на его губах как что-то уже привычное.

– Тупые вещи – это вытащить из-под стрельбы девчонку, которая может принести проблемы? – спросила она.

– Ну, например. Но я, видишь ли, статистику люблю. Один раз не успел – потом всю жизнь компенсируешь. Хоть кого-нибудь доволочь до укрытия.

Она вдохнула. К её собственной боли примешалось что-то ещё. Связь.

– Спасибо, – сказала она снова.

– Не привыкай. Я не благотворительный фонд. Просто не люблю, когда они забирают тех, кто даже не успел понять, что с ними происходит.

Кайра опустила взгляд на ладони. На одной всё ещё были следы старой крови. В голове мелькнула короткая вспышка.

Белый свет. Голос: *«Субъект 3-К не реагирует»*. Холодный металл. Детский крик рядом. И ощущение, что она, маленькая, тоже не успела понять.

Она вздрогнула, и в тот же миг лампа над столом мигнула.

Рем уловил движение.

– Тебе плохо?

– Просто… когда ты говоришь… у меня как будто…

– Как будто тебя тоже кто-то приложил по жизни?

Она кивнула.

– Возможно, у нас подписка на один кошмар, – криво усмехнулся он. – Разница в том, что я свои помню, а ты – пока нет.

Он встал, подошёл к столику с оружием, машинально провёл пальцем по стволу, проверяя чистоту. Кайра заметила этот жест – ритуал, дающий ему контроль над единственным, что он мог контролировать.

– Ладно, – сказал он. – Хватит психотерапии. Тебе нужна ночь. Без турелей и истерик. Можешь остаться. Лежанка одна, но я джентльмен по праздникам – постелю на полу.

Он бросил ей тонкое одеяло.

– Спи, Кайра. Утро – это когда город ещё не вспомнил, как он нас ненавидит.

Она легла, чувствуя, как тело проваливается в мягкое. В голове шумело: выстрелы, крики, история Рема, сердцезамок на стене.

Она уже проваливалась в сон, когда краем глаза заметила, как Рем подошёл к подоконнику. Там стояла вторая кружка с водой. Он аккуратно поправил её, поставил ровно, будто для кого-то, кто должен был прийти, и замер на секунду, глядя в никуда. Потом отошёл, даже не взглянув на Кайру.

И перед тем как окончательно провалиться в сон, она услышала, как он тихо говорит в темноту:

– Спи, Лика. Я сегодня ещё одну вытащил. Баланс, наверное.

Слова ударили мягкой волной. Не её имя – но почему-то тоже про неё.

Где-то глубоко, за шрамом, за белой пустотой, что-то дрогнуло. Как будто за тяжёлой дверью, к которой когда-то прикрепили свой сердцезамок, кто-то шевельнулся.

И Кайра, забывшая себя девчонка, заснула в убежище парня, который шутил на руинах и каждую ночь ставил воду для мёртвой сестры.

Глава 5. Город в цепях воды

Утро в НеоСити не наступало – его включали.

Кайру разбудил не свет, а звук: ровное, нарастающее гудение, будто под полом включили гигантский вентилятор. Она села на матрасе, привычным движением провела тыльной стороной ладони под носом – сухо. Хорошо.

Рем уже сидел перед мониторами. На одном экране – карта сектора, на другом – очередь у водопункта. На столике с оружием царил идеальный порядок – значит, он уже успел перебрать всё с утра.

– Ты рано встаёшь, – сказала она.

– Я вообще не ложусь, – не оборачиваясь, ответил он. – Низы – не то место, где безопасно спать долго. Можно проснуться без соседей.

Он повернулся к ней. Взгляд скользнул по её лицу, задержался на секунду, проверяя, нет ли крови, и удовлетворённо вернулся к мониторам.

– Ну что, Кайра с походной памятью. Готова на экскурсию?

– На какую?

– В преисподнюю и обратно. Если хочешь понять, где ты оказалась, надо посмотреть на весь пирог целиком.

Они вышли через чёрный ход. Рем двигался уверенно, не глядя под ноги, Кайра осторожно цеплялась за перила, но старалась не отставать.

Сначала он провёл её по знакомым трущобам, потом к платформе-лифту. С каждым метром вверх картинка менялась. Грязи становилось меньше, мусора – тоже. Появлялись окна, на которых ещё держалась краска.

– Средние уровни, – пояснил Рем. – Официально – рабочие районы. Здесь живут те, кто ещё верит, что если очень постараться, можно добраться повыше.

Они вышли. Здесь город шумел иначе. Очередь к водопункту была длиннее, но люди стояли организованнее. Металлические ограждения, таблички с расписанием, автоматы с проверкой чипов. Над пунктом – большой экран с логотипом корпорации.

– Смотри-ка, – пробормотал Рем. – «Чистая вода – для тех, кто выбирает качество». Прямо слышу: «А остальные могут пить то, что останется».

Кайра всматривалась в очередь. Семьи с детьми. Мальчишек было заметно меньше, чем девочек.

– Ты видишь? – спросила она.

– Мальчиков почти нет, – кивнул он. – Добро пожаловать в раздел «Как корпорации вербуют себе псов».

Они отошли чуть в сторону. Рядом висел ещё один экран. На нём шёл ролик: стройные подростки в униформе, тренировки, современные классы. Голос за кадром обещал «будущее, карьеру и служение общему благу».

– Академии, – сказал Рем, кивнув на экран. – Официальная легенда: забирают талантливых мальчиков из всех слоёв, дают им шанс, поднимают наверх. Красивые кадры, бесплатное обучение, престиж.

Он скривился.

– Реальность: в двенадцать к тебе приходят вежливые люди в форме и говорят о «повышенном потенциале». Мать плачет, отец гордится, соседям рассказывают, что сын «пошёл в академию». А потом из этого мальчишки делают солдата. Оператора. Пса корпорации. Из живого человека выдавливают всё лишнее, оставляя только послушание.

– В двенадцать, – повторила Кайра. – Они ещё дети.

– В низах – уже ресурс. Идеальный возраст: достаточно податлив, чтобы перепрошить мозги, достаточно вынослив, чтобы простить первые неудачи.

Он помолчал.

– В низах многие семьи это понимают. Поэтому и мальчиков не видно. Прячут. Записывают как девочек, подделывают данные. Любой способ, лишь бы не отдавать.

Внутри неё что-то дрогнуло. Мелькнула картинка: белый коридор, стеклянная стена. За ней – ряды кроватей. На каждой – ребёнок. Мальчики. Худые, бледные, с проводами, уходящими в потолок. Голос: *«Когорта 7-А, подготовка к интеграции»*.

Она ахнула. Из носа тонкой струйкой потекла кровь. Кайра машинально вытерла, даже не заметив.

– Эй, – Рем обернулся. – Ты снова в космос улетела? И кровь…

– Вспышка, – выдохнула она, прижимая тыльную сторону ладони к носу. – Опять.

– Запоминай, – серьёзно сказал он. – Даже если сейчас куски, потом может сложиться картина.

Кровь остановилась так же быстро, как началась. Рем проследил за этим взглядом, но ничего не сказал. Только протянул ей какую-то тряпку.

Чтобы добраться до верхних уровней, они сменили лифт. Этот был уже не полуразвалившейся клеткой, а закрытым транспортом: двери, экран с выбором этажей, синтетический голос. Рем вскрыл панель, замкнул что-то, и лифт принял их как техперсонал.

Когда двери открылись, Кайра вышла в другой город.

Стекло. Очень много стекла. Гладкие фасады, прозрачные коридоры, мосты над головой. Неон – ровный, мягкий. Внизу – деревья в пластиковых лунках. Фонтаны с кристально чистой водой.

– Красиво, да? – произнёс Рем. – Эталонный вид для рекламы. Если снимешь только это, никто не поверит, что внизу люди умирают от воды, которой тут поливают газон.

Кайра смотрела, разрываясь между восхищением и отвращением. Здесь всё было правильно. Симметрично. Люди одеты в аккуратные костюмы, лица ухожены, глаза ясные.