Чудесный дом. Сказки для детей

Протоиерей Павел Карташёв

Чудесный дом. Сказки для детей

© Карташёв П. Б., протоиерей, 2021

© Столбова А. А., иллюстрации, 2021

© Оформление ООО «Вольный Странник», 2021

Сказки о солнечных зайчиках

Сказка о песне

Солнечные зайчики хорошо плавают. Когда пруд спокойный и гладкий, они лежат на воде и сверкают. А когда дует ветер, они сразу вытягиваются блестящими ниточками и подмигивают друг другу, качаясь на волнах. Ещё они отлично летают и быстрее мартышек карабкаются по веткам или стенам. Они умеют скользить по крышам и не падать, потому что в последний момент ловко цепляются за карнизы. Ещё им нравится кататься на вертящихся дверях и на створках окон.

Родители солнечных зайчиков – солнечные лучи – даже не успевают наглядеться на своих детей, так быстро они растут: утром на свет появляются, а днём уже бегут гулять. Близнецы Блик и Блек родились однажды после дождя; земля тогда умылась и солнце раздвинуло облака. Папа Лучий Светиний, из семьи благородных лучей, и мама, прозрачная и тонкая Лучитта, любовались своими двойняшками, ласкали их и поили тёплым светом. Но недолго.

Ребята расправили плечики, улыбнулись родителям, выскочили из кроватки и устремились к окну. Их едва успели поймать и с трудом заставили успокоиться. А помог друг семьи, Вечер. Он неожиданно заглянул в окно, нахмурился и вынул из кармана большой сиреневый платок. Блик и Блек, конечно, испугались: они тут же юркнули обратно в кроватку и затихли. А потом и уснули.

А утром, как только мальчики-зайчики открыли глаза, папа погладил их по светлым пушистым головкам и сказал:

– Вы сейчас улетите гулять, увидите пруд и броситесь купаться. Потом, наверное, станете бегать наперегонки по железной крыше дома на другом берегу. А после начнёте щекотать глаза детям, собакам и кошкам. Но прошу вас, пожалуйста, не прыгайте целый день без толку.

– Как-как не прыгать? – не понял Блик.

– Я знаю! – подскочил Блек. – Надо прыгать с Толком!

– А если он не захочет? – возразил Блик.

– Ещё как захочет! – успокоила всех мама. – Стоит лишь его найти.

– Где? – дружно спросили зайчики.

– Там, – объяснила мама, – где ребёнок болеет и грустит; или цветочек боится открыть глаза и посмотреть вокруг себя; или старенькая тётя Лужа вздыхает, сама себе не рада, потому что все на неё ворчат. Ну, прыгайте! – мама взмахнула рукой, зайчики вспыхнули и улетели.

Они немного покружились в парке, где другие мамы катали своих младенцев в колясках. Но внезапно пошёл дождь, над мамами распустились голубые и жёлтые зонты, и воздух затуманился. Зайчики спрятались под жёлтое ведро. Вскоре дождевая туча до капельки пролилась, и все деревья, и даже трава, и окна большого дома ярко засияли. Зайчики полетели дальше и присели на сутулый фонарь. Фонарь возвышался над тихой улицей. Днём он всегда спал.

Блик и Блек сидели на фонаре, смотрели по сторонам, и оба сразу заметили, как на их улицу свернула блестящая машина. Машина сначала осторожно, а затем всё уверенней покатилась по гладкому асфальту. Братики с восхищением следили за ней, и как только она поравнялась с фонарным столбом, прыгнули вниз и нырнули в боковое зеркальце.

– Вот здорово! – Блик широко улыбнулся, глядя из зеркальца наружу. – Смотри, улица назад бежит.

– Ты что, разве не видишь?! – удивился Блек, который смотрел внутрь и не оборачивался. – Она же вертится.

Зайчики чуть было не заспорили, но услышали строгий голос:

– Солнце прямо в глаза бьёт, – проговорил человек за рулём. – Так недолго в канаву съехать.

И он протянул руку, чтобы поправить зеркало. Блик и Блек решили, что человек хочет их поймать: они совсем близко увидели его пальцы и съёжились. Но за пальцами темнел вход в какую-то пещерку. И братики, недолго думая, скользнули в неё. А это оказалась не пещерка, а манжета рубашки. Блик и Блек проскочили прямо в рукав.

Как все зайки, да ещё и маленькие, они были ласковыми, весёлыми, но пугливыми. Ведь о зайках так и говорят: трусишки. Поэтому братики рассудили, что им лучше затаиться и посмотреть, что случится дальше.

А человек с солнечными зайчиками в рукаве въехал во двор, вышел из машины и поднялся на лифте к себе домой. Дома у него болела дочка. Она лежала в кроватке и не хотела принимать таблетки; и уже пошёл второй день, как она не съела ни одной ложки бульона. Она даже отвернулась от геркулесовой каши с кусочками шоколада.

– Какая температура? – спросил папа, входя в комнату.

– Не хочет мерить, – ответила мама.

– Лизочек, – папа взял градусник, – я очень тебя прошу. А ты знаешь, что я тебе привёз? Музыкального лесного зайца! У него серо-голубые длинные уши. И он сейчас спит у меня в портфеле. Но только сначала…

Он поднял градусник высоко над головой и резко опустил его вниз. Блик ахнул и выпал из рукава прямо в тарелку с кашей.

– Блюк! – чавкнула каша и обрызгала Лизино лицо. Лиза открыла глаза, провела рукой по лбу и щекам и удивлённо посмотрела на папу.

– Что-то выпало из рукава, – извинился папа.

Он снова поднял градусник и опять резко опустил его вниз. На этот раз из рукава вылетел Блек и упал в чашку с чаем.

– Чок! – лопнул от смеха чай и пролился в блюдце.

– Прекрасно! – засмеялась Лиза. – А давай ещё.

– Больше никого нет! – закричал Блек, взбираясь на кромку чашки. – Нас там было двое. Блик, ты где?

– О-ё-ёй, не могу выбраться! – глухо отозвался Блик из тарелки с кашей. – Ещё немного, и я погасну.

– Лиза, смотри! – вскрикнул папа. – Этого маленького светика надо срочно спасать. Быстро съешь одну ложку, чтобы мы успели его выловить!

Лиза съела не одну, а целых две ложки каши, и тогда мама поймала Блика в чайное ситечко и отнесла в ванную. Там она аккуратно отмыла его от остатков каши и вернулась с сияющим зайчиком в комнату. А Лиза уже пила чай из чашки, запивая таблетку. Блек весело болтал ножками, сидя на носике чайника. Он рассказывал Лизе и папе, как они с братом нечаянно попали в папин рукав.

– А где же музыкальный заяц? – спросила мама.

Зайца вынули из портфеля, и, чтобы разбудить его, папа нажал ему что-то за ухом. Заяц проснулся, открыл глаза и, не дожидаясь приглашения, запел:

Как я люблю скакатьВесь день в родном лесу!Но даже и в сказке нельзя сказать,Как я волка боюсь и лису…

– Ой, бедный, – разволновался Блек. – Зато как красиво у вас вышло. Это как называется?

– Песня! – серьёзно ответил серый заяц.

– Вот бы и нам научиться петь песни, – вздохнул Блик.

– Это можно. О чём будем петь? – спросил заяц.

– Не знаем, – ответили братики, – мы только вчера родились.

– Не беда, что вчера! – успокоил их серый заяц. – Можно сто лет прожить и ни одной песни не спеть. Было бы желание.

Блик и Блек растерянно молчали. Тут им на помощь пришёл Лизин папа:

– Хорошо поют о том, что любят. А родители вам что-нибудь говорили, когда отпускали гулять? Вы знаете, самые хорошие слова в вашей жизни, очень подходящие для песни, вам сказали мама и папа.

Блек задумался и как будто неуверенно произнёс:

– Эх… Папа, кажется, сказал: «Вот бы найти вам Толк», – и он посмотрел на Блика. Блик подтвердил: – Да. И подружиться с ним…

– Неужели? Задал вам папа нелёгкий урок, что и говорить! – все в комнате покачали головами. Зайчики обрадовались, что им сочувствуют:

– Вы слышите! – они засверкали и заискрились от переполнявших их чувств. – Задал нам папа нелёгкий урок, и мы не знаем, что теперь делать! Легко сказать: не прыгать без Толка одним!

– Так-так-так! – Лизина мама подошла на цыпочках к пианино, как будто она старалась кого-то не спугнуть, и, мягко касаясь клавиш, заиграла и тихо запела:

Вот бы найти нам ТолкИ подружиться с ним.Задал нам папа нёлeгкий урок:Не прыгать без Толка одним.

– А дальше? – она вопросительно посмотрела на дочку.

– Это легко сказать, – вскричала разрумянившаяся Лиза, – прыгайте с ним весь день.

– Ну правильно! – неожиданно подпрыгнул серый заяц. – И я о том же. А может быть, он не хочет скакать, как заяц. – И он ударил себя в грудь и добавил: – Или как олень.

Мама всё время наигрывала мелодию, и когда замолчал серый заяц, она подошла к Лизе, присела на край кровати и запела:

Если грустит малыш —Дождь за окном с утра…

– Ой, и в самом деле! – все посмотрели в окно, за которым снова шёл дождь и стекал струйками по стеклу, и ещё барабанил по карнизу.

И льётся вода с серебряных крыш…

Внезапно папа как заголосит:

Малыша нам спасать пора!

Солнечным зайчикам так понравилось, как сочиняется песня, что они стали бегать по стенам и потолку, кружиться вихрем, сталкиваться и разлетаться, описывать в воздухе кренделя и восьмёрки. Наконец они устали и вспрыгнули на люстру. Серый заяц похлопал в шерстяные лапки, благодаря солнечных зайчиков за танец, и сказал:

– Пришла наша очередь петь! – он взмахнул лапками, и зайцы запели:

Люстру засветим враз,Глазки защекотим…

Лиза зажмурилась и рассмеялась, потому что зайчики подмигнули ей.

Добрый Толк, конечно, услышит нас?Вдруг он где-то грустит один?

– Великолепно! – папа залпом допил чай из чашки. – Давайте с начала до конца.

Мама заиграла, и все запели:

Вот бы найти нам ТолкИ подружиться с ним.Задал нам папа нелёгкий урок:Не прыгать без Толка одним.Это легко сказать:Прыгайте с ним весь день!А может быть, он не хочет скакать,Как зайчики и как олень?Если грустит малыш —Дождь за окном с утра,И льётся вода с серебряных крыш —Малыша нам спасать пора!Люстру засветим враз,Глазки защекотим…

Тут Блик и Блек спрыгнули на пол и сделали всем знак замолчать. Они немного подумали и допели:

Пусть Толк поскорее услышит нас:Вдруг он где-то скачет один?

– Что-о? Ой, не могу, пожалейте меня, нельзя так смешить! – папа покатывался со смеху. – Ну вы представляете себе директора школы – высокую даму с большой причёской – которая прыгает в прыгалки? Толк, ха-ха-ха, где-то скачет один…

– Значит, – приуныли зайчики, – мы его никогда не увидим?

Наступила тишина. И когда в наступившей тишине неожиданно раздался звонок в прихожей, все сразу вздрогнули, а с папиного лица исчезла улыбка.

– Может быть, – шёпотом спросили зайчики, – это он?

Папа ухмыльнулся, услышав такой наивный вопрос, и вышел в коридор. Вернулся он совсем озадаченный:

– Там какой-то странный человек: утверждает, что его звали…

– Это он, это он! – закричали зайчики и вместе с лесным зайцем бросились к двери. Но дверь уже сама открывалась: за порогом стоял седой господин в очках, одетый в бархатный костюм вишнёвого цвета, с чемоданом в руке.

– Добрый день! – он поклонился всем в комнате. – Позвольте поставить, – он кивнул на чемодан, – тяжёлый.

– Пожалуйста, – напряжённо позволил папа, – а вы кто? Вы говорите, что мы вас звали?

– Ну как же! Если бы один меня позвал, я бы мог и не расслышать. А когда все вместе, хором… Зовут меня Толк Премудрыч.

– Урра-а! – Блик и Блек подпрыгнули до потолка, а лесной заяц закружился на одной ножке.

– Мне тоже очень приятно, – сказал Толк Премудрыч, – сейчас ведь редко зовут на помощь.

Блик и Блек, светясь от счастья, сели своему другу на плечи: один на правое, другой на левое.

– А что у вас в чемодане? – вдруг спросила Лиза.

– Лиза! – укоризненно обернулась к дочери мама.

– Чего там только нет! – улыбнулся гость. – И водолазный скафандр, и костюм парашютиста. Потому что, – Толк Премудрыч слегка склонил голову набок и поднял указательный палец правой руки к небу, – всё надо делать… Как?

Он замолчал, надеясь услышать от всех правильный ответ, и в это самое мгновение бесшумно и ярко в комнату вошёл Луч заходящего Солнца и торжественно возгласил:

– С Толком!

– О! – ахнул Толк и раскрыл объятья. – Лучий! Родной мой!

– Папа! – запищали радостно зайчики.

– Толк, дорогой! – Лучий Светиний обнял своего друга, потом немного отстранился, любуясь им, и погладил его по голове, отчего у Толка засияло всё лицо, и волосы, и даже воротничок рубашки. – Как я рад!

– А уж мы-то как рады! Для нас такая честь! – наперебой заговорили Лизины родители. – Я как раз испекла пирог, – вспомнила мама, – честное слово.

– Вот это толково так растолково! – хлопнул в ладоши папа и, о чём-то подумав, почесал затылок.

Все сели за стол и начали пить чай с пирогом. Зайчикам налили по одной капельке в две игрушечные чашечки, а папе Лучию в настоящее взрослое блюдце, но тоже немного, на донышко. Пока все разговаривали, папа Лучий деликатно, между мамой и Лизой, протянулся от окна к налитому для него чаю и весь его выпил, вернее, он его испарил или иссушил, и блюдечко, как потом рассказывала восхищённая мама, стало абсолютно сухим и чистым. Она в тот вечер отнесла его в комнату, поставила на полку и после показывала некоторым друзьям, тем, которые не засмеются, но всё правильно поймут. Она говорила: «А вот это блюдце – лучистое». И рассказывала всю историю, которую мы сейчас узнали, с самого начала. А если слушатели хотели, она ещё пела песню, которую тогда все вместе сочинили. Но чаще пела Лиза, а мама играла на пианино.

Расставались гости и хозяева настоящими друзьями. Обещали друг друга не забывать. Толк Премудрыч просил и родителей, и Лизу, и всех зайчиков не стесняться: звать его сразу, лишь понадобится Толковый совет.

Башмачок Принцессы

И снова было утро, и солнечные зайчики полетели по проснувшимся дворам и по улицам, которые уже начали гудеть машинами. Они вбежали в большой тенистый парк и помчались, кувыркаясь и подпрыгивая, по дорожкам и лужайкам. Потом им надоело просто так носиться, и они придумали игру: бросать друг в друга капельки росы, которых было много на бархатцах и кружевной капусте. Вскоре им и это наскучило, и росы становилось всё меньше, и братики решили качаться с детьми на качелях. Правда, ребёнка в парк вывели пока только одного, и тот скромно сидел в песочнице, но Блик и Блек всё же поскакали к Детской площадке.

И вот тут из-за поворота дорожки вышел с палочкой и в соломенной шляпе – они его даже не узнали сразу – сам Толк Премудрыч. С разбегу зайчики прилипли к стёклышкам его очков. Толк Премудрыч зажмурился и неторопливо, с добродушной улыбкой снял свои очки, осторожно стряхнул братиков в платочек и, приблизив платок к глазам, сказал:

– Друзья! А не сделать ли нам сегодня доброе дело?

– Да-да-да! Конечно сделать! – защебетали Блик и Блек.

– Тогда… – Друг зайчиков снова надел очки и неспешно пошёл обратно. Дорогой он объяснил, чем и кому Блик и Блек могут помочь:

– Там, в глубине парка, есть одна забытая клумба. Рядом с ней разрослись деревья, и между цветами растут сорняки. И вот, нежданно-негаданно, среди старых цветов появилась тонкая орхидея. Зовут её Башмачок Принцессы. На этой дикой клумбе всё уже перемешалось: тюльпаны и лопух, ирис и лебеда. Все перезнакомились. А она – одна. Я прихожу к Принцессе третье утро, а её лицо закрыто листьями и она не хочет расцветать. В последний раз я наклонился к ней близко-близко и спросил её, не желает ли она умыться ветром или напитаться светом, узнать друзей-соседей, а она, помолчав, еле слышно ответила мне, чтобы я уходил, потому что ей никто не нужен: ни небо, ни земля, ни друзья, ни тепло. Ох! Если она так и не расправит лепестки, ни с кем никогда не поздоровается, никого никогда не поблагодарит – бедняжка, она завянет. Тсс! – Толк Премудрыч приложил палец к губам и шепнул: – Я сейчас покажу её вам.

И он, не пошевелив рукой, кивнул в сторону клумбы и сверкнул очками. Зайчикам этого было достаточно. Они вспорхнули, закружились в воздухе и замерли над клумбой. А потом плавно опустились в траву неподалёку от девочки-орхидеи.

– До свидания, – услышали они голос Премудрыча.

– Уходит! – вздохнул Блик, глядя ему вслед.

– Так у него дел сколько! – развёл ручками Блек.

– А мы что будем делать? – растерянно спросил Блик.

Вместо ответа Блек подлетел к орхидее и еле слышно постучал пальчиком по листочку:

– Ваше Высочество! Мы счастливы видеть вас на нашей клумбе! Все цветы и травы, и даже облака и воздух с нетерпением ждут, когда вы проснётесь и откроете свои чудесные глаза. Вот мой брат, – тут он стал манить к себе Блика, – несёт вам к завтраку свежей росы с пыльцой. Так-так, Блик, не разлей, пожалуйста… Вот так. Ваше Высочество, разрешите подать?

Принцесса, как показалось братикам, вздохнула и только плотнее завернулась в свои тёмно-зелёные листья.

Тогда братики отлетели в сторону и о чём-то пошептались. Блик закружился юлой и скрылся в траве, а Блек остался висеть над клумбой, как шмель, но только не жужжал: он посматривал то на Принцессу, то следил за братиком внизу. Блик что-то искал среди корней и камешков, на земле. Наконец он поднялся вверх, держа в прозрачных пальчиках тонкую, как усик, травинку. Блек заулыбался и потёр ладошки от удовольствия.

Они взяли травинку наперевес, как копьё, и, подлетев к Принцессе, кольнули кончиком в зелёный лист, покрывавший бутон. Орхидея даже не шевельнулась. Братики осмелели, стали подлетать к ней справа и слева, щекотать и колоть и наконец совсем забылись и потеряли всякое почтение. И вот тогда неожиданно один лист развернулся, выхватил из заячьих ручек травинку, сломал её и бросил на землю.

Зайчики так и застыли в воздухе, раскрыв ротики. Прошла минута. Принцесса стояла как прежде, не шевелясь. Какой-то маленький ветер, тёплый и озорной, вероятно, отставший от своих сильных родителей, покружил немного над клумбой и улепетнул по дорожке вдаль. А солнце между тем поднималось всё выше и припекало сильней. Тут Блек вздрогнул, как будто в голове у него проснулась идея, и что-то снова зашептал Блику. Блик с восторгом посмотрел на брата, кивнул, и они подлетели к бутону поближе.

Блек протянул лучистый пальчик и осторожно указал Блику на загнутый кончик одного листа, похожий на крылышко или хвостик. Братики взяли друг друга под руки, насупились и широко открытыми глазами стали смотреть изо всех сил на листочкин хвостик. Хвостик сразу порозовел и заблестел. Зайчики и не думали вовсе сделать Принцессе больно; они только надеялись, что она отмахнётся от неприятной щекотки, тряхнёт листом и посмотрит на них. Или хоть что-нибудь скажет.

Но неприступная орхидея просто отвернулась. Зайчикам послышалось, а может быть, всего-навсего почудилось, что она хихикнула. Они поняли, что Принцесса так и будет вертеться то туда, то сюда, пока у них не лопнет терпение или не наступит вечер. И они устало присели на лист подорожника.

– Ну как успехи? – услышали они знакомый голос. Над ними возвышался Толк Премудрыч и ласково улыбался. Блек, вздохнув, развёл ручками. А Блик помотал головой направо и налево, показывая, что ничего не получается.

Толк Премудрыч поманил зайчиков и отвёл их в сторону:

– Я потолковал сам с собой и решил, что нам нужна песенка. Она как ключик, возьмёт и откроет и самого глухого, и самого скучного.

– А мы не умеем сочинять, – воскликнули братики, – это тогда нам Лиза с папой и мамой помогли.

– Отнесу вас к Лизе. С ней вы быстро всё сочините. А завтра утром споёте перед клумбой. Ну и наша молчунья тоже услышит.

На следующее утро, в девятом часу, у клумбы собрались Толк Премудрыч, Лиза с мамой и папой и, конечно, Блик и Блек. Все повернулись в сторону Принцессы, и зайчики запели:

Как легко остаться однойДолгой, серой, вьюжной зимой.Сном укроет пушистый снег,И исчезнет свет.

Припев пели все хором:

Пусть дожди, мороз или тьма вокруг —Лишь бы было в сердце светло.Я тебе хочу подарить, мой друг, —Если примешь – души тепло.

Снова запели одни зайчики:

Но проснётся весь мир весной,Сад расстанется с тишиной.Чья же будет тогда вина,Если ты – одна?

Припев подхватили уже все цветы на клумбе:

Пусть дожди, мороз или тьма вокруг —Лишь бы было в сердце светло.Я тебе хочу подарить, мой друг, —Если примешь – души тепло.

Зайчики спели последний куплет:

За пыльцой полетит пчела,Воду жадно выпьет земля.И медведь в лесу видит сныТолько до весны.

После последнего куплета припев зазвучал совсем широко, потому что запели ещё, кажется, воробьи и совершенно точно ко всем поющим присоединилась большая серьёзная ворона, сидевшая на скамейке неподалёку:

Пусть дожди, мороз или тьма вокруг —Лишь бы было в сердце светло.Я тебе хочу подарить, мой друг, —Если примешь – души тепло.

Орхидея не шевельнулась. Толк Премудрыч, Лиза, её родители и зайчики посмотрели друг на друга с видом глубокого сожаления. И молча пошли по дорожке к выходу из парка. За ними, на почтительном расстоянии, зашагала ворона.

А на следующий день, утром, над землёй дремали неподвижные облака. Блик и Блек лежали в постельках и не хотели просыпаться. Папа Лучий бродил по комнате грустный и тихий и о чём-то думал. А мама Лучитта сидела в углу, что-то напевала и вышивала картину под названием «Солнечный день в лесу».

– Что это у тебя? – спросил папа Лучий.

– А помнишь, мы с тобой гуляли в сосновом лесу, и ты сказал: «Какая терпеливая тропинка! Золотая и розовая, и вся в корнях. Наверное, это рука старого леса». А ещё нам навстречу шли тогда люди, и одна молодая женщина остановилась и сделала знак своим друзьям: «Посмотрите, посмотрите, – зашептала она, – два луча так красиво светятся вместе, как будто один сияет в другом».

Папа вспомнил, рассмеялся и повеселел. И в это мгновение в комнате стало немного светлее, потому что облака сдвинулись с места, поплыли, и сияние, которое за облаками, проникло в пасмурное утро. И тогда Блик и Блек открыли глазки.

– Гулять! – закричали они. – Скорей на улицу!

– На этот раз, – мама Лучитта посмотрела на папу Лучия, и тот ответил ей понимающим взглядом, – мы идём на прогулку все вместе. У нас праздник.

А Толк Премудрыч в этот день вышел из своего дома очень рано. Ему почему-то не спалось. Он отправился бродить по полусонному безлюдному парку. Подошёл к пруду и поклонился, и пруд заулыбался в ответ всеми морщинками; затем он снял шляпу перед утками, и те весело закрякали ему в ответ, как старому другу. Потом он свернул, как обычно, к знакомой заросшей клумбе. Орхидея возвышалась среди других цветов одиноко и неподвижно. Премудрыч качнулся с носков на каблуки, потом с каблуков на носки, ещё нарисовал кончиком тросточки кружок на песке, ещё немного постоял и поднял голову к небу.

– Вот мгла так уж мгла; просто редкая серость, – как будто про себя, но всё же слышно проговорил он, – ни одного лучика не видно, ни маленькой искорки. Должно быть, это надолго. А может быть, и вообще навсегда.

Премудрыч из глубины души вздохнул. После помедлил с полминутки, повернулся к клумбе спиной и собрался уходить.

И тут он услышал позади себя треск ломающихся веток. Из еловых зарослей и густой травы, по ту сторону клумбы, вышла высокая дама с совком и пакетом. Она гудела носом мелодию: «Тореадор, смелее в бой…» Окинув клумбу взглядом, она заметила Принцессу, перестала напевать и заулыбалась, как проголодавшийся сластёна перед мороженым или шоколадкой.

– Ой, батюшки, – прошептала она, – какая орхидея будет у меня вечером на столе. Я посажу её в глянцевый синий горшок. Все гости ахнут: Ирина Васильевна, какое чудо. Ну а если она не приживётся у меня, то до завтра точно простоит. А потом я её выкину.

И дама с совком стала подкрадываться к Принцессе, как будто у той были ножки, чтобы убежать. Орхидея Башмачок Принцессы вся задрожала, от основания до верхушки, и как будто даже отшатнулась от нависшей над ней громадной охотницы. Толк Премудрыч всё видел и слышал и так сильно разволновался, что потерял дар речи. Он стал озираться вокруг, ища глазами помощи.

– Здравствуйте, как хорошо, что мы вас здесь застали! – услышал он у самого уха голосок Блика. – Мы сегодня так долго спали, потому что утром не проходил туман, – затараторил Блек.

– Нельзя терять ни мгновенья! – Толк Премудрыч сверкнул очками в сторону дамы с совком. – Она её сейчас унесёт!

Зайчикам этого было достаточно. Они вспыхнули, порхнули и тут же сели: Блик на левый, а Блек на правый глаз Ирины Васильевны, которая в эту секунду уже изготовилась нанести удар совком в основание цветка. Ирина Васильевна зажмурилась от неожиданного блеска в глазах, ткнула совком в землю, но промахнулась. Удар её пришёлся не под корешок, а рядом: она зачерпнула всего лишь горсть песка с камешками и добычу свою ссыпала в пакет. А Толк Премудрыч, не позволяя даме разобраться в том, что случилось, приблизился к ней и решительно взял её под руку: