Я пришёл дать вам победу

Ассортимент магазина просто ошеломил Шилова. Такого разнообразия охотничьих ружей, пистолетов, револьверов различных систем, винтовок он, откровенно говоря, не ожидал увидеть. Выбор был богатый, но его интересовал лишь один, конкретный экземпляр, который размещался на стене прямо за спиной продавца и бросался в глаза сразу же от входа.

Охотничье ружье «Маузер» с магазином коробочной системы на пять патронов. В "Прейсъ-Куранте" оно так и значилось: «Магазинная винтовка». С телескопом, или с более привычным для Шилова названием — оптическим прицелом, винтовка стоила сто пятьдесят рублей. Сотня патронов тянула ещё на двадцать. С учётом двух сотен рублей наградных от генерала Хабалова и перерасчёта денежного довольствия фельдфебеля к чину прапорщика у Василия в кармане имелось триста семьдесят рублей с мелочью. Жлоба белая душит, но вещь для Шилова необходимая, и покупать её придётся.

— Что-то присмотрели, господин прапорщик? — с фальшивой любезностью обратился к Шилову продавец, молодой человек лет двадцати пяти, с женоподобным лицом ещё, вероятно, ни разу не изведавшим бритвенного прибора, и с сверкающей, как нимб у Господа, набриолиненной головой.

При первых его словах к нему подбежал мальчик лет восьми, который протирал тряпочкой витрину, и, наклонив набок голову, стал с интересом рассматривать покупателя.

— Мне нужна вот эта магазинная винтовка с телескопом, — показал на оружие Василий.

— Очень удачный выбор. Оч-чень, — всплеснул руками продавец.

— Заметьте, она выполнена так же солидно, как и военная. Полёт пули у неё настолько настилен, что до пятисот шагов вовсе не требуется поднимать прицел. Затвор очень прочный и простой.

— Меня не надо убеждать и расписывать достоинства, — перебил словесный понос «прилизанного» Шилов.

— Я беру.

— Да-с... Извините великодушно, именное Свидетельство от господина начальника полиции на право приобретения оружия у Вас имеется? — задавив у себя внутри заискивающие нотки, осведомился молодой человек.

— Тебе не по глазам, любезный? Или может быть ты не в курсе, какие исключения предусмотрены Законом? Я являюсь действующим офицером армии, человек военный и приобретаю винтовку с телескопом по служебной надобности. Мне с ней воевать против германца, а не за диким зверем по лесам бегать, чтобы потом шкуру на пол расстелить.

— Простите, бога ради... Извините... Но, может быть, у Вас имеется разрешение от командира полка? Понимаете, хозяин строго-настрого наказал и об этом прописал в Прейс-Куранте, что необходимо испрашивать у господ свидетельство или разрешение. А также Поручительство командира полка, и тогда можно оформить покупку в рассрочку.

— Вот же ж, ёпрст, — в сердцах ругнулся Василий.

— Пригласи, любезный, Ивана Ивановича, пожалуй. Он ведь здесь проживает, в этом же здании?

— Точно так-с, — утвердительно кивнул продавец и на секунду задумался.

— Александр Иванович, Вы не могли бы пригласить по срочной надобности папеньку Вашего? — обратился он к мальчику.

Мальчишка сорвался с места и убежал звать хозяина магазина. Максимум через пять минут в торговый зал вошёл представительный мужчина лет пятидесяти, с аккуратно подстриженными и уложенными волосами и небольшой бородой при пышных усах. Он подошёл к Шилову и поприветствовал лёгким почтительным кивком.

— Вы хотели меня видеть, господин прапорщик? — поинтересовался Чижов.

— Так точно, Иван Иванович. У меня к Вам просьба... Видите ли, я прибыл в Петроград на обследование в Военно-медицинскую академию и не рассчитывал на приобретение оружия. Да у меня, собственно, и денег на то не было. Но вот так получилось, что начальник Петроградского военного округа господин генерал-лейтенант Хабалов выдал мне вознаграждение по велению Его Императорского Величества. А сейчас я проходил мимо Вашего замечательного магазина и надумал прикупить так необходимое мне на фронте оружие. Но вот незадача, естественно, что Разрешения от командира полка я на руках не имею. Могли бы мы с Вами договориться каким-то образом, чтобы мне было дозволено приобрести этот великолепный "Маузер"?

Хозяин магазина проследил за рукой Василия, на какое оружие тот указывал.

— Господин прапорщик, данная винтовка относится к разряду охотничьих, поэтому я не вижу препятствий для продажи её Вам. Пётр, оформи, — дал распоряжение продавцу Иван Иванович.

— Один момент... Сейчас всё оформим, — покраснел и вновь включил режим любезности продавец.

— Благодарю, Иван Иванович, — произнёс Шилов и без задней мысли протянул для рукопожатия свою ладонь.

Чижов ухмыльнулся краем губ, но руку Василия пожал.

— Могу быть чем-то полезен ещё?

— Не смею злоупотреблять Вашим временем, уважаемый Иван Иванович. Дальше мы уж с Петром разберёмся.

— Конечно, конечно. Всё оформим в лучшем виде, господин прапорщик. Вы даже не сомневайтесь.

Шилов, не обращая внимания, на расшаркивания парня, продолжил озвучивать свой заказ.

— Патроны возьму поштучно. Двадцать пять штук. Для пристрелки. На фронте боеприпасом снабдят. Не вижу смысла тратить деньги.

— Вы абсолютно разумно подходите к решению вопроса. Абсолютно разумно, — уже более спокойным голосом произнёс продавец.

— Какой калибр предпочитаете?

— Семь и девять, давай.

— Чудесно. Винтовка под этот калибр как раз и находится здесь. Не придётся ждать доставки со склада.

Чижов стоял в сторонке, облокотившись на один из прилавков, и наблюдал за Шиловым.

— Чехлы есть?

— Есть из войлока и кусков старых бурок, из юфтовой кожи. Какой принести? — продавец почему-то замялся.

— Правда, они не дешёвые. От пяти до пятнадцати рублей. Самый бюджетный вариант — это чехол из непромокаемой французской материи. Он по два пятьдесят.

— Спасибо. Вот этим, бюджетным вариантом, я, пожалуй, и обойдусь. И под телескоп вот этот твёрдый короб, — решил не барствовать Шилов.

— Сашенька, — оттолкнувшись от прилавка, позвал сына Чижов.

— Сбегай на склад, принеси, пожалуйста, чехол и короб

Конечно, передвигаться по городу с винтовкой на плече, пусть даже находящейся в чехле, не доставляет большого удовольствия. Городовые, полицейские наряды останавливали Шилова буквально на каждом углу. Предъявление документов, подтверждающих покупку в магазине, снимало все вопросы, и Василий продолжал движение.

Несмотря на промозглую погоду, извозчика в сторону дома, Шилов ловить не стал. Появляться с оружием перед товарищами он не имел ни малейшего желание. Светить винтовку раньше времени не входило в его планы.

Не вдалеке от дома Евдокии Николаевны Василий заранее присмотрел ещё добротный, но заброшенный и никем не используемый сарай. Вот к нему он и направился. Сарай, построенный не из досок, а из брёвен, стоял на огромных камнях. Потолок был пролит глиной с добавлением соломы. Крыша, по всей видимости, не протекала, так как внутри было сухо. В дальнем углу прело потихоньку старое сено. Запах прелости уже чувствовался явственно. Давно лежит. Прямо напротив входа громоздились единой кучей обветшавшие сани, соха, какая-то хозяйственная утварь. С одной стороны балки, из стыка с потолком, глина поосыпалась и образовался неширокий промежуток. Промучившись минут десять, Василий уместил в это пространство чехол с винтовкой. Если специально не приглядываться, то тайник обнаружить было проблематично.

На следующий день Шилов решил посетить станцию Белоостров, на границе с Финляндией.

В условиях военного времени расписание движения составов постоянно сбивалось. Несмотря на то, что в этом году в Белоострове открыли товарную станцию, товарные поезда задерживались из-за длительных проверок российской таможней и жандармерией пассажиров, прибывающих как со стороны Финляндии, так и с Финляндского вокзала Петрограда. Поезд номер восемь из Гельсингфорса стал притчей во языцех из-за своих систематических опозданий. По этой причине станционные пути были заняты стоявшими в ожидании составами. Пригородные поезда также задерживались.

Просчитать, сколько у него уйдёт времени на дорогу туда и обратно, Василий не мог даже предположительно. Соратникам он сообщил, что до вечера будет отсутствовать на запланированных ранее встречах.

В среднем курьерский мог доехать до станции максимум за два часа, с остановками и снижением скорости перед мостами. Но как это будет выглядеть в реальности? — неблагодарное гадание на кофейной гуще. Всё же приоритет в движении отдавался товарнякам с грузом для нужд военных ведомств.

В хвостовом вагоне на тормозной площадке, размахивая руками как мельница, приплясывал согреваясь глыбообразный тормозильщик с винтовкой на плече.

— Доброго здоровьичка, дядько, — обратился к нему Шилов.

Парняга порывался было сдернуть с плеча винтовку, но, разглядев Василия в шинели, оставил это намерение. Погоны были прикрыты башлыком и тормозильщик их не видел.

— И тебе не хворать, — миролюбиво ответил он.

— Какой я тебе дядько? Небось, годов то одних будем.

Василий знал, что работа тормозильщика была чрезвычайно трудной и требовала от человека хороших физических данных, выносливости и внимательности. Потому и не удивился, когда увидел габариты старшего кондуктора.

— Оно и так может быть. Ты же в шинелку укутался, тебя и не разобрать, каких годов будешь. Не подбросишь до Белоострова?

— Чего ты там потерял? Жандармы там шустрят люто. Всех трясут. Сам-то ты не уклонист ли часом?

— Господь с тобой! — натурально возмутился Шилов и распахнул шинель, демонстрируя свои Егории.

Впечатлённый "иконостасом" Василия, кондуктор удовлетворённо крякнул.

— Завод там купца Мандельштама, кожевенный, — пояснил вдогонку Шилов.

— Думаю, куртку кожаную у него прикупить. Да и фуражку не грех бы было урвать. Нехватка, говорят, страшенная.

«Тормозильщик» выглянул за кромку вагона, просматривая ситуацию вдоль состава, нет ли поблизости обер-кондуктора.

— Залазь.

Василий с завидной прытью, подхватив полы шинели, вскочил на ступени и забрался на площадку.

— Спаси тебя Христос! Благодарствую. А то, понимаешь, из госпиталя выписался и на фронт скоро. А тут услышал в палате, что на заводе куртки кожаные шьют. Вот и захотелось мне шибко такую заиметь. Рассказывали знатоки, что уж больно она практична. Тёплая, не промокает. В ней всякие паразиты не заводятся. А в окопах этой нечести хватает, и эти вошки — самые что ни на есть первые переносчики тифа. Ну и грязь, кровь с неё легко отстирать. На пассажирском ехать не с руки. Сам понимаешь, небось, откуда деньги у солдата?

— Да ништо. — довольный собой, что свершил доброе дело, осклабился «тормозильщик».

— Вдвоём оно и веселее будет. Табачком не богат, случаем?

— Имеется, — достал портсигар Василий.

Сам он уже давно забил на вредную привычку курильщика Чепаева. Здоровье превыше всего.

В это время паровоз дал гудок, пыхнул паром. Кондуктор быстренько навесил на кронштейны тормозной площадки два сигнальных фонаря — красный и белый. Проворно, отработанными до автоматизма движениями, стал вращать ручку штурвального колеса с винтовым передаточным механизмом, отпуская тормозные колодки. Вагоны дёрнулись, и состав с натугой покатил вдоль ожидавших свою очередь поездов.

В дороге болтали о разном. Шилов провёл лёгкий ликбез о революционной ситуации в стране, о бездарных генералах и о нависшей над Россией опасности. И, несмотря на то, что «хвостовики», как правило, имели нормальное образование, «тормозильщик» реально тормозил. В смысле тем веществом, которое находится внутри головы. Кхэкал, сокрушался и не впопад задавал вопросы. Василий терпеливо растолковывал тёмному товарищу политику партии. Время пролетело как-то незаметно.

— Ну вон он, твой завод, — махнул рукой «тормозильщик» куда-то в сторону.

— Туда, по Редгодскому проспекту. Хотя, какой к шутам завод? Так, мастерская, скорее.

Шилов осторожно выглянул с площадки. Встречный ветер завернул край башлыка и оголил погон.

— Прощения просим, Ваш бродие! Позволил себе вольности. Не узрел Вашего чина. — вытянулся Фёдор.

— Да тьфу на тебя, Фёдор? Прекрати. Чай не на службе. Во всяком случае я уж точно. Хорошо же пообщались? Ну вот и славно! Продолжаем в том же духе. — хлопнул «тормозильщика» по плечу Василий.

— Только на ходу тебе сходить придётся. Мы тут не останавливаемся. — успокоившись сказал «хвостовик».

— Это не беда. Бывай, Фёдор. Ещё раз, спасибо тебе, — подпихивая полы шинели за ремень, поблагодарил на прощанье Шилов.

— Ты назад-то когда? Часто ездишь? Весело с тобой разговаривать. Может, ещё соберусь прокатиться.

— Часов через пять вертаться будем. А курсируем через день, — ответил Фёдор.

— Заходи. Буду рад. Почешем языки.

На завод Василий всё-таки заглянул. Если вдруг возникнут к нему вопросы, то зафиксированный визит будет хорошим прикрытием. Мандельштама на месте не оказалось, а клерки лишь разводили руками в сторону, мол, без хозяина решить ничего не можем. Говорить нужно исключительно с ним. Да, куртки шьём, но как таковой завод, решением власти, закрывается. Дорабатываем оставшееся сырье, а что будет дальше никому неизвестно. Хозяин общается с военными ведомствами, и, возможно, удастся возобновить работу завода для нужд армии.

Вот так фокус. И кто же наших доблестных комиссаров и чекистов будет теперь кожанами в недалёком будущем снабжать? Не порядок. Берём на заметку.

Станция бурлила. Несмотря на военное время, все буфеты функционировали. Таможенники в лёгких шинельках, укрываясь поднятыми воротниками от пронизывающего ветра, пританцовывали на платформе. Вдоль их группки, не обращая внимания на морозец и ветер, чинно расхаживали жандармы – все как под копирку, заложившие руки за спину. Службы демонстрировали полную готовность к жандармскому и таможенному контролю. Окно в регистрационном бюро приоткрылось, и в образовавшуюся щель вылетел охрипший голос:

— Я нашёл эту карточку!

Один из жандармов, видимо старший, не останавливаясь и не повернув головы, отмахнулся рукой. Со стороны моста известил о своём прибытии гудок паровоза и показались клубы дыма. Контролёры дружно выстроились в шеренгу на платформе вдоль пути.

Василий внимательно изучал прилегающие территории. Чет