Тени души. Наследие луны

Завтра новый день. Имболк начинается.

И где-то в этом замке лежал мой рубин. Я должна была его найти.

Глава 4

Утро началось затемно, как всегда.

Я выскользнула в коридор, растирая замёрзшие руки, и направилась в большой зал. Сегодня предстояло развешивать свечи – сотни тонких восковых палочек, которые должны были зажечься в ночь Имболка.

В зале уже кипела работа. Служанки драили полы, таскали тяжёлые гобелены, поправляли еловые ветки на стенах. Пахло хвоей, смолой и потом.

– Мира! – окликнула меня Мирта, выныривая из-за груды ткани. Круглолицая, раскрасневшаяся, она тащила огромный свёрток. – Помоги! Эти гобелены весят как мёртвый дракон!

Я подхватила край ткани, и мы потащили его к стене.

– Куда это? – спросила я.

– На центральную. – Мирта перевела дух. – В Имболк зал должен сиять. Правитель хочет, чтобы гости видели: север не нищая земля.

Мы развесили гобелен – тяжёлый, с вышитыми драконами и воинами. Мирта отошла, любуясь работой.

– Красиво, – сказала она. – Говорят, это ещё дед Кайраса заказывал.

Я кивнула, запоминая каждую деталь.

***

К полудню, когда я несла охапку выстиранного белья через внутренний двор, это случилось.

Я спешила, чтобы поскорее нырнуть в тепло, и завернула за угол слишком быстро.

Прямо в него.

Бельё выскользнуло из рук, рассыпалось по снегу белыми пятнами. Я присела в поклоне, хватая простыни, и замерла, чувствуя на себе взгляд.

– Простите, господин, – выдохнула я, не поднимая глаз.

Тишина. Потом его голос – низкий, с лёгкой хрипотцой, от которого по коже побежали мурашки:

– Ты новенькая.

Не вопрос. Утверждение.

– Да, господин. С прошлой недели. В зале помогаю.

Пауза. Я чувствовала его взгляд на своей макушке – тяжёлый, холодный, изучающий.

– Подними лицо.

Я подчинилась, выпрямилась и посмотрела ему в подбородок – выше смотреть не смела служанка. Но даже так я видела его лицо: резкие скулы, чёткая линия челюсти, тёмные волосы, собранные в низкий хвост. И глаза – светлые, почти прозрачные, которые, казалось, видели насквозь. В них не было ни жестокости, ни тепла. Только та самая тьма, которую я уже заметила в зале.

Он смотрел на меня. Долго. Слишком долго для простого взгляда на новую служанку. Его ноздри едва заметно дрогнули – будто он принюхивался.

У меня внутри всё сжалось. Я знала этот взгляд. Так смотрят хищники, когда чуют добычу.

– Работай, – коротко бросил он и пошёл дальше, даже не обернувшись.

А я осталась стоять с бельём в руках и колотящимся сердцем. Он ничего не сказал. Но этот взгляд… и этот короткий вдох, будто он что-то учуял. То же, что и я в нём.

Я заставила себя успокоиться и пошла дальше. Просто служанка, которая несёт бельё. Просто Мира.

***

Ночью я не могла уснуть.

Рубин под замком пульсировал сильнее обычного. Казалось, он звал меня, требовал, чтобы я пришла. Я лежала на узкой койке и считала удары сердца. Северная часть меня, та, что с каждым днём становилась всё холоднее, нашёптывала: «Иди. Сейчас. Никто не заметит».

Я не выдержала.

Выскользнула в коридор босиком, стараясь не скрипеть половицами. Пульс рубина вёл меня. Чем ближе я подходила к подвалам, тем сильнее он бился.

Я спустилась по винтовой лестнице, миновала кухонные кладовые, свернула в незнакомый коридор. Воздух стал холоднее и сырее. И вдруг коридор расширился, выведя меня в круглый зал.

Я замерла на пороге.

Зал был полон зеркал.

Они висели на стенах, стояли на полу в тяжёлых рамах, некоторые были прислонены друг к другу. В них отражалась луна, и казалось, что в зале горит сотня серебряных светильников. Пол был выложен чёрно-белой плиткой, и от множества отражений кружилась голова.

Я сделала шаг вперёд, заворожённая этим зрелищем. Пульс рубина бился где-то совсем рядом, под ногами.

Я медленно пошла вдоль зеркал, вглядываясь в отражения. В одном из них мелькнуло моё новое лицо – Мира, кареглазая, тёмноволосая, чужая. Я остановилась, разглядывая себя.

Чужая. Совсем чужая.

Я подняла руку, и отражение повторило движение. Но это была не я. Это была маска, которую я надела, чтобы выжить. Мира – служанка, которой никогда не существовало. А кто же тогда Иса? Где она осталась? Там, на окровавленных камнях Бездны? Или здесь, внутри этого чужого тела, запертая, как в клетке?

Я провела пальцами по лицу – через стекло это выглядело так, будто я касаюсь незнакомки. С каждым днём, проведённым в этом обличье, я чувствовала, как настоящая я ускользает. Тает, как снег на ладони. Я играла роль, и роль начинала играть меня.

Кто же ты, Иса?

Ответа не было. Только тишина и сотни моих чужих отражений.

Я вздохнула и уже хотела отвернуться, когда краем глаза уловила движение.

В другом зеркале – не в том, где смотрела на себя, а в соседнем – мелькнула тень. Я перевела взгляд и замерла.

В зеркале прямо передо мной, за моей спиной, стоял ОН.

Я резко обернулась. Никого. Только пустой зал, лунный свет и бесконечные отражения.

Медленно, стараясь не делать резких движений, я снова повернулась к зеркалу. К тому, в котором увидела его.

Он был там. Стоял в двух шагах за моей спиной, прислонившись плечом к косяку двери, скрестив руки на груди. В зеркале его тёмные волосы казались частью ночи, а светлые глаза горели холодным огнём. Он смотрел прямо на меня. Не на моё отражение – на меня. И я смотрела только на него в зеркале, не решаясь обернуться.

– Красиво, правда? – спросил он тихо.

Голос шёл из-за спины, но в зеркале я видела, как шевельнулись его губы. Я продолжала смотреть только в отражение – встречаться с ним взглядом в реальности было страшнее.

– Я не хотела… – начала я.

– Знаю, – перебил он. В зеркале я видела, как он чуть наклонил голову, разглядывая меня. – Ты именно хотела. Искала что-то. Вопрос – что.

– Заблудилась.

Он усмехнулся. В отражении это выглядело почти жутко.

– Заблудилась, – повторил он. – И пришла в зал, о котором знают только мои приближённые. Скажешь, случайно?

Я молчала.

– Ты знаешь, что меня в тебе удивляет? – спросил он, не меняя позы. – Ты пахнешь не так, как другие люди.

Внутри всё оборвалось.

– Чем же?

– Старым костром, – сказал он. – Тем, что горел долго и погас, но пепел ещё тёплый. Я знаю этот запах. Моя мать пахла так же.

У меня перехватило дыхание. Он говорил о тёмной жрице. О той, что пришла с запада.

– Ты не похожа на шпионку, – продолжил он, словно размышляя вслух. – Слишком напугана для шпионки. И не служанка. Служанки так не смотрят.

– Как?

– Как будто ты видишь больше, чем говорят. И как будто сама не знаешь, кто ты на самом деле.

Он сделал шаг вперёд. В зеркале я видела, как он приближается ко мне сзади. Медленно, как хищник.

– Я не трону тебя сегодня, – сказал он. – Мне интересно, что ты будешь делать дальше.

Он поднял руку и медленно провёл пальцем по моему плечу. Его палец коснулся плеча и тело дёрнулось, но я заставила себя стоять на месте. Что-то внутри меня – та самая просыпающаяся северная часть – приказывало стоять.

– Здесь все чего-то боятся, – прошептал он. – Боятся меня, боятся зимы, боятся друг друга. А ты… ты боишься не меня. Ты боишься того, что внутри тебя.

Я молчала, глядя в его глаза в зеркале.

– Иди, – сказал он, отступая. – Но знай: я буду смотреть.

Я не стала ждать. Развернулась и пошла к выходу, стараясь не бежать. У двери я не выдержала – снова посмотрела в зеркало, хотя могла бы обернуться по-настоящему. Но мне было страшно встретиться с ним лицом к лицу.

Кайрас стоял посреди зала, в круге зеркал. Сотни его отражений смотрели на меня сотнями светлых глаз, в которых клубилась живая тьма.

Я выскочила в коридор и побежала.

***

В своей каморке я долго не могла отдышаться. Прислонившись спиной к двери, я сжимала в кулаке край одеяла и пыталась унять дрожь. Его слова въелись в память: «Ты боишься того, что внутри тебя». Он видел то, что я сама пыталась спрятать.

Я ворочалась с боку на бок, но сон не шёл. Мысли о Кайрасе смешивались с пульсацией рубина под землёй. Только под утро я провалилась в тяжёлую дремоту.

«Аст, – позвала я мысленно, когда сознание уже плыло между сном и явью. – Ты здесь?»

Тишина. Северные барьеры глушили связь, но я надеялась.

«Аст, пожалуйста. Я знаю, ты меня слышишь».

И вдруг – слабый, едва уловимый отклик. Голос пробивался сквозь помехи, словно сквозь толщу воды.

«Я здесь, маленькая. Ты опять не спишь? Скоро сама станешь ночным демоном. Будешь по замку летать, стражу пугать».

Я выдохнула. Аст оставался Астом даже за тысячи миль.

«Он меня нашёл. В зеркальном зале. Он знает, что я не та, за кого себя выдаю».

«Знает или чувствует?»

«Чувствует. Говорит, пахну старым костром. Сказал, что его мать пахла так же».

Пауза. Потом Аст хмыкнул – я прямо услышала эту его саркастичную усмешку.

«Ну надо же. Маменькин сынок. И ты туда же. Ис, ты когда-нибудь перестанешь привлекать внимание всех тёмных личностей в округе?»

«Аст!»

«Ладно, ладно. Шучу. Слушай сюда. Он почуял в тебе родственное. Это не страшно, это… интересно. Он не прогонит тебя. Такие, как он, не прогоняют таких, как мы. Они смотрят. Ждут. Изучают».

«И что мне делать?»

«То же, что и всегда. Терпеть. Ждать. И не поддаваться. Северный рубин рядом, он меняет тебя. Я чувствую это даже отсюда. Ты стала жёстче. Это хорошо для выживания, но не дай ему затмить всё остальное».