Развод. Будет по-моему!

Коля с Лидой собирали конструктор, я быстро развешала стирку, протёрла полы и накормила ужином детей.

Муж вернулся, как обычно, зашёл на кухню, даже не глядя на меня.

– Жрать есть?

Я также молча поставила перед ним тарелку с пельменями в бульоне, как он любит, мисочку сметаны, нарезанные овощи. Олег сунул ложку в рот, скривился, а потом тарелка полетела на пол, ударилась об угол и разбилась вдребезги, брызги бульона ошпарили мне ноги.

– Купила в магазине, сама готовить поленилась, и то посолить нормально не можешь! – Разорался муж.

– Послушай, это уже переходит все границы, – говорила тихо, чтобы деток не пугать, – во-первых, пельмени лепила я на выходных, во-вторых, – не выдержала, повысила тон, – возьми и посоли! Руки не отломятся! Чего едой швыряешься? Барином себя почувствовал? Я тебе кастрюлю, если ещё такое повторится, на голову надену, запомни.

На кухню забежала Маша, посмотрела на пол и всё поняла:

– Папа, а мы эти пельмени вместе с мамой лепили, пока ты в бане с дядей Игорем был, думали, тебе понравится, – дочка обиженно посмотрела на отца и вышла из комнаты.

– Довыделывался? – С укоризной сказала я, – не стыдно? Уберёшь сам, я пошла уроки делать.

– Я же, – начал оправдываться Олег, – устал просто.

– Надоело слушать одно и то же каждый день. Ты оскорбляешь меня, потому что устал, обижаешь детей, орёшь, швыряешься тарелками и всё – потому что устал. Хорошее нашёл оправдание, как будто кроме тебя никто не устаёт.

– Тебе то что? Дома весь день сидишь, бока отъедаешь.

– Ни стыда у тебя, ни совести, – покачала я головой, – больше не хочу продолжать этот разговор.

Вышла, плотно закрыв за собой дверь, до самой ночи провозилась с детьми, даже не заглядывая в гостиную. Когда малышня уже лежала по кроваткам, Маша вдруг, крепко обняв меня за шею, спросила:

– Почему папа стал такой злой? Тебя обижает, орёт вечно.

– Мы все иногда срываемся, нервничаем. Бывает, дочка, ты не расстраивайся, папа вас любит, очень-очень.

– Мама, он ведь совсем не обращает на нас внимания, все выходные со своими друзьями, то на рыбалке, то в бане. Знаешь, что я ещё подумала недавно, – Маша заглянула мне в глаза, погладив по волосам.

– Что, моя хорошая?

– Я никогда не видела, как ты спишь. Мы все спим: папа, Антошка, Лида и Коля, а ты – нет. Тебе совсем не хочется?

Усмехнувшись, прижала её к себе:

– Всем людям надо спать, просто кто-то больше отдыхает, кто-то меньше. Я вот с утра встаю, чтобы завтрак вам сделать, в школу проводить.

– А хочешь, на выходных я посижу с Антошкой, а ты поспишь?

Крепко прижала дочь к себе, так наивно, по-детски, но она понимает, каково мне приходится.

– Очень хочу. Только давай так, мы вместе с Антошкой ляжем все в обед и поспим. Обещаете не шуметь?

– Обещаю, – улыбнулась дочь, – и Коле с Лидочкой баловаться не дам.

– Вот и прекрасно, а теперь, закрывай глазки. Спокойной ночи, родная.

Тихонько прикрыла дверь в детскую, в гостиной шумел телевизор, однако Олег уже спал. Я заглянула на кухню: пол был кое-как подметён, на линолеуме высохли разводы от бульона. Кастрюля пустая, значит, всё-таки поел. На столе кроши и грязь. Вздохнула, взяла тряпку, смахнула крошки, вымыла посуду, набрала ведро воды и отдраила полы. Пока убирала, приготовила детям на завтрак кашу.

Закончив с делами, заварила себе чаю, глянула на часы, почти двенадцать. Прошла в гостиную, бросила взгляд на спящего мужа: тот безмятежно похрапывал, отвернувшись к стене. Взяла его телефон и ушла на балкон. Руки невольно подрагивали, будто делаю что-то дурное. А как иначе? Спрошу напрямую: соврёт, или опять начнёт орать.

Пароль давно знала, Олег его особо и не скрывал, думал, что всё равно не полезу. Я бы и не стала, если бы не очень много «но»…

Открыла переписку, пролистала чаты с работы и поставщиками, разговоры с друзьями, пока мой взгляд не привлекла аватарка с девичьим фото. Я увеличила его: молодая женщина, лет двадцати пяти, ярко-алые губы; чёрные стрелки на глазах, коричневые тени; косая чёлка, закрывавшая узкий лоб. Не уродина, не красавица. А через тонну косметики и внешность особо не разглядишь. Может, кто из поставщиков добавился? Рука сама нажала на иконку чата.

«Увидимся завтра»? – Послание от неё.

«Как обычно, детка. В то же время» – Сообщение Олега и смайл с сердечком.

Рука застыла над экраном, на верхней губе от волнения выступили капельки пота. Вот оно что. Это всё объясняет. В груди стало жарко. Ни боли, ни обиды не чувствовала только щемящая пустота и тоска, будто отняли у меня что-то родное.

Пролистала переписку. Все поездки с друзьями были обманом. Ежедневный закуп тоже… Олег снял любовнице, которую звали Катей, квартиру. Сама она была приезжей, причём из нашего же села. Всё читать не стала, и увиденного хватило. Достала свой телефон, сделала несколько снимков самых интересных моментов. Олег обещал жениться на ней, писал, что уйдёт от меня.

«Жирная тупая корова тебе и в подмётки не годится. Как жаль, что не встретил тебя раньше»: так писал он ей. «Детей только надо немного на ноги поднять, с этой ленивой курицей их не оставишь»: следующее сообщение.

«Я всё понимаю, любимый, буду ждать, сколько надо»: ответное послание. «Твои магазины идут в гору, сможешь нанять нянечку для детей и забрать их у жены».

Вот как они решили? Детей у меня отнять? И что значит, твои магазины? Олег и ей наврал с три короба? В каком-то оцепенении ушла в гостиную, положила телефон на место и прилегла на самом краю дивана, не в силах даже прикоснуться к мужу. Ничего для него не значат годы, прожитые вместе. Тупая курица и жирная корова, вот кто я для мужа.

Глава 6

Утром я разбудила Олега:

– Сегодня вернись пораньше, с детьми побудешь.

– А ты чего? – недовольно пробурчал он.

– Нам пришло камеральное письмо с налоговой, где-то ошибка в платежах, надо выяснить, иначе магазин закроют и штраф наложат.

Олег совсем не разбирался в бухгалтерии, так что врала я спокойно, всему поверит. А мне надо остаться в магазине без него, всё проверить.

– Всё твоя безалаберность! – разорался Олег. – Три бумажки просмотреть не можешь нормально.

– Так сам займись, – спокойно ответила я, – ноутбук дать?

– Не надо, – тут же присмирел муженёк, – к четырём приеду, смотри не засиживайся.

– Нет, к двум, пока Антошка спать будет. Сам-то с ним не справишься, сын тебя почти не видит, отвык уже, капризничать будет.

Олег переменился в лице, но дерзить не стал. Ничего, не встретишься раз со своей любовницей, переживёшь. Я ушла на кухню, быстро накормила детей завтраком, тарелку овсянки положила Олегу. Он вошёл, скривился. Каши с детства терпеть не мог.

– Ничего другого нет?

– Яйца в холодильнике. Здесь не ресторан, каждому отдельно готовить.

Обида душила, так и хотелось надавать муженьку по физиономии, но сгоряча только дров наломать можно.

До обеда время пролетело незаметно, Олег опоздал, приехал почти в три. Я быстро собралась, накинула пальто:

– Суп на плите, не забудь детей покормить.

– Не сиди там долго, а то знаю, станешь с Галкой чаи гонять, – буркнул муж вслед.

В магазине Галя удивлённо посмотрела на меня:

– Тётя Тоня? Зачастили вы, всё в порядке?

– Нужно кое-какие документы проверить.

– А дядь Олега нет.

– Знаю, дома с детьми сидит.

Прошла в крохотную комнатушку, что заменяла нам офис, большие помещения отданы под склад. Там стоял солидный стол с ящиками, которые запирались на ключ. Олег думал, открыть может только он, забыв, что у меня есть дубликаты. Иногда патологическая рассеянность моего мужа мне даже на руку. Но что интересно, с поставщиками Олег никогда ничего не забывал, это касалось только быта.

Порылась в бумагах и обнаружила толстую тетрадь. Там была записана общая сумма выручки и та, что прошла по кассе. И разница с каждым днём всё увеличивалась. Вот гад. Да он почти половину выручки на любовницу спускал. Я-то думаю, почему нам выручки никак не хватает. Олег держал деньги при себе, выдавая мне только по мере необходимости. Лишь по чекам и могла судить о наших продажах. На мебель по крохам собирали, почти год откладывали. Детей в школу одевала, так занимать пришлось. Ещё и Олег орал, что тратим много. Быт так застил мне глаза, что и очевидных вещей не замечала. С утра до ночи как белка в колесе.

Я всё сфотографировала на телефон, убрала бумаги по местам.

– Пока, Галя, – вышла из подсобки, закрыв за собой дверь. Не стоит вмешивать продавщиц в эти дела, ещё сболтнут лишнего Олегу.

– Всё проверили уже?

– Да, там недолго было. Для налоговой.

Вернулась домой. Антошка орал на руках у мужа, по полу разбросаны игрушки, на кухне будто Мамай прошёл. В раковине куча грязной посуды, на столе крошки и остатки супа, на стульчике младшего ровным слоем лежали варёные лук и морковка. Не ел их сын, если мелко не размять, выплёвывал.

– Где ходишь? – Нервничал Олег, – не видишь, что творится?

– Вижу, ты же дома сидел, ничего не делал. Мог бы хоть со стола вытереть, игрушки собрать. Я наши проблемы улаживала, не гулять ходила.

– Ничего не делал? А сыном кто занимался?

– Мне-то ты так каждый день говоришь. Как тебе «ничегонеделание»?

– Специально это подстроила? – Прищурился он.

– Тебе документы показать?

– Себе оставь, бери сына, – муж сунул мне в руки Антошку, – видишь ведь плачет.

– Так успокоил бы.

Посадила младшего за столик, сунула в руки печенюшку и принялась за уборку. Что же мне делать? Терпеть? А для чего? Чтобы Олег всё начал любовнице относить? Ждать, пока он уйдёт из семьи? Ну нет. А как жить? Чем кормить детей? Магазин оформлен не Олега, и начали мы бизнес до брака. На меня документы делать не стали, потому что ипотека висела, побоялись. Опасно банку такой козырь в руки давать. Задержи мы немного выплату и счета фирмы вмиг арестуют.

Я села на стул, сжимая в руках тряпку. Если подам на развод, то мне положены алименты. Хотя сколько историй, как горе-папаши скрывают деньги от собственных детей. Сплошь и рядом. А дети есть каждый день хотят. Выйти на работу и нанять няню. Для четверых? Да мне надо тогда как олигарху получать. Сиделки сейчас драли столько, что и обеспеченной семье не всегда под силу им платить. А жить-то как? Уткнулась лицом в согнутые в локтях руки. Ума не приложу. Простить? Для чего, чтобы вещи его собрать, когда он к своей мадаме пойдёт? Ведь они уже всё решили. Так лучше подать самой на развод. Рвать надо раз и навсегда, а не по кусочку каждый день, будет только больнее. Хоть Олег и не самый хороший отец, но детей любит, голодом не бросит. Пусть уходит к своей крале, мы на алименты проживём. Там, глядишь, машинку прикуплю швейную, буду заказы хоть по мелочи на дом брать.

Всё для себя решив, я поднялась, подхватила на руки Антошку и пошла в гостиную.

Глава 7

Антошку усадила в детской, наказала старшим присмотреть и, набрав в грудь побольше воздуха, собралась с мыслями для разговора с мужем. Взгляд упал на зеркало, и я остановилась. С последних родов стрелка весов поднялась до ста тридцати килограммов и упорно не хотела опускаться вниз. Талия была плотно замаскирована жировыми отложениями, на ногах целлюлит, и не просто апельсиновая корка, а рябые волны до самых колен. И на руках тоже. Лицо «поплыло», наметились ранние брыли, шею не видать из-за второго подбородка. Над глазами, как и под ними набухли мешки, прямо склад какой-то. Волосы собраны в вечный пучок, зализаны так, что кажусь лысой. Так удобней, Антошка, если хоть до одной прядки дотянется, вырвет с корнем, хватка у деток иногда почище взрослого бывает. Полюбовалась на себя, покрутилась. Не так уж и не прав Олег: жирная корова и тупая, раз столько времени любовницу не замечала. Не видела, как меня муж каждый день обманывает.

– Мама, тебе надо платье новое купить, – Маша подошла ко мне, обняла, детские ручонки не смогли даже половину талии обхватить.

Я глянула на свой халат: весь в застиранных пятнах.

– Тут нужен скафандр, – вздохнув, ответила дочери.

– Ты в космос собралась? – присоединился к нам Коля.

– Почти, – улыбнувшись, потрепала его по вихрастой голове.

Для меня жизнь в одиночку с детьми и была тем самым безвоздушным пространством. Когда только перебрались в город, я работала швеёй в одном ателье, была на хорошем счету у хозяйки. А потом появилась Машенька, и Олег уговорил меня сидеть с ребёнком.

– Тонечка, ну зачем доченьке эти нянечки, садики. Машенька так мала. Будет простывать, болеть постоянно, вшей таскать. Никто лучше матери за дитём не присмотрит.

Хотела брать работу на дом, но Олег сказал, что чистые рубашки и вкусная еда куда дороже тех денег, которые могу заработать. Магазин тогда уже приносил неплохой доход, и я согласилась. В итоге: не жизнь, а один сплошной декрет. Профессия давно заброшена, стажа почти нет. Кто сейчас возьмёт меня на работу? Да и кому я нужна со своей оравой, это же больничные, утренники и прочее и прочее. Но и терпеть любовницу не стану. Пусть до модели мне далеко, но это всё не последствия поедания чипсов. Четверых выносила. Олег мог хоть об этом подумать. Его краля, если родит, такой же худышкой не останется. А ночные «дожоры», и правда, пора прекращать. Два шага сделаешь и вот она – одышка.

Я зашла в гостиную, прикрыла за собой дверь.

– Нам надо поговорить.

– Не мешай, видишь, телек смотрю, – огрызнулся Олег, – что, опять тебе денег не хватает? Всё вам мало. Пашешь, пашешь и никакой благодарности.

Выключила телевизор и, взяв стул, села напротив мужа:

– Ты меня не слышал? Нам надо поговорить.

– Чего до меня докопалась! Заняться нечем? Иди с детьми уроки делать! Или ужин в кои веки нормальный приготовь!

– Я всё знаю о Кате, – перебила гневную тираду Олега.

Он поперхнулся собственным криком и изменился в лице.

– Следишь за мной, тварь?

– Конечно, с четырьмя детьми под мышками. Совесть ты совсем потерял.

– Не собираюсь я ничего обсуждать, не твоего ума дело. Живёшь на всём готовом, так рот и прикрой.

– Ты не понял? Собирай вещи и катись к своей красотке.

Олег визгливо расхохотался:

– Ты же с голоду сдохнешь, трутень жирный. Ни дня в жизни не работала.

– Потому что детей воспитывала и тебя обслуживала. Сам соберёшься или помочь?

Олег подскочил, лицо его исказилось, забегал по комнате:

– Я не обязан уходить из собственного дома!

– Это наш дом, мой и детей. Ты снял любовнице квартиру, тебе есть где жить.

– А говоришь, не следила, – хмыкнул он, – ладно тебе, Тоня, успокойся. Ну с кем не бывает, – тон его вдруг сменился, стал ласковым, – виноват, но и ты тоже, посмотри на себя, хоть бы в парикмахерскую сходила, позанималась зарядкой.

– Что? А ты мне деньги даёшь на стрижку или маникюр? Как говоришь? Лишние траты! Зарядки мне не хватает? Весь день то с тряпкой, то с поварёшкой, не спуская Антошки с рук! Сам, сколько с детьми сидел? Час? И тот не осилил! Олег, это бесполезный разговор, нашёл себе другую, так иди к ней. У тебя же любовь.

На душе стало так муторно, что даже во рту появилась горечь, отвернулась от мужа, не в силах смотреть на него. Так просто, оказывается, можно променять четверых детей и жену на вертихвостку. А первая ли она у него?

– Уходи, хватит разговоров.

– Да как скажешь! – Олег распахнул дверь, та ударилась о стену, достал большую спортивную сумку, с которой ездил на рыбалку, с психом скидал из комода свои вещи, полез в шкаф, но, заметив, что места не хватает, махнул рукой и, одевшись, подошёл к двери.

– Я хотел по-хорошему, Антонина, ты сама во всём виновата.

Лицо его покраснело, ноздри раздувались, он пнул входную дверь, та с треском врезалась в стену и вышел в подъезд, даже не закрыв за собой. Провернула ключ, замок щёлкнул, отсекая большую часть моей жизни, ту, где я была замужем.

Глава 8

В детской шли мультики, но стук двери малыши услышали, выскочили в коридор.

– Мама? Кто стучал? – Маша подбежала ко мне.

– Папа ушёл, – я прошла в гостиную, опустилась на диван, который ещё хранил тепло тела моего мужа.

– В магазин? – Высунулся Коля, – нам купит что-нибудь?

– Папа совсем ушёл, – не вижу смысла скрывать от малышни, всё равно ведь узнают. Лучше объяснить им ситуацию.

– Как совсем? – Не поняла Маша, присела со мной на диван.

– Он полюбил другую женщину, иногда так бывает. Теперь будет жить с ней.

– А мы? – Коля залез ко мне на колени, Лидочка последовала его примеру.

– Папа нас больше не любит? – У Лиды в глазах блеснули слёзы.

– Что ты, что ты, хорошая моя. И я, и папа будем любить вас всегда. Просто он теперь будет жить не с нами, но вы будете вместе ходить гулять, или в парк, или на карусели, – мне и самой хотелось в это верить.

Лидочка успокоилась:

– И мороженое нам купит?

– Конечно, родная.

Взяв Колю за руку, она утопала в детскую. Вот уж неразлучная парочка. Маша осталась рядом.

– Мама, я уже не маленькая. И знаю, что такое изменить. Всё нормально. Раз он ушёл к другой, значит, изменил тебе. Ты с ним разведёшься?

– Да, милая. Так будет лучше для нас обоих.

– Поэтому папа всё время кричал на тебя, – мудро рассудила моя дочь, – ничего, ты не переживай, – погладила она меня по руке, – мы всегда с тобой будем.

– А я с вами, – прижала её к себе, слёзы стекали по щекам, боль внезапно резанула по сердцу. Всё нутро скрутило, как в спазме. А Маша гладила меня по волосам и просто молчала.

Я всегда любила Олега, он был моим первым и единственным мужчиной. Даже в дурном сне не представляла, что можем расстаться, что он найдёт другую, наплевав на всю нашу жизнь. Оцепенение последних дней, когда ходила точно замороженная, прошло, а на его место пришла тоска и страх. Я выдержу, должна, ради моих детей. Надеюсь, Олег и правда не забудет о них, так же как и обо мне.

Кое-как успокоившись, уложила детей спать, глаза щипало, нос распух. Закончив с делами, зашла в ванную, умыться перед сном. Глянула в зеркало. Ну и вид. Желудок напомнил о себе, требуя своей ночной порции.

– Ну нет, – погладила по животу, – хватит.

Я прошла в гостиную и достала пару книг по женской психологии, которые когда-то мне подарила Аня. Олег пролистал их, хмыкнул и сказал, что эта чушь, которая дурит бабам головы. Книги тоже стали одной из причин, почему мой муж был резко против нашей дружбы. Открыла наугад первый психологический опус. Название главы гласило: «Как полюбить себя». А я себя любила? Ответ на такой простой, казалось бы, вопрос поставил меня в ступор. Мне нечего было сказать, я не знала, что это значит. Лет с девяти помогала матери, та работала допоздна, и почти все домашние хлопоты легли на меня. Потом переезд, мы с Олегом начали жить вместе, и быт снова заполнил всё моё время. Уборка, готовка, стирка, пелёнки, первые зубки и колики в животе, школа, уроки. Это была я, но меня самой не существовало. Даже не знаю, какую музыку люблю, слушала всегда, то, что включал Олег. Я полностью в нём растворилась и перестала существовать как личность.

Глянула в сторону кухни. Разве что-то случится, если не помою вечером полы? Открыла книгу и принялась читать.

***

– Тонечка, здравствуй, – на пороге стоял Дмитрий Петрович, переминаясь с ноги на ногу.

– Добрый день, что-то случилось? – Я только отвела детей в школу и готовила обед.

– Видишь ли, вчера невольно стал свидетелем отъезда Олега и услышал его разговор с некой Катериной. Тонечка, тебе нужна помощь?

– Проходите, чаем вас угощу с вареньем малиновым, – улыбнулась соседу.

– О, малинка, не откажусь, – довольно кивнул Дмитрий Петрович, проходя в квартиру.

На кухне сосед с удовольствием отхлебнул горячего чая и продолжил:

– Прости, соседушка, мою стариковскую неловкость. Ты решила подать на развод?

– Да, Дмитрий Петрович. Вы, наверное, поняли, что у Олега есть любовница.

– Подлец, прости, Тонечка. Ему ли носом крутить, жил как у Христа за пазухой. Как ты думаешь жить теперь с четырьмя детками?

– Ох, и сама не знаю. Работы нет и когда ещё найду. Ребят, опять же, не с кем оставить. Олегу положены алименты, не бросит же он детей.

– Я на твоём месте не сильно бы на это рассчитывал. У тебя есть деньги?

Ошарашенно глянула на соседа, ведь вчера даже не подумала об этом, на руки Олег мне давал совсем немного, на хлеб, молоко.

Кинулась к антресоли, где лежали наши сбережения, взобралась на табурет, открыла дверцу, отыскала нужную коробку. Она оказалась пустой… денег в ней не было.

Спустилась на пол и села тут же, просто глядя на серый картон. Сумма у нас хранилась небольшая, но её могло хватить на пару недель.

– Тонечка? – Выглянул Дмитрий Петрович, – что с тобой.

– Олег забрал наши деньги, – я показала коробку.

– Не скажу, что меня это удивило, – нахмурился сосед, – ты что-нибудь знаешь о бракоразводных процессах?

Молча покачала головой.

– Идём-ка, тоже чайку попей, успокойся, а я пока кое-что тебе расскажу.

Глава 9

– Тонечка, – Дмитрий Петрович подождал, пока у меня прошёл приступ паники, – есть определённый алгоритм бракоразводного процесса. Понятно говорю?

– Вот и вы меня тупой считаете, – вырвалось у меня.

– Простите, не хотел тебя обидеть, – запнулся Дмитрий Петрович.

– Вы меня извините, нервы шалят, – смутилась я.

– Ничего, понимаю. Так вот. У тебя есть доказательства того, что Олег изменяет?

– Да, переписка, я сфотографировала её.

– Умничка, – похвалил меня Дмитрий Петрович, – не ожидал, а что-нибудь ещё?

– Он закупал товар на рынке, не проводил их по накладным, чеков тоже не пробивал. «Чёрная» касса. Олег прятал деньги от семьи. Я сделала фото его тетрадки, куда он всё записывал.

– Великолепно! Нам есть что показать в суде! Теперь тебе нужно подготовить документы и подать на развод. Или, может быть, ты хочешь помириться? А меня тут понесло.

– Нет. Я не хочу жить в доме, где меня постоянно унижают. Даже не ради себя. Девчонки растут, видят всё и будут считать такое отношение мужа нормой. Неправильно это. Мой отец ласковым с мамой не был, но никогда не оскорблял.

– Вот она – женская мудрость, – улыбнулся Дмитрий Петрович, – ну уж если настрой серьёзный, собирай документы, заявление можно скачать в интернете. Пока на руках не будет решения суда, алименты с Олега требовать не будут. Поэтому советую не тянуть.

– Не зверь же он совсем, чтобы детей голодом оставить?

– Тонечка, я искренне надеюсь на это, но ты бы сильно не рассчитывала. Кстати, Олег тебе денег оставил? В коробке были все твои сбережения?

– Он всегда носил наличку при себе, – пожала плечами.

– Дети хотят есть каждый день, позвони ему. Только не ругайся, скажи, что он забыл оставить деньги для детей.

– Хорошо, – я взяла телефон.

– Погоди, Тонечка, позволь, запишу на диктофон ваш разговор, – Дмитрий Петрович достал свой сотовый.

Включив громкую связь, набрала номер Олега:

– Привет…

– Что-то надо? – Недовольно отозвался он.

– Ты забыл оставить деньги детям.

– А-а-а, – злорадно сказал Олег, – вспомнила, кто в дом зарплату носит? А то возомнила из себя. Поживи теперь сама, трутень.

– Дети-то в чём виноваты? Им за что мстишь?

– Пусть поймут, что ты просто тупая жирная корова, которая даже на булку хлеба заработать не может.

– Подонок, надеюсь, подавишься куском, который отобрал у детей, – в сердцах швырнула трубку.

– Понимаешь теперь, о чём я говорил? – Грустно сказал Дмитрий Петрович, – не тяни.

Сходила в гостиную, взяла папку с документами.

– Помогите мне всё подготовить, пожалуйста.

– Ноутбук доставай, сейчас мы там всё и узнаем.

Изрядно помучившись, нам удалось подать заявление онлайн.

– Надо же, как удобно. И ходить никуда не надо.

– Высокие технологии, – усмехнулся Дмитрий Петрович, – теперь остаётся дождаться, когда назначат заседание. Ты знаешь, что алименты положены не только детям, но и тебе?

– Мне-то за что?

– Антошке твоему год, тебе назначат алименты до исполнения ему трёх лет.

– Надо же. Хорошо. Может, удастся продержаться без работы?

– Понимаешь, Тонечка. Суд, он алименты назначит, только вот потом… Многие отцы скрываются, берут справку, что безработные.

– Но у Олега магазин.

– Он оформлен на него до вашей свадьбы?

– Да.

– Плохо. Олег может переписать его на любовницу или на кого-то из родни.

– Без работы никак, – вздохнула я, – на что няню нанять, ума не приложу… Ещё и выплаты по ипотеке.

– Твои родители? Они могут взять малышей на время к себе?

– У папы артрит, мама сама за ним ухаживает. Да и она с ногами мучается, куда им ещё мою ораву. Я рада, что они себя обслуживать могут. Всех мне не осилить.