Жемчужина у моря. Часть первая. Большой переполох в маленькой Одессе

– Руки вгору, гнiда! Зараз я тебе при них i пристрелю!

Аркадий послушно поднял руки вверх. Микола подошел ближе и грубо толкнул его внутрь амбара. Зацепившись за порог, Билецкий потерял равновесие и рухнул прямо на сено. Все пленные тут же проснулись и испуганно уставились на него. Хлывнюк, посмеиваясь, тоже вошел в амбар, подскочил к Аркадию и, размахнувшись, пнул его в живот. Билецкий поморщился, но не издал ни звука. Микола плюнул Аркадию в лицо и, не сводя с него нагана, постучал по стенке и прокричал:

– А ну пiдйом! Встати всiм у лiнiю! Ця людина хотiла врятувати вашi поганi душi, i зараз я вам покажу, що наш Батько Бандера наказав робити з такими зрадниками!

Лежавшие кто на земле, кто на стогах сена, пленные, уже привыкшие беспрекословно выполнять любые команды, поднимались и шли на голос. Озверевший Микола подбегал к тем, кто уже не мог встать, хватал их за волосы и волок к остальным. Наконец, все пленные тесным полукругом столпились позади все еще лежавшего на полу Билецкого.

– А тепер слухайте мене! Ви всi – нелюди, поганi виродки, та права на життя не маете! Так само, як вiн. – Хлывнюк приставил дуло нагана к виску Аркадия. – Зараз я виб’ю цьому москаляке мiзки! Не хвилюйтесь, вас ця доля чекае дуже скоро! Як же я вас ненавиджу, клятi…

Вдруг позади Миколы раздался громкий хруст, а за ним глухой звук удара. Хлывнюк, успел лишь сдавленно вскрикнуть, после чего обмяк и упал в ноги Билецкому. Из его затылка сочилась тонкая струйка крови, окрашивая сено на полу в темно-багряный цвет.

Из темноты показался широкоплечий высокий старик с длинными седыми волосами до плеч, сжимавший в руках оторванную от стены амбара деревянную доску с торчавшим из нее гвоздем. Похоже, Хлывнюк не заметил его, когда собирал всех вокруг Билецкого.

– Я таких как ты, сучонок, что в четырнадцатом, что в двадцать первом защищал! – взревел тот, свирепо глядя на труп Миколы. – Шесть боевых ранений, три контузии – и ты мне говоришь, что я жить не достоин? Что, дали ружье в руки и все, главным стал?

Одной рукой схватив за ворот тело Хлывнюка, старик отбросил его в сторону, после чего наклонился и помог Аркадию подняться с земли.

– Ты молодец, сынок, молодец, – бормотал он, отряхивая Билецкого от налипшего на офицерскую форму сена. – Спасибо тебе. Правильно поступил.

– Да он же у них главный! – вдруг выкрикнул кто-то из толпы. – Поди больше всех погубил, кровопийца!

Последовало еще несколько подобных возгласов, постепенно перешедших в общее недовольство.

– Неважно, – все так же спокойно ответил старик. – Он на благое дело пошел, раскаялся. Или не сказано в Писании, что каждый имеет право на прощение?

Что удивительно, толпа тут же стихла. Размеренный голос нежданного спасителя благотворно подействовал на пленных.

Билецкий, наконец придя в себя, повернулся к обступившим его людям.

– Вам нужно немедленно убираться отсюда. На рассвете вас должны расстрелять. На дозоре стоял Микола, остальные сейчас спят по хатам. Маленькими группами выходите из амбара и бегите как можно дальше от поселка. Как отойдете на достаточное расстояние – сворачивайте в лес. – тут Билецкий достал из-за пазухи заранее подготовленную карту местности и развернул ее на стоге сена. – Держите курс на восток. Тридцать километров по лесу и выйдете на неоккупированные территории – там вам бояться нечего. Возьмите карту с собой – на ней я отметил расположение советских войск. Они вам помогут.

Пленные некоторое время продолжали молча смотреть на Билецкого, обдумывая услышанное. Наконец один из них – кажется, ровесник Аркадия, подскочил к двери амбара и, распахнув ее, вполголоса проговорил:

– Ну и что вы застыли? Сказали же: времени мало!

Люди тут же зашевелились. Объединяясь по восемь-десять человек, они выходили на улицу и один за другим удалялись из виду. Первыми за ворота решили отправить женщин с детьми, Билецкий же подозвал к себе того старика, что убил Миколу. Передав тому карту, Аркадий спросил:

– Есть здесь кроме вас бывшие солдаты?

– Даст Бог, человек шесть наскребем. А что?

– Нужно раздобыть провиант. Без еды, воды и теплых вещей вы долго не протянете. Наведаемся на склад. Он не охраняется, но осторожность не помешает. Возьмете столько, сколько сможете, и догоните остальных.

Старик лишь кивнул и принялся вглядываться в толпу суматошно сновавших по амбару людей, выискивая способных справиться с этим делом, Аркадий же встал у двери и командовал выбегавшими. Многие, подходя к нему, рассыпались в благодарностях, а некоторые и вовсе не могли сдержать слез. Тут позади него раздался голос:

– Простите… а как вас зовут?

Билецкий обернулся и увидел Ее. Ту, благодаря которой он смог наконец смахнуть осевшую на глаза пелену «благих идей», совершив, должно быть, первый правильный поступок за полгода войны. Остолбенев, он лишь смотрел на нее, стараясь запомнить эти прекрасные черты лица, эти зеленые глаза, что глядели прямо в душу. Все же совладав с эмоциями, Аркадий сухо ответил:

– Павел меня зовут. Павел Воронов.

– Спасибо вам, Павел. Надеюсь, все мы переживем эту проклятую войну. Знаете, вы очень похожи на моего жениха, Аркадия. Он из Киева, как и я. За две недели до начала войны он сделал мне предложение. Я обещала подумать. Вот дура, правда? Сразу надо было соглашаться… Я через день уехала в командировку в Кировоград, где меня война и застала. С тех пор и не виделись…

– Удивительное совпадение, – бесцветным голосом пробормотал Билецкий.

– Но с ним ведь тоже все хорошо будет? Вы нам помогли, а ему – кто-то другой. Мир ведь не без добрых людей!

Тут в дверь амбара вновь заглянул тот молодой парень, что первым отреагировал на призыв Билецкого.

– Все хорошо, они прошли! Следующие – бегом, бегом!

– Прощайте, Павел. – махнула ему рукой Наталья. – Будете в Киеве – заезжайте к нам с Аркадием на Красноткацкую. Дом с голубой крышей – наш. Точнее, скоро нашим будет…

Билецкий смог лишь кивнуть, после чего отвернулся к стене амбара, чтобы никто не видел потекшие по его лицу слезы.

***

– Ну что, выдвигаемся? – удивительно бодрым голосом спросил спаситель Аркадия, представившийся Николаем.

Он, Билецкий и еще пятеро вызвавшихся помочь забрать провиант со склада стояли у дверей амбара. Последняя группа пленных уже скрылась из виду.

– Да, можем идти, – ответил Аркадий, крепче сжав в руке свой «Маузер». – Склад в доме напротив. Только тише…

Раньше Билецкому казалось, что весь поселок можно пройти от края до края за жалкие пару минут. Сейчас же путь до соседней хаты, переоборудованной в склад провизии, будто длился целую вечность. Наконец семеро добрались до этого ветхого домика.

– Я пойду первым, – обратился Аркадий к добровольцам. – Вы – стойте здесь и ждите сигнала.

Билецкий звякнул связкой ключей и отворил дверь склада. Войдя внутрь, он, щурясь, огляделся в темноте и, убедившись, что внутри и вправду никого не было, махнул рукой остальным.

Чиркнув спичкой, Аркадий зажег стоявшую в коридоре свечу. Взяв ее в руки, он прошел в широкую гостиную, где и лежало все необходимое.

– Консервы, питьевая вода, бинты, спички, оружие, – бормотал Билецкий, передавая холщовые мешки в свободные руки. Бывшие солдаты под строгим надзором прислонившегося к стене Николая хватали провизию и подносили ее ближе к выходу. Когда стало понятно, что больше утащить не удастся, Аркадий задул свечу и скомандовал уходить.

– Этого должно хватить. Расходуйте грамотно, в первую очередь кормите детей и больных. – говорил Билецкий Николаю, не переставая нервно поглядывать в окно. – Как наших найдете – передайте им эти бумаги. Здесь некоторые планы командования УПА, расположение войск и складов.

– Спасибо тебе, – еле заметно улыбнувшись, ответил Кирилл. – Век твоей милости не забудем.

Обнявшись со Кириллом на прощание, Аркадий подошел к двери и мягко толкнул ее носком ботинка. Тут Билецкий испуганно охнул и отшатнулся.

На пороге стоял один из солдат отряда. По его остекленевшим глазам было понятно, что тот пьян, но не настолько, чтобы ничего не заподозрить, увидев командира штаба в окружении шестерых неизвестных в крестьянском рванье, на плечах которых висели мешки с провиантом.

– Я что-то не понял, – громко икнув, проговорил солдат. – Товарищ офицер, что здесь происходит?

– Уйди с дороги, – процедил в ответ Билецкий, направив на него пистолет, – не то хуже будет.

Некоторое время солдат в непонимании переводил взгляд с Аркадия на пленных и обратно, после чего оглушительно завопил:

– Тревога, хлопцы! Предатели! Сюда, скорее!

Вдруг раздался раскатистый хлопок, от которого всех находившихся на складе на мгновение оглушило. Голова солдата разлетелась на кровавые ошметки, а тело рухнуло прямо на снег. Кирилл, чертыхаясь, перезарядил обрез, взятый у Миколы, и крикнул:

– Что стоите? Труп фашистский никогда не видели? Занять позиции – сейчас к нам гости пожалуют!

– Нет, – Билецкий положил руку Кириллу на плечо, – не надо. Хватайте провизию и бегите. Минуты две у вас есть, но не больше.

– А ты? – Кирилл недоуменно изогнул бровь.

– А я хоть и бандеровский, но все же офицер, – Билецкий схватил стоявшую у стены «Мосинку» и принялся торопливо ее заряжать. – Не за красивые глаза меня здесь командовать поставили. Да и в конце концов… офицер должен погибнуть в бою, за благое дело!