Серафима. Книга 1. Сирота

Макар был пьян, язык его еле ворочался во рту, он нёс несусветную околесицу. Дмитрий, лениво кивая, раз за разом отставлял в сторону пустую рюмку. Ревность не давала покоя парню и жгучей обидой обжигала внутри. Он старался заглушить эти чувства, запивая самогоном. Голова его налилась тяжестью, и он перестал понимать, что говорит ему Макар. Рядом присела Татьяна, пару раз она взглянула на Самохина, но высокомерно, с прищуром. Между тем в голове пронеслась шальная мысль: «Может, и впрямь поговорить с Макаром? Посвататься?» Видя, как легко и непринуждённо от него ускользает девушка, парень решил взять ситуацию в свои руки. Дмитрий придвинулся ближе к Макару, кашлянул в кулак, открыл было рот в доверительной беседе, но рядом Глашка стрекозой порхнула и все мысли подолом смела. Она цепко схватила его за руки и повела танцевать, он поддался. Девушка крутилась вокруг него, прижималась грудью, тёплая рука временами чувственно сжимала его пальцы. Парень не отталкивал, натянуто улыбался Глашке, что-то говорил ей на ушко, та хихикала. То и дело Дмитрий кидал холодный взгляд на Татьяну, распалял её чувства, дразнил несостоявшуюся невесту. Татьяна поджала пухлые губы, собралась было уйти с торжества. Но внезапно перед ней возник Дмитрий.

– Зачем ты с Мишкой крутишься? – выпалил он со злостью, отведя её в сторону, подальше от посторонних глаз.

– Я не кручусь, а танцую. Ты ведь Серафимой был занят! – высвобождая своё запястье из рук жениха, холодно ответила она, но заметив на лице парня непонимание, решила пояснить: – Тебе самому должно быть совестно: то ты зимой с ней за сеном едешь, потом всю зиму у Агафьи пропадаешь, якобы помогаешь старухе, теперь и дом принялся Серафимке чинить. Вся округа видит, как ты её обихаживаешь, в женихи набиваешься! А со мной, что ж? Времечко коротаешь?..

– Ты о чём? – растерялся парень. – Агафье помогали мы всегда, она вдовствует с войны.

– Ага! А Серафима, значит, под руку подвернулась! Правильно про тебя говорили, что ты бабник!

Девушка крутнулась и почти бегом подошла к Мишке, спустя минуту они вместе ушли. Дмитрий удручённо сел за стол, и тут же рюмка оказалась в его руках. В захмелевшей голове мысли путались, а он с жаром кому-то доказывал, что бабы – народ непостоянный, верить им нельзя. Он курил одну за другой, смотрел сквозь дым на веселящихся людей непонимающим взглядом. Хмель овладевал его разумом всё больше и больше. И спустя некоторое время он поднялся из-за стола и побрёл, пошатываясь, мимо веселящегося и гудящего народа, неловко толкнул Захарку в спину, похлопал по его плечу и удалился.

Становилось прохладно. Попрощавшись с подругами, Серафима хотела было повесить пиджак на спинку стула, где раньше сидел Дмитрий, но не найдя его среди веселящихся, передумала и направилась домой.

– Чего ты вертишься вокруг Димки? Ещё и пиджак его на себя нацепила! Жениха, что ль, себе нашла? Между прочим, у него девушка есть, а из-за тебя она теперь рыдает! – накинулась на Серафиму откуда-то взявшаяся Глашка.

Серафима недоумённо смотрела на неё. Та, не дождавшись ответа, недобро зыркнула, крутнулась и ушла в толпу танцующих.

Дмитрий, тщетно поискав Татьяну (её нигде не было – ни в доме, ни во дворе, ни на задах огорода), уселся на лавку, вяло наблюдая за парами танцующих. И уже не ревность, а возмущение клокотало в нём. На беду, куда-то делся и Мишка, крутившийся весь вечер подле Татьяны. Парня одолевали злые мысли.

– Самохин, потанцуем? – зазывно качнула бедром Глашка и тронула его руку.

Дмитрий чувствовал, что сильно опьянел, а в таком виде не должно ему являться перед родителями. Тяжело встал из-за стола, натолкнулся грудью на Глашку, посмотрел на неё пустым взглядом и, даже не ответив ей, прошёл мимо.

Ноги несли его прочь. Он и сам не понимал, куда идёт. Лишь на своей улице понял, что спускается к реке.

«Окунусь, может, хмель слетит», – подумал он и сел на берегу. В затоне течение реки ослабевало, а глубина была всего по грудь, поэтому с начала лета молодёжь именно здесь начинала купаться. Но сейчас ещё было прохладно. Дмитрий лениво стянул сапоги. Сзади послышались лёгкие шаги – Глашка увязалась за ним, шла, спотыкалась и тихо ругалась, но неотступно следовала за охмелевшим парнем. Немного отстала, потеряла из виду и, с трудом разглядев парня в темноте, неуверенно приблизилась. А потом приникла к нему и что-то страстно шептала, обвив его шею тонкими руками и сверкая своими кошачьими глазами. Парень смотрел на девушку сквозь пелену хмеля и не всякое слово понимал. Он легонько отстранил её от себя. Глашка с обидою отступилась, надула губки, но уходить не спешила. Посидев так несколько минут, он начал раздеваться. Голова кружилась, подступала дурнота. Он и не помнил, когда в последний раз пил спиртное, разве что после возвращения со службы. Кругом всё кружилось, он долго сидел, ухватившись за колени, но «волчок» не унимался, всё нёсся и нёсся кругом. Откинулся навзничь – звёздное небо качалось, убаюкивало, а Глашка рухнула на колени, не боясь замарать своё ярко-красное платье, ползала рядом и что-то невнятное лепетала, прикасаясь холодными пальчиками к его шее, роняя голову на его грудь и обнимая его.

– Ведь не знаешь ты, Дима, что я давно тебя люблю, – девушка что-то шептала, горячо покрывая его лицо поцелуями. – Неужто ничего не видишь, не замечаешь?

…Утром Дмитрий очнулся у реки под берёзами, тяжело сел, не мог сразу собрать ни рук, ни ног, словно всё тело не желало ему подчиняться, стало тяжёлым, свинцовым; сильно ныла голова, мысли текли вяло и тягуче. Лениво натянул сапоги, подхватил рубашку и побрёл домой – отец и мать, наверняка, его уже потеряли, тревожатся.

Гл