Хроники Ворокуши

Возница спокойно улыбался. Ни один мускул не дрогнул на его лице.

– Ведаю, владыка… ведаю! Скорее ты не понимаешь, кто перед тобой! Но этому виной моя походная накидка, – и он одним движением скинул её с себя и бросил на ближайшего царедворца Аталана, – Подержи!

Великий Дий осёкся и откинулся на спинку трона. Огромного роста, плечистый, с мощными руками и широченной грудью перед ним стоял сам Матусали, Царевич Великой Ярии, сын ярийского Царя Еноха Праведного, Наследник ярийского престола. Такого поворота действительно никто не ожидал, просто никогда!

Одетый в пронзительно – лазоревого цвета рубаху, украшенную по вороту, подолу и рукавам великолепной золотой вышивкой, алые шарвары и мягкие, зелёной кожи, сапоги он спокойно смотрел на Дия, всем своим видом показывая, что перед Правителем Аталана стоит равный. Венчавшая крупную светловолосую голову Царевича Маттусали диадема, украшенная самоцветами и драгоценная, тончайшей работы, цата, висевшая на груди, как знак царственной власти, сверкали в лучах Ярь-звезды, разбрасывая, при малейшем движении, искры всех цветов Небесной Арки, придавая ещё больше величия всему облику незванного гостя.

Одной рукой он сжимал оголовник булавы, засунутой за широкий красивый пояс, перехватывавший узкую талию, а другую просто заложил за него. Он был хозяин! И это поняли все.

Верховный Дий, ничуть не смущаясь, встал во весь свой тоже не малый рост, приосанился и раскрыл свои братские объятия:

– Я рад приветствовать сына брата моего! Ступай же ко мне, в мои отеческие объятия!

Дий не двинулся с места и все застыли в ожидании – кто к кому подойдёт первым и подойдёт ли вообще. Началась тонкая игра положений. Но такого действия снова никто не ожидал, Царевич Ярии просто был полон неожиданных решений. Матусали буквально взлетел на помост и первым крепко обнял Дия, потом троекратно расцеловал опешившего Правителя Аталана и снова крепко обнял. Верховному Дию ничего не оставалось как ответить гостю тем же.

– Верховный Дий, у нас возникли некоторые разногласия, – Правитель удивлённо посмотрел на Царевича, – Возникли, возникли. Что уж там скрывать и делать удивлённый вид.

Царевич сказал это тоном, не терпящим возражений. Маттуси недовольно поморщился, но ничего не ответил, вовремя удержав своё возмущение. Возникла неловкая пауза, когда каждый хочет что-нибудь сказать, но не знает, как начать. Вдруг, словно зная, что это необходимо, заржал жеребец из упряжи Царевича, его поддержал второй и оба заплясали, роя копытом землю.

– Ах, какие красавцы, эти ваши ярийские кони! – не сдержал восторженного восклика Правитель Аталана. Кони были его страстью, как и любого уважающего себя аталанца из рода канов, – Ох, хорош! Ты посмотри, посмотри, а?! А как шею гнёт, а? Что твоя кикна белая! Ах, царские стати, а глазок то ярый! От играет! – Дий от восторга притоптывал и потрясал своими большими ручищами.

В миг куда-то подевался суровый, гордый и властный Правитель, почитай половины мира, и Царевич увидел живого, увлечённого, какого – то даже светлого, что ли, человека, ничуть ни грозного и смертельно опасного. Он ещё пару мгновений посмотрел на восторгавшегося пляшущими жеребцами Дия, которых еле удерживал вестник и мгновенно отреагировал:

– Они твои, Дий! Прими от меня этот скромный дар в знак нашей дружбы и верности данному слову!

Маттуси зыркнул на Царевича недобрыми глазами и хитро так, медленно произнёс:

– А, я ведь слова никакого тебе не давал…

Оба снова посерьёзнели. Куда что подевалось.

– Что смотришь? – продолжил Дий, неспешно располагаясь на своём троне, – думал купить моё благоволение и мои земли, вами захваченные за двух рыжих кляч!? Я что, продаюсь?!! – уже прокричал он, обращаясь к своим вождям и придворным, всё это время продолжавшим стоять вокруг помоста.

Свита заколыхалась и загудела, раздались выкрики:

– Слава Маттуси пятому Доброму!!! Слава Верховному Дию!!! Родиной не торгуем!!!

И все уже в едином порыве буквально проревели:

– Аталан!!! Слава! Слава! Слава!!!

Кто-то молодой совсем звонко прокричал:

– Только прикажи, Верховный, и камня на камне не оставим от наших врагов!

Мощный рёв возбуждённых мужчин и женщин огласил окрестности и, как гром, покатился по станам аталанских орд среди зеленеющих холмов солнечной Адриаты. Перепуганные этим рёвом, в небеса взвились тьмы и тьмы птиц, до этого беспечно щебетавшие в тенистых рощах и кустарниках, далёкие от дел людских. Селяне, уцелевшие в прошлой бойне, со страхом выглядывали из своих полуразбитых лачуг, удивлённо взирая на ясное, без единого облачка, небо: «Откуда взяться грому в такой светлый день!» недоумевали они и снова скрывались внутри жилищ с мольбами к любимым богам и предкам.

– Слышал? – с нескрываемой гордостью спросил Верховный Дий у Царевича Матусали, – а ты тут меня на слове ловишь! Ха! Да я и так могу забрать твоих лошадей, без твоего на то согласия! И жизнь твою могу забрать, тоже без твоего согласия! Да ещё с выгодой, которую ты сам мне и принёс, глупец!

Царевич Ярии, оставаясь внешне спокойным, лишь удивлённо приподнял бровь.

– Что? – продолжил Дий, – Удивлён? А ты думаешь, что сможешь уйти отсюда также, как и пришёл? Ты кем себя возомнил, Царевич? А? Да теперь я хозяин положения. Теперь мне твой папаша ключи от Рия отдаст, а не только то, что вы так нагло отобрали у меня в прошлой войне! За твою глупую голову он теперь будет для меня… – Дий несколько замялся, видимо, подыскивая достойное занятие для Еноха Праведного, но не придумав ничего лучше, брякнул, – будет грибы и ягоды для меня собирать в ваших там ледяных степях!

Матусали замер, весь как-то напрягся, кровь прилила к его лицу, а на висках заметно вздулась венки. Видно было, что он еле сдерживался. Довольный собой Правитель Аталана развалился на троне, ожидая законной реакции на свои слова. Наконец, Царевич не выдержал и … прыснул, а потом просто заржал во всё горло. Он хохотал так заразительно и искренне, вытирая слёзы, что все, находившиеся рядом: чопорные маги, суровые вожди, хитроглазые придворные, дворцовые жеманницы, стража – все начали также, поначалу сдерживаясь, но потом всё сильнее и свободнее хохотать до слёз и икоты, сами не понимая причины своего безудержного веселья.

Верховный Дий Аталана, Маттуси пятый Добрый, глядя на всё это медленно поднялся с удобного трона. Ярость сотрясала всё его грузное огромное тело. Он не спеша подошёл к золотому шесту, на котором висели древние регалии первых Диев Аталана: рог из огромной морской раковины, божественный бич, серебряный с золотом щит, а рядом с шестом в специальном держателе из искристого харихалка стоял величественный трезубец, подарок Кана Меченого своему сыну Эгону.

Гуд глубокий и пронзительный, перекрывающий весь шум, который колыхался среди отрядных шатров и гомерическое ржание будто ополоумевшей свиты, в одно мгновенье поверг всех аталан на колени. Этот гуд был словно не от мира сего. Он проникал в самые недра души, обволакивал мозг, сердце, заставляя биться его реже, а дыхание словно замирало. Казалось так звучали голоса всех ушедших к богам предков аталан, божественных эвноров и несокрушимых канов, так взывала к потомкам сама древность!

Верховный Дий убрал рог ото рта и властным взором окинул своих подданных. Над холмами Адриаты царила тишина. Сама природа замерла, лишь, где-то далеко – далеко, в лугах робко стрекотал кузнечик – стрекота.

Матусали, Царевич Ярии, тоже успокоился, вытер выступившие слёзы и осмотрелся по сторонам. Все без исключения аталане стояли на коленях, склонив головы. Он не раз слышал о, буквально, магическом воздействии звука древнего рога на людей, но чтобы увидеть такое, даже и не помышлял.

– Прости, Дий, но что это? Честно, я поражён! Этот звук вас всех повергает в оцепенение что ли?

– Глупец, – грудным голосом произнёс Дий Аталана, – это не оцепенение… Это трепетное почтение к своим изгнанным и проклятым предкам… Мы помним и чтим нашего Первоотца Кана, боготворим Эгона, сына его и Клейто, нашу драгоценную Мати, мы помним и чтим наших древних Диев. В этом почитании, в этой памяти наша необоримая сила.

Дий повесил рог на прежнее место и снова вернулся к своему любимому трону.

– А, – Царевич обвёл рукой подданных Верховного Дия,– они так и должны стоять?

Дий усмехнулся:

– Они будут так стоять пока не истлеют. В этом наша сила – во всём идти до конца. Мы не боимся заглянуть за край!

– А, вдруг вам не понравится то, что вы там узрите? – с лёгкой усмешкой спросил Матусали.

– Зря смеёшься, Царевич. Мы уже не раз туда заглядывали!

Матусали внимательно посмотрел на Правителя Аталана, который пытался по – удобней усесться на своём великолепном престоле. «Да-а, – подумалось ему, – легко с ними точно не будет… Никогда».

– Кстати, а чего ты так ржал над моими словами, а? Что смешного такого я ляпнул? – хитро прищурившись, вдруг спросил Верховный Дий у задумавшегося Царевича Ярии, – Просвети старика, будь так милостив, просвети.

Матусали озорно посмотрел на Дия:

– Ничего особенного. Просто я представил своего отца за собиранием ягод и грибов. Он терпеть этого не может и считает пустым времяпрепровождением…

– Разве, – оживился Дий, – а я слышал, что вы, ярийцы, как безумные радуетесь всякому занятию. Готовы хоть воевать, хоть грибы собирать, лишь бы Творца своего славить, – имя Творца он произнёс с еле уловимой ноткой сарказма.

– Дий, – грозно проговорил Матусали, – мы ваших богов не трогаем, хотя вы знаете к ним наше отношение. Мы чтим нашего Творца как Отца небес и земель всей Поселенной. Поэтому уважения требую при Его имени упоминании!..

– Ладно, ладно, не ерепенься! Ты лучше скажи, что всё-таки смешного в том, что наказанием твоему папаше я определил собирание для меня ягод и грибов. Ходи по лесочку, собирай грибочки! Красота!

– Да рассмешило меня не это прекрасное занятие, а то, что ты уже его определил правящему Царю Ярии Великой, хозяину твоих бывших земель. Скорее отец мой пребудет к тебе в Златоврат и достанет тебя с самой глубины вашего священного колодца Последнего всплеска, чтобы оторвать тебе твои… м-м, голову, нежели будет полозить за какими-то ягодками…

Теперь уже Дий гоготал во всё горло. Всё то время пока Правитель веселился, аталанцы стояли, не шелохнувшись на коленях, склонив обнажённые головы. Ярь-звезда припекала. Успокоившись, Верховный Дий щелчком пальцев обратил внимание на себя юного аталанца и жестом подозвал его. Юноша был «ударяющий по щиту Призыва». Получив приказ Правителя, он быстро подбежал к навесу из плотной ткани, стоявшему неподалёку от Главного шатра Дия, и схватил длинную дубину с продолговатым каменным навершием.

…Огромный, не менее четырёх саженей в поперечнике, до блеска отполированный харихалковый диск висел на толстенных кожаных растяжках в огромной четырёхугольной раме, сделанной из цельных стволов палисандрового дерева. Это и был «щит Призыва», который, вместе с прочими царскими регалиями олицетворял собой власть Аталана, власть всех поколений Диев.

Дий встал, подошёл к краю помоста и, воздев руки, воскликнул:

– Поднимись с колен, народ Аталана. Великие предки призывают тебя! Восстань и живи!!!

Сразу же раздался страшный, звонко – густой гул, который медленно и неотвратимо раскатывался по всей долине, заполоняя её какой-то мистической мощью. За ним последовал следующий удар, и спустя миг новый. Вязкие волны этого звука обволакивали собой людей, становища, холмы, перелески – воды и земли, всё! Воздух трепетал и вибрировал, его колебания были ощутимы каждой частичкой человечьего тела, каждой веточкой самого иссохшего куста.

Словно в ответ звуковым волнам и призыву Верховного Дия, заколыхалось и пришло в движение человеческое море. Тьмы и тьмы аталанцев, до этого момента неподвижно стоявшие на коленях склонив головы, вдруг единым движением встали с колен, подняли лица к небесам и воздев руки единодушно воскликнули:

– Кан! Эгон! Аталан! Слава!!!… Кан! Эгон! Аталан! Слава!!!… Кан! Эгон! Аталан! Слава!!! Слава!!! Слава!!!

– Мы едины с нашими ушедшими! Наши ушедшие видят нас! Вместе мы живы!!! Идите и будьте необоримы!!! – на высокой ноте закончил ритуальное действо Верховный Дий Аталана.

Спустя мгновенье долины и холмы снова наполнились деловитым гомоном и необходимой суетой. Аталан ожил.

Вновь усевшись на свой любимый трон, Маттуси откинулся на огромную спинку, обтянутую по центру синей кожей, а по краям украшенную тонкой резьбой из слоньей кости. Он заметно устал. Но посидев немного с прикрытыми глазами, Дий вдруг встрепенулся, огладил лицо своими широченными ладонями, как это делают утомлённые люди, словно стараются сбросить с себя некий невидимый груз, потянулся, смачно хрустнув стареющими суставами и расправил широченные плечи.

– Ладно, порезвились и будет, – уже просто и коротко произнёс Дий, обращаясь к ярийскому Царевичу, – я понял, что ты своим неожиданным появлением хотел выиграть время и немного осмотреться среди нас, да и меня слегка унять. Согласен, это было смело, но… безрассудно, признай, – он снисходительно взглянул на Царевича и продолжил, не дожидаясь его реакции, – Подарок твой принимаю, тем более он мне действительно очень понравился, – Дий с любовью посмотрел на уже приморившихся на жаре коней, – Эй, кто там,– окликнул он. К нему торопливо подбежали двое слуг в коротких белых рубахах, полосатых штанах, затянутые тонкими кожаными опоясками. Обутые в мягкие кожаные калиги они двигались неслышно.

– Коней моих уведите в конские чертоги Дия.

Слуги рванулись с места, окрылённые честью выполнять приказ самого Верховного.

– Так, с даром разобрались, – подытожил Маттуси, – Дальше что? Зачем тебе понадобился весь этот переполох, а? Только давай по существу! – и он вызывающе уставился на ярийского Наследника.

– Ты прозрел самую «исту» моего деяния, Дий. Признаю, ты прав. Прав во многом, но не во всём. Теперь я буду говорить! Процветай, Верховный Дий Аталана, Маттуси пятый Добрый! Владыка, – Царевич сделал многозначительную паузу, – Я прибыл сюда, окрылённый тревогой и тяжёлым, но в тоже время радостным событием для каждого ярийца, – Дий удивлённо приподнял брови, а Маттусали торжественно продолжил, – мой славный отец, Царь Ярии Великой Енох Праведный отошёл ко Творцу нашему в Блаженные чертоги, – Дий посерьёзнел, но ничего не сказал. Маттусали помолчал и, справившись с волнением, продолжил, – Ярия потеряла своего отца, я потерял своего отца – это скорбь для всего нашего народа и наших союзников…

Верховный Дий резко поднял руку, как бы пытаясь оборвать речь Царевича. Маттусали несколько осёкся, а Дий взволнованно проговорил:

– Прости, Царевич! Я скорблю не менее твоего народа! Поверь, мне близко твоё горе, я тоже давным-давно потерял отца, но не было и дня, чтобы я не вспоминал о нём!.. Прости… Продолжай, прошу!

– Низкий поклон тебе, владыка, за слова твоего сердца! Но… Он не просто принял смерть, вернее, он совсем не принял смерть в человечьем понимании и это радость для нас и несказанное чудо!

– Как? – удивлённо спросил Дий, – Прошу, поясни!

Стоявшие вокруг помоста придворные, вожди орд, сыновья, зятья, что называется «ближняя стая», как-то разом все встрепенулись и загудели. Правитель приподнял руку – гул затих.

– Что за чудо такое, Царевич?

– Сложно вот так сразу объяснить, – задумчиво произнёс Маттусали, – мы и сами с таким ни разу не сталкивались. Но, давай всё по порядку. Ты, Дий, прекрасно понимаешь, что отсутствие здесь на переговорах с нашей стороны человека, равного тебе по положению ставит все наши взаимные начинания под угрозу быть, в конечном итоге, пустыми и не законными…

Маттуси согласно кивнул.

– И ты законно выказал своё возмущение и начал предпринимать правильные действия, которые позволили бы тебе сохранить свою власть и не пасть в глазах всего мира. Но ты прекрасно понимаешь, что разматывайся и дальше этот клубок правильных деяний, нам войны новой было бы не миновать!

Дий снова молча кивнул в знак согласия.

– Честно скажу, мы были не готовы к такому повороту деяний. Но война ни нам ни вам не нужна.

Правитель Аталана ничего не сказал, и Царевич продолжил:

– Все устали от войны и поэтому мы здесь. А ты, несмотря на ранее оговорённые условия, нарушил их и прибыл с некоторым опозданием, но почти со всей армией. Мы не обвинили тебя, Дий, ни в чём!

Маттуси, подавшись всем телом вперёд, сжал подлокотники своего любимого трона так, что костяшки его пальцев аж побелели и гневно рявкнул:

– Ты кого виноватишь, сосунок!!! Я Верховный Дий Аталана, а ты кто такой!!! Ты ещё жив только потому, что я так хочу!!! Стража!!!

На его призыв, расталкивая свиту, примчался десяток рослых, хорошо вооружённых воинов и замер у чёрной ступеньки в ожидании приказа. Все, кто до этого беспечно перешёптывался о чём-то своём или внимательно слушал, стараясь не пропустить и слова из того, что говорит яриец, вдруг разом напряглись, ожидая самого худшего.

Царевич был спокоен и непоколебим. Он презрительно посмотрел в сторону стражников, потом повернулся к Дию и гордо произнёс:

– Выбирай выражения, владыка. Иначе ты не увидишь сегодняшнего заката! Я разметаю твоих воинов как визгливых поросят, а ты обагришь своей кровью свой царский помост! Ты говоришь с Царевичем Ярии Великой, Наследником престола, который, спустя три восхода могучей Ярь-звезды станет Царём!!!

Эти слова прогремели как гром среди ясного неба. Никто даже предположить не мог, что перед ними стоит новый Царь Ярии Великой. Тем более, все знали, что обряд венчания на царство у ярийцев происходит при стечении представителей всех народов Ярии в Царский город – город несказанных чудес и великих тайн. И никто чужой не смеет быть там на церемонии Избрания, Помазания и Венчания на Царство! Его просто убьют.

– Но по вашим законам, ты, Царевич, должен венчаться на царство там, у себя, а ты здесь, у меня! И как же ты собираешься за три дня и три ночи достичь своей столицы!? А? Просвети меня, дурака старого! – Дий вызывающе посмотрел на Маттусали.

Тот стоял, склонив голову, словно о чём-то задумался.

– Ну, я жду?

– Любишь ты, Правитель, суету… Да, ты прав, касательно наших законов. Их буквы. Но их дух тебе неведом. Знай, столица не там, где город, а там, где Царь. И там, где наша волхва, что приносит жертву Творцу. А они здесь, со мной. В столице Царя нет. Его призвал Сам Творец в свои тайные чертоги живым и не вредимым за его праведные деяния и честную жизнь. В этом радость и в этом несказанное чудо! Мы не ведаем точно, что произошло, это великая тайна теперь. Многие поколения наших потомков будут пытаться понять, разобраться в этом. Тщетно. Это будет сокровенно до срока, о котором ведает лишь наш Творец! Главное – он ходил пред Творцом и чтил Его. Это заповедал и нам…

Вдруг далеко-далеко послышался рёв турьих рогов ярийских дружин.

– Что это? – встрепенулся Дий, – что это за звуки?

Царевич усмехнулся:

– Это то, ради чего я здесь, Дий. Мои дружины спустились с полуденных предгорий Альвских гор и входят в долину Адриаты. Теперь мы готовы!

– Ах ты шельмец! – воскликнул Дий. В его голосе слышалось возмущение, смешанное с восхищением:

– Так вот для чего ты устроил весь этот переполох! Ты ждал войска. Как же я не догадался.

Рёв труб раздался ближе, как бы подтверждая догадку Верховного Дия.

– Мы готовы принять твой вызов, Маттуси пятый Добрый! Хочешь войны – давай воевать, хочешь мира – давай договариваться! Мы за мир, и чтобы ты понял это, я лично прибыл в твой Великий стан, дабы ты через два дня, на третий, на рассвете, почтил нас своим присутствием на Великом обряде Трёх царских Тайн. Всё по нашему закону будет, а в моих войсках достаточно представителей ярийского народа, чтобы «Собор чистых душ» принимающий и подтверждающий все условия Обряда, был честным и законным!

– А, где же ты возьмёшь жертвенник, достойный Венчания на Царство?

– Владыка, не разочаровывай меня, – снисходительным тоном, разведя руками, проговорил Царевич, – он уже готов. Можешь сам взглянуть! Вознесись над землями взором ясным, ведь Дар то еще остался в вашей крови?

– Не зарывайся, Царевич, -недовольно рявкнул Дий, – всё наше при нас!

Он закрыл глаза, и чуть подавшись вперёд приложил правую руку ко лбу. Дий несколько раз отнимал её ото лба, встряхивал головой, что-то бормотал, прикладывал вновь, но никак не ладилось. Давненько он не пользовался Даром Творца, но наконец что-то невнятное забрезжило в его голове. Он сосредоточился, видение стало отчётливее, пошли краски, тепло разлилось по всему сердцу, груди, отяжелевшим рукам. «Как же хорошо, Творец наш небесный, как в Рие, где мера всему обитает… наверное», подумалось Маттуси. Он воспарил высоко над землями, купаясь в радостных, давно забытых ощущениях. Взору его предстала вся прекрасная Адриата, величественные Альвские горы, красоты Тирренских холмов, леса ещё полные зверья, возделанные сады и поля, на которых спокойно труждались выжившие после той страшной войны селяне и горожане. Он весело наблюдал за озорной детворой, которая пыталась наловить вкусной рыбы в быстрой и своенравной Требе и, главное, у ребят получалось…

Вдали, за большим пологим холмом, на котором как раз и находилась та самая цветущая Липовая роща, на сколько хватало взгляда, раскинулись станы ярийцев. Дий самолично узрел огромный жертвенник, который по-хозяйски осматривали волхвы, рядом, в загонах теснились жертвенные животные: упитанные тельцы, своенравные и дерущиеся между собой козлы, чуть поодаль стояли вечно отрешённые овцы. Ещё дальше ровными рядами выстроились грозные ярийские «ударники» и шатры, шатры, шатры… Дий взглянул в сторону склонов Альвских гор и обомлел. Там, сколько хватало взора, с зеленеющих предгорий, словно весенние ручьи, спускалась ярийская армия, вливаясь в долину стройными, сверкающими в лучах Ярь-звезды, колоннами бесстрашных, закованных в броню, ярийских воинов.

Дий вернулся в себя и ещё какое – то время сидел молча, закрыв глаза. Было над чем задуматься. Испытанное им ощущение тепла и несказанной радости, восторга и какой-то светлой, что ли, мощи – всё давно было забыто.

Он перебирал свои впечатления и никак не мог найти правильного определения. Вдруг Маттуси осенило: «Защищённость!.. Нет, покой! Точно!» обрадовался он своему маленькому открытию. Покой! Это именно то чувство, которое он последний раз по – настоящему ощущал, наверное, только в далёком детстве сидя на руках своего отца, Верховного Дия Маттуси четвёртого, Убийцы лесного монстра, как его называли все подданные с тех пор, как Дий в одиночку уложил страшной нечисти, имя которой не называется, чтобы не навлечь на себя проклятие.

Дий улыбнулся про себя, вспомнив тот торжественный день, когда весь Златоврат встречал громкими приветствиями своего славного Верховного правителя! Процессия была огромная. Впереди, на скрипучей повозке везли тушу этого чудища, дабы все узрели славу и мощь героя. Городские мальчишки сновали туда-сюда и, вереща от восторга, бросались чем придётся в мёртвого зверя. Народ веселился. На могучем ливийском жеребце сразу за повозкой ехал Сам Верховный Дий: гордый, мощный, красивый, а у него на руках сидел крохотный мальчонка и, не обращая внимания на крики восторженной толпы, самозабвенно мусолил засахаренный финик. «Как это было давно, Творец наш Небесный, как давно. Скоро и мне идти в Блаженные чертоги… Я знаю… Может, действительно, хватит этих кровопролитий. Надо оставить по себе и добрую память в этом мире… Надо!»

Ему вдруг вспомнились мальчишки-рыбачки: важные, озорные, вёрткие, а как ловко они выхватывали рыбу из бурных речных вод! Но, главное, они были живые. А рыбка нужна живым, и живым нужен мир, мёртвым рыбка не нужна. Решено.

Дий открыл глаза и резко поднялся с трона. Притихшая свита встрепенулась, всколыхнулась, выровнялась и замерла в напряжённом ожидании.

– Да, Царевич, ты не лгал! Я убедился в этом! И по сему… – торжественно произнёс Правитель, – Я, Верховный Дий Аталана, Маттуси пятый… Добрый, – он чуть помедлил, но продолжил, – буду через два дня, на третий на рассвете в твоём стане!

Дий спокойно подошёл к несколько удивлённому ярийцу и заключил его в братские объятия.

– А, там и о мире поговорим, – шепнул Царевичу Правитель Аталана…

… «Да-а, такое не забывается», – думал Верховный Дий Лемех Любящий, – «Отец тогда всех удивил и покорил… Это было потрясающе». И правда, таким его никто никогда не видел. Обнимая будущего Царя Ярии, Маттуси весь сиял странным, непривычным светом…

Конец второй главы.

Глава третья.

«Что есть Ярия?»

– Что есть Ярия? – как-то, сидя за столом в своём рабочем чертоге и разбирая накопившуюся царственную переписку, произнёс отец, взглянув на очередной документ, предложенный ему секретарём. Досточтимый Арсена, даже бровью не повёл. Он, будучи уже не одно полнолетие Главным секретарём Царя Всех Ярийских земель, прекрасно знал, что если Царь не называет его имя, что – то произнося вслух, значит правитель размышляет, а мысли государя осеняет сам Творец и вмешиваться в это священное дело он, простой смертный, не имеет права. Даже помыслить о том, чтобы самовольно вступить в беседу с самим Царём, было для царедворца недопустимо, и уж, тем более, давать ему свои советы – это просто крамола. А Главный секретарь Царя Всех Ярийских земель не может допустить крамолы!