Чёрный бассейн

– К родственнику, – без энтузиазма ответила девушка. – Послушай, мне сейчас не до разговоров, извини.

Кира обрадовалась, когда Волк вздохнул и перестал с ней разговаривать, но наблюдала за ним боковым зрением. Он рассматривал пассажиров и странно принюхивался, иногда делал вид, что дремлет. Его высокий рост, крепкое телосложение шли вразрез с тонкими запястьями и плавными мягкими чертами лица. Все ухо покрывал пирсинг, кольца и железки блестели от любого движения.

– Плохой день? – все-таки протянул он.

Кажется, этот парень не оставит ее в покое. Идея поплакаться незнакомцу в жилетку показалась Кире ужасной. Она чувствовала, скажет лишнее слово и расплачется. Люди в вагоне заметно поредели, по обе стороны от них никто не сидел, прямо – подросток в массивных наушниках, в самом конце – бабушка и огромные пакеты со звенящим содержимым.

После долгой борьбы с самой собой Розен все же прокашлялась и произнесла:

– Очень плохой. – фраза вышла сиплой и не очень располагающей на дальнейший диалог.

– Понимаю. – он качал ногой, словно его тоже что-то беспокоило, а затем достал из кармана помятый влажный клочок бумаги и поводил по нему пальцем, пытаясь реанимировать. – Ой. Я вспомнил, что тут был адрес.

Парень рассмеялся, его смех оказался теплым, заразительным и довольно громким, чтобы бабушка неподалеку услышала и проворчала «господи».

Кира больно закусила губу, стараясь не улыбаться, смеяться было нельзя, сильные эмоции могли привести к очередной истерике или панической атаке, поэтому девушка сконцентрировалась на своем дыхании. Вдох-выдох.

Он напоминал ей себя. Она тоже не знала, где конкретно находится дом Виктора, ей предстояло бродить и искать, доверяя своей интуиции.

– Ты в порядке? – от Волка не скрылось, в каком состоянии находилась попутчица, Кира коротко кивнула.

А сам то? При близком рассмотрении стало заметно, что он ежился, ему было холодно и начинали стучать зубы. Что если у него температура? Девушка посмотрела на него с удивлением, но ничего не сказала. Близилась нужная станция. Кира встала, подхватив сумку, и держась за поручень, встала над своим странным новым знакомым.

– Мне через станцию выходить. Тебе на следующей. – быстро сказала она. – Как ты найдешь нужное место?

– По запаху. – пошутил парень и подмигнул ей. И все-таки он был ничего. Будь у Киры настроение получше, она бы с ним поболтала. – Спасибо.

– Пожалуйста. – она задержалась чуть дольше, чем нужно, держась за поручень, люди уже начали заходить внутрь, пришлось бежать через толпу. – Удачи тебе. – крикнула напоследок.

– И тебе. – в спину услышала девушка.

Волк продолжил наблюдать за ней через окно, пока она не скрылась из его поля зрения. Ощущалось в этом парне что-то неуловимо знакомое. Возможно, он напомнил ей первую любовь. Его звали Леон. В подростковом возрасте он носил черную одежду и крохотное колечко в левой мочке уха, а еще очень красиво рисовал. У Киры в квартире сохранилась дюжина собственных портретов, одно время она была в роли музы юного художника. Им было по шестнадцать, они дружили с самой начальной школы, пока однажды парень не признался Кире в своих чувствах. Их роман продлился всего несколько месяцев, он подпитывался ощущением летней эйфории, танцами под дождем и сладким вином вперемешку с поцелуями на губах. Время останавливалось, когда они сидели на крыше и считали созвездия по ночам, играли в карты на глупые желания. Но лето закончилось и унесло за собой все тепло, что было между ними, первую незрелую влюбленность, оставив два юных сердца совершенно чужими друг для друга. Леон с родителями переехал. Первые отношения сильно повлияли на юную Розен, прошло уже четыре года, но она часто вспоминала те дни, размышляла, что бы было, если бы он не переехал. И пока подруги Киры искали любовь, она искала себя, собирала по крупицам, пытаясь понять, что из себя представляет.

Дорога от станции до небольшого населенного пункта, в котором жил Виктор, была довольно долгой. Всю дорогу девушка озиралась по сторонам, ожидая, что из ближайших кустов выскочит демон. Она помнила, как очень давно они вместе с мамой так же огибали лес, переходили мост через небольшую речушку. Ничего словно не изменилось за пятнадцать лет. Кира точно помнила куда идти, ее вело внутреннее чувство и короткие воспоминания. День выдался жарким, поэтому к вечеру воздух все еще оставался душным. В середине своего пути ей захотелось содрать с себя водолазку и залезть в холодную горную реку. Но превозмогая усталость, она поднялась в гору и ей стали видны редкие дома с густыми садами. Долго плутать не пришлось, когда она увидела двухэтажный кирпичный дом, утопающий в розовых кустах, с дорожкой, вымощенной из камня к самому крыльцу, на глазах проступили слезы, возникло ощущение, что она попала в прошлое. В окнах горел свет, переживания, что Виктора не будет дома, поутихли, девушка подошла к калитке, не решаясь позвонить. Что если он прогонит ее или не один?

Раздался оглушительный лай. Кира вздрогнула, она не помнила про собаку.

– Сэм, тихо! – услышала она бас. – Что там такое?

Девушка неловко нажала на звонок. Забор превышал ее рост, поэтому хозяин дома не мог увидеть гостью заранее. Дверь открылась, перед ней предстал Виктор, коренастый и плечистый, с добрыми ярко-синими глазами и густой бородой, которая отливала рыжиной. В детстве Кире казалось, что Виктор – великан. С тех пор, ничего особо не изменилось. Рост и телосложение делали его похожим на медведя. В темно-каштановых волосах светилась седина, а вокруг глаз пролегали мелкие морщинки. Несмотря на свой возраст, который близился к пятидесяти, выглядел он довольно крепко и свежо. Возможно, на это повлияло постоянное нахождение на свежем воздухе и любимая работа. Насколько Кира знала, Виктор занимался юридической консультацией и работал на себя.

– Кира? – Виктор воскликнул так, будто не мог поверить своим глазам. – Привет.

Возле ног вилась очаровательная черная лайка с голубыми глазами, пес радостно обнюхивал незнакомку.

– Я… – Кира начала заикаться, пытаясь объяснить, что произошло и почему она здесь. Затем внезапно начала плакать. Лавина слез, которую она из последних сил сдерживала, вырвалась наружу. Нижняя губа тряслась, мешая говорить. Все это не поддавалось контролю.

– Тише, тише… – дядя успокаивал ее, гладя по плечам. – Заходи в дом, расскажешь позже.

Кира в слезах присела на диван. На удивление, внутри холостяцкого дома было очень чисто. Уютная гостиная с камином и пушистым ковром в центре, окна с темными занавесками. На кухне стоял все тот же дубовый стол, за которым они раньше обедали. Этот стол казался слишком большим для одного человека, как и весь дом в целом. Интересно, бывает ли Виктору здесь одиноко? Вытирая слезы, девушка сидела в уютной гостиной закутавшись в плед, и пила мятный чай, ноги обнюхивал и изредка облизывал Сэм, поднимая к ней свои умные голубые глаза. Стало так тепло и спокойно, она почувствовала себя на своем месте, а все произошедшее накануне показалось лишь страшным сном. К сожалению, жестокая реальность обрушивалась на нее всякий раз, когда она касалась шеи, ощущая легкую тупую боль.

Виктор хлопотал на кухне, разогревая домашний вишневый пирог.

– Тебе нужно поесть, ты очень бледная. – он поставил на небольшой столик перед ней тарелку с ароматной выпечкой. – Поешь и иди спать. Наверху две гостевые спальни, можешь выбрать любую.

– Спасибо. – одно слово, значащее так много, сорвалось с губ Киры. Она осторожно взяла горячий кусок пирога и откусила, наслаждаясь любимым вкусом пряной вишни.

Виктор тем временем переминался с ноги на ногу, засунув руки в карманы спортивных штанов.

– Тебе спасибо, что пришла. – смущенно начал мужчина, на его щеках выступил яркий румянец. – Вспомнила старика. Я бы хотел, чтобы ты осталась. То есть, пожила немножко, сколько захочется.

На душе Киры потеплело, она улыбнулась. Дядя присел рядом и начал играть с собакой, видимо чтобы снять стресс после непростого диалога. Эти двое, по всей видимости, души друг в друге не чаяли. Сэм рычал от удовольствия и что-то бормотал на своем собачьем языке, когда хозяин трепал его шею и загривок.

– Сколько ему лет? – спросила девушка.

– Я точно не знаю, год или два. – пробубнил Розен старший и нахмурил брови. – Предыдущие хозяева хотели его усыпить за ненадобностью. Хорошо, додумались выставить объявление в интернете. Там я его и увидел. Красавец, правда?

Виктор, не стесняясь, чмокнул собаку в лоб. Это было так мило, что Кира чуть снова не расплакалась.

– Да, он очень красивый. Думаю, ему повезло с хозяином. – взгляд Киры застыл на стене, где висели семейные фотографии. Бабушка с дедушкой, Дмитрий с Виктором в детстве, она даже заметила там себя на руках у матери. Надо же, он все это хранил на стенах своего дома.

В доме не замечалось влияние женской руки, все было чисто, просто, но не хватало изящности и уюта, которые обычно создает слабый пол. Не было также женской обуви в прихожей. Отец рассказывал Кире, что его брат никогда не был женат, она не понимала, как у такого хозяйственного и заботливого мужчины не могло быть семьи. Вероятно, у того имелись свои скелеты в шкафу.

Кира тоже осталась одна. Она не разговаривала с мамой с момента ее ухода, ни слова за пятнадцать лет. У нее не было ни номера телефона, ни адреса. Женщине полностью удалось построить новую жизнь и оставить позади старую. Кира плохо помнила тот день, когда Селена ушла, ее белое воздушное платье, огненно-рыжие локоны и запах ванили. Четким было другое воспоминание, как вечером за столом отец пытался объяснить Кире случившееся, но она ничего не понимала и плакала. Бабушка Лили плакала тоже и несколько дней молчала.

– Может ты все-таки нормально поешь? Я могу что-нибудь приготовить. – дядя вырвал ее из потока тягостных мыслей.

– Нет, большое спасибо за пирог. – Кира допивала чай, ощущая как теплая жидкость опускается в желудок, согревая все внутренности.

Они еще немного посидели в гостиной. Несмотря на постоянное желание Виктора уложить ее спать, Кира решила прояснить причину своего приезда. Она собралась с мыслями и коротко пересказала услышанное по телефону. О смерти брата, к удивлению, тот знал, но все равно нахмурил густые брови и стал поглаживать бороду.

– Думаю, это было убийство. – тихо произнес он. – Нажил себе много врагов…

Кира сдержалась, чтобы не подпрыгнуть на месте. Что если он знает о демонах? К тому же, причина размолвки братьев все еще оставалась загадкой. Дядя вздрогнул, осознав, что сказал слишком много и засуетился, водя туда-сюда плечами, скрытыми под белой хлопковой футболкой.

– Мне жаль. Ляпнул не подумав. – стушевался Виктор, опустив взгляд. – О мертвых плохо не говорят.

– Каких врагов ты имеешь в виду? – не унималась девушка, найдя зацепку.

Виктор начал убирать посуду со стола, мягко показывая, что разговор окончен, но Кира встала и загородила ему дорогу. Он остановился перед ней с чашками в одной руке и тарелками в другой.

– Кира, прости, я думаю, достаточно на сегодня. Ты устала. – он старался смотреть на нее строго, но девушка с легкостью выдержала его взгляд.

Сэм засуетился под ногами, сбивая Виктора с ног, Кира выдохнула и отступила. Она и правда чертовски устала. Пока они были здесь, в тепле, труп отца коченел в морге, а убийца гулял на свободе. Девушка устала от мыслей, переживаний и навязчивых образов в голове. Хотелось уйти из реальности хотя бы посредством сна.

– Хорошо, – сдалась она. – Но я бы хотела это обсудить. Позже. – Виктор утвердительно кивнул и начал составлять посуду в посудомоечную машину. – Могу я принять ванну?

– Конечно, она на втором этаже, прямо по коридору и налево. – Кира чувствовала оцепенение во всем теле и была бы не против снять его с помощью горячей воды. – Полотенца в шкафу, кровать уже застелена свежим постельным бельем. Спокойной ночи, набирайся сил.

Девушка пожелала добрых снов и поднялась на второй этаж. Она выбрала небольшую светлую спальню. В ней было чисто и уютно, пахло деревом и ополаскивателем для белья. Из мебели в комнате находилась полутороспальная кровать с деревянным резным изголовьем, небольшой шкаф орехового цвета и уютное бархатное зеленое кресло, возле которого располагался маленький шкафчик с книгами и напольный светильник. Что привлекло Киру больше всего – очень большое панорамное окно, которое выходило во двор. Из него виднелся розовый сад, небольшая лужайка и соседские дома, которые располагались чуть поодаль. Сад выглядел ухоженным, мелкие нежно-розовые бутоны уже успели распуститься. Девушка приоткрыла окно, впустив свежий воздух внутрь, она уловила тонкий запах цветов. Она мечтала жить в таком необыкновенно красивом доме.

Кира опустилась в ванну, полной горячей воды, тело покрылось мурашками от перепада температур, но через несколько минут полностью расслабилось. Напряжение постепенно покидало, оставляя место сонливости. Девушка постаралась отвлечься на свои повседневные дела и мысли. Она размышляла, не потеряла ли ее София и надо бы попросить у Виктора телефон, чтобы ей позвонить. Рассматривала ванную комнату, ровную светлую плитку и тумбочки, взгляд метнулся к вентиляции, которую, по всей видимости, Виктор позабыл закрыть. Смотреть туда стало неприятно по необъяснимым для Киры причинам, и она поспешила закончить свои водные процедуры чуть быстрее.

Стоя в белом полотенце и вытирая волосы, Кира еще раз обернулась и посмотрела на воздуховод, казалось, что за ней наблюдают прямо оттуда. Она долго всматривалась в отверстие, как вдруг в глубине стены скользнуло что-то черное, блестящее, сверкнули маленькие глаза и тут же все исчезло. Сердце ушло в пятки, все тело налилось свинцом, от лица отхлынула кровь. Пытаясь убедить себя в том, что все это плод воображения, Розен схватила одежду и помчалась в спальню. Она быстро оделась, разложила немногочисленные вещи в шкаф и упала на кровать, застеленную свежим постельным бельем нежно-голубого цвета. Удивительно, насколько комната была готова к гостям.

Кира не сразу заметила на краю кровати черный конверт с тонкими белыми прожилками, раньше она его здесь не видела. Может Виктор оставил его, пока она была в ванной? Внутри, на черной бумаге, различались изящные белые буквы, написанные каллиграфическим почерком.

«Дорогая Кира,

Приношу глубочайшие сожаления. Извини, что убил твоего отца, но того требовала ситуация. Я всегда держал свое слово, в отличие от некоторых… Спасибо, что позвонила вчера, было приятно услышать твой голос. Меня распирает от интереса узнать тебя получше. С нетерпением жду нашей встречи.

Твой К.»

Она перечитала строки несколько раз. Ее трясло, в ушах зазвенело. Осознание, что письмо отправил убийца ее отца окончательно лишило Киру спокойствия. Значит его голос она слышала по телефону. Она закрыла рот рукой, чтобы не закричать, поджала ноги под себя и свернулась на кровати в клубочек, как маленький котенок, ищущий уюта и безопасности.

Ей не убежать от Тьмы. Ее становится все больше и больше.

Глава 6. Кофе и ладан

Похоронная церемония подходила к концу, в воздухе ощущался яркий запах ладана, черная могильная земля пропиталась дождевой водой и стала совсем рыхлой. Вторые похороны за всю жизнь, на которых присутствовала Кира. Она помнила, какими были первые. Тягостными, туманными и болезненными. Вопреки просьбам покойной бабушки, ее тело отпели, хотя при жизни она на дух не переносила священников и плевалась в сторону церквей. Лилия хотела провести вечность на Старом кладбище за лесом, там же, где лежали ее предки, но была похоронена на Новом, недалеко от места, куда совсем скоро погрузят и гроб ее младшего сына. Наверное, бабушка злилась и топала ногами на том свете, ведь во время ее похорон разразилась гроза, сгустились черные тучи на небе и хлынул град. Он бил всех присутствующих по голове, врезался острыми льдинками в кожу и многим гостям даже пришлось искать укрытие.

Прощание с Дмитрием сопровождал мелкий дождь. Небо затянулось сизым полотном, не оставляя ни намека на солнце.

– Боже духов и всякой плоти, смерть поправший и Диявола упразднивший, и жизнь миру Твоему даровавший! – напевал молодой священник с рыжей козлиной бородкой.

Она знала, что Дьявол все еще царствовал на земле. Он существовал в виде своих детей, что убивают в ночи. Кира смотрела в глаза самой Преисподней, пока ее бледные руки сжимали ей шею. Дьявол существовал и в сердцах самих людей, что не знают пощады и жаждут смерти, власти и расплаты. Дьявол таился и в ней самой. Сидел на подсознании, голодный, лишенный подношений, но все еще трепещущий от предвкушения.

– Сам, Господи, упокой душу усопшего раба Твоего Димитрия в месте светлом, в месте блаженном, в месте отрадном, откуда отошли мука, скорбь и стенание. Всякое согрешение, соделанное им словом, или делом, или помышлением, как благой и человеколюбивый Бог, прости.

Но все ли действительно стоит прощать? И так ли плох очищающий огонь мести? Дэмьян жаждал справедливости, и он ее получил. И пусть Кира пока не могла разобраться, чьей рукой свершилось возмездие, знала наверняка, похороны стали чьим-то празднеством, а искусственные цветы украшали чужой триумф, победу настоящего Зла.

– Ибо нет человека, который жил бы и не согрешил, ибо только Ты один без греха, правда Твоя – правда навек и слово Твое – истина.

В назойливых шепотках со стороны гостей угадывались причины, почему лаковый черный гроб оставался закрытым, но Кира пропускала все мимо ушей. Если бы она только знала, что больше никогда не увидит этого лица, не услышит громкий голос… Вместе с отцом умерла ее прежняя жизнь, она была сожжена демоном, сожжена дотла. Девушка не представляла, как ей обернуться птицей фениксом.

Она взяла в руки липкий кусок черной земли.

Бам. Первый комок ударился о черную поверхность гроба. Бам. Бам. Бам. Бам. Последовала вереница следующих. Присутствующие по очереди бросали горсти земли в могилу. Черная змея свесилась с ветки ближайшего к Кире дерева. Так близко, что при желании, смогла бы коснуться ее плеча. Дождавшись, когда всеобщее внимание станет рассеянным, змея юрко нырнула в траву.

Гости начинали разбредаться. Кира тоже спешила поскорее уйти. Она вытерла салфеткой испачканные во влажной земле руки, за шиворот плаща успело упасть несколько капель, заставляя ежиться от холода. Черно-белый портрет Дмитрия Розена, в обрамлении красных искусственных роз, взирал на нее с холодом. Она не знала покойника даже наполовину, столько лет прожила с незнакомцем, называя его отцом. На щеках девушки блестели не высохшие слезы. Кира плакала не от утраты, она плакала от ужаса, от осознания, кто теперь погребен под землей и какие еще тайны он унес за собой. В ее рыданиях прятался страх неизвестности, слабость перед Тьмой. В слезах также таилась всеобъемлющая ненависть к отправителю мерзких писем и Дэмьяну, кем бы он ни был в этой истории. С его появлением вся жизнь перевернулась вверх дном. Про таинственное письмо Кира не стала говорить Виктору, не хотелось его беспокоить, она спрятала конверт в надежное место и надеялась, что это окажется всего лишь чьей-то злой шуткой. Думать, что К. знал, где она живет, девушка отказывалась. Виктор и Сэм давали ей ощущение эфемерной безопасности и ей этого было достаточно. Если это демон, ей осталось недолго. Нужно насладиться остатками жизни, а дальше будь что будет.

Поминальный обед Кира решила пропустить. Девушка медленно пробиралась сквозь толпу соболезнующих, среди которых были старые друзья отца, далёкие родственники, которых она не помнила и другие неизвестные люди. Они выражали сочувствие, но стало очевидно, что многие видят дочь покойного в первый раз. Каждый незнакомец казался ей враждебным, ноющее чувство тревоги пронизывало с головы до ног. Отрывки фраз из письма все время возникали в голове, и девушка изо всех сил пыталась не сойти с ума. Каждая отвратительная фраза, что находилась на бумаге, прожглась на подсознании. Кира злилась на саму себя за то, что так отчаянно надеялась увидеть мать, взглянуть в её глаза цвета свежей зелени и заметить в них следы раскаяния или хотя бы каплю грусти и сожаления. Этого не случилось. Поток слез хлынул с новой силой.

Вытирая на ходу горькие слёзы рукавом, Розен случайно наступила на ногу какому-то молодому человеку в черном костюме. Его блестящий ботинок запачкался грязью.

– Извините, пожалуйста. – пискнула она и намеревалась уйти, однако ей не удалось этого сделать.

Человек легонько, но цепко удержал её за локоть. Это был молодой парень, лет шестнадцати, такого же роста, как и Кира, может на пару сантиметров выше.

– Прошу вас, подождите, вы же дочь покойного? Кира, если не ошибаюсь?

Его голос был мягким и певучим, напоминал звучание арфы.

– Да. – шмыгая носом, неуверенно ответила девушка, всматриваясь в его лицо. – Это я.

Светло-голубые, словно стеклянные глаза в обрамлении густых белых ресниц завораживали. Длинные льняные волосы были аккуратно собраны в хвост. Кира предположила, что перед ней стоит самый настоящий альбинос или у молодого человека имелся очень хороший стилист, в его корнях не замечалось ни намека на другой оттенок. Кожа лоснилась от чистоты и ухоженности. Парень напоминал прекрасного эльфа, вышедшего со страниц причудливой сказки.

– Еще раз искренне приношу свои соболезнования. – он заглянул ей в глаза, но в них читался лишь холод.

Очередная формальность, очередное “спасибо” в ответ и ничего кроме пустоты. Она была неотъемлемым атрибутом этого серого утра, могильного воздуха и человеческих сердец. Кира еще раз взглянула на блондина, чтобы попрощаться с ним. Эльф неуместно ей улыбнулся и подмигнул. Все приятные впечатления, которые создавала его миловидная внешность, вмиг исчезли. Девушке стало казаться, что он чрезмерно слащавый, искусственный. Будто они находятся не на похоронах, а на подмостках театра. Кира поежилась от отвращения, подобное двуличие приводило ее в дрожь. Если у него и был к ней такого рода интерес, то стоило хотя бы выйти с кладбищенской земли, а не флиртовать среди могил. Разве богатеньких детишек не учат соблюдать нормы приличия? Пафос похорон ее отца приводил в бешенство. Противно от нетактичных людей, пришедших сюда как на светское мероприятие, противно смотреть на вереницу брендовых костюмов, сетчатых колготок под черными плащами, кружевные перчатки и вуалетки неизвестных ей женщин.

– До свидания. – грубо отрезала Кира и покрепче запахнула плащ.

Игнорируя молодого человека, Розен стремительно направилась к дяде, что ожидал ее неподалеку, возле коричневого внедорожника. На улице было довольно свежо, недавно прошел дождь, хотелось отогреть продрогшие конечности в машине. Под верхней одеждой Киры находилось лишь тонкое чёрное шифоновое платье, которое она забрала из своей квартиры вместе с другой одеждой. Несмотря на то, что Виктор сопровождал ее и помогал собрать вещи, девушка чувствовала себя паршиво, словно некогда родные стены шептали: “Ты следующая”.

Всю церемонию старший брат покойного провел с краю. Он не сказал ни слова в память о родном человеке. Очевидно, смерть не помогла забыть о вражде. И Кире стало еще более интересно, что за черная кошка пробежала между родными братьями. Смокинг шел Виктору, рубашка подчеркивала рельефность мышц. Кира раньше не видела дядю в классической одежде, его базовый гардероб включал в себя мягкие свитера, клетчатые рубашки и джинсы. В новом образе он выглядел иначе, серьезнее и жестче. Он был очень похож на младшего брата. Словно призрак Дмитрия явился на собственные похороны, чтобы почтить всех своим присутствием. Когда племянница оказалась возле него, Виктор продолжил кого-то настойчиво высматривать в толпе.

– Ты кого-то ждешь? – спросила девушка и оглядела толпу.

– Показалось, знакомого увидел. – Виктор чуть замешкался и поводил массивными плечами из стороны в сторону. Кира была уверена, что он лжет, но не стала ничего говорить. – Тебя подвезти?

– Да, высади меня, пожалуйста, у кофейни «Бордо». В центре у фонтана.

Кира согласилась встретиться со своей подругой Софией в кофейне, где та работала. В последнее время у них не получалось увидеться, поскольку обе были заняты работой и подготовкой к экзаменам, а потом Кира и вовсе пропала с радаров почти на неделю. Жизнь продолжалась, ей отчаянно хотелось почувствовать себя снова нормальной хотя бы на немного. Забыть о том, кем на самом деле был ее отец, забыть про навязчивый образ Дэмьяна, что щупальцами опутывал ее мысли.

Неблагодарная дочь, даже похоронив отца, вместо того, чтобы нести траур, гуляет по кафе… Внутри что-то сжалось. Боль. Вина. Страх. И адская усталость. Кира пересилила себя и сделала шаг, навалилась на тяжелую стеклянную дверь кафе и толкнула. София Озерцова, белокурая девушка с огромными голубыми глазами как у ангела, стояла у одного из столиков, обслуживая гостей, когда Кира вошла в помещение. Было достаточно встретиться с ней глазами, чтобы почувствовать исходящее от девушки тепло, отбросить все черные мысли и погрузиться в ощущение уюта, тепла и безопасности. Софи еле заметно улыбнулась подруге своей самой солнечной улыбкой, словно пропитанной душистым жидким мёдом, чья сладость согревает изнутри. Кира сняла свой плащ и повесила его на руку. Он был влажным и неприятно холодил руку.