Downgrade

Смотрит на часы. 11:47.

— Пффф.

***

Садится на диван.

Смотрит в стену.

Кухня.

Окно.

Диван.

Стена.

***

— Да ну нахуй.

Встаёт. Идёт к прихожей.

Одевается.

Берёт ключи.

Выходит из квартиры.

Закрывает дверь на ключ.

Поворачивается.

Напротив открывается дверь.

Соседка. Лет сорок пять.

Она смотрит на него.

— Роман, здравствуйте!

Рома кивает.

— Здравствуйте.

Она выходит на площадку. Прикрывает дверь.

— Как вы думаете… это надолго?

Поворачивается к нему.

— Вы же айтишник. Наверняка что-нибудь знаете?

Рома качает головой.

— Если честно, вообще без понятия.

Чешет нос.

— Похоже, электричество вырубило. Всё… И везде.

Соседка вздыхает.

— Плохо…

Смотрит на дверь своей квартиры. Потом обратно на Рому.

— А когда починят, как думаете?

Рома молчит секунду.

— Без понятия.

Она кивает.

— Ладно. Спасибо. Ну хорошего дня.

— Взаимно.

Заходит обратно в квартиру. Закрывает дверь.

Рома стоит на площадке.

Смотрит на закрытую дверь.

Спускается по лестнице.

Выходит во двор.

У детской площадки — группа людей.

Человек десять. Из разных подъездов. Стоят кругом.

Пара лиц знакомых. Остальные — незнакомые.

Рома подходит. Останавливается в стороне. Слушает.

Мужик лет сорока, тёмная борода, крепкий, в камуфляжной куртке. Говорит громко, уверенно.

— Ладно, давайте без паники. Ситуация хреновая, но решаемая.

Женщина лет пятидесяти разводит руками.

— Как решаемая? Воды нет, газа нет, ничего приготовить нельзя!

Мужик в камуфляже поднимает руку.

— Давайте организовываться. Первое — вода. У кого есть запасы?

Несколько рук поднимается.

— Я набрал вчера. Литров двадцать.

— У меня тоже. Немного, но есть.

— У нас только для питья осталось.

Мужик кивает.

— Хорошо. Кто может — поделитесь. Скинемся, сварим что-нибудь горячее. Костёр разведём.

Парень лет двадцати в кепке смотрит на него.

— А где воду брать? Двадцать литров на всех — это не о чём.

Мужик чешет бороду.

— Дворец пионеров. Минут пятнадцать. Там пруд. Возьмём вёдра, сходим, наберём. Прокипятим — можно будет пить.

Парень в кепке морщится.

— Из пруда? Там же утки срут.

— Поверь, это вообще не проблема.

Женщина лет тридцати, худая, поправляет очки.

— А если это на неделю? На месяц? Что тогда?

Молчание.

Мужик вздыхает.

— Девушка, я не Ванга. Давайте действовать.

Кивает в сторону группы.

— Кто со мной пойдёт за водой? Нужно человека три-четыре. С вёдрами.

Парень в кепке делает шаг вперёд.

— Я пойду.

Ещё двое кивают.

Мужик потирает руки.

— Отлично. Встречаемся тут через час. Вёдра найдите. И тащите дрова — мебель на выброс, что найдёте.

Рома стоит. Слушает.

Смотрит на мужика в камуфляже.

На людей.

Слушают. Кивают.

Женщина в очках смотрит на Рому.

— А вы поможете?

Рома молчит секунду.

— Да. Чем смогу.

Она кивает.

Мужик в камуфляже оглядывает всех.

— Ладно. Всё понятно? Через час — за водой. К шести — костёр. Берите что есть, приходите. Вместе проще.

Рома кивает.

— Я с вами. За водой.

Мужик смотрит на него. Кивает.

— Хорошо. Вёдра есть?

— Найду.

— Тогда до встречи.

Группа расходится.

Рома идёт к подъезду.

Поднимается в квартиру.

***

Заходит в ванную.

Достаёт пластиковое ведро.

Смотрит на часы. Ещё сорок минут.

Идёт на кухню.

Наливает в стакан воду из бутылки.

Садится у окна.

Пьёт.

Зубы сводит.

Отпивает по чуть-чуть. Держит во рту. Нагревает. Глотает.

Ждёт.

***

Спускается вниз.

Во дворе уже четверо. Мужик в камуфляже, парень в кепке, ещё двое.

У всех вёдра.

Мужик в резиновых сапогах. Высокие. До колена.

— Все здесь? Пошли. — Жестом зовёт за собой.

Идут через дворы. Холодно.

Группа людей у подъезда. Человек пятнадцать. Слышны голоса.

Второй двор. Костёр горит. Дым идёт вверх.

Запах гари висит в воздухе. Едкий. Не только от костра.

Несколько человек греются. Сидят на раскладных сидушках у огня.

Смотрят на проходящих. Молчат.

Из окна третьего этажа тянется чёрный дым. Окно разбито.

***

Подходят к дворцу пионеров.

Забор. Калитка открыта.

Заходят внутрь.

Дорога вдоль забора. Асфальт. Беговая дорожка.

Идут вдоль дороги.

Навстречу бежит мужчина. Спортивная одежда. Наушники в ушах.

Ровное дыхание. Руки работают.

Пробегает мимо. Не смотрит.

Доходят до пруда.

Серая вода. Крупная галька под ногами.

Тихо.

Мужик останавливается. Оборачивается к группе.

— Ладно. Давайте познакомимся нормально. — Смотрит на Рому. — Тебя как звать?

— Рома.

Мужик протягивает руку.

— Тёзка. Роман Борисович.

Рома жмёт. Крепкое рукопожатие.

Роман Борисович поворачивается к парню в кепке.

— А ты?

— Андрей.

— Хорошо. — Смотрит на двоих других. — Вы?

— Пётр.

— Сергей.

Роман Борисович кивает.

— Отлично. Теперь знакомы. — Смотрит на их обувь. — Ладно, стойте тут. Я наполню вам вёдра.

Берёт у Андрея ведро.

Идёт к воде. Заходит.

Шаг. Два. Три.

Вода по щиколотку.

Ещё три шага.

По колено.

Наклоняется. Зачёрпывает. Полное.

Разворачивается. Идёт обратно.

Выходит на берег.

Отдаёт Андрею.

— Следующее.

Берёт у Ромы. Идёт, наполняет, возвращается.

У Петра. Потом у Сергея.

Ходит. Наполняет.

Выходит из воды.

Стряхивает сапоги.

Идут обратно.

Вёдра тяжёлые. Руки затекают.

Рома меняет руку.

Пальцы ледяные.

Сжимает в кулак, убирает в карман.

***

Доходят до двора.

Роман Борисович останавливается.

— Ставьте здесь.

Рома ставит ведро.

Разминает пальцы.

Дует на ладони. Трёт друг о друга.

Роман Борисович смотрит на него.

— Спасибо. Одно дело сделали.

Рома усмехается.

— Всё равно делать нечего.

Мужик разминает спину. Наклоняется в стороны.

— Щас костёр разведём, через часик приходи. Будем варить ужин. Кружку или миску захвати.

Рома кивает.

Уходит домой.

***

Дома достаёт шарф. Перчатки.

Надевает.

Сморкается в платок.

Смотрит в окно.

Темнеет.

Внизу горит костёр. Группа людей вокруг.

Котелок над огнём. Пар идёт.

У детской площадки — ещё один костёр. Тоже группа.

Голоса. Разговоры.

Рома берёт банку тушёнки. Кружку. Ложку столовую.

Спускается вниз.

***

Подходит к костру.

Мужик в камуфляже кивает.

— Тёзка, садись. — Показывает рукой. — Прихватил стул походный.

Рома садится.

— Спасибо большое.

Женщина помешивает содержимое в котелке.

Рома протягивает ей банку.

— Вот. Чем могу.

Женщина берёт. Рассматривает. Открывает консервным ножом. Высыпает в котёл. Мешает долго.

— Наваристый будет.

Рома смотрит в огонь.

Тепло. Хорошо.

Снимает перчатки. Греет руки у огня.

Люди вокруг. Разговаривают тихо.

Андрей наклоняется к огню.

— Как думаете, завтра что-то изменится?

Старик вздыхает.

— Даже в наши годы надежда не умирала.

Молчание.

Женщина размешивает котелок.

Пробует на вкус.

— Готово. Давайте кружки.

Рома достаёт свою. Протягивает.

Черпак. Горячая жидкость. Крупа, тушёнка, овощи.

Рома осторожно пробует.

— Никогда не ел суп из кружки.

— Да хоть из сапога, съедобно же. — Роман Борисович с ухмылкой толкает его в плечо.

— Блин, а вкусно!

— Ещё бы! После сухомятки-то. Кишки обрадуются.

Рома ест. Медленно.

Смотрит на людей.

Старик допивает из кружки. Вытирает рот рукавом.

— Эх, хорошо!

Женщина в пуховике кивает.

— И правда хорошо.

Молчат.

Смотрят в огонь.

Андрей подбрасывает доску в костёр.

Искры летят вверх.

— Слушайте, анекдот вспомнил. Про электриков.

Роман Борисович усмехается.

— Давай.

Андрей откашливается.

— Сапёр и электрик ошибаются только раз в жизни. Но электрик перед смертью ещё и станцует.

Смотрят на Андрея.

Кто-то фыркает.

Старик хмыкает.

— Танцор диско, блять.

Смеются. Негромко.

Роман Борисович качает головой, усмехается.

— Похоже, у нас ошиблось целое «Мосэнерго».

Рома смеётся.

Достаёт вейп.

Затягивается.

Пар на выдохе.

Роман Борисович косится на него.

Достаёт пачку сигарет. Мятую. Закуривает от угля в костре.

Смотрит на вейп в руке Ромы.

— Никогда эту хрень не пробовал. Прёт нормально?

Рома кивает.

— Как обычно. Никотин тот же.

Роман Борисович затягивается сигаретой. Выдыхает дым.

— А нахера тогда? Дорогущая ещё небось.

Рома пожимает плечами.

— Говорят, здоровее.

— Здоровее, — хмыкает Роман Борисович. — Сидим у костра, жрём баланду из пруда. ЗОЖники, блять.

Усмехается.

Рома выдыхает пар. Кивает.

Молчат. Курят.

Роман Борисович смотрит на огонь.

— Предлагаю завтра в девять утра. Разведу костёр. Кашу сварим. Гречку. Что скажете?

Кивают.

— Я буду.

— Приду.

Тишина.

Огонь трещит.

Рома смотрит в огонь.

Тепло. Люди рядом.

Ноги ноют, глаза режет.

Встаёт.

— Пойду. Устал.

Роман Борисович кивает.

— Отдыхай. Завтра в девять.

— Приду. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Идёт к подъезду.

Оборачивается.

Костёр горит. Люди сидят вокруг.

Заходит внутрь.

Глава 3. День второй

Рома просыпается.

Холодно. Пар изо рта.

Потягивается.

Руки прячет обратно под одеяло.

Заворачивается с головой.

Уши замерзли.

Приподнимает одеяло. Сквозь щель струйка холода.

Выглядывает из-под одеяла.

Лежит. Смотрит в стену.

— Ну и дубарь.

Встаёт.

Быстро надевает домашние штаны, футболку, кофту.

Сморкается в платок.

Идёт к выключателю.

Останавливается перед ним.

Рука зависает над кнопкой.

Мгновение.

Щёлк.

Тишина.

Стоит. Смотрит на выключатель.

— Хреново дело. — Чешет переносицу.

Идёт на кухню.

Берёт кастрюлю с водой. Несёт в ванную.

Ставит на край раковины.

Достаёт зубную щётку. Пасту.

Чистит зубы.

Зачёрпывает воду из кастрюли ладонью. Полощет рот.

Рот немеет. Ледяная.

Выплёвывает в раковину.

Вытирает лицо полотенцем.

Возвращается на кухню.

Ставит кастрюлю обратно.

Смотрит в окно.

Внизу дым идёт. Костёр.

Люди собираются.

На часах 8:47.

Одевается. Спускается вниз.

***

Подходит к костру.

Роман Борисович стоит у котелка. Мешает кашу.

Видит Рому. Кивает.

— О, Ромка! Доброе утро.

Рома подходит.

— Доброе. Роман Борисович, можно поговорить?

Тот смотрит на него. Секунду молчит.

— Уходишь?

— Да.

Мешает кашу.

— Далеко?

— Пятьдесят километров. Родители одни на даче.

— Пешком?

— Да.

— Один?

— Зайду к другу. Может пойдёт со мной.

Роман Борисович молчит секунду.

— Раз есть куда — надо идти.

Мешает кашу.

— Каша почти готова. Посидишь на дорожку?

Рома кивает.

— Схожу соберусь. Минут двадцать.

— Давай, мужик. Мы тут.

***

Достаёт из шкафа рюкзак. Туристический. Старый, но крепкий.

— Ну что ж. Поход.

Усмехается.

— С утреца в рабочий день.

Идёт на кухню.

Раскладывает на столе рюкзак.

Потрошит шкафчики.

— Еда. — Бормочет.

Консервы. Тушёнка — три банки. Рыба — две. Горошек — одна.

Крупы. Гречка — килограмм. Рис — килограмм.

Макароны — пачка.

Соль, сахар.

Чай.

Шоколад — две плитки.

Складывает в рюкзак.

— Вода.

Две бутылки по полтора литра. Полные.

Остальное оставляет в квартире.

Забирает рюкзак, несёт в комнату, раскладывает на диване.

Возвращается на кухню, берёт несколько пакетов.

Проверяет на дырки. Целые.

Снова в комнату.

— Одежда. — Открывает шкаф.

Достаёт тёплую куртку, кидает на диван.

— В этом пойду.

В пакеты складывает одежду, белье.

Плотно заворачивает пакеты. Сдувает воздух.

Складывает в рюкзак.

— Теперь самое важное.

Открывает тумбочку.

Ложка. Нож. Складной. Хороший.

Фонарик. Ручной. Батарейки запасные.

Спички. Зажигалка.

Изолента.

Смотрит на зарядку для телефона.

Берёт.

Пауэрбанк. Маленький.

Вейп. Картриджи запасные — три штуки.

Паспорт.

Права.

8 тысяч налички.

— Ну и последнее. — Идёт на кухню.

Открывает выдвижной ящик.

Перед глазами куча упаковок лекарств.

Обезболивающее. Бинты. Йод. Уголь. Всего по мелочи.

Складывает.

Закрывает рюкзак.

Поднимает.

Тяжело.

— Нормально.

Одевается.

Куртка. Шарф. Ботинки.

Шапка и перчатки в карман.

Оборачивается.

Смотрит на квартиру.

Кухня. Комната.

— Вроде ничего не забыл.

Выходит.

Закрывает дверь на ключ.

Ключ кладёт в карман.

Смотрит на дверь. Секунду стоит.

Разворачивается. Идёт к лестнице.

***

Первый этаж.

Снова запах ванили.

Выходит на улицу.

Дверь хлопает за спиной и отходит обратно.

Серое небо. Тучи низкие.

Останавливается.

Вдыхает холодный воздух. Глубоко.

Ещё вдох.

Тихо. Ни одного мотора. И воздух другой — чище.

Но гарью пахнет. Слабо, но чувствуется.

Выдыхает.

Возвращается к костру.

Людей прибавилось.

Ставит рюкзак на землю.

Роман Борисович кивает.

— Садись.

Наливает кашу в кружку. Протягивает.

— Горячо, аккуратно.

— Спасибо.

Рома ест. Все смотрят.

Андрей поднимает глаза от огня.

— Уходишь значит?

— Да.

— Далеко?

— На дачу к родителям.

— Пешком? Это жёстко.

Рома улыбается.

— Я бы рад, если б подвезли.

Старик кивает.

— Удачи тебе, парень.

— Спасибо.

Рома доедает кашу. Ставит кружку.

Встаёт. Надевает рюкзак.

— Спасибо вам за всё.

Роман Борисович протягивает руку.

— Удачи, тёзка.

Рома жмёт.

— Вам тоже.

Оборачивается. Смотрит на людей у костра.

Кивает.

Уходит.

***

Подходит к светофору на Ленинском.

Машины стоят где встали.

Некоторые на тротуаре. Некоторые боком посреди дороги.

Повсюду аварии. Под ногами осколки.

Одна «Тойота» обнимает дерево. Капот смят. Лобовое разбито.

Внутри никого. Только сдутая белая подушка.

Рома медленно переходит проспект.

Рюкзак тяжёлый на плечах. Лямки врезаются.

Подпрыгивает, поправляет.

Оглядывается по сторонам.

Пусто.

Замирает. Оборачивается.

С той стороны осталась «Якитория».

Стены закопчены. Окна выбиты.

— Дошла ли… — бормочет.

Секунду смотрит.

Отворачивается.

Идёт дальше.

Дворы.

Припаркованные машины. Район тише.

Костёр.

Горит посреди двора. Люди вокруг. Греются.

Жгут какой-то мусор.

Смотрят на Рому.

Рома проходит мимо. Не останавливается.

Идёт к Ломоносовскому.

Выходит на проспект.

Везде разбросаны машины.

Оглядывается.

Пусто.

Переходит дорогу. Идёт в сторону Вавилова.

Впереди бывшее здание Черемушкинского рынка.

Возле дверей четверо. Мужики. Один с ломом.

Пытается поддеть дверь снизу.

Рома замедляет шаг.

Чуть в стороне стоит парень. Молодой. Худой. Волосы яркие, красная краска.

Руки в карманах куртки. В капюшоне, но волосы торчат.

Смотрит на Рому. Не отводит взгляд.

— Иди дальше, мужик.

Голос ровный. Не угрожающий.

Рома кивает. Идёт.

Оборачивается через несколько шагов.

Парень всё ещё смотрит на него.

Потом отворачивается. Говорит что-то мужикам у двери.

Звон бьющегося стекла.

Рома идёт дальше.

На стене дома мелом, от руки.

«Ищу дочь Анну Сергееву, 25 лет. Людмила, второй подъезд»

Рома читает.

Стоит.

Тишина.

Резкий звук из-за дома.

Рёв двигателя.

Заниженная красная «Пятерка» проезжает мимо.

Окна открыты. Внутри 5 молодых. Орут, смеются.

Рома смотрит вслед.

Машина скрывается за поворотом.

Тишина.

— Интересно. — Бурчит под нос.

***

Профсоюзная.

Панельная восьмиэтажка. Белая.

Рома останавливается у подъезда.

Снимает рюкзак. Ставит на землю.

Плечи отваливаются. Спина затекла.

Разминается.

Поднимает рюкзак снова.

Заходит в подъезд.

Лестница.

Темно. Окон мало.

Поднимается на пятый этаж.

Стучит.

— Серёга!

Тишина.

Стучит снова.

— Серёга, это Рома!

Шаги за дверью.

Замок щёлкает.

Дверь открывается.

Серёга.

Стоит в проёме. Небритый. Помятый. В домашних штанах и пуховике.

Смотрит на Рому.

Секунду молчит.

Улыбается.

— Фига себе какие люди!

— Я бы предупредил, но…

— Ахах, заходи бля, чего стоишь!

Рома заходит.

Квартира.

Однушка. Маленькая. Захламлённая.

Книги на полках. Диски. Плакаты на стенах.

Окно занавешено. Полумрак.

Холодно.

Рома ставит рюкзак у двери.

Серёга закрывает.

Поворачивается.

— Ну что, как тебе двадцать первый век?

— Непредсказуем.

— Непредсказуемый пиздец!

— Это точно.

Серёга проходит на кухню. Показывает на стол.

— Ну что, присаживайся. Водичкой угощу. Или тебе пакетик чая с водой?

Рома улыбается.

— Воды достаточно.

Садятся за стол.

Серёга выкладывает печенье, хлеб, нарезку, яблоки.

— Как оно там? На улице?

— Тихо. Холодно. И пусто.

Молчат.

Серёга покачивает головой.

— Плохое у меня предчувствие.

Рома смотрит на него.

— Да.

— Северное сияние видел?

Рома кивает.

— Я в аптеку шёл. Меня чуть машина не сбила, на тротуар выскочил.

Серёга хмурится.

— А я дома. Смотрел в окно. Красота. Потом бах — всё вырубило.

Откусывает бутерброд. Жуёт.

— У меня стационарник сдох. Полностью. Даже не включается.

— А ноут?

— Ноут живой. Но скоро сядет.

Рома смотрит на него.

— Живой?.. А мой сдох.

Рома жуёт. Чешет переносицу.