Downgrade

Ровное дыхание. Руки работают.

Пробегает мимо. Не смотрит.

Доходят до пруда.

Серая вода. Крупная галька под ногами.

Тихо.

Мужик останавливается. Оборачивается к группе.

– Ладно. Давайте познакомимся нормально. – Смотрит на Рому. – Тебя как звать?

– Рома.

Мужик протягивает руку.

– Тёзка. Роман Борисович.

Рома жмёт. Крепкое рукопожатие.

Роман Борисович поворачивается к парню в кепке.

– А ты?

– Андрей.

– Хорошо. – Смотрит на двоих других. – Вы?

– Пётр.

– Сергей.

Роман Борисович кивает.

– Отлично. Теперь знакомы. – Смотрит на их обувь. – Ладно, стойте тут. Я наполню вам вёдра.

Берёт у Андрея ведро.

Идёт к воде. Заходит.

Шаг. Два. Три.

Вода по щиколотку.

Ещё три шага.

По колено.

Наклоняется. Зачёрпывает. Полное.

Разворачивается. Идёт обратно.

Выходит на берег.

Отдаёт Андрею.

– Следующее.

Берёт у Ромы. Идёт, наполняет, возвращается.

У Петра. Потом у Сергея.

Ходит. Наполняет.

Выходит из воды.

Стряхивает сапоги.

Идут обратно.

Вёдра тяжёлые. Руки затекают.

Рома меняет руку.

Пальцы ледяные.

Сжимает в кулак, убирает в карман.

***

Доходят до двора.

Роман Борисович останавливается.

– Ставьте здесь.

Рома ставит ведро.

Разминает пальцы.

Дует на ладони. Трёт друг о друга.

Роман Борисович смотрит на него.

– Спасибо. Одно дело сделали.

Рома усмехается.

– Всё равно делать нечего.

Мужик разминает спину. Наклоняется в стороны.

– Щас костёр разведём, через часик приходи. Будем варить ужин. Кружку или миску захвати.

Рома кивает.

Уходит домой.

***

Дома достаёт шарф. Перчатки.

Надевает.

Сморкается в платок.

Смотрит в окно.

Темнеет.

Внизу горит костёр. Группа людей вокруг.

Котелок над огнём. Пар идёт.

У детской площадки – ещё один костёр. Тоже группа.

Голоса. Разговоры.

Рома берёт банку тушёнки. Кружку. Ложку столовую.

Спускается вниз.

***

Подходит к костру.

Мужик в камуфляже кивает.

– Тёзка, садись. – Показывает рукой. – Прихватил стул походный.

Рома садится.

– Спасибо большое.

Женщина помешивает содержимое в котелке.

Рома протягивает ей банку.

– Вот. Чем могу.

Женщина берёт. Рассматривает. Открывает консервным ножом. Высыпает в котёл. Мешает долго.

– Наваристый будет.

Рома смотрит в огонь.

Тепло. Хорошо.

Снимает перчатки. Греет руки у огня.

Люди вокруг. Разговаривают тихо.

Андрей наклоняется к огню.

– Как думаете, завтра что-то изменится?

Старик вздыхает.

– Даже в наши годы надежда не умирала.

Молчание.

Женщина размешивает котелок.

Пробует на вкус.

– Готово. Давайте кружки.

Рома достаёт свою. Протягивает.

Черпак. Горячая жидкость. Крупа, тушёнка, овощи.

Рома осторожно пробует.

– Никогда не ел суп из кружки.

– Да хоть из сапога, съедобно же. – Роман Борисович с ухмылкой толкает его в плечо.

– Блин, а вкусно!

– Ещё бы! После сухомятки-то. Кишки обрадуются.

Рома ест. Медленно.

Смотрит на людей.

Старик допивает из кружки. Вытирает рот рукавом.

– Эх, хорошо!

Женщина в пуховике кивает.

– И правда хорошо.

Молчат.

Смотрят в огонь.

Андрей подбрасывает доску в костёр.

Искры летят вверх.

– Слушайте, анекдот вспомнил. Про электриков.

Роман Борисович усмехается.

– Давай.

Андрей откашливается.

– Сапёр и электрик ошибаются только раз в жизни. Но электрик перед смертью ещё и станцует.

Смотрят на Андрея.

Кто-то фыркает.

Старик хмыкает.

– Танцор диско, блять.

Смеются. Негромко.

Роман Борисович качает головой, усмехается.

– Похоже, у нас ошиблось целое «Мосэнерго».

Рома смеётся.

Достаёт вейп.

Затягивается.

Пар на выдохе.

Роман Борисович косится на него.

Достаёт пачку сигарет. Мятую. Закуривает от угля в костре.

Смотрит на вейп в руке Ромы.

– Никогда эту хрень не пробовал. Прёт нормально?

Рома кивает.

– Как обычно. Никотин тот же.

Роман Борисович затягивается сигаретой. Выдыхает дым.

– А нахера тогда? Дорогущая ещё небось.

Рома пожимает плечами.

– Говорят, здоровее.

– Здоровее, – хмыкает Роман Борисович. – Сидим у костра, жрём баланду из пруда. ЗОЖники, блять.

Усмехается.

Рома выдыхает пар. Кивает.

Молчат. Курят.

Роман Борисович смотрит на огонь.

– Предлагаю завтра в девять утра. Разведу костёр. Кашу сварим. Гречку. Что скажете?

Кивают.

– Я буду.

– Приду.

Тишина.

Огонь трещит.

Рома смотрит в огонь.

Тепло. Люди рядом.

Ноги ноют, глаза режет.

Встаёт.

– Пойду. Устал.

Роман Борисович кивает.

– Отдыхай. Завтра в девять.

– Приду. Спокойной ночи.

– Спокойной.

Идёт к подъезду.

Оборачивается.

Костёр горит. Люди сидят вокруг.

Заходит внутрь.

Глава 3. День второй

Рома просыпается.

Холодно. Пар изо рта.

Потягивается.

Руки прячет обратно под одеяло.

Заворачивается с головой.

Уши замерзли.

Приподнимает одеяло. Сквозь щель струйка холода.

Выглядывает из-под одеяла.

Лежит. Смотрит в стену.

– Ну и дубарь.

Встаёт.

Быстро надевает домашние штаны, футболку, кофту.

Сморкается в платок.

Идёт к выключателю.

Останавливается перед ним.

Рука зависает над кнопкой.

Мгновение.

Щёлк.

Тишина.

Стоит. Смотрит на выключатель.

– Хреново дело. – Чешет переносицу.

Идёт на кухню.

Берёт кастрюлю с водой. Несёт в ванную.

Ставит на край раковины.

Достаёт зубную щётку. Пасту.

Чистит зубы.

Зачёрпывает воду из кастрюли ладонью. Полощет рот.

Рот немеет. Ледяная.

Выплёвывает в раковину.

Вытирает лицо полотенцем.

Возвращается на кухню.

Ставит кастрюлю обратно.

Смотрит в окно.

Внизу дым идёт. Костёр.

Люди собираются.

На часах 8:47.

Одевается. Спускается вниз.

***

Подходит к костру.

Роман Борисович стоит у котелка. Мешает кашу.

Видит Рому. Кивает.

– О, Ромка! Доброе утро.

Рома подходит.

– Доброе. Роман Борисович, можно поговорить?

Тот смотрит на него. Секунду молчит.

– Уходишь?

– Да.

Мешает кашу.

– Далеко?

– Пятьдесят километров. Родители одни на даче.

– Пешком?

– Да.

– Один?

– Зайду к другу. Может пойдёт со мной.

Роман Борисович молчит секунду.

– Раз есть куда – надо идти.

Мешает кашу.

– Каша почти готова. Посидишь на дорожку?

Рома кивает.

– Схожу соберусь. Минут двадцать.

– Давай, мужик. Мы тут.

***

Достаёт из шкафа рюкзак. Туристический. Старый, но крепкий.

– Ну что ж. Поход.

Усмехается.

– С утреца в рабочий день.

Идёт на кухню.

Раскладывает на столе рюкзак.

Потрошит шкафчики.

– Еда. – Бормочет.

Консервы. Тушёнка – три банки. Рыба – две. Горошек – одна.

Крупы. Гречка – килограмм. Рис – килограмм.

Макароны – пачка.

Соль, сахар.

Чай.

Шоколад – две плитки.

Складывает в рюкзак.

– Вода.

Две бутылки по полтора литра. Полные.

Остальное оставляет в квартире.

Забирает рюкзак, несёт в комнату, раскладывает на диване.

Возвращается на кухню, берёт несколько пакетов.

Проверяет на дырки. Целые.

Снова в комнату.

– Одежда. – Открывает шкаф.

Достаёт тёплую куртку, кидает на диван.

– В этом пойду.

В пакеты складывает одежду, белье.

Плотно заворачивает пакеты. Сдувает воздух.

Складывает в рюкзак.

– Теперь самое важное.

Открывает тумбочку.

Ложка. Нож. Складной. Хороший.

Фонарик. Ручной. Батарейки запасные.

Спички. Зажигалка.

Изолента.

Смотрит на зарядку для телефона.

Берёт.

Пауэрбанк. Маленький.

Вейп. Картриджи запасные – три штуки.

Паспорт.

Права.

8 тысяч налички.

– Ну и последнее. – Идёт на кухню.

Открывает выдвижной ящик.

Перед глазами куча упаковок лекарств.

Обезболивающее. Бинты. Йод. Уголь. Всего по мелочи.

Складывает.

Закрывает рюкзак.

Поднимает.

Тяжело.

– Нормально.

Одевается.

Куртка. Шарф. Ботинки.

Шапка и перчатки в карман.

Оборачивается.

Смотрит на квартиру.

Кухня. Комната.

– Вроде ничего не забыл.

Выходит.

Закрывает дверь на ключ.

Ключ кладёт в карман.

Смотрит на дверь. Секунду стоит.

Разворачивается. Идёт к лестнице.

***

Первый этаж.

Снова запах ванили.

Выходит на улицу.

Дверь хлопает за спиной и отходит обратно.

Серое небо. Тучи низкие.

Останавливается.

Вдыхает холодный воздух. Глубоко.

Ещё вдох.

Тихо. Ни одного мотора. И воздух другой – чище.

Но гарью пахнет. Слабо, но чувствуется.

Выдыхает.

Возвращается к костру.

Людей прибавилось.

Ставит рюкзак на землю.

Роман Борисович кивает.

– Садись.

Наливает кашу в кружку. Протягивает.

– Горячо, аккуратно.

– Спасибо.

Рома ест. Все смотрят.

Андрей поднимает глаза от огня.

– Уходишь значит?

– Да.

– Далеко?

– На дачу к родителям.

– Пешком? Это жёстко.

Рома улыбается.

– Я бы рад, если б подвезли.

Старик кивает.

– Удачи тебе, парень.

– Спасибо.

Рома доедает кашу. Ставит кружку.

Встаёт. Надевает рюкзак.

– Спасибо вам за всё.

Роман Борисович протягивает руку.

– Удачи, тёзка.

Рома жмёт.

– Вам тоже.

Оборачивается. Смотрит на людей у костра.

Кивает.

Уходит.

***

Подходит к светофору на Ленинском.

Машины стоят где встали.

Некоторые на тротуаре. Некоторые боком посреди дороги.

Повсюду аварии. Под ногами осколки.

Одна «Тойота» обнимает дерево. Капот смят. Лобовое разбито.

Внутри никого. Только сдутая белая подушка.

Рома медленно переходит проспект.

Рюкзак тяжёлый на плечах. Лямки врезаются.

Подпрыгивает, поправляет.

Оглядывается по сторонам.

Пусто.

Замирает. Оборачивается.

С той стороны осталась «Якитория».

Стены закопчены. Окна выбиты.

– Дошла ли… – бормочет.

Секунду смотрит.

Отворачивается.

Идёт дальше.

Дворы.

Припаркованные машины. Район тише.

Костёр.

Горит посреди двора. Люди вокруг. Греются.

Жгут какой-то мусор.

Смотрят на Рому.

Рома проходит мимо. Не останавливается.

Идёт к Ломоносовскому.

Выходит на проспект.

Везде разбросаны машины.

Оглядывается.

Пусто.

Переходит дорогу. Идёт в сторону Вавилова.

Впереди бывшее здание Черемушкинского рынка.

Возле дверей четверо. Мужики. Один с ломом.

Пытается поддеть дверь снизу.

Рома замедляет шаг.

Чуть в стороне стоит парень. Молодой. Худой. Волосы яркие, красная краска.

Руки в карманах куртки. В капюшоне, но волосы торчат.

Смотрит на Рому. Не отводит взгляд.

– Иди дальше, мужик.

Голос ровный. Не угрожающий.

Рома кивает. Идёт.

Оборачивается через несколько шагов.

Парень всё ещё смотрит на него.

Потом отворачивается. Говорит что-то мужикам у двери.

Звон бьющегося стекла.

Рома идёт дальше.

На стене дома мелом, от руки.

«Ищу дочь Анну Сергееву, 25 лет. Людмила, второй подъезд»

Рома читает.

Стоит.

Тишина.

Резкий звук из-за дома.

Рёв двигателя.

Заниженная красная «Пятерка» проезжает мимо.

Окна открыты. Внутри 5 молодых. Орут, смеются.

Рома смотрит вслед.

Машина скрывается за поворотом.

Тишина.

– Интересно. – Бурчит под нос.

***

Профсоюзная.

Панельная восьмиэтажка. Белая.

Рома останавливается у подъезда.

Снимает рюкзак. Ставит на землю.

Плечи отваливаются. Спина затекла.

Разминается.

Поднимает рюкзак снова.

Заходит в подъезд.

Лестница.

Темно. Окон мало.

Поднимается на пятый этаж.

Стучит.

– Серёга!

Тишина.

Стучит снова.

– Серёга, это Рома!

Шаги за дверью.

Замок щёлкает.

Дверь открывается.

Серёга.

Стоит в проёме. Небритый. Помятый. В домашних штанах и пуховике.

Смотрит на Рому.

Секунду молчит.

Улыбается.

– Фига себе какие люди!

– Я бы предупредил, но…

– Ахах, заходи бля, чего стоишь!

Рома заходит.

Квартира.

Однушка. Маленькая. Захламлённая.

Книги на полках. Диски. Плакаты на стенах.

Окно занавешено. Полумрак.

Холодно.

Рома ставит рюкзак у двери.

Серёга закрывает.

Поворачивается.

– Ну что, как тебе двадцать первый век?

– Непредсказуем.

– Непредсказуемый пиздец!

– Это точно.

Серёга проходит на кухню. Показывает на стол.

– Ну что, присаживайся. Водичкой угощу. Или тебе пакетик чая с водой?

Рома улыбается.

– Воды достаточно.

Садятся за стол.

Серёга выкладывает печенье, хлеб, нарезку, яблоки.

– Как оно там? На улице?

– Тихо. Холодно. И пусто.

Молчат.

Серёга покачивает головой.

– Плохое у меня предчувствие.

Рома смотрит на него.

– Да.

– Северное сияние видел?

Рома кивает.

– Я в аптеку шёл. Меня чуть машина не сбила, на тротуар выскочил.

Серёга хмурится.

– А я дома. Смотрел в окно. Красота. Потом бах – всё вырубило.

Откусывает бутерброд. Жуёт.

– У меня стационарник сдох. Полностью. Даже не включается.

– А ноут?

– Ноут живой. Но скоро сядет.

Рома смотрит на него.

– Живой?.. А мой сдох.

Рома жуёт. Чешет переносицу.

– Он у меня на зарядке был. А твой?

– На столе лежал. Не заряжал.

Рома откидывается на стуле.

– Хм… Получается, что в сети было – сгорело. А что нет – выжило?

Серёга чешет затылок.

– ЭМИ похоже.

– Тоже об этом подумал.

Рома отламывает кусок хлеба. Смотрит на него секунду.

– Но откуда? Такое только при ядерном взрыве возможно.

Серёга трёт подбородок.

– Солнце?

– Ааа… Кстати да. Думаешь корональный выброс?

– А что ещё? Раз мы в Москве сияние видели – мощный, пиздец.

Серёга встаёт, достаёт огурец из холодильника. Промывает в кастрюльке.

Поворачивается, машет огурцом.

– Как в девятнадцатом веке? Событие Кэррингтона?

Возвращается за стол. Разрезает напополам. Протягивает половинку.

– Тогда не хило бахнуло…

Рома берёт. Кусает.

– Я тоже эту статью на «Хабре» читал. Правда там только телеграфы были. Не то, что щас.

Делает глоток.

– Бля… Там наверное разворотило всё.

Серёга ставит с шумом стакан.

– Сука, жизнь ничему не учит.

– Это пиздец.

Молчат.

Рома вздыхает.

– Раз свет не восстановили за это время, повреждения серьёзные.

Серёга сверлит его взглядом.

– Навсегда?!

Рома чешет нос.

– Давай думать логически.

Убирает в сторону стакан. Смотрит на стол.

– Трансформаторы точно сгорели. Подстанции. Всё что на сети.

– Ну так пусть восстанавливают!

– Легко сказать. Связи-то нет. Логистика. Специалисты. Координация.

Переводит взгляд на Серёгу.

– И потом. Чтобы восстановить – нужны заводы. Заводы, Серёг! У них нет электричества, чтобы восстановить электричество.

Серёга моргает.

– Бляяя. Ну и жопа.

Рома кладёт руки на стол. Смотрит на ладони.

– Допустим есть запасные трансформаторы.

Поднимает голову.

– А как их доставить? На чём? Фуры-то сдохли. Поезда? Тоже встали.

Серёга смотрит в чашку.

Крутит её в руках.

Рома смотрит на него.

Тишина.

Серёга бьёт по столу кулаком.

– Сука! Ну почему нельзя было за два века подготовиться к этой хуйне?!

Лицо красное.

– Нет, знаешь что бесит больше всего? Что все об этом знали.

Тычет пальцем в потолок.

– В инете сколько про это писали! Сука! Всем похуй!

Он встаёт. Отодвигает стул. Подходит к окну.

Поворачивается.

Плечи трясутся. Улыбается.

Рома поднимает брови.

– Ты чё?

– Ахах! Я, блять, ипотеку только взял! Банкам пизда. Получается не должен!

Смеётся. Плечи трясутся.

Рома смотрит на него.

Серёга смеётся. Громко. Потом тише.

Замолкает.

Стоит у окна. Смотрит вниз.

Тишина.

Вздыхает.

– Ой бля…

Поднимает голову.

– Какие планы?

– У родителей дача. Огород. Колодец. Печка.

– И?

– Там можно жить. Лес рядом.

Серёга молчит.

Рома отодвигается от стола.

– В городе не выживешь. Еда кончится. Воды нет. Начнутся болезни.

Смотрит на него.

– Пойдём со мной.

Серёга качает головой.

– Не могу. Тут всё моё. Квартира. Ипотека. Два месяца плачу. – Усмехается криво. – Уйду – вернусь, тут всё разграбили.

– А если не починят, Серёг?

– А старые грузовики? «УРАЛы», «КамАЗы». Там же электроники нет. Карбюраторы.

Рома чешет затылок.

– Даже если так – топливо откуда? АЗС не работают. Заводы встали. Нефть не перерабатывается.

– Ну какие-то запасы же есть…

– На сколько? Неделю? Две? Координации нет. Связи нет. Кто куда повезёт? Кто скажет где что нужно?

Молчание.

Серёга смотрит в сторону.

– Откуда ты, блять, знаешь?!

Голос громкий.

Рома молчит.

Серёга переводит взгляд на Рому.

– Ты не знаешь! Может армия что-то сделает! Может починят!

Тяжело дышит.

Выдыхает. Голос тише.

– Ром, я понимаю что ты говоришь. Правда. Но я… не могу просто взять и уйти.

Разводит руками.

– Тут вся моя жизнь. Всё что у меня есть. Понимаешь?

Рома встаёт. Подходит.

– Серёг, слушай. Я не знаю. Никто не знает. Но если затянется – в городе будет хуёво. Очень.

Серёга смотрит в пол.

Рома толкает его локтём.

– Пошли со мной. Вдвоём безопаснее. Там переждём. Если починят – вернёшься.

Серёга качает головой.

– Не могу. Извини.

– Серёг…

– Ром, я понял что ты сказал. Но я… подожду. Может через пару дней станет яснее. Если совсем плохо – тогда уйду.

Рома смотрит на него.

Выдыхает.

– Ладно.

Кладёт руку ему на плечо.

– Можно у тебя переночевать? Завтра утром уйду.

Серёга выпрямляется.

– Конечно. Оставайся сколько нужно.

– Один день.

– Оставайся.

***

За окном темнеет. Сидят на кухне.

Серёга откидывается на стуле.

– Помнишь как в универе на парах рубились в контру?

Рома улыбается.

– Ты своей флешкой сбрасывал админский пароль, чтоб контру поставить.

– Ахах. Было дело. Потом меня правда спалили. Ох и обосрался я тогда!

Смеются. Замолкают.

Рома выпрямляется.

– У тебя еда есть?

– Есть. На пару недель хватит.

– Экономь. Не знаешь когда ещё достанешь.

– Угу.

***

Ложатся спать.

Рома на диване. Серёга в комнате.

Рома лежит.

Не спит.

Смотрит в потолок.

Тишина.

Закрывает глаза.

Глава 4. День третий

Утро. Холодно. Неудобно.

Рома открывает глаза.

Квартира Серёги. Полумрак. Окно занавешено.

Лежит. Слушает.

Тишина.

Встаёт. Потягивается.

Спина затекла.

Чихает в кулак.

Шмыгает носом.

Идёт в туалет.

Дверь скрипит.

У унитаза стоит кастрюля. Полная воды.

Рома сморкается. Умывается холодной водой из той же кастрюли.

Вытирается рукавом.

Выходит. Идёт на кухню.

Серёга сидит за столом. Смотрит в окно.

Оборачивается.

– Доброе утро.

Рома бросает взгляд в окно.

Солнечно. Ясно. Облаков мало.

– И правда доброе.

Садится напротив.

Серёга достаёт печенье. Кладёт на стол.

Потом выкладывает нарезку, хлеб.

– Надо бы добить, а то испортится.

Рома делает бутерброд. Жуёт.

– Поздно встали.

– Ага. Обед уже, а мы завтракаем только.

Серёга смотрит на него.

– Далеко пойдёшь сегодня?

Рома пожимает плечами. Проглатывает.

– Не знаю. Куда ноги дойдут.

– А ночевать где?

– Что-нибудь придумаю.

Серёга опускает голову. Молчит.

Поднимает глаза.

– Ром, может останешься? Хоть на пару дней. Вдруг что изменится.

Рома качает головой.

– Не могу ждать, Серёг. Родители одни.

Молчат.

Серёга вздыхает.

– Ладно.

Рома доедает. Делает пару глотков из бутылки.

– Надо собираться.

***

Рома одевается.

Куртка. Ботинки. Рюкзак.

Проверяет лямки. Затягивает.

Серёга у двери.

Рома надевает рюкзак. Поправляет на плечах.

Тяжело.

Серёга уходит в комнату. Возвращается через секунду.

В руке маленькая упаковка. Спрей для носа.

Протягивает.

– Возьми.

Рома смотрит на спрей.

– Серёг…

– Тебе нужнее. Ты в дороге, а я дома.

Молчат.

Рома берёт спрей. Кладёт в карман куртки.

– Спасибо.

Серёга кивает.

Протягивает руку.

Рома жмёт.

Стоят.

Серёга хлопает его свободной рукой по плечу.

– Удачи, Ром.

– И тебе.

– Если что – возвращайся. Дверь открыта.

Рома кивает.

– Спасибо.

Рома отпускает руку.

– Пока, Серёг.

– Пока.

Выходит.

Дверь закрывается за спиной.

Стоит в подъезде.

Тишина.

Идёт к лестнице.

***

Выходит на улицу.

Солнце слепит глаза. Но холодно.

Двор пустой.

Остатки костра. Угли.

Рядом два ведра. Полные воды.

Котелка нет.

Рома останавливается.

Идёт дальше.

Выходит на Профсоюзную.

Пусто. Кругом машины.

Идёт в сторону центра.

Аварии повсюду – куски машин, металл, пластик, стёкла хрустят под ногами.

Рома идёт медленно.

Слева дорога.

Впереди остановка.

Трое сидят на лавке. Бомжи.

Грязные куртки. Пакеты, сумки вокруг. Бутылка в руках у одного.

Говорят о чём-то. Один хохочет.

Замечают Рому. Смотрят.

Рома идёт мимо. Метров в пяти.

Один из них тянется за бутылкой.

Другой что-то говорит. Смеются.

Рома оглядывается через плечо.

Сидят. Передают бутылку по кругу.

Проходит заправку. Никого.

Идёт мимо здания «Сбера».

Всё чёрное.

Стёкла выбиты. Пустые проёмы окон.

Копоть тянется полосами по фасаду.

Запах гари бьёт в нос.

Достаёт платок из кармана. Высмаркивается.

Где-то слева каркает ворона.

Напротив на дороге стоит жёлтая «Реанимация» с открытой задней дверью.

Останавливается. Снимает рюкзак. Ставит на асфальт.

Разминает плечи.

Оглядывается.

Никого.

Тишина.

Поднимает рюкзак. Продолжает путь.

***

Сворачивает на Вавилова.

Обходит машину на тротуаре.

Идёт по дороге.

Слева пятиэтажки. Белые. Старая застройка.

Слабые голоса доносятся с той стороны.

Справа недостроенное офисное здание. Застеклённое, но пустое.

Идёт.

Впереди съезд на Третье кольцо.

Поворачивает.

Широкая магистраль. Машины стоят в несколько рядов.

Грузовики. Легковушки. Автобусы.

Всё замерло.

Рома идёт между машин.

Оглядывается.

ТЦ «Гагаринский».

Видит боковой въезд на парковку.

Там движение.

Люди. Человек десять. Может больше.

Таскают что-то из здания. Коробки. Сумки.

Один тащит тележку.

Рома смотрит.

Кто-то бежит обратно внутрь.

Далеко. Голосов не слышно.

Рома отворачивается.

Только ветер. Шаги.

Плечи болят. Поясница затекла.

Снимает рюкзак, садится на капот синей легковушки.

Достаёт бутылку воды. Пьёт.

Осталась половина.

Достаёт вейп из кармана. Затягивается.

Дым. Сладковатый привкус.

Сидит. Курит. Отдыхает.

Встаёт. Надевает рюкзак.

Движется дальше.

Достаёт из кармана куртки шоколад. Разворачивает.

Откусывает. Жуёт на ходу.

Сладко. Тает во рту.

***

Солнце клонится к закату.

Небо оранжевое. Красное по краям.

Рома идёт по эстакаде. Третье кольцо.

Под ногами асфальт. По бокам отбойники.