Мой папа – аудитор. Путь к звездам

Мы часто общались с подругами не из офиса, а из моей «докорпоративной» жизни. Оля и Алевтина были моими лучшими подругами, иногда мы встречались, чтобы сходить в кино. Оля – начинающий профессиональный фотограф, и иногда устраивала мне шикарные фотосессии на открытом воздухе.

Стоял сентябрь, и ковёр из красно-жёлто-зелёных листьев служил отличным фоном для снимков. Оля заехала за мной на своём маленьком «Митсубиси Кольт» ровно в двенадцать. Я подвела глаза, уложила волосы, надела модные сапоги в стиле кантри из самого известного обувного магазина «Колибри» – на них, кстати, ушла вся предыдущая зарплата. Накинула куртку с узорами в китайском стиле: драконоподобные существа украшали полы и рукава. Всю предыдущую ночь мы провели с другом за бокалом вина, и утро встретила в слегка вялом состоянии. Олька, как всегда, выглядела стильно – худая, как модель, в огромных очках и с фотоаппаратом в руках. Она открыла дверь серебристого «Кольта», и мы помчались по Ленинскому проспекту в сторону Манежной площади.

Погода стояла по-настоящему шикарная. Солнце играло на кончиках пёстрой осенней листвы. Асфальт закручивал засохшие листья в мини-воронки, словно вальсируя с ними. На стенах домов отражались полуденные тени, всё вокруг искрилось и переливалось – так, что хотелось петь.

Мы припарковались у гостиницы «Метрополь», взяли фотоаппарат-«бандуру» (от которой у Ольки вечно уставали руки) и отправились на площадь. Делали разные кадры: крупные и средние планы, на перилах напротив Спасской башни, на скамейке, у фонтана. Но самыми красивыми получились крупные планы – особенно глаза. В них отражалась осень, и они были настолько яркими, что теперь, глядя на эти фото, мне кажется – в них страшно смотреть. Бездонные зрачки окружала дымка каре-зелёных глаз, подвижная и воздушная, а внешняя обводка была настолько выразительной, что взгляд казался колдовским. Алевтина как-то сказала, что если у человека слишком яркая обводка глаз – значит, он заключил договор с дьяволом. Но тогда я не придала её словам значения.

Фотосессия получилась невероятно красивой. Мне хотелось поделиться ею со всеми: часть снимков я выложила «ВКонтакте», а несколько принесла на работу.

У меня были очень хорошие отношения с начальницей по имени Настя. В течение дня Настя часто общалась с новозеландцем, который регулярно проходил мимо её рабочего места по направлению к кухне – он ходил наполнять свою кружку водой из кулера. Он пил кофе, но никогда не пользовался офисной кофе-машиной, утверждая, что там «кофе очень плохого качества». Ходили слухи, что его специально засыпают в машину, чтобы отпугивать тараканов с кухни. Поэтому он всегда заранее насыпал в кружку ложку растворимого кофе «Монарх».

Я показала Насте все фотографии с выходных, но в глубине души мне страстно хотелось, чтобы новозеландец тоже их увидел – мне казалось, они получились невероятно удачными. К тому же, он скоро должен был уехать из Москвы обратно в Новую Зеландию, и мне мечталось, что эти снимки могли бы стать для него приятным воспоминанием обо мне. Хотя, конечно, это были всего лишь мои фантазии. Я начала задумываться: какие мысли рождаются в моей голове по-настоящему, а какие навязаны извне? Я всё больше убеждалась, что над мной довлеет какая-то сила, управляющая не только моими поступками, но даже мыслями и чувствами.

Глава V

В компании «ПЛЮШ» за мной стал ухаживать самый красивый парень из нашего отдела. Он постоянно крутился около секретариата, как назойливый шмель. Вечно отпускал какие-то глупые шутки, делал мудрые замечания о красоте и уме, хвалил нас за трудолюбие и аккуратность в работе, а главное – за открытость и дружелюбие. В секретарях была одна удивительная черта, которой не было у других – искренняя доброта и прекрасное чувство юмора. Пока раздражённые аудиторы корпели над сведением дебета с кредитом и рыскали по оборотно-сальдовым ведомостям в поисках ошибок, мы с утра до вечера смеялись, обсуждая прошедшие выходные и предстоящий корпоративный выезд в Турцию.

Наш отдел, как и вся компания, решил сделать себе подарок в честь успешного финансового года – 200 сотрудников департамента энергетики и природных ресурсов собирались отправиться в совместную поездку в Турцию. Руководство заключило договор с туроператором «Т-тур», который организовывал массовый выезд с бронированием трёх чартеров и нескольких рейсов для партнёров.

Все с нетерпением ждали этой поездки. Когда привыкаешь видеть коллег исключительно в офисных рубашках и брюках, невольно начинаешь представлять, как они будут выглядеть в купальных костюмах и как себя поведут. Особенный интерес вызывали директора – от них все ждали чего-то необычного.

В середине недели меня вдруг разобрал неконтролируемый смех. Я представила одну директоршу, которая явно имела проблемы с метаболизмом и была довольно полной, в полосатом купальнике, стоящей на краю бассейна с надетым спасательным кругом в виде утки. В моём воображении она складывала руки «лодочкой» над головой и торжественно объявляла: «Дельфин, я первый! Дельфин, первый пошёл!», после чего эффектно прыгала «бомбочкой» в воду, обливая волной хлорированной воды сидящих у бортика блондинок с коктейлями. От смеха у меня текли слёзы.

Новозеландец заметил мою неудержимую радость и, проходя мимо, загадочно улыбнулся. Дверь в его кабинет была открыта, когда вошёл Иван – молодой партнёр, с которым у них была привычка болтать в течение рабочего дня. Новозеландец громко зарычал:

– Look at her, she is like Julietta.

Иван усмехнулся.

– Dark eyes, long dark hair, rrrrrrr… But vibrations… She does incredible things with me, – сказал Джеймс (так звали новозеландца).

– All our secretaries are very pleasant, but one is extremely pleasant, – протянул Иван так громко, что все секретари невольно повернулись в сторону кабинета.

– Try with her. She seems lovely and maybe innocent – at least, childish look can be a guarantee, – предложил Джеймс.

– NOOOOOOO, THANKS! – отмахнулся Иван. – But the abilities she has could be rather winning for everyone.

Дверь кабинета захлопнулась, и я чуть не проглотила язык. Сомнений не оставалось: весь этот разговор касался, несомненно, меня.

Я порылась в телефоне и полуосознанно поставила новый рингтон – You didn’t even try, you didn’t tell me why. Теперь, анализируя прошлое, я понимала, почему иностранец постоянно улыбался. Я была словно мартышка в игре, сценарий которой написал за меня кто-то другой. Мне отвели роль принцессы – и эта роль мне нравилась. Принцесса самая красивая, самая обаятельная… Но не нравилось другое: в королевстве оказалось слишком много завистниц и злых языков, да к тому же принцессе не полагалось быть слишком умной – а этот факт меня искренне расстраивал.

Павел – тот самый парень из отдела, который положил на меня глаз, – был высоким, широкоплечим и атлетически сложенным блондином. Я знала, что половина девушек в офисе вздыхала по нему, и мне было вдвойне приятно, что этот «лемур» вечно крутился у моего стола. Всё началось с небольших подарков после его командировок и отпусков: магнитиков из Красноярска, сахарного лукума из Египта…

А потом мы отправились на корпоративный ретрит – и наши отношения стали крепнуть, постепенно перерастая в красивый роман.

За три дня до вылета в Турцию в офисе царила суета. Забавно, но аудиторы то и дело подходили к опен-спейсу секретарей и спрашивали:

– А секретари летят?

Мы с девчонками отвечали:

– Конечно! Мы же такие же люди, как и все.

Секретарь Лена занималась бронированием мест в отеле и самолёте. Я сразу сказала, что хочу жить со спокойной и уравновешенной Полиной. Она была замечательной девушкой: много слушала, мало говорила и часто смеялась. Хотя она была старше, судя по ее внешности, казалось, что она младше всех нас. Я подумала: если мы будем жить вместе, то ни мои фанатичные йога-сессии не побеспокоят её, ни её разговоры – меня.

Полина приехала в Москву из Красноярска и сразу устроилась в «ПЛЮШ». Накануне вылета мы договорились, что она переночует у меня, а утром моя мама отвезёт нас в аэропорт.

Для меня это была бессонная ночь. Я знала, что в Турции внимание ко мне будет ещё сильнее, чем в офисе, и готовилась до последнего. В три часа ночи, когда Поля уже видела третий сон, я докрашивала последний ноготь. Лечь спать было нельзя – можно было смазать свежий лак. Я просидела ещё полчаса, суша его, и лишь потом прилегла.

Но вскоре мама разбудила меня:

– Пора!

Мы перехватили на скорую руку бутерброды с чаем и выехали по полутемным улицам Москвы. Ехать было недалеко – мой дом находился рядом с аэропортом Внуково, откуда вылетал наш «Аэробус». Мы приехали одними из первых.

Я прихватила с собой ноутбук, чтобы в отеле у нас всегда была музыка. Мы с Полиной сели в кафе и заказали по сэндвичу с кофе. Внутри у меня всё бурлило от предвкушения поездки. Во мне было столько энергии, что, казалось, можно было бы осветить весь аэропорт Внуково.

Рядом с нами сидел партнёр из аудиторского отдела и любопытно поглядывал в нашу сторону. Увидев мой разложенный на столе ноутбук, он одобрительно улыбнулся. «Ну крутая», – мелькнуло у меня в голове.

Постепенно мы начали продвигаться к выходу на посадку. В самолёте нам достались неплохие места. Я вставила наушники в уши и погрузилась в просмотр фильма. Когда мы приземлились и вышли в аэропорту Турции, на нас дунул влажный горячий воздух. Мы с Полей быстро добрались до автобуса и заняли предпоследние места – я, как всегда, у окна, потому что люблю чувствовать энергетику угла. Сзади нас устроилась весёлая компания – Павел и его друзья. Всю дорогу они громко смеялись над своими шутками, и постепенно мы с Павлом завели разговор. Он спрашивал, как я оказалась в компании, почему работаю секретарём, чем увлекаюсь.

Отель, в который мы приехали, был просто шикарным. У меня сразу возникло подозрение, что кроме нашей компании здесь больше никого не будет. Это был отель в лондонском стиле с Биг-Беном, башенками, просторным холлом с высокими потолками и роскошными люстрами. Люстры были настолько массивными, что казалось, их позаимствовали из Букингемского дворца. Нас поселили в бунгало, и мы с Полей занялись распаковкой вещей. Я была готова к пляжу: новый бежевый слитный купальник, и перед поездкой я потратила немало времени и денег на сеансы солярия. Первый вечер в отеле был посвящён аудиторам – партнёры должны были приехать на день позже, хотя не все.

К вечеру я решила рискнуть и нарядилась довольно вызывающе: шёлковая кофта зелёного цвета с глубоким декольте и большим бантом на спине, короткая теннисная юбка-клёш и туфли на платформе. Я уложила волосы, нанесла каштановый лосьон, воспользовалась духами, подвела ресницы в два слоя, чтобы глаза выглядели кукольными. Выходя, подумала: «Ну и ладно, всё равно партнёры этого не увидят».

Когда я проходила между фуршетными столами в ресторане, наша резкая менеджер чуть не подавилась. Парни же разглядывали мои ноги и спрашивали: «Зачем ты надела эту юбку?» После ужина все переместились на пуфы у моря. Аудиторы пили всё подряд – шоты, коктейли, пиво. Я ограничилась чашкой кофе. Моё настроение и без того было приподнятым – мне никогда не требовались для этого стимуляторы. В таком состоянии мы отправились на местную дискотеку, где уже отплясывали наши коллеги. Среди парней был один молодой человек, занимавшийся бальными танцами и латиной – Константин. Он взял меня под руку и повёл на танцпол, где играла живая музыка. Там играли ритмы латины. Он приобнял меня за талию – и под бурные аплодисменты аудиторов мы станцевали нечто наподобие самбы. Мои ноги сами вспомнили движения, которые я разучивала лет десять назад в школе бальных танцев. Я сбросила туфли – и эта импровизация вызвала такие овации, что все неожиданно стали просить станцевать на бис.

В итоге мы перебрались на ночную дискотеку, где ко мне подошёл Павел:

– Не хочешь посидеть на шезлонгах? Не люблю шумную музыку.

Я покорно согласилась. Мы сели на шезлонги у бассейна – и я наконец скинула туфли, от которых ноги гудели.

– Зачем ты пошла в аудит? – спросил он после некоторого молчания.

– Я не специально – так получилось. Девушка из кадрового агентства распределила меня сюда, – ответила я.

– Все секретари в этом году жутко симпатичные – ты не исключение. Я вообще не понимаю – что такой весёлой, красивой девушке, как ты, делать в аудите? Аудит – это машина, которая перемалывает кости вновь прибывших студентов. Если у тебя будет выбор – не иди в аудит. У меня за полгода работы село зрение, начались проблемы с нервами. Не иди – не стоит.

Я не понимала, что Павел имел против аудита, но поддакивала. Потом мы принялись обсуждать коллег.

– А ты знаешь, что новозеландец занимался регби? – спросил Павел.

– Нет, – сказала я.

– Мы наблюдали за ним – в прошлом офисе, где мы сидели, у него вся комната была заставлена кубками. Кстати, ты в курсе, что он бывший фсбшник?

– Как это? – с интересом отозвалась я.

– Ну вот так: его пригласили в Россию лет пятнадцать назад – из них десять он отдал компании «ПЛЮШ», а до этого работал на секретные структуры. Аккуратней с ним, – сказал Павел.

– Хорошо, – улыбнулась я.

В отеле меня не оставляло чувство преследования – как будто за мной всегда кто-то наблюдает, где бы я ни была и чем бы ни занималась.

На следующее утро мы с Полей отправились на море. В тридцати метрах от берега стояли надувной батут и горки – на них можно было забраться из воды, как альпинисту по креплениям. Мы залезли на батут – загорали и по очереди прыгали в воду. К нам подплыл Олег – высокий симпатичный курчавый брюнет – и занял место рядом.

– Ты такая энергичная, – сказал он. – Где у тебя двигатель?

Олег был обаятельным парнем, и одна девушка из секретариата крепко по нему зависала. На мой взгляд, он был обычным парнем – ни симпатии, ни чего-то подобного я к нему не испытывала.

– Эмма, – сказал Олег, – когда ты мне дашь номер своего телефона?

– Я не приветствую романы на работе. Поэтому – когда буду уходить из компании, – усмехнулась я.

– Замётано, – сказал Олег. – Когда будешь уходить – не забудь. Эмма у нас такая правильная…

Мы хихикали, прыгали с батута в воду, потом перебрались на пуфы в кафе у моря. Там сидела Аида – та самая секретарша, которой нравился Олег. Завязался оживлённый разговор, перемежавшийся глупыми шутками.

– А вы знаете, что когда Майя Братиславская пришла в аудит, она весила всего 55 кг? – спросил Олег.

Майя была самой крупной женщиной в нашем отделе. Мне иногда жалко смотреть на таких людей – как им тяжело передвигаться на своих двух. Я захохотала.

– Олег, если я стану такая же, как Майя, ты ещё будешь не против…? Я имела в виду номер телефона. Для меня эти слова ничего не значили, но в воздухе повисла пауза. Аида сидела в углу, раздувая ноздри, а Олег потупился, смотря под ноги. Я поняла, что сморозила глупость, и поспешно удалилась. С Аидой мы с того дня практически перестали общаться.

Я нашла Павла – они с ребятами играли в пляжный волейбол на солнцепёке – и присоединилась к ним. На другой стороне площадки загорали два партнёра, среди них – новозеландец. Я прошла мимо, поздоровавшись. Мы всегда обменивались приветствиями.

Вечером я снова принарядилась, но надела белые джинсы и жёлтую футболку. На пуфах у моря – любимом месте аудиторов – Павел пролил на меня горячий шоколад. Пришлось идти переодеваться. Не зная, что выбрать (все партнёры были на вечере), я надела строгое офисное платье.

Новозеландец сидел в десяти метрах, курил кальян и постоянно поворачивал голову в мою сторону. Подойдя к бару, где все заказывали алкоголь, я попросила кофе – как обычно. Подошёл Сергей Ким – лучший друг новозеландца.

– Что это ты сегодня вытворяла на пирсе? – спросил он, повернув ко мне загорелое лицо.

– Прыгала, Сергей.

– А как?

– Разбегалась – и прыгала, – усмехнулась я, забирая кофе.

Днём мы действительно прыгали с пирса – я делала в воздухе сальто.

Вечером, как обычно, мы перебрались в ночной клуб. Увидев меня в дверях, молодой партнёр Иван поднял тост: «За ноги!» Джеймс сидел в углу, не собираясь танцевать. Я буквально взорвала танцпол – все взгляды были прикованы ко мне. Танцевала почти профессионально в стиле гоу-гоу, заставляя людей провожать меня взглядом. Подсев к Джеймсу, я снова поздоровалась.

Мне хотелось что-то сказать, но я лишь поздоровалась в очередной раз – больше не смогла выдавить из себя ни слова.

Утром мы, секретари, собрались за большим столом. Начались сплетни о прошедшей ночи. Аида прервала тишину возгласом:

– А вы знаете, что у нашего партнёра Игоря сегодня ночью была пижама-пати?..

«Пижама-пати» в нашем лексиконе означала секс с аудитором. Я истерически заржала во всё горло:

– Ну всё, вычёркиваю его из своей книжечки!

Как назло, за передним столом на меня обернулся сам Игорь – я его сначала не заметила. Мне стало жутко стыдно, хотя мы продолжали хихикать.

Когда мы возвращались и уже расселись в автобусе, выяснилось, что кто-то забыл чемодан у входа в отель. Гид вошла в салон и громко спросила:

– Кто оставил чемодан у отеля?

Последовала тишина. Кто-то присмотрелся и выкрикнул:

– Да это чемодан Яснитского!

Яснитский, придя в себя после ночного угара, вышел, посмотрел на чемодан, вернулся и заявил:

– Это не мой.

Кондуктор настаивала на погрузке чемодана. После двух минут препирательств Яснитский вышел, взял чемодан и потащил его к автобусу.

Подробностей той ночи я не знала, но поняла, кто участвовал в «пижама-пати». По возвращении в Москву девушка кружила вокруг кабинета Игоря, как мотылёк.

Мне стало её даже жаль. На глазах всего офиса разыгрывалась драма – одна ночь и никаких перспектив. Конечно, он мог ставить её на свои проекты, но была ли это любовь? Вряд ли.

Глава VI

С новозеландцем что-то произошло. Теперь, приходя в офис, он плотно закрывал за собой дверь и старался не улыбаться, проходя мимо. А у меня тем временем закрутился роман с Павлом.

Обратно мы летели в самолёте, сидя рядом. Вернувшись в Москву, он пригласил меня на свидание. Мы отправились в какую-то чайную в московских закоулках. Странное место – ветхая лестница вела в подвал, где в скромно убранной прихожей с коврами нас встретила вежливая женщина:

– Вы желаете просто чаю или чайную церемонию?

– Просто чаю, – настояла я.

Нас провели в маленькую уютную комнатку – друг напротив друга стояли два лежачих места с подушками, а посередине возвышалась гипсовая подставка для чайных принадлежностей. Принесли чай, чашки и кальян, после чего девушка удалилась. Павел смотрел на меня с нескрываемым восторгом.

– Ты такая худенькая – как тебе это удаётся? И выглядишь прекрасно, – пробормотал он.

– Занимаюсь спортом и пью зелёный чай, – ответила я.

Мне нравилось, как он меня разглядывал. Мы поболтали о разном, немного посплетничали. Он всё жаловался на необходимость учить ACCA и хроническую нехватку времени. Рассказал о своём двухэтажном загородном доме со спортзалом – и пригласил в гости. Я согласилась.

Его красная Honda Accord приехала за мной рано утром. По дороге на запад мы закупились продуктами – мясом, арбузами – к нам должны были присоединиться друзья Павла. Дом действительно оказался красивым и уютным: два этажа, санузлы на каждом, просторные комнаты и большая кухня. Пока девушки готовили, парни настраивали мангал.

За разговорами о работе выяснилось, что остальные гости – выходцы из обеспеченных семей – работали в крупных юридических компаниях. Когда все стали разъезжаться, Павел предложил мне остаться – обещал потом отвезти. Я выбрала этот вариант.

Оставшись одни, мы включили фильм. Он показывал детские фотографии, нежно обнял, и вскоре мы оказались в просторной спальне. Всё происходило слишком быстро – это ощущение меня не покидало. В какой-то момент перед глазами мелькнуло лицо новозеландского партнёра, но я быстро отогнала эту мысль. Казалось, будто за мной наблюдают – отовсюду одновременно.

Приняв душ и одевшись, я попросила отвезти меня домой. В машине Павел был странно сосредоточен. Мне хотелось поскорее оказаться дома.

На следующей неделе я пришла в офис как ни в чём не бывало, но коллеги смотрели на меня с улыбками. На кухне группа сотрудников громко рассмеялась:

– Ты слышал?..

Мне стало не по себе – я поспешила уйти. Хуже всего было, когда я села на своё место. Дверь кабинета новозеландского партнёра оказалась открытой – и я услышала то, что окончательно надломило мою психику. Партнёр разговаривал по телефону, и до меня донеслось: «I have no idea. She sat in his car and they went west. I haven’t seen further». Я поперхнулась кофе.

Откуда новозеландцу знать, что происходило со мной на выходных? Кроме того – очевидно из области видимости подъезда моего дома. Насколько мне было известно, у него было трое детей, поэтому я никогда не строила планов насчёт него. Да и к тому же – 43 года, для меня это было слишком.

Павел забрал меня после работы, и мы отправились в уютное кафе на Белорусской, после чего договорились поехать в его загородный дом. Кафе было маленьким и уютным, и мне так трудно было держать в себе накопившееся. Я решила поделиться с ним своими ощущениями.

– Паш, мне нужно кое-что тебе рассказать, – прошептала я.

Павел многозначительно посмотрел на меня, но промолчал.

– У меня какое-то энергетическое взаимодействие с одним человеком… Это Джеймс.

– Джеймс? – неожиданно вырвалось у Павла. – И что, ты думаешь о нём как о потенциальном партнёре? – спросил он.

– Нет, – сказала я, – послушай до конца. Это как энергетический круг – он входит на этаж, и мне сразу становится не по себе. Я могу предугадать его приход, мне кажется, он постоянно обсуждает меня на работе.

– Ты хотела бы заняться с ним сексом? – неожиданно спросил Павел.

– Нет, ты что! – воскликнула я. – К тому же у него трое детей. Нет, я не строю на него планов. Скорее, это как сексуальное домогательство с его стороны.

– Понятно, – протянул Павел, грустно улыбаясь.

Мы сели в машину.

– Знаешь, давай я отвезу тебя сегодня домой, а дальше будет видно, – предложил он.

– Давай, – согласилась я.

Я не понимала, что так расстроило Павла. В компании был ещё один партнёр – Михаил Коршунов, чей офис находился прямо напротив кабинета моей начальницы Насти. Однажды, когда я стояла и болтала с Настей, вдруг почувствовала на спине тяжёлый, прожигающий взгляд. Резко обернулась – Михаил Андреевич сидел в тёмном кабинете, закинув ногу на ногу, и пристально смотрел на меня, отложив все дела. Мне стало не по себе, и я ушла на своё место.

По дороге домой я рассказала об этом Павлу.

– Знаешь, даже если человек сидит на диете, никто не запрещает ему, зайдя в кондитерскую, разглядывать сладости, – ответил он.

Мы довольно сухо попрощались, и я поняла, что совершила ошибку, рассказав ему о партнёре.

В офисе новозеландец продолжал обсуждать меня с коллегами. Поймав менеджера – молодую женщину Свету – в проходе опен-спейса, он шипел: «It is like sex… like sex. My cock is always up». Все смеялись над ним.

– Джеймс, ну успокойся ты уже, – говорили ему. – Ну симпатичная девушка, ну и что?

Павел не разговаривал со мной несколько дней. Я пошла в бизнес-центр, купила маленькую тряпичную игрушку-дьяволёнка и открытку с извинениями. Засунула всё в конверт и оставила в трее на его имя. Я видела, как он подошёл к трею с письмами, нашёл своё, взял и, медленно отходя, начал разворачивать. А мне оставалось только ждать.

Однажды вечером я позвонила ему и попросила прощения. Павел хмыкнул:

– Я всё понимаю, но, Эмма… Может, ты ещё и во время секса его представляла?

Я вспомнила мелькнувшее тогда перед глазами лицо новозеландца.

– Нет, ты что, с ума сошёл, Паш! Я рассказала тебе это, чтобы получить поддержку, а не обвинения. Мне трудно, я не знаю, как разрешить эту ситуацию. Или ты просто ищешь повод расстаться после первого раза? – выпалила я.

– Это не так. Ладно, давай пока оставим всё как есть, – буркнул Павел.

На этом наши отношения закончились. Ещё несколько раз он привозил мне подарки из командировок, но наедине мы больше не оставались.

Глава VII

Наступал ноябрь – Джеймсу скоро предстояло уехать в Новую Зеландию. Весь офис грустил. Я тоже – комок в горле не исчезал. Настя предложила сделать прощальный подарок – коллаж-стенгазету с фотографиями сотрудников, приклеенными к вырезкам из журналов. Это должно было отразить нашу жизнь в департаменте энергетики компании «ПЛЮШ». Из-за экзаменов я не могла участвовать в подготовке, но мне поручили купить книгу о Москве – прощальный подарок для Джеймса.

Я объехала, кажется, все книжные Москвы и выбрала самую красивую. Вернувшись в офис, я увидела, что все улыбаются – очевидно, все знали о моём задании. На прощальную вечеринку я не попала из-за учёбы, но девчонки рассказали: собралась толпа, Джеймс плакал, а Михаил Андреевич произнёс речь – мол, за 10 лет в Москве у него появились друзья, трое детей, «а возможно, и больше – те, о ком мы не знаем». При этих словах секретарша Инна ехидно посмотрела на меня – в её глазах блеснуло что-то нездоровое.