Запоздалое намерение. Рассказы

Очкарик нервно мотнул головой и попытался отстоять право на публичное признание:

– Как же убрать… а лайки…

– Я сказал, убрать! – повысив тон, скомандовал Вадим. – Вы не самоубийца, вы… вы… – Он не нашелся, как высказать презрение, сквозившее в интонации, и только махнул рукой.

«Честь мундира не позволила ввернуть острое словцо, на которое всегда был легок? – подумала Ангелина. – Ах, Вадим, Вадим, ни капельки не изменился». Она грустно, прерывисто вздохнула, вспоминая свою первую любовь – молчаливую и несчастную.

***

Дерзкий красавец прибыл в их школу в конце десятого класса, и с тех пор до выпускного вечера не было дня, чтобы сердце Ангелины не забилось учащенно при взгляде на него или воспоминании. Кто сказал, что первые чувства несерьезны, быстро выветриваются? Не тут-то было. И сейчас, через семь лет после того, как расстались, сердце неспокойно трепыхается просто оттого, что Вадим рядом. Все, как тогда.

Ангелина вспомнила, как готова была провалиться сквозь землю, когда подружка Ритка ляпнула:

– Ты бы хоть сегодня на свидание пригласил Ангелину, иссохлась по тебе вся. А то разойдемся-разлетимся – и поминай, как звали.

Они втроем стояли на пригорке у озера и смотрели вдаль, откуда сонно выкатывалось солнце. Чуть поодаль суетились одноклассники, разжигая костер, и Ангелина благодарила Бога, что этого разговора никто больше не слышал. Хотя, конечно, никакой гарантии, что о нем не узнают: Ритка не умела держать язык за зубами.

– Кого на свидание – ее, что ли?

Вадим презрительно кивнул в сторону Ангелины. Она почувствовала, как лицо пошло сначала красными пятнами, а затем вовсе залилось краской, словно кто-то обжег его, и отвернулась. Эта глупая неконтролируемая реакция организма заставила еще больше страдать, хотя и так жертва односторонней любви ощущала себя самой несчастной в мире. Вот он, желанный и недосягаемый, стоит рядом и говорит так, будто ее нет, будто она – пустое место.

– И что я с этой зубрилкой делать буду? Она же вечно тише воды ниже травы. Так, среднее арифметическое. А мне нравятся яркие, харизматичные девушки – вот как ты, Ритка, – Вадим легко приобнял подружку за талию и ущипнул. – А что, придешь ко мне на свидание? Сегодня в девять, в парке, у беседки.

Рита вывернулась из объятий и легко оттолкнула ухажера.

– Ах, ты так? – Вадим схватил ее руки и скрутил за спиной.

За шутливой потасовкой они не заметили, как слезы брызнули из глаз Ангелины. Хотелось умереть. Вот прямо там же. Чтобы хоть на миг Вадим обратил на нее внимание, заметил существование.

Но разве можно замечать «среднее арифметическое»? Харизматичная Ритка, веселая и бесшабашная Машка, нагловатая Верка – такие девушки удосуживались его внимания.

Ангелина попятилась с пригорка в лесок за спиной и, спрятавшись за кустами, припустила домой. Слезы застили дорогу, в их капельках преломлялись лучи восходящего солнца, играя всеми цветами радуги и глупо контрастируя с тем, что не давало дышать на полную грудь, молоточками стучало в висках.

Таким был ее первый рассвет новой жизни: одновременно тяжелым, горьким – и ярким, цветным.

Потом она долго и безуспешно гнала от себя воспоминания, старалась забыть дурацкие слова. Но они, назойливые, беспощадные, преследовали. И время от времени Ангелина ловила себя на том, что все еще доказывает миру, а главное, ему, Вадиму: она – не среднее арифметическое, она многое может. Университет и красный диплом, бизнес и собственная фабрика, просторная квартира в элитном доме и новенький «Лексус».

В общем, все, кроме личного счастья. Оно, как волшебная птица, постоянно ускользало, оставляя в руках только разноцветные перья, которые не приносили душе ни пользы, ни радости.

…В воспоминания и размышления, которые становились все более хаотичными, спутанными, снова ворвался рев сирены. Послышался скрип тормозов рядом. Молодой врач скорой помощи, быстро оценив ситуацию, распорядился принести носилки и приготовить капельницу. Ангелина слышала, как Вадим уточняет, в какую больницу ее увезут. Затем почувствовала, как будто поплыла над землей – санитары понесли ее в машину.

– Вы наш ангел-спаситель, Ангелина, – бросилась к носилкам мама девочки. – Спасибо вам. Мы придем. Обязательно вас навестим.

Сил отвечать оставалось все меньше, побелевшими губами она улыбнулась женщине и заплаканной девчушке, которая словно прилипла к маме.

– Держись, Ангелина. Ты у нас – герой, – подошел Вадим и ободряюще пожал ее пальцы. – И ты лучшая в мире, – последние слова явно дались с трудом, лицо залила краска.

– А я думала… думала, что среднее арифметическое, – неожиданно для себя выпалила Ангелина.

Ей показалось, будто в глазах напротив проскользнул испуг. Вадим в один миг потерял уверенность, съежился, словно замерз, уменьшился. Затем решительно наклонился к ней и торопливо, сбивчиво зашептал, обжигая дыханием:

– Я вспоминал потом об этом не раз. Но не решился искать тебя. Думал, не простишь. Я дурак. Ты единственная, кого любил тогда. И сейчас… Боялся признаться, показать чувства… и так глупо… В общем, ты прости. Если можешь, конечно.

Ангелина прошелестела губами в ответ:

– Я давно простила.

Вадим порывался еще что-то сказать, но не успел.

– Товарищ милиционер, посторонитесь, – оттеснил его врач. – У вас будет время взять показания.

Дверь машины захлопнулась, и скорая, завывая сиреной, рванула с места.

Свадебный подарок

На свадьбу Карина пригласила подругу заранее. Спросила:

– Лерка, будешь у нас свидетельницей?

Та, долго не думая, кивнула.

– Ой, спасибо тебе! Кто ж, как не лучшая подруга, подпись поставит, – обняла ее Карина и прошептала в самое ухо: – Я такая счастливая, что даже не верится. Владик… он лучший!

– Рада за вас, – ответила объятием Валерия. Потом, взяв подругу за руки, торжественно произнесла: – И тебе тоже спасибо: мне еще никогда не приходилось выполнять такую почетную миссию.

Что поделать: любила Валерия покрасоваться на публике, а тут такая возможность побывать на виду у сотни человек! Потому готовиться к важному мероприятию начала сразу же и, как водится, принялась за список дел.

Со свадебным подарком не заморачивалась: молодежь обычно дарит деньги. Лучше пусть новобрачные купят то, что надо, а не думают, куда девать чайные сервизы. Оставалось определиться с суммой. Посоветовавшись с более опытными подружками, остановилась на ста долларах и отложила их. Нашла в интернете несколько веселых розыгрышей на момент, когда будут выкупать невесту. Реквизит требовался несложный: тазик – он есть в любом доме, два листа ватмана, маркеры да несколько воздушных шариков.

Запланированные покупки и дела зафиксировала в онлайн-списке с подзаголовком «Успеть до свадьбы». Среди важнейших пунктов значились «записаться к парикмахеру и визажисту», «купить платье и туфли», «заказать цветы для невесты». Справа в столбик проставила примерные цены покупок и услуг – программа сразу же выдала примерную общую сумму. Валерия округлила ее в меньшую сторону, чтобы пресечь попытки сорить деньгами.

Время пролетело быстро. Рядом со строчками в списке дел появились плюсики, что не могло не радовать.

Накануне свадьбы Валерия еще раз примерила наряд. Новое платье из тонкого серого льна с маленькими розочками и красной каймой приятно облегало тело, его пышная юбочка выгодно подчеркивала тонкую талию. И без того модельные ножки казались еще длиннее и стройнее благодаря красным туфелькам на шпильке. Серебристую сумочку, как и серебряную цепочку с сережками, Валерия купила внепланово, но иначе было никак нельзя – эти вещи завершали образ.

– Смотрится волшебно, – довольно сообщила Валерия отражению в зеркале.

Одно вызывало тревогу: столбец с расходами указывал на то, что свадьба подруги влетает в круглую копеечку. Конечно, у банковского работника в целом неплохая зарплата. Но большие траты все же не входили в планы Валерии.

Немного подумав, она достала из шкатулки стодолларовую купюру, приготовленную в качестве свадебного подарка, повертела ее в руках и, аккуратно разгладив, положила назад. Вместо нее извлекла из кошелька бумажку в пятьдесят долларов и аккуратно вложила в карманчик сумочки. Стало легче дышать, настроение улучшилось. Беспокоило только, что подружки могут осудить за жадность. «Не жадность, а бережливость», – мысленно поспорила с ними Валерия. Но все-таки сбегала на почту за ярким конвертом. По дороге домой забрала шикарные розы, заказанные заранее: букет предстояло вручать в ЗАГСе, на виду у людей, тут скупиться и экономить Валерия не могла. Дома цветы просто перевязала длинной блестящей лентой – так нравится Кристине. Все, с расходами покончено.

Перед сном Валерия еще раз пробежалась глазами по крайнему столбцу с цифрами. Цена наряда не смущала: уж точно свидетельница не будет выглядеть бедной Золушкой. Чуть поправил дело вполовину уменьшенный подарок молодоженам. Но к потраченным суммам приплюсовалась стоимость букета, что вызвало новый приступ недовольства. Валерия посчитала, что продавец взяла за цветы неоправданно много денег: все-таки апрель за окном, а не декабрь, можно цены и снизить. Парикмахер, стилист и маникюрша вовсе показались рвачами, которые собирались разбогатеть на ее заказах. Но – хочешь быть в центре внимания, нужно подавать себя красиво, а следовательно, и платить за это немало.

На чем же тогда можно сэкономить? Валерия задумалась ненадолго, затем достала из конверта пятьдесят долларов и положила туда купюру двадцатидолларового достоинства. В конце концов, свадьбу она не объест, из спиртного хватит бокала вина – незачем и тратиться на такой дорогой подарок. Удовлетворенно вздохнув, отправилась в кровать.

Ночью снились деньги. Много-много двадцатидолларовых купюр. Ими Валерия расплачивалась за шикарные наряды, туристические путевки и обалденный автомобиль, который нес ее к сказочному счастью. На одной ценной бумажке худощавое лицо Эндрю Джексона вдруг ожило и повернулось в сторону Валерии. «Двадцать долларов – это ого-го!» – седьмой президент США значительно поднял вверх кулак и потряс им.

Солнечный луч скользнул в комнату через щелочку между шторами: день обещал быть светлым и теплым. Валерия потянулась и сладко зевнула. Вспомнив про сон, вскочила с кровати и босиком прошлепала в гостиную, где на диване еще с вечера разложила наряд. Извлекая из сумочки конверт, подумала, что у нее нет лишних денег, чтобы разбрасываться ими, – и наполовину уменьшила последнюю сумму своего свадебного подарка.

Уже собираясь выходить из дома, Валерия еще раз заглянула в подсчеты. Приятно порадовал крайний столбик, сумма которого сильно приблизилась к заявленной изначально. Захотелось напоследок еще хоть чуточку уменьшить циферку. Но ничто уже не могло справиться с этой задачей. Кроме разве что…

Валерия достала из кошелька долларовую купюру, повертела ее так и этак. Сомнения сморщили низкий лоб, свели к переносице модно выкрашенные брови. Будет ли считаться подарком один доллар? С одной стороны, это маленькая сумма, на нее можно купить только полторы буханки хлеба. С другой – это все-таки деньги, а любые деньги надо уважать.

Долгие размышления никогда не смущали практичный мозг Валерии. Пробормотав «копейка рубль бережет», она торжественно вложила в конверт купюру в один доллар, весело щелкнула замком сумочки и выпорхнула из квартиры.

Карина вскочила с дивана и бросилась навстречу подруге:

– Лерка, как хорошо, что ты пришла раньше. Вот уж не думала, что буду так волноваться.

– Все невесты немного волнуются. Не каждый день выходят замуж, – улыбнулась Валерия.

– С тобой мне спокойнее. Спасибо… Боже, чуть не забыла! – неожиданно всплеснула ладонями Карина и метнулась к большой коробке в углу. – Здесь украшения для машины, – подала она небольшой пакет.

Вскоре на плечо Валерии легла красная лента с надписью «Почетный свидетель».

– А эту сама повяжешь свидетелю, – сказала невеста, передавая Валерии синюю ленту. И заговорщически прошептала: – Парень замечательный, не теряйся. Тем более, ты сегодня сногсшибательно выглядишь!

– Да ладно, – немного смутилась Валерия. – А вот над тобой парикмахер и стилист потрудились на славу – Влад упадет, когда увидит.

– Ты так думаешь?

– А что тут думать. Тебе достаточно взглянуть на себя в зеркало, – тоном знатока произнесла Валерия и не удержалась, чтобы не спросить, иронично поджав подкрашенные губки: – Наверное, бешеные деньги взяли эти ваятели праздничного образа?

– Как сказать, – лицо Карины посветлело от улыбки. – Они в самом деле мастера. И работали воодушевленно. Я им благодарна. Волнуюсь только, чтобы всю эту красоту не испортить. Тем более, говорят, невесте нельзя самой надевать наряд.

– Поверь, твои волнения – пустые, – молвила Валерия. – Вон идут девочки. Мы со Светкой завершим создавать образ самой красивой невесты города, остальные украсят машины. Все будет чики-чики. Обещаю.

– Ты – лучшая, – прошептала Карина и облегченно вздохнула.

Свадьба прошла как по нотам. К вечеру, когда гости немного подустали от веселья, над столами в очередной раз послышался зычный голос свата – розовощекого добродушного колобка, который блестяще исполнял свою роль:

– Свадьба наша и пела, и плясала, и места ей было мало. Но все имеет свой финал. По традиции предков, пришло время щедро одарить молодых. А они каждого из нас отблагодарят куском вкусного хлеба. Прошу внести каравай!

Заиграла мелодичная музыка. Из кухонного проема показались два друга жениха. В руках они несли поднос, на котором лежал вышитый ручник и возвышался огромный, мастерски украшенный свадебный каравай. Парни, сопровождаемые шлейфом запаха из ванилина и дрожжей, покружились по залу и поставили поднос на стол перед молодыми.

– Что, гостики, приуныли? Хорошо было гулять и веселиться? Пришло время деньгами делиться, – зазвенел бодрый голос свахи.

С ней отношения у Валерии не заладились с самого начала. Дородная деревенская тетка почти гренадерского роста еще в ЗАГСе наступила свидетельнице на ногу, отчего та взвыла и ненавидяще зыркнула на обидчицу.

– Проститя… что мало, – сваха закатилась смехом, обнажив конские зубы.

– Корова, – брезгливо поморщилась Валерия.

– Приятно познакомиться, я – Клавдия Семеновна! – тут же ответила на выпад сваха и, снова загоготав, удалилась.

Весь вечер дамы обменивались колкостями. И теперь Валерия высокомерно скривилась, передернула плечиками и отвернулась от странной конкурентки за внимание публики.

– Знаю, знаю, отчего не веселы, – тем временем зычно подначивала гостей гренадерша. – Не зря говорят: как приходит время дарить – так пусть оно лучше сгорит!

Сват с готовностью включился в веселую перепалку:

– Наши гости не такие! Они с радостью помогут молодой семье окрепнуть финансово. Знаешь, какие подарки они приготовили?!

– Неужто сват знает? – сваха кокетливо подбоченилась и поиграла глазками. – И какие же?

– Подарки – ого-го! – сват поднял вверх кулак и значительно потряс им.

На миг Валерии показалось, что это – кулак Эндрю Джексона из сна. В груди шевельнулось легкое волнение. Захотелось вернуть в конверт двадцатидолларовую купюру, которую прихватила с собой на всякий случай. Но гости уже начали доставать из карманов кто просто деньги, а кто и яркие конвертики. «Мой конверт затеряется среди других, и никто ничего не узнает», – успокоила себя девушка.

По традиции, первыми одаривали новобрачных родители: они совместно купили двухкомнатную квартиру, чем вызвали одобрительный гул гостей и разбудили червячка зависти в сердце Валерии. Потом подходили к микрофону многочисленные родственники, вручали молодым паспорта на домашнюю технику, сервизы с одеялами, деньги. Увиденное окончательно усмирило сомнения Валерии: с такими подарками подруга точно не забедствует.

После соседей в очередь к столу молодоженов выстроилась, наконец, молодежь. Сват объявил:

– На каравай, Божий дар, приглашаются почетные свидетели наших молодых!

Свидетель положил свои сто долларов на деньги, которые уже лежали в тарелке с красивым платочком, и бодренько пожелал молодым «любви, счастья и кучу розовощеких карапузов». Сват подал ему рюмку с водкой, сваха – каравай. Чмокнув в щечку невесту и пожав руку жениху, свидетель отошел в сторону, уступая место для поздравлений подружке.

Чувствуя на себе восхищенные взгляды, осознавая собственную красоту, Валерия приняла гордую позу, которая, по ее разумению, соответствовала торжественности момента, манерно повела свободной ручкой и выразительно, «с чувством, с толком, с расстановкой» прочитала заготовленное стихотворение:

– Большая честь мне выпала – свидетельница я:

Женой сегодня стала подруженька моя.

Все собрались тут: близкие, родные и друзья.

Желают, чтобы крепкой была ваша семья.

И я желаю путь пройти, любовь в душе храня.

Подарок к поздравлению примите от меня.

Будьте счастливы! – заключила она, положив перед молодыми красивый конвертик.

Любопытная сваха тут же его схватила и заголосила:

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, насколько щедра наша бесценная свидетельница!

Глаза Валерии метнули молнии, она попыталась выхватить конверт. Но сваха резко подняла руку над головой – и ни каблуки, ни отчаянный прыжок свидетельнице не помогли. Зато ее финт еще больше раззадорил зловредную тетку.

– Что такое? Неужели свадебный подарок может быть секретным? – сваха подняла вторую руку, открыла конверт – и вскоре на всеобщее обозрение представила злополучный доллар.

– Даже та-а-ак?.. – разнесся по залу выдох свата, многократно усиленный микрофоном.

Гости напряглись, пытаясь осознать, что происходит. Сваха покрутила над головой рукой со скромной купюркой и оглушительно громко, ехидно проверещала:

– Свидетельница подарила новобрачным один доллар! Целый доллар! И как только не обеднела?

Наступившая тишина сдавила Валерию со всех сторон. Лицо девушки побагровело, уши запылали красными флагами. Она исподлобья взглянула на молодых. Рот Влада скривился в презрительной ухмылке. Кристинины накладные ресницы раз за разом хлопали, будто кукольные, лицо вытянулось.

«Глупая курица», – мысленно выругалась Валерия. Хотя в этот момент сама не поняла, подруге или себе адресовала столь нелестную характеристику. Ей хотелось провалиться в преисподнюю. Но ресторанный пол не разверзся. Даже когда сваха зло сунула доллар обратно в руки Валерии:

– На, забери на хлеб.

Сама так хотела

Они не виделись, казалось, лет сто. И вдруг нос к носу столкнулись у ближайшего к дому магазина. Сергей схватил ее в охапку и закружил на глазах удивленных прохожих:

– Наташка-а-а…

Она пожалела, что не уложила волосы, не подвела глаза, выскочила, в чем была, на пять минут за продуктами, как только уснула трехлетняя дочурка.

Слово за слово, и Наташа узнала, что Сергей приехал домой на пару дней: на могилки родителей сходить, просто подышать родным воздухом. Стало понятно, почему так долго нигде не пересекались, хотя городок совсем маленький: старый верный друг перебрался жить в Россию, в Королев.

– А ты как? – спросил он.

Вместо ответа Наташа призналась, что не может долго гулять – дома спит дочка, и предложила:

– Давай ко мне на чай, а?

– Конечно. Я же вольный, как ветер! Прежде за тортиком зайдем, лады?

– Я как раз шла в магазин…

По дороге домой Сергей коротко рассказал об удивительном городе космонавтов, о стройке, где он работал прорабом, и о том, как поначалу сложно пришлось беларусу в чужой стране. Теперь он прижился, хорошо зарабатывает. И если бы не тянуло так на родину, было бы вообще все супер.

Наташа слушала и не узнавала: тот ли это молчаливый паренек, который когда-то смотрел на нее зачарованно, как на икону, волновался и краснел, когда она обращала на него внимание? Красавцем Сергей не был: обычный, среднестатистический. Из толпы, правда, выделялся – выразительными бархатно-вишневыми глазами и слишком длинным носом. Этот нос, как тогда казалось, портил всю картинку. Наташа вспомнила, как некорректно повела себя, когда Сергей признался ей в любви и попытался поцеловать.

– Вот еще! Твой нос будет мешать целоваться, – взбрыкнула она молодой козочкой. Поняв, что сморозила глупость, добавила извиняющимся голосом: – Сереж, на самом деле, ты мне, как друг… даже брат… Мне всегда так хотелось брата! Но с братьями же не целуются.

Он извинился и больше ни разу не предпринял подобной попытки, хотя всегда оказывался рядом в нужный момент.

Пока она не вышла замуж.

Свадьба была пышная, многолюдная и шумная. Три дня пролетели, как во сне: подвенечное платье, лица, музыка и бесконечное застолье. Наташа устала, казалось, что это – сон, она почти никого не замечала и ни о чем не думала. Лицо Сергея мелькнуло пару раз в апатичном, неповоротливом сознании, но она не заметила боли в глазах и непривычно-скованных движений.

Позже, перебирая подарки, Наташа наткнулась на подаренную им открытку с деньгами и скромной подписью: «Желаю любви и счастья в личной жизни». Среди воспоминаний-обрывков многоголосого веселья чудом застряли в памяти и в этот миг явственно воскресли перед мысленным взором и эти глаза, и знакомая фигура, будто парализованная сразу на обе стороны.

А потом Сергей просто исчез из ее жизни. Испарился. Сначала закрутила послесвадебная суета и Наташа не обратила на это внимания. Но со временем его стало не хватать. Особенно когда бывало трудно, когда требовались толковый совет и поддержка или хотя бы понимающее молчание друга.

И вот он снова шел рядом с ней – уже не паренек, а уверенный в себе, обаятельный мужчина. Рассказывал интересные истории, успевал подхватить за локоть на ступеньках и придержать на переходе, вовремя заметив машину. Эти прикосновения вызывали волны тепла в теле и сбивали с нормального ритма дыхание. Теперь Наталья смотрела на него зачарованно, и от неожиданного волнения не смогла попасть ключом в замочную скважину.

– Подержи-ка, – Сергей передал ей пакеты с покупками и вскоре распахнул дверь. – Там-тара-рам – входи!

Дочурка спала. Гость взглянул на девочку, улыбнулся и тихо прошептал:

– Такая же красивая, как мама.

Они на цыпочках прошли в кухню, прикрыли дверь.

Вскоре на столе появились торт, фрукты, конфеты. Наталья накормила Сергея картофельной запеканкой, он похвалил ее кулинарные умения. Они вспоминали друзей, ситуации из юности и смеялись, как дети. Будто вернулось то счастливое, беззаботное время, будто и не расставались надолго.

Когда закипел чайник и чашки наполнились ароматным чаем, Сергей спросил:

– Почему ничего не рассказываешь о семье? Как ты живешь?

С лица Натальи мгновенно слетела улыбка, по телу пробежали мурашки. Появилось ощущение, будто в жаркий солнечный день ее с головы до ног окатили ледяной водой.

– Да… как-то живу, – ответила неопределенно.

– Муж на работе?

– Может, на работе, может – нет… Не знаю… ничего не знаю.

– Он, надеюсь, не приревнует тебя? – Сергей немного наклонил голову, вглядываясь в ее лицо.

– Да мне плевать! Пусть себя ревнует. К своим…

Она нервно вскочила из-за стола, отвернулась к шкафу, будто срочно понадобилось что-то взять. Взгляд растерянно побродил по полкам. Машинально схватила баночку с медом, поставила на стол:

– Любишь? Я когда-то в детстве мед терпеть не могла. А теперь иногда могу съесть ложечку.

Сергей промолчал. Размешал сахар в чашке. Их глаза встретились.

– Что, все так плохо?

Наталье показалось, что никуда не деться от этих глаз, пронизывающих, как рентген, а попытки увертываться от ответов лишь убеждают в плачевности ситуации. И все же она колебалась: стоит ли ее с мужем семейные проблемы перекладывать на чужие плечи? Развернула одну конфету, не доев, развернула вторую.

Сергей молча наблюдал за ней и явно ждал ответа.

– Знаешь, Сережка, мне казалось, что семья – это когда доверяешь друг другу, – наконец заговорила Наталья, растягивая фразы, тщательно подбирая слова. – А я живу с человеком уже пять лет – и почти ничего о нем не знаю. Приходят какие-то странные люди, он уходит непонятно с кем, непонятно куда и почему. Чем занимается, где работает? Так… приносит какие-то жалкие гроши, а все остальное уходит на бешеные долги. Даже мои «детские».

– Какие долги?

– Ох… Если бы я знала. Он сказал о них сразу после свадьбы. Двадцать тысяч долларов. Какая-то старая история, корнями уходит в девяностые. И мы все отдаем их, отдаем… А проценты растут.

– Ну, хотя бы жилье есть, – Сергей обвел взглядом кухню.

На лице Наташи на миг появилась кривоватая ухмылка.

– Это не наша квартира, снимаем, – бесцветным голосом проговорила она и вздохнула: – Мне иногда кажется, что у меня никогда ничего своего не будет.