Время сломанных мечей

– Ваше высочество!

– Знаю. «Не пристало леди выражаться». – Эдна со стоном запахнула тяжелые шторы, и карета погрузилась в полумрак. Девушку все раздражало: долгая дорога, нудные проповеди леди Эовилы, следящей, чтобы будущая королева соблюдала этикет, жесткий корсет парадного платья, храп Энния, жесткая скамья, слишком мягкие подушки…

Эдна сама себе боялась признаться, что ее гнев вызван страхом – страхом неизвестности.

Девушка едва достигла брачного возраста. Втайне она надеялась, что Матиас умрет, или откажется от брачной договоренности, или появится некто, кто имеет больше прав на трон, чем она.

Но ничего из этого не случилось.

Эовила поджала губы. Эдна невозмутимо хлопала глазами, словно не понимая, отчего злится ее воспитательница.

– Ох и настрадается с вами Матиас! – внезапно хмыкнул Энний.

Эдна обиженно засопела:

– Мне кажется, или вы ему сочувствуете?

Энний не боялся ее гнева – регент привык уже, что его принцесса гневлива, но отходчива.

– Как мужчина – да.

Леди Эовила отвернулась, разглядывая пейзаж за окном. Эдна была готова поклясться, что та прячет улыбку.

– Почему сегодня? – Эдна нервно теребила перчатки. – Почему нельзя было позже? Зачем было портить день моего рождения?

Энний пожал плечами, сочувственно глядя на нее:

– Понимаю ваше негодование, Ваше высочество. Но зачем оттягивать неизбежное?

– Я хотела, – протянула Эдна, – отметить свой праздник, как подобает. Но никак не трясясь в карете, не встречаясь с человеком, которого я планирую ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

– Ваше высочество, позвольте сказать – его величество Матиас, как говорят, не худшая партия. Он умен, недурен собой, люди его любят и почитают, – мягко заметила леди Эовила.

Эдна бросила на нее взгляд, полный презрения:

– Если люди так его любят, смогу ли я встать с ним наравне? Если он так хорош, то что остается мне – стать красивой куклой подле него? Рожать для него детей каждый год, улыбаться на званых ужинах?

Эовила не успела ответить – карета, скрипнув, остановилась.

Эдна вздохнула.

– Не волнуйтесь, Ваше высочество, – Энний ободряюще коснулся ее плеча. – Я буду рядом. Пока я ваш регент – я обо всем позабочусь.

«Оставайтесь им навсегда!» – захотелось крикнуть Эдне.

Но она промолчала.

Встреча была назначена в старинном особняке, некогда принадлежавшем древнему роду, чье имя было утрачено десятилетия назад. Во время войны люди покинули его – эти земли находились на самой границе между Эдосом и Миларом, и крестьяне старались держаться подальше отсюда. Во время войны здесь останавливались армии то одной страны, то другой, и вскоре все ценное было разграблено.

Остались лишь стены, украшенные богатой лепниной с изображением сказочных существ, кое-где на колоннах осталась позолота.

После битвы Королей, в которой победил Матиас, именно здесь встречались главы государств, проводились переговоры – здесь и был подписан мирный договор. И встречу будущих супругов-правителей нового государства было решено провести именно здесь.

Особняк поразил Эдну с первого мгновения. Это было некогда роскошное двухэтажное здание, фасад украшен шестью массивными колоннами, поддерживающими широкий балкон с кованной, но уже порченной временем оградой.

Между колоннами раскинулись высокие арочные окна. В столь раннее время, когда утро только начинало вступать в свои права, в них уже горел свет, мелькали тени – это слуги готовили нежилой особняк к прибытию важных господ.

Эдна почувствовала, как дрожат ее пальцы.

«Соберись! Ты будущая королева. Ты не будешь бояться какого-то мужчины!»

Собрав все силы, она ступила прямо в утреннюю дымку, которая пока еще струилась по влажным от росы каменным плитам.

Эдна, согласно этикету, слегка кивнула в ответ на глубокие поклоны слуг, встречавших ее у лестницы, ведущей в дом. Оглядела заросший парк, давно не видевший ножниц садовника, потрескавшуюся плитку, украшенную причудливой мозаикой, и вдруг почувствовала тоску, удивительно гармонирующую с окружающей обстановкой.

Вокруг было серо, тоскливо и мрачно. И в душе юной принцессы поселилась тоска: теперь, когда она покинула карету, пути назад уже не было.

Ее провели на второй этаж. В особняке было влажно и прохладно, пахло плесенью, и даже гобелены, наспех растянутые вдоль стен, не могли скрыть трещин в стенах. Эдне хотелось съязвить, но она молчала, пообещав себе с честью выдержать этот день.

После была суета. Ей отвели лучшие, по заверениям слуг, покои, где помогли смыть дорожную грязь, переодеться, навести лоск на сбившуюся в дороге прическу. Все эти приготовления заняли не меньше трех часов – и Эдна, уже знавшая немного про обычаи эдосцев, злорадно подумала, что хорошо бы Матиасу умереть от ожидания.

Вскоре все покинули комнату, давая принцессе время передохнуть в одиночестве.

Девушка замерла, сидя у зеркала, где ее и оставили. Взгляд скользил по копне золотистых волос, уложенных в сложную высокую прическу, по вычурному шелковому платью с открытыми плечами, в котором было жутко холодно в этой неуютной комнате, по лицу, которое сделалось совсем неузнаваемым из-за слоя косметики.

В Миларе девушки начинали краситься с тринадцати лет, тогда же, когда надевали первое бальное платье с тугим корсетом, в котором невозможно было ни сидеть, ни дышать, ни смеяться, ни есть. Волосы девушки всегда старались поднять повыше, иногда даже используя парики либо длинные спицы, на которые наматывались пряди волос.

Эдоски же, говорили, предпочитали простые прически – косы, либо распущенные волосы, корсетов не признавали, а если и красились, то слегка, и только по особым случаям. Для миларских девушек это было странным; эдоски же не понимали милариек.

Сейчас, когда Эдна рассматривала себя в зеркале, она вдруг увидела, что румяна не придают ей красоты; напротив, она будто стала выглядеть старше. Голова болела от шпилек, спина – от корсета. Девушке вдруг нестерпимо захотелось снять все это с себя, оставшись в нижнем платье, и встретить будущего мужа в таком виде.

Интересно, что бы он сказал, сотвори она подобное?

***

Хоть встреча и была официальной, на нее были приглашены лишь самые избранные гости, особо приближенные к королю и принцессе. Их задача была в том, чтобы подтвердить перед всем миром, что встреча состоялась, договоренности соблюдены, дата свадьбы назначена.

Когда Энний объяснял Эдне, что ее ждет, девушка едва не выла от скуки. Этикет был продуман до мелочей: когда и как они встретятся, сколько времени отведено на обмен любезностями, далее обед, после которого Матиас должен сделать официальное предложение, на которое ей следует ответить согласием.

Предложение! Эдна едва не расхохоталась. Будто вся эта ситуация не была спланирована от начала до конца!

«Этикет должен быть соблюден!» – увещевал ее регент. – «Это важная формальность, которая подтвердит, что все происходящее – добровольный шаг.

– Добровольный? – вскипела Эдна. Энний тут же перевел тему.

Чего желала сама Эдна, уже давным-давно никто не спрашивал.

***

Эдосцы показались Эдне… любопытными. Выросшая в Миларе, в роскоши и блеске, окруженная дамами в пышных блестящих одеждах и мужчинами с напомаженными волосами, Эдна сначала приняла делегацию будущего супруга за слуг. Благородные лорды и леди Эдоса носили бархат и парчу темных оттенков: от густо-синего, до бордового, предпочитали длинные плащи, отороченные мехами, украшений почти не носили – мужчины довольствовались тяжелыми перстнями с родовыми знаками, женщины позволяли себе серьги, браслеты, иногда – ожерелья.

Эдна в своем миларском платье показалась себе чуть ли не голой перед ними. А уж взгляды, которые на нее бросали – мужчины – заинтересованные, женщины – враждебные – и вовсе вызвали у нее желание убежать отсюда как можно скорее.

– Ее высочество принцесса Эдна Вайс, регент Энний Кэллой, леди Эовила Леонвиль!.. – геральд провозглашал имена родов – начиная от более значимых. Эдна, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, пыталась понять: кто же из стоящих напротив людей – ее жених? Он явно пренебрег короной, вычислить по одежде или возрасту не представлялось возможным.

Пришлось ждать, когда герольд представит им делегацию врагов… то есть, эдосцев.

– Его величество король Матиас первый! Лорд Валлий Траимир, генерал Максимус…

Один из мужчин сделал шаг вперед, кивнув герольду. Эдна, стараясь не выдавать волнения, разглядывала его из-под опущенных ресниц.

Матиас оказался совсем не таким, как она себе представляла. Худой, высокий, с длинными темными, слегка вьющимися волосами, заплетенными в немного растрепавшуюся косу. На длинном носу очки, которые, как ни странно, словно убавляли ему несколько лет.

Эдна знала, что у них с будущим супругом значительная разница в возрасте, но стоящий перед ней мужчина казался ей ровесником.

Странный, нескладный мужчина, церемониальный меч на перевязи казался нелепой частью его внешнего вида. Девушке подумалось, что куда лучше ему бы подошла книга, или свиток с пером.

«Некрасив», – подумала Эдна с легким разочарованием. «Худой, как палка, очки ему совершенно не идут. И почему бы не остричь волосы? Почему эдосские мужчины не стригутся коротко, как подобает настоящему мужчине?».

Далее последовал обмен любезностями. Эдна, не вдумываясь, пролепетала несколько подходящих случаю слов, выдержала прикосновение его губ к своей руке – не без презрения заметив на пальцах чернильные пятна, – и начался обед.

Хоть все и пытались быть любезными друг с другом, напряжение чувствовалось. От взгляда Эдны не ускользнуло, сколь неохотно эдосцы и миларцы взаимодействуют друг с другом – и то, только если возникла острая необходимость; в основном же делегации предпочитали общаться между собой.

Исключением были только трое: король Матиас, сгорбленный старик, которого герольд назвал генералом Максимусом, и регент Эдны Энний. Лениво и совсем невежливо ковыряя вилкой остывшее мясо, девушка прислушалась к разговору.

– … Как можно скорее. Это привлечет к нам торговцев из соседних стран, Ваше величество. – говорил Энний. Кажется, эти двое прекрасно поладили друг с другом за время соправления.

Матиас кивнул. Его взгляд был направлен куда-то в сторону, мимо собеседника.

– Сначала нужно разобраться с внутренними проблемами, мой друг, – заметил он, отпивая воды из бокала. – внешняя торговля – это прекрасно. Но лучше дать шанс нашим фермерам. Выделим средства на это, предложим крестьянам заселять заброшенные земли, начнется торговля – и все будут довольны.

– Сначала нужно похоронить павших. Раздать земли – это, конечно, хорошо, но какой в этом толк, если вся земля покрыта костями и железом? – Максимус выглядел недовольным.

– Нанять людей – и похоронить. Чтобы нанять, нужны деньги. Деньги можно собирать, торгуя с другими странами, – гнул свое Энний. – Виндор, например, с удовольствием поможет…

– Виндор – это самозванная страна, которой правит самозванный король, – резко прервал его Матиас. – То, что его короновали, не отменяет этого факта. Я обязательно займусь этим делом, как только решим текущие проблемы.

Энний не посмел возражать. Эдна вдруг поняла, что уже почти минуту Матиас смотрит ей прямо в глаза.

Темные глаза короля, казалось, лучатся любопытством; словно Эдна была интересной книгой, которую королю только предстояло прочитать. Взгляд короля прожигал насквозь, и девушка вдруг почувствовала странную робость перед ним.

«Успокойся», – сказала она сама себе. – «Ты тоже королева».

Она с трудом отвела взгляд, притворившись, что ее куда больше интересует принесенный десерт.

***

«Неинтересный. Некрасивый. Его интересуют только пыльные книги.»

Эдна зябко поежилась – на балконе было прохладно. А вернуться за шалью уже не могла – с минуту на минуту должен был подойти Матиас.

Официальное предложение, гори оно огнем!

Эдна отчего-то немного волновалась – словно не знала, чем все кончится, будто этот эдосец не был объектом ее ненависти. Она старалась не нервничать, однако выходило из рук вон плохо.

«Это нормально. Я еще совсем молодая – естественно, подобные вещи меня бударажат».

Эдна читала и любовные романы, и там юные девы всегда реагировали одинаково: всегда нервничали перед свиданием, падали в обмороки, дрожали и даже плакали.

Значит, и она реагирует, как нормальная юная дева?

Скрипнула дверь. Эдна вздрогнула, но заставила себя не оборачиваться.

Послышался шорох, и на плечи неожиданно опустился тяжелый плащ. Лицо защекотала меховая оторочка.

– Здесь свежо. Вы рискуете простудиться, – констатировал очевидное Матиас, облокотившись о перила спиной. Руки скрещены на груди, в глазах, спрятанных за стеклами очков, застыло любопытство, которое она уже видела на обеде.

– Благодарю, – холодно бросила Эдна.

– Колючая, – с долей восхищения заметил Матиас.

– Не вижу причин быть любезной с незнакомым человеком, – не удержалась Эдна.

Матиас снял очки, сжал переносицу двумя пальцами. Тяжело вздохнул.

– Кажется, нам будет тяжело найти общий язык.

– Приложу к этому все усилия.

– Зачем?

Вопрос застал Эдну врасплох.

– Затем, что мне противны вы, этот брак и…

– Прекратите, – Матиас прервал ее за миг до того, как с ее языка сорвались непоправимые слова. – Я понимаю ваши чувства, миледи. Я, наверно, кажусь вам неприятным стариком, верно?

Эдна хмыкнула:

– Нет, что вы. У нас с вами не настолько большая разница в возрасте. Сама идея брака вызывает у меня…

– Ужас? – подсказал король.

– Нет, но… за неимением лучшего слова остановимся на этом.

Матиас скрестил руки на груди, продолжая разглядывать ее. Под его пристальным взглядом Эдне стало неуютно.

– Неужели нет других способов? – вырвалось у нее. – Мы могли бы договориться… я бы уступила вам право на престол, а сама уехала бы… в свое поместье, да хоть бы и монастырь!

– Вы исключительно интересны, – вдруг сказал Матиас.

Эдна подняла бровь:

– Почему же?

Матиас неопределенно пожал плечами.

– Я немного знаю о вас – как и вы обо мне, разумеется. Вы весьма умны, учителя высокого мнения о ваших талантах. Но при этом вы… позвольте мне некоторую грубость… весьма зашорены. Я понимаю вас, поверьте – по-человечески. Но как наследник правящей династии… Вы должны понимать, что это накладывает некие… обязательства на нас. Вы согласны?

Эдна вздохнула.

– Понимаю. Но…

– Что?

Слова вдруг полились рекой.

– Я прекрасно понимаю свой долг перед народом. И, будь это кто угодно другой – но не вы, я бы безропотно согласилась.

Матиас, казалось, опешил от ее честности:

– Не слишком-то вежливо…

– Увольте! – пренебрежительно фыркнула Эдна, отвернувшись. – Скажу вам откровенно: вы мне ненавистны. И я скорее умру…

– Юношеский максимализм – милейшая черта, миледи, но не для нас. Неужели вам не объясняли значимость брака?

– Не убийце моего отца разглагольствовать о том, какой мне быть!

Повисла тишина, изредка прерываемая карканьем ворон.

– Как это я сразу не догадался! – Матиас нервно поправил очки. – Теперь я чувствую себя идиотом.

– Коим и являетесь.

– Прекратите. Язвительность вам не идет. Не думал, что в ваших глазах я выгляжу монстром, принуждающим вас к противному союзу.

Подул промозглый ветер, и Эдна зябко поежилась, кутаясь в плащ. От мехового воротника приятно пахло хвоей.

– Неужели ничего нельзя сделать? – с тоскливой надеждой спросила она.

Матиас покачал головой. Сердце принцессы словно окаменело в один миг.

– Что же! – фыркнула она. – Ничего не поделать. Но не ждите, что жизнь со мной будет спокойной. Сегодня, знаете ли, день моего рождения, а вы…

– День рождения? – Матиас выглядел обескураженным.

– Совершенно верно. И вы его испортили своим предложением!

– Но я…

– Неважно. Предупреждаю вас: я сделаю все, чтобы ваша жизнь не была спокойной. Вы считаете меня язвительной и инфантильной? Что же, я покажу вам все грани своего чудесного характера. Разумеется, в рамках этикета – мы же не хотим, чтобы пошли сплетни…

– Ради Отцов, да забудьте вы об этом своем этикете хоть на миг! – внезапно вспылил Матиас. Эдне на миг показалось, что он захочет ее ударить, но король сдержался – знал, что, несмотря на кажущуюся безлюдность, за ними наверняка наблюдает как минимум дюжина глаз. – Ваше высочество, я… простите. С днем рождения вас.

– Благодарю.

– Не думал, что мысль о браке со мной для вас настолько противна.

Эдна прикусила язык.

– Нет…

«Да! Просто скажи ему!»

– Это условие договора, ваше высочество. Договора, который был заключен между мной и вашим отцом, свидетелями являлись знатнейшие лорды Эдоса и Милара – понимаете? При всем желании я не могу сейчас отменить этот договор. Это может привести к новой войне.

Сердце Эдны словно сжала невидимая ледяная рука.

Отец…

«Это он убил его».

Эдна взглянула на Матиаса другими глазами, словно только теперь осознала: это правда. Больше он не казался ей тщедушным книгочеем. Будто наяву она увидела, как он, покрытый кровью, вонзает меч в грудь ее отца и хохочет, словно безумец…

Она не знала точно, как это произошло. Но этот образ въелся в ее память намертво.

Нет, перед ней не ее будущий муж.

Перед ней – ее враг. Тот, кого она никогда не сможет полюбить.

Растоптать! Убить! Растерзать!

Осознание пришло в один миг, и в этот же миг принцесса преобразилась. Ее лицо стало безупречной маской равнодушия.

– Простите меня. – Она услышала свой голос словно со стороны. – Я, пожалуй, слишком юна и неопытна – конечно, вы правы. Мы обязаны это сделать. Ради будущего.

«И ради того, чтобы подобраться к тебе поближе. Отомстить за смерть отца. Я стану единоличной правительницей, даю тебе слово».

Матиас, кажется, что-то заметил. Темные, почти черные глаза встретились с серо-голубыми – но в этот раз Эдна не отвела взгляд.

– Так вы согласны стать моей супругой? Разделить бремя правления? Согласны стать моей королевой?

Голос Эдны остался ровным.

– Согласна, мой король.

***

После того, как стороны обговорили дату свадьбы, официальная встреча была завершена. Эдну ждал ритуал, обратный утреннему: ее раздели, умыли, расчесали волосы – и наконец оставили одну, в огромной холодной спальне, где, лежа на холодных шелковых простынях, она дала волю слезам.

Глава 4. Истории, что пишут люди

Маленькая девочка, одетая в красивое платьице, сидит на ковре возле камина. Золотистые кудри рассыпались по плечам, то и дело падая на лицо; она нетерпеливо убирает их, не желая отвлекаться от игры.

Она играет в солдатиков. Деревянные, выкрашенные в яркие цвета игрушки выстроены друг против друга – настоящая баталия разыгралась перед маленьким генералом.

Ее родители сидят в креслах, наблюдая за игрой и переговариваясь.

Они даже не пытаются понизить голос. Думают, что она не слышит, не понимает их разговоров.

– Южный предел уже захвачен, – говорит отец. – Король призывает сплотить армии и отбить его. Слишком уж лакомый кусок.

– Согласна. Без выхода к морю миларцы рискуют остаться без продовольствия.

– Спасибо нашим летучим отрядам, которые выжгли весь урожай к северу от столицы. Особое браво их командиру.

Мать улыбнулась, принимая комплимент.

Девочка кладет на кованый каминный заборчик кочергу, представляя, что это и есть «выход к морю». Аккуратно располагает на нем красных солдатиков. Фигурки соскальзывают, но девочка терпелива.

– А что с отрядом Дженкса? От него есть вести?

– Есть сведения, что они перешли Козий перевал и уже почти достигли леса Пенелопы – так что проблем не предвидится. Его величество мудр; он знал, что холод и голод усыпят бдительность врагов. И тогда мы сможем выбить их из Козьего Чуба. Тогда и моря, и реки обернутся против них.

Девочка ничего не понимала. Куда понятнее были ее фигурки.

Вот красные солдатики оказываются зажатыми между пламенем и отрядом отборных бойцов, выкрашенных желтой краской. Еще немного – и поднимется белый флаг.

– Значит, решено, – кивает мать. – я уже отправила письма в лагерь, сообщила о сборе.

Девочка передвигает желтых солдатиков вперед, притесняя красных к самому камину.

– Если будем выезжать завтра утром – то как раз поспеем к сбору.

– Жаль, не успели провести время с Аной…

Красные солдаты проиграли. Языки пламени уже касались их спин.

– Она поймет. Когда она вырастет, поймет, что все это было ради нее.

Девочка кидает всех солдатиков в пламя и уходит. Она не хочет понимать.

***

…Антида проснулась, как всегда, рано. Придворный этикет требовал, чтобы в сборах ей помогали служанки, однако она всегда пренебрегала их услугами, предпочитая одеваться сама – да и не нашлось бы ни одной служанки, согласной вставать ради нее при свете последних звезд.

В Виндоре этикет был менее строг – знатные дамы не считали зазорным одеваться самостоятельно, что пришлось по вкусу генералу.

Она села, зажмурилась, тряхнула головой – в попытке избавиться от остатков снов. Золотистые кудри рассыпались по плечам, и она раздраженно откинула их со лба.

– Это просто сон, – громко произнесла Ана. – Соберись. У тебя всего два дня, чтобы все выяснить.

Утренние сборы были отточены так же, как и военное искусство. Каждое движение было четким, отлаженным, экономящим не только время, но и энергию.

«Солдат не должен позволять себе уставать нигде, кроме поля боя», – говорила она своим воинам.

Вода в бочке была ледяной, но это даже радовало, помогало отвлечься от ненужных мыслей, которые так и лезли в голову. После омовения женщина накинула халат, села за низкий столик, какие входили в моду у придворных дам.

Вот только вместо косметики на столе Антиды Морри лежала всего одна щетка для волос да несколько нитей, которыми она связывала косу.

Она только потянула руку к щетке, как ее опередила чья-то рука. Ана недовольно вскинула бровь:

– Опять явился без предупреждения?

– За это ты меня и любишь.

Прохладные пальцы привычно разбирали ее волосы на прядки. Ана прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом.

– Тебе опять снились кошмары? – голос утреннего гостя звучал участливо, нежно. Ана нахмурилась.

– Ничего особенного. Просто… опять снилось детство.

– Кажется, ты хотела не думать об этом. – он отложил щетку и прислонился губами к ее шее. По телу побежали мурашки. – вот и не думай, душа моя. Иногда сны – всего лишь сны.

– Спасибо, – хрипло ответила Ана. Ей очень хотелось обернуться, заключить его в объятия, впиться губами в любимые губы… Но она держала себя в руках: таковы были негласные правила их свиданий.

– Подумай лучше о приятном. – его руки скользили по ее плечам, заставляя вздрагивать – то ли от желания, то ли от холода. – Наша первая ночь. Шел дождь, все дороги размыло, и в замке не было других развлечений, кроме чтения, выпивки, шитья, или… – его руки опускались все ниже.

Ана встряхнула головой, сбрасывая с себя наваждение:

– Конечно помню, Артур. Твой отец напился вдрызг, и мы, предоставленные сами себе, стащили бутылку вина и прятались от слуг в конюшне. Это было…

– Волшебно? – подсказал Артур.

– Да.

– Ты была прекрасна. Ты и сейчас прекрасна.

Женщина горько улыбнулась, волевым усилием беря себя в руки. Она тряхнула плечами, сбрасывая с себя руки любимого.

– А ты был со мной. А сейчас…

Она обернулась, чтобы убедиться, что в комнате она действительно одна.

– А сейчас ты мертв.

***

– Что делаешь?

Рик вздрогнул, погруженный в свои мысли.

– Эээ… – он поднял глаза, сощурившись от яркого солнца, полностью скрывавшего черты говорящего. Точнее, говорящей.

– Эээ? – передразнила девочка, бесцеремонно усаживаясь рядом и выхватывая из ослабевших пальцев бумаги. – ты всегда такой вежливый, или мне просто повезло?

Рик насупился:

– Я просто задумался.

– Хм.

Мальчик, наконец, смог разглядеть нежданную собеседницу. Перед ним была девочка примерно его возраста, в дорожной одежде: явно мальчуковых штанах, курточке, аккуратно застегнутой на все пуговицы. Да и в целом она разительно отличалась от его друзей, казалась слишком… опрятной. На отглаженной одежде нельзя было найти ни пылинки, а длинные темные волосы, гладко расчесанные, аккуратными прядями обрамляли лицо.

– «…И Зенко, задумавший истребить нечисть, собрал всех мужчин деревни, и направился…» – прочитала девочка, прежде чем смущенный Рик выхватил листки. – Вот это да! Ты пишешь сказки?