Четверо на Чатырдаге, не считая котенка. Приключенческий роман. Книга вторая

– А это чудо синее? То есть черное. Шмель? – вмешался Димка, отмахиваясь от крупного темного насекомого с фиолетово-синими крыльями.

– Сам ты шмель! – засмеялась Томка. – Это, это…

– Ксилокопа, пчела-плотник из семейства Апида, – подсказала биологичка. – Да не маши ты! Шмель полосатый.

– Мохнатый шмель, на душистый хмель, – напел Димка. – Меня такой, э… такая в детстве укусила.

– Меня тоже, – призналась Томка. – В сарае жила. Хотела выгнать.

– Друзья по несчастью, – произнес певец задумчиво. – А выгнать кто кого хотел?

– Они не агрессивные, даже, можно сказать, добродушные, – продолжила Жанка, – но если будешь махать, как сумасш… пугать, в общем, – укусит больно.

– Помню, – Димка почесал укушенное место.

– Фантомные боли? – полюбопытствовал Стас.

– Какие?

– Ноги нет, но болит, – объяснил командор Томке.

Пчела-плотник на Чатырдаге (середина августа)

– Так не бывает, – уверенно заявила та.

– Бывает. Прадед рассказывал.

– Который в Артеке жил? – уточнил Димка.

– Да. Катал деда на инвалидке, как в «Операции Ы».

– Если аллергия, то и дуба можно дать, – Жанка постаралась подобрать для Димки доходчивое выражение. – Не трогай! Она мирная, но…

– Ее бронепоезд стоит на запасном пути! Понял я, – Димка отложил в сторону стебелек, которым хотел прикоснуться к пчеле. – Слышала, мать, не чипай ее. Так у вас говорят?

«Мать» фыркнула, не удостоив ответом.

Узнав, что «можно дать дуба», троповеды помолчали, следя за тем, как пчела-плотник копошится в крупных цветках. Никому не хотелось проверять, есть ли у него аллергия. Жанка даже Виталика перенесла в другое место.

– Ха, жив! – радостно заявил Димка, хлопнув себя по коленям. – Значит – нет!

– Так жив или нет? – отомстил певцу за филологические придирки Стас.

– Чего нет? – не поняла Томка.

– Аллергии!

– Везет же некоторым, – вздохнула певица.

– Ужалить может только самка, – продолжила просвещать биологичка. – И не раз. У них жало без зазубрин.

– Все беды от ба… пардон, дам, – не удержался Димка. – Пьют кровь комарихи, комары – нектар!

– А мужики все драки и войны начинают, – не осталась в долгу Томка.

– Почему плотник? Пила с собой или топор?

– Это в твоем рюкзаке только циркулярки с болгаркой не хватает, – засмеялся Стас.

– Не придуривайся! – Томка толкнула приятеля. – Жан, правда, чего так назвали?

– Прогрызает норки в древесине.

– Зачем?

– «Квартиры» для личинок. Многоэтажные, с длинными ходами. В сарае, заборе, в дереве.

– Челюсти, значит, будь здоров! – порадовался за пчелу-плотника Димка.

– Да, – подтвердила Жанка. – И звук довольно громкий, когда работает.

– Вот бы так дома строили! Привезли съедобную массу, и ты себе комнаты выгрызаешь…

– Сладкую?

– Угу.

– Да ты бы бомжевал при такой технологии! – заметил Стас.

– Почему это?

– Ну как? Привезли – съел, привезли – съел.

– А, понятно. Тонкий намек, начальник. Очень тонкий.

– Это не намек, Димчик, а горькая правда.

– Сладкая, мать. А давайте поймаем и засушим?

– Я тебе поймаю! Популяция сокращается. Редкий вид. В Красной книге.

– Димчик, мы тебя засушим! И в музее выставим.

– Засушит он! – продолжала возмущаться биологичка и слегка дернула за поводок. – Не суй нос в чабрец!

– Не срывай гнев на маленьких! – заступился Димка за котенка. Видно было, его не проняли угрозы Жанки и Томки, и он просто дурачится. – Куда ему совать? Как раз под его рост.

– Где-то читал, если пчела-плотник не поест сорок минут…

– То что? – перебил Стаса Димка.

– Умрет.

– Димчик, ты не из черных плотников будешь?

– Что за грязные намеки! Да, подкрепляюсь иногда – рюкзак тяжелый, нужный инвентарь тащу.

– А грот далеко?

– Нет, – решил успокоить степную жительницу Стас. Видимо, той уже надоела пчелиная тема. – Ржавые скалы видишь?

– Где?

– Присмотрись. Даже тисы видны у входа. Темные такие, а скалы белые над ними, как водопады или подтеки. Кстати, его даже с навигатором не все находят.

– Почему? Это… навигаторы? – удивилась Томка.

– Показывает почти одну и ту же координату – Форточки и грота, а высота разная.

– Надо же.

– Так, встали поплотнее, – скомандовал Стас, снимая крышку с объектива. – Фото на память и пойдем. Пора.

– Птичка вылетит?

– Пчела-плотник! К вам летит!

– А! – Томка с воплем выпрыгнула из кадра.

– Мать, вместо тебя плотника сфотали!

Через пару минут фото было сделано, и ребята собрались идти в сторону Ангарской стенки.

Нижнее плато Чатырдага. Вид с Сахарной головки. Чуть выше середины – Тисовый грот (сентябрь)

– Оглянитесь, ничего не забыли? – спросил командор.

– Виталик! Виталик с нами?

– С нами, с нами, – успокоила певца Жанка и погладила выглядывающую из сумки мордочку. – А ты железки не забыл?

– Со мной! – гордо ответил Димка и в качестве доказательства слегка тряхнул рюкзаком. В нем привычно звякнуло.

С уже знакомой седловины троповеды стали подниматься по хорошо натоптанной тропе. Она петляла среди светлых скал и деревьев, и в некоторых местах была подперта бревнами.

– Мухи почти пропали, – обрадовалась Томка.

– Заодно и метки, – стал беспокоиться Димка. – Тропа пошла вниз. Правильно ведешь, прокл… старик?

– Правильно, правильно.

– Фу, наверх. Уж думал, на трассу спустимся.

– Думать меньше надо, Димчик, – буркнула Томка.

– А соображать больше, – весело закончил Стас.

В скалах с красноватым налетом – Тисовый грот (июнь)

– Цитируете «Брата два», ну-ну, – вздохнул Димка и показал на выцветшие метки на деревьях. – Давно не обновляли, а это вообще розовая блямба!

– У тебя часом нет краски в рюкзаке? Освежил бы.

– Сегодня нет. Помолись, мать.

– Что?

Димка потрогал нарисованный красный крест на дереве справа от тропы и произнес зловещим голосом:

– В опасное место ведет Дерсу Узала.

– Кто-кто?

– Отсталая ты, мать. Арсеньева почитай!

– Мы еще не проходили.

– Нам еще не задавали! – передразнил Димка певицу репликой из мультика про Антошку.

– Да ну тебя!

– Ладно, так уж и быть, просвещу малограмотных.

– Диман, добавкой к ужину рискуешь.

– Со мной еще за полдник не рассчитались.

Крест на дереве (середина октября)

– За что это? – удивилась Томка.

– Хотя бы за это. Не садись, мать!

– Чего это?

– Скатишься с ним. – Димка попинал лежащий на краю обрыва толстый бук.

– Да, Тома, не надо рисковать, – поддержал приятеля командор.

– Вы что? Сговорились? Уперт же в дерево! – возмутилась Томка, удобно примостившаяся на «лавочке».

– На камушек лучше пересядь.

– А он не поедет? – ехидно поинтересовалась Томка.

– Если только землетрясение, – успокоил председатель турклуба. Он посмотрел на мух, ползающих по сетке на голове Жанки, и предложил свой накомарник. Томка поджала губы.

– Тебе ж предлагали, – похлопал по плечу подругу Димка. – Жанке нужнее.

– Это еще почему?

– Она мать.

– Это я мать. Всё время повторяешь!

– Она мать-героиня – Виталика несет!

Троповеды засмеялись. Лишь котенок, выпущенный на свободу, не понимал причину веселья и укоризненно смотрел на шумную компанию.

– Нет, не мать-героиня! – поправился Димка. – Для этого статуса ей десять котят надо взять в поход.

Стас присвистнул, хотя делал это редко. Жанка, насупившись, ждала продолжения.

– Кто тогда? – спросила Томка.

– Кенгуриха!

Раздался звон в большом рюкзаке. И его причиной была не Томка.

– Подъем! – скомандовал Стас.

– Димчик еще про этого, как его, не рассказал, – пустилась на хитрость ростовчанка. Историка долго уговаривать не пришлось. Командору пришлось подождать, пока просветят Томку насчет местного проводника и охотника, сопровождавшего писателя Арсеньева в его путешествиях по Дальнему Востоку в начале двадцатого века.

– А это что? – Певица показала палкой на сломанный бук, на котором играли солнечные зайчики.

– Грибы, – ответил Стас. Было понятно: Томка тянет время, решив еще немного отдохнуть.

– Большущие!

– Мать, если дождь, спрячемся под ними.

– Трутовики, – отозвалась Жанка. Она фотографировала папоротники, которые были красиво освещены пробивающимися сквозь могучие буки солнечными лучами.

– Съедобные?

– Трудовики, Томич, несъедобные. Они проспиртованные. У нашего еще и мышление образное. Говорит: «На твоей табуретке конь сидеть сможет». Русичке далеко до такой похвалы! Что значит человек близок к народу и к…

Трутовик вместо зонтика (середина сентября)

– Выпивке? – перебил Стас. – Потом расскажешь.

– Наземный гриб! – обрадовался Димка, сразу забыв о трудовиках и трутовиках. – Еще! С ужином проблем не будет.

– А с клещами могут! По мне ползет. Хотите посмотреть?

– Раздави! – крикнул Димка, проворно отпрыгнув от биологички, словно та объявила, что стала прокаженной. – Что за китайские церемонии!

– Не буду, – Жанка смахнула со штанов членистоногого, как крошку со стола.

– Дави, дави его! Шустрый какой! Убежал! Эх, Стас, нет у тебя ручной божьей коровки на поводке. Сейчас бы ставки делали – догнала бы или нет.

– Диман, начни приручать, заведи живой уголок.

– У меня и так живой уголок из четырех особей. Прям террариум с крокодилярием! Еще и лосиная укусила! Что за место проклятое!

Папоротники вдоль тропы в Холодный кулуар (июнь)

– Ничего не проклятое, – возразил Стас. – У мух сезон в разгаре.

– Димчик, она за приятеля отомстила!

– Какого еще приятеля?

– Клещик может ее приятелем был, а ты…

– Скажите, пожалуйста, клещик! Паучок тебе не милый, а какой-то незнакомый…

– Стасик, что там с мухами? Некоторые сказать не дают.

– Сезон у них всё лето и осень, но в августе больше всего встречал. Это что! Вдоль Курлюк-Су и под Бабуганом жесть!

– Слышали мы уже, – пробурчал Димка. – И про сезон, и про Курлюк, и про Бабуган, и про счастливое детство деда, когда их не было.

– Были, наверное, но в малом количестве. Леса обрабатывали. Короче, их не замечали.

– Как же ночевать будем? – заволновалась Томка. – Съедят!

– Яйла – открытое место, продуваемое, – на автомате ответил командор, фотографируя что-то на дереве. – Мух много, но обычных.

– Черт!

– О, Жанна Александровна ругается! – изумился Стас. – Что случилось?

– Второй на носке!

– Ты ж заправила штаны, не пролезет, – Стас присел у ног биологички и достал лупу.

– Убей или смахни, делов-то! – посоветовал Димка, отойдя от Жанки на почтительнее расстояние. – Иди вперед!

– Дороги не знаю.

– Я тебе подскажу, – уверенно заявил Димка. – Всех соберешь, нам не оставишь.

– Здоровый какой! Еще не присосался. Ищет… – чуть ли не радостно заявил Стас, рассматривая клеща.

– Рыба ищет, где глубже, человек – где лучше, а клещ… – Димка дальше не придумал.

– Такого друзья деда в Пермь в лабораторию отвезли. Там удивились живчику, хотя своих хватает.

– Наш красава! – гордо заявил Димка. – Не то что уральские задохлики!

– Да, – согласился Стас. – На Демерджи вырос. Чуть ли не в заповеднике.

– Вывозят контрабандой ценных животных Крыма!

– Кто б тебя болтуна вывез! И повторяешься. – Томка толкнула приятеля. На этот раз легонько. Это можно было понять по смолчавшему рюкзаку.

– Не болтуна, а певца!

– Зачем возили? – спросила Томка Стаса.

– Проверить на энцефалит.

– Жанка, чего возмущаешься? – удивился Димка. – Твои любимые букашки!

– Стас их вообще «друзьями» называет, – поддакнула Томка и отошла еще дальше.

– Химия убивающая! – стала взволнованно объяснять обычно сдержанная биологичка. – Не отпугивающая! Специально в инет-маге заказывала. Дорогая. Всё по инструкции сделала. Низ одежды заранее пропшикала. Проветрила. И на себе утром, хотя не рекомендуют.

– Реклама! Надо в магаз со своим клещиком приходить. Пшик – не сдох, тогда на продавца.

– А ты кровожадный, Диман. Всем время от времени проводить руками по одежде. Слышите? И на носки смотреть! Штаны и носки лучше светлые надевать…

– Зачем светлые?

– На них, Тома, «друзей» виднее.

– Так паранойя виднее, – проворчал Димка, рассматривая штанины. – Скоро черти начнут мерещиться. Жанка одного уже видела.

– Когда это? Не выдумывай! – возмутилась биологичка.

– А кто кричал: «Черт!»

– Еще попшикайте, – Жанка поставила баллончик с рисунком перечеркнутого клеща на камень.

– Так она ж бесполезна! – крикнул Димка, схвативший первым химию. – Наверняка на Малой Арнаутской делали!

– Другим оставь! – решил остановить приятеля командор, откашливаясь и отгоняя бейсболкой аэрозольную пыль. – Тебя из-за облака не видно!

– Маскировка! Чтоб твои «друзья» не видели!

Томка выхватила баллончик из рук певца, оттолкнула его, поставила ногу на камень с отпечатком пыльной Димкиной подошвы и стала обрабатывать кроссовки и носки.

– Мать, сюда брызни! Пропустила.

– Щас на тебя брызну!

– За тебя волнуюсь, а ты… – скорчил обиженную физиономию Димка.

Томка не смогла сдержать улыбку. Доброе слово и кошке приятно. А тут хоть и наигранно, но ухаживают.

– Темно-то как!

– И бурелом сплошной, – поддержал жалобу певицы Димка.

Глава 3 (17). Тисовый грот

– Смотрите! – Стас показал на кроны деревьев. – Это с Холодного. Немного осталось.

– Сияние чудотворной иконы! – восхитилась Жанка.

– Свет по верхушкам скользит, нам торопиться велит! – выдал в рифму Димка.

Яркая полоска света – это уже Холодный кулуар (сентябрь)

Вскоре темный лес закончился, и яркий свет залил открытое пространство.

– Прям река! – восхитилась Томка.

– Да, – согласился Стас. – Вот вам Холодный кулуар3. Незаметно дошли.

– Как? Тот самый?

– Тот самый, – похлопал по плечу подругу Димка с таким видом, будто здесь живет и прописан. – Воды нет, а дно осталось!

– Ух ты! – Жанка вышла на середину каменного потока и подняла голову, пытаясь увидеть его исток.

– Осторожно! Наступаем на большие камни! Хотя тоже проверять надо.

– Проверять? – хмыкнула Томка. – Они ж большие?

– Могут шататься.

– Как этот? – Димка забалансировал на камне и чуть не шлепнулся.

– Ты там аккуратней! Да сними наконец дурацкий рюкзак! Привал десять минут.

– Никакой он не дурацкий! Попросите еще!

– Как попросим, мы ж не знаем, что внутри? – удивился командор.

– Хлам один, чего тут знать? – заявила Томка.

– Двадцать минут от седловины до начала Холодного. Голубые на камне, там были красные… – стал наговаривать Стас в диктофон.

– У тебя мухи цветные? – с озабоченным видом спросил Димка. – Ты хорошо себя чувствуешь?

– Спасибо, не жалуюсь. Метки. Проверю потом, прибавили деду работу или нет. В следующий раз Холодный отсюда покорять начнем. Сэкономим треть высоты минимум. Координатку забью. Так, высота тысяча тринадцать.

– Понизились слегка. Сахарная на сорок метров выше. Ты нас точно на Чатырдаг ведешь? Второй раз подниматься не буду.

– Точно, точно, не волнуйся. Может, погрешность, – успокоил приятеля Стас, хотя понимал: тот дурачится и просто привлекает внимание девчонок.

– Кулуар Холодный, а не холодно вовсе.

– Диман, ты зимой приди.

– Зимой правила техники безопасности запрещают! ОБЖ не прогуливал!

– Стас, сфотай! Типа на лыжах! В поселке обзавидуются.

– Мать, палки назад. Зажми под мышками. – Димка стал руководить процессом, как режиссер фильма. – Повыше концы. Присядь. Ниже. Вот так. Слаломом что ли не занималась?

– Сколько раз повторять! Снег у нас редко и горок нет. А когда поднимемся? Не страшный он вовсе.

– Поднимемся, когда дядя Стас посмотрит на твое поведение ночью.

– Ночью? – удивилась Томка. – Не надо на меня смотреть!

– Я про ночевку! – стал разъяснять Димка. – Никто смотреть на тебя без макияжа не собирается! Зубной пастой мазать тоже!

– Какого макияжа? Какой пастой?

– У-у! Ты в пионерлагере, видать, не была!

– Нет у меня никакого макияжа!

– О, у вас природная красота! – прищурился Димка и выставил руку, словно закрывался от слепящего солнца. – Ошибка, пардон! Никто не застрахован. Возьмем к примеру Сен-Мало. Разбомбили перед высадкой американцы в хлам красивый французский город. Разведка донесла – там немцев тьма, а на самом деле…

– Диман, тормози! Том, у вас с Жанной отдельная палатка. Никто смотреть не будет и мазать тоже. Не слушай балабола. И пионерлагеря еще при деде кончились. Если кто не заметил. С пионерами. У деда наслушался про его счастливое детство?

– Чего это деда? У меня собственный семейный опыт имеется! Бабушка рассказывала. Ладно, никто смотреть не будет, – нехотя согласился певец. – Только звезды, грифы и волки!

– Хорош уже. Под ноги смотри!

– Так я и смот…

Димка, потеряв равновесие на каменистой россыпи, неловко присел чуть ли не на шпагат.

– Твои железки до добра не доведут, – проворчал Стас, подавая приятелю руку. – И палки здесь обязательны. В Холодный без них не пойдешь. Томе – деда, тебе – свои.

– А сам? И деда Томе не отдавай! Очень тебя прошу!

– В инете заказал. Возьмешь?

– Посмотрим, – прокряхтел Димка, потирая ушибленное место. – Одно хорошо…

– Что еще и танцор? На шпагат садишься? – поддела приятеля певица.

– Отряхиваться не надо! Чьи-то «друзья» сами слетели!

– Пора уходить. Жаль, Пальцев не увидели, – вздохнул Стас.

– Каких еще пальцев? – не поняла Томка.

– Скала такая с камнем или камнями между выступами. Деревья мешают, но если присмотреться сквозь листву…

– То ничего не видно, – закончил за приятеля Димка.

– Так, идем сюда, – Стас подошел к кромке леса, остановился под наклоненным деревом и подбодрил группу: – Скоро грот. Подъема до него не будет.

– Только спуск!

– Под ноги смотри! Болтун! – Томка легонько шлепнула певца по рюкзаку.

– Я не находка для шпиона! Место выдать не смогу, координат нет.

– Палочки и здесь нужны. Ногу подвернуть на раз.

– Хватит рекламировать! – возмутился Димка. – Тебе что? Процент капает?

– Ничего не капает, – огрызнулся командор. – Названия даже не знаю. Стерлось. Да и подарили.

– Спонсоры?

– Вообще-то, да.

– Видишь! Признался! Палочник ты наш!

– Я о родителях.

– А, пардоньте тогда.

– За палочника еще ответишь!

– Чего это?

– Это крокозяблы такие.

– Как крокозяблы? – вмешалась в мужскую дискуссию Томка.

– Палочники – отряд насекомых, их более трех тысяч видов, – выдала справку биологичка. – И название не от слова «палка».

– Здрасте! Палочники не от палок! От чего же? – удивился Димка.

– Их еще страшилками называют…

– Слышала, мать…

– Почему, Жан?

– С древнегреческого – «призрак», «привидение».

– Кстати, до войны и даже до революции отдыхающие в Крыму ходили в горы с кизиловыми пал…

– Да знаю я! – перебил Димка. – Даже царская семья не гнушалась. Только набалдашники у их тросточек были в форме зверушек с драгоценными камнями.

– Так чего ж придуриваешься?

Тропа, по которой ребята шли с хрустом по мелким камешкам, подвела вплотную к скалам. Между серо-белыми камнями у ее основания веерами покачивались папоротники.

– Стена! Крепостная! Куда ты завел, проклятый старик! Не залезу!

– Я тоже! – подхватила Томка.

– Никто никуда не лезет! Идем вдоль стены.

– Тогда ладно, – быстро успокоилась певица. – Димчик, не наводи панику раньше времени!

– Когда настанет время, будет поздно наводить, – философски заметил певец.

– Жан! – позвал отставшую Стас.

Биологичка быстро сфотографировала какое-то невзрачное растение на черной земле – настоящем черноземе – и нагнала группу. По недовольной мордочке котенка можно было догадаться, что его хозяйка пропустила красивый цветок. Виталик даже лапкой на него указывал из сумочки. Хотя, может, просто потягивался.

– Синие метки, круглые, расплывчатые, – стал надиктовывать командор в миниатюрный «Сони». – Давно не обновлялись. Мало сюда ходят. Еще одна. Крест на дереве вырезан. А это что за развилка? Не помню ее.

– Как не помнишь? Куда ты завел нас…

– Да, да, про старика помню, – задумавшись, на автомате произнес Стас.

– Лучше бы развилки помнил! Одна наверх, другая вниз. По какой?

– Наверх! На нижней с дедом чуть ноги не поломали. Моя дальше, у стоянки под скалой.

– Ладно, веди, Сусанин, – разрешил Димка.

– Так, стоянка, – показал Стас в конце подъема на кострище под скалой. – А вот и она!

– Кто она? – спросила Томка.

– Развилка моя! – крикнул проводник, остановившись у тройного дерева. Он погладил голубую метку на правом дереве и что-то быстро сказал в диктофон.

– Ну и куда?

На развилке – направо вниз (середина июня)

– Направо.

– Это ж вниз! Зачем наверх лезли? – возмутился Димка.

– Говорю тебе – направо!

– А мы пойдем на север!

– Там круто и корни! И не север вовсе, – предупредил Стас и стал спускаться по правой каменистой тропе. Девчонки последовали за ним, а Димка перешагнул через кострище и исчез за скалой. Вскоре за ней раздались чертыханья.

– Корни, блин! Ноги!

– Тебе Стасик говорил! – Томка повернулась в сторону, где раздавался хруст веток, словно там пробирался медведь.

– Ай! Глаз!

– Диман, ты чего? – встрепенулся Стас.

– Чуть не выколол! Ветка!

– Щас поднимусь!

– Не надо. Чуть не считается!

– Ты там поаккуратнее. Спускайся, Жанна посмотрит.

– Ерунда! Циклопом вроде не буду. Кутузовым тоже.

– Поэтому так много одноглазых котиков, – вздохнул Стас.

– Почему? Им Димчик глаза…

– Мать, есть же рамки приличия! – Димка с хрустом вывалился из кустов. – Не делайте из меня монстра!

– Мордочкой сквозь кусты продираются, а там обломанных веток полно, – объяснил командор. – Дед сквозь заросли только в защитных очках.

Вскоре тропы сошлись. Томка успела пару раз проклясть хрустящую камешками дорожку, а Димка довольный отметил:

– Моя лучше!

– А корни?

– Корни? Это лишь математические понятия. Главное, там кубических не было.

– Ты у нас не только историк!

– Я многогранен, мать, – самодовольно ответил Димка и шумно, как паровоз, обогнал Томку.

– Ну ты! Многогранник хренов! Ветки придерживай!

– Отстань!

– Ишь, отстань! Может только приставать начала!

– В смысле – не дыши в затылок! И что за выражения? Здесь тебе не… а… в общем, культурные места! Понимать надо!

– Держите дистанцию! – крикнул Стас. – И не ссориться! Грот не принимает шумных.

– А что? Мы ничего. Как там Жанна Александровна говорила? Милые бранятся, только тешатся.

– Я тебе не милая!

– Вот те раз, это ж ученый человек сказал! Я так надеялся!

– На что ты там надеял… – Томка не договорила и начала плеваться во все стороны.

– Ты ж не на базаре! Веди себя культурно!

– Тьфу! Противные! Прямо в рот, – пожаловалась Томка, сплевывая муху.

– Сколько?

– Что сколько?

– Проглотила?

– Две!

– Маловато по калориям, мать, для полноценного завтрака туриста. Планета перенаселена, скоро перейдем на насекомых. Они, кстати, калорийные и…

– Да щоб тэбэ! – вырвалось у Томки. Она не успела увернуться от хлестнувшей ветки.

– Между прочим, с тебя мух сбиваю, а ты ругаешься!

– Без глаз останусь по твоей милости.

– В очках ходи. Бери пример с нашего ценнейшего предводителя. Стас, что у тебя за очки? А где модные?

– Строительные. Без них в дебри не лезу. Я ж вам говорил. Пару раз чуть зрения не лишился, как котик.