Что такое бог?

В сопровождении безмолвного и величественного бога они направились обратно в замок. В столовой, залитой дневным светом, феи уже успели сотворить маленькое чудо: на белоснежной скатерти красовались приборы из тончайшего фарфора и дымились ароматные кушанья.

– О, что это за сладости? – удивилась блондинка, склонившись над вазочкой с изысканной выпечкой.

– Это я принесла, – отозвалась вампирша, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Маленькая традиция…

– Как здорово! Ты тоже сладкоежка? Значит, объедимся от души! – Лилиан продолжала щебетать, грациозно усаживаясь за стол и бросая на Луна сияющий взгляд. – Жаль, что Лун не ест сладкое, но так даже лучше – нам с тобой больше достанется!

Слова Лилиан ударили Мирелу сильнее, чем если бы та дала ей пощёчину. «Не любит сладкое?» Она медленно повернула голову и посмотрела на мужчину. В голове вихрем пронеслись воспоминания: как он с наслаждением пробовал её подарки, как смаковал каждый кусочек, как улыбался ей, поднося к губам десерт. «Зачем? Зачем он ел всё это, если оно было ему противно или безразлично? Почему он просто не сказал ей об этом?»

Щемящая, тупая боль вновь сдавила грудь вампирши. Она смотрела на Луна, на его спокойное, непроницаемое лицо, и чувствовала, как между ними вырастает невидимая стена. «Я совершенно ничего о нём не знаю», – с горечью осознала она. Каждая деталь, каждое слово этой золотоволосой Лилиан разрушало тот образ их «особенной» близости, который Мирела так бережно хранила в своём сердце всё это время. Оказалось, что даже их маленькая традиция была лишь актом его божественного снисхождения, а не искренне разделённым моментом. И от этого осознания чай в её чашке показался горьким, как сама пыль веков.

В какой-то момент Мирела, чьи вампирские чувства были обострены до предела ревностью и смятением, уловила тяжёлую поступь в глубине коридора. Это не был бесшумный полёт феи или невесомый шаг бога – кто-то шёл твёрдо, уверенно, по-хозяйски вбивая каблуки в каменные плиты. Она отвела взгляд от стола, вглядываясь в тень арок.

Лун, заметив её настороженность, проследил за её взором и негромко произнёс, словно оправдываясь:

– Да, с твоего последнего визита народу тут прибавилось…

– Это хорошо, ведь… – мягко отозвалась она, не договорив «тебе больше не одиноко», хотя в горле встал горький ком.

В обеденную залу вошёл мужчина, чей облик мгновенно внёс диссонанс в изящную атмосферу завтрака. Он выглядел, как воплощение суровых лесов, окружавших владения Дракона: высокий, жилистый, облачённый в потемневшую от времени и дорожной пыли кожу. На его плече покоился тяжёлый плащ из волчьего меха, а от самой фигуры исходил резкий, будоражащий кровь запах хвои, сырой земли и дикого зверя. Его лицо, иссечённое тонкими шрамами, напоминало застывшую маску, а глаза – холодные, как северное небо – привыкли выслеживать добычу в самых непроглядных чащах.

Его острый, хищный взгляд сразу метнулся к Миреле. Он замер на мгновение, и ноздри его едва заметно дрогнули, уловив запах древней крови и ночного холода, исходящий от вампирши. Мужчина явно не ожидал встретить здесь чужака, тем более – нежить с такими глубокими глазами. В комнате стало ощутимо холоднее; присутствие этого человека, пропитанного духом охоты, заставило Мирелу инстинктивно выпрямить спину.

– У нас гости? – голос его был низким и хриплым, как хруст сухих веток под ногами.

Он не сводил с Мирелы глаз, и в этом взгляде не было и тени того дружелюбия, которым сияла Лилиан. Скорее, это был взгляд волка, обнаружившего на своей территории другого хищника. Лилиан же, ничуть не смутившись, лишь весело махнула ему рукой, приглашая к столу, окончательно превращая уютный завтрак в многолюдное и чужое собрание.

– Кариан, садись скорее! – звонко позвала его Лилиан, ничуть не смущённая возникшим напряжением. – Это Мирела, давний друг Луна.

Мужчина сел напротив вампирши, не отводя от неё изучающего, пронзительного взгляда. Феи суетились вокруг стола, расставляя блюда. В высоких хрустальных бокалах Лилиан и Луна плескалась полупрозрачная, искрящаяся жидкость – вероятно, эльфийское вино или нектар. Лишь в бокале Мирелы, элегантном и тёмном, была густая, насыщенно-красная жидкость. Кариан скользнул взглядом по бокалу, а затем – на губы Мирелы, когда та сделала осторожный глоток.

Он сразу понял, что это кровь. Мышцы на его жилистых руках, покоившихся на столешнице, непроизвольно дрогнули и напряглись, его тело инстинктивно реагировало на присутствие хищника. Мирела, заметив его реакцию, посмотрела ему прямо в глаза. Между ними, через весь стол, метнулись невидимые искры – безмолвный вызов двух вершин пищевых цепей. Лун, чуткий к малейшим изменениям в атмосфере, ощутил недовольство и напряжение Мирелы.

– Всё в порядке? – тихо спросил он, его янтарные глаза выражали скрытую заботу.

Она взглянула на него почти виновато и выдавила из себя лёгкую улыбку. Она не хотела тревожить его своими переживаниями, не хотела казаться капризной или слабой. Она просто продолжала играть свою роль гостьи, скрывая боль от осознания своей чужеродности здесь. Феи принесли основное блюдо – аппетитные стейки. Воздух наполнился ароматом жареного мяса. И едва Мирела прикоснулась ножом к своему куску, чтобы разрезать его, раздался тонкий, обеспокоенный голосок Лилиан:

– Он что, не прожарился? – она увидела в разрезе ярко-красную кровь и полусырое мясо. – Нужно заменить, феи, принесите другой!

– Нет, всё хорошо, – поспешно прервала её Мирела с неизменной улыбкой. – Феи прекрасно знают мои предпочтения…

В воздухе повисло короткое, неловкое молчание. Лилиан смущённо моргнула, переводя взгляд с окровавленного мяса на лицо вампирши, а затем на Луна и Кариана. Мирела поняла, насколько она чужая в этом мире света и жизни. Она была здесь аномалией, ошибкой в расписании божественного завтрака.

– Ах, вот я дурёха, – виновато пробормотала Лилиан, её щеки вновь залились румянцем. – Смотрю на тебя, и напрочь забываю, что ты вампир. Прости меня, пожалуйста.

– Всё хорошо, – Мирела была воплощением грации и терпения. – К такому не просто привыкнуть…

Она скользнула взглядом по Кариану. Его сердце продолжало стучать, мышцы под кожей теребились, выдавая внутреннюю борьбу. Мирела отлично знала эти звуки и движения: перед ней сидел опытный охотник, который сейчас боролся со своими инстинктами и рефлексами броситься в бой с тем, кого он считал монстром. Завтрак продолжался, но атмосфера за столом стала плотной, туманной. Вампирша с трудом заставляла себя проглатывать куски истекающего соком мяса, которые теперь казались ей безвкусными. Она сосредоточенно смотрела в тарелку, стараясь абстрагироваться от сверлящего взгляда Кариана и непрекращающегося щебетания Лилиан.

– Лун рассказывал мне, как вы познакомились… ты просто невероятная, Мирела! – буквально сияла девушка, рассыпаясь в восторженных комплиментах. – Ты ведь спасла его! Настоящая героиня!

– Угу, – Мирела лишь коротко кивнула, старательно скрывая за этим звуком свою горечь. В голове её лихорадочно проносились варианты того, что именно бог-дракон счёл нужным поведать своей новой пассии о ней. Она не хотела становиться причиной раздора или разрушать ту идиллию, которую они здесь построили, поэтому решила просто плыть по течению, подтверждая каждое слово блондинки. Были вещи, о которых Лилиан знать явно не стоило: тени их общего прошлого, интимность Берлина, тот застывший миг у водопада… Как женщина, Мирела вела себя с безупречным достоинством, решив похоронить детали их истинной близости глубоко внутри себя.

– Я рада, что теперь здесь больше тех, кому он может доверять, – произнесла Мирела, подняв взгляд на Луна. В её голосе прозвучала искренняя, хоть и печальная нота. – Теперь шанс, что его вновь похитят, гораздо меньше.

За столом раздался дружный смех, на мгновение создав почти идеальную иллюзию домашнего уюта и тепла. Но для Мирелы этот смех звучал, как реквием по её надеждам.

– Давно вы здесь? – осторожно спросила она, переводя взгляд с Лилиан на безмолвного охотника.

Блондинка на секунду задумалась, прикусив губу, а затем её лицо осветилось ещё более яркой улыбкой.

– Почти год. Представляешь, какое невероятное совпадение? – Она нежно положила свою тёплую ладонь поверх ладони Луна, и этот жест собственничества заставил сердце вампирши болезненно сжаться. – Мы познакомились вскоре после твоего ухода. Как знать, если бы ты осталась, возможно, мы бы уже стали лучшими подругами!

– Д-да… возможно, – выдавила Мирела. В её воображении тут же начали всплывать картины того, как Лун утешался в объятиях этой солнечной девушки, пока она сама металась по пустынным улицам человеческих городов.

– Это было просто удивительно! – Лилиан продолжала свою сказку, не замечая, как бледнеет её собеседница. – Нас с Карианом преследовали охотники, мы почти выбились из сил, были на грани… и вдруг наткнулись на портал. Оказались здесь, в этом чудесном месте, а дальше – всё как в сказке!

Лилиан рассказывала о своей новой жизни с таким упоением, так искренне благодарила судьбу за встречу с Луном, что Мирела почувствовала себя лишним персонажем в чужом сценарии. Каждое слово блондинки подтверждало: пока Мирела бежала от боли, Лун строил новый мир, в котором для неё, «давнего друга», было отведено лишь почётное, но холодное место в зрительном зале.

– Лун говорил, ты большая путешественница, – обратилась к ней Лилиан, её голос был лёгким, как пёрышко. – Не страшно быть всё время одной?

Намеренно или нет, но этим простым вопросом она задела Мирелу за живое. Лун, заметив вспышку в глазах вампирши, хотел было вмешаться, но Мирела его опередила. Она сорвалась нервным, резким хохотом. Этот смех заполнил собой всё пространство, отдаваясь эхом в умах слушающих. Девушка откинула свои тёмные волосы, открывая бледную шею, и, подперев подбородок рукой, повернулась к собеседнице. Её глаза налились густым алым цветом, и та, будоража кровь присутствующих и воздух вокруг, произнесла нежно и загадочно:

– Милая… Я никогда не бываю одна.

Она хищно улыбалась, не отрывая взгляда от сияющей Лилиан. Рука Мирелы грациозно потянулась к её золотым волосам. Вампирша подхватила мягкую прядь, вдохнула её тонкий, живой запах и обнажила клыки в манящей улыбке. Это действие, этот внезапный, пугающий переход от любезности к хищной грации заставил сердце Лилиан забиться чаще. Она застыла в оцепенении, а вот Кариан, чьи инстинкты охотника не подвели его, наоборот, вскочил со своего места, приготовившись к схватке. Атмосфера вмиг стала тревожной и напряжённой.

– Тебе лучше присесть… – сказала она томно, не меняя позы и сверкая алыми глазами, теперь уже обращаясь к охотнику.

Однако её внимание привлёк другой, острый и неподвижный взгляд. Лун сидел совершенно спокойно, просто наблюдая за ней. В его янтарных глазах не было ни осуждения, ни страха – лишь древнее, всепонимающее ожидание. Она сделала глубокий вдох и легко рассмеялась, возвращаясь к роли гостьи.

– Просто шутка… – она отпустила прядь волос Лилиан, вернулась на своё место и взяла бокал, продолжая улыбаться Кариану. Её глаза всё ещё отливали алым, но она сделала глоток крови, окончательно успокаивая себя и других. Напряжение медленно отступило.

– Испугала меня… – призналась Лилиан, переводя дух и прикладывая руку к груди. – Я и пошевелиться не смогла, вот это сила!

Завтрак продолжился в более спокойном русле, но атмосфера уже не могла стать прежней. Солнце перевалило за полдень, и Мирела, сославшись на усталость, поспешила ретироваться. Стоило ей закрыть тяжёлую дверь своей комнаты, как с её губ сорвался нервный, судорожный вздох облегчения. Она поймала своё отражение в зеркале: бледное, измученное лицо, жалкое и противное в своём мазохизме. Девушка рухнула на кровать, чувствуя себя опустошённой, в надежде забыться в тяжёлом, спасительном сне.

***

С приходом сумерек Мирела очнулась от долгого сна. В призрачном свете заходящего солнца её шёлковое платье сменилось иным облачением: тонкая чёрная ткань обтянула фигуру, словно вторая кожа, готовая к стремительным движениям ночного хищника. Эта одежда для охоты всегда возвращала ей чувство контроля, но сегодня даже она не приносила привычного утешения. Стены замка, некогда казавшиеся тихой гаванью, теперь давили, вытесняя воздух из лёгких. Нуждаясь в пространстве, вампирша бесшумно, подобно тени, взобралась на самую высокую крышу замка.

Над владениями бога раскинулось бездонное небо, усыпанное холодным блеском звёзд. Мирела сидела на краю парапета, вглядываясь в горизонт. Вся её тщательная подготовка, каждое отрепетированное движение и слово теперь казались ей верхом глупости. Она горько усмехнулась собственной наивности: Лун был богом, древним и величественным существом, было бы безумием ожидать, что он проведёт этот год в одиночестве. Любая женщина сочла бы за высшую награду его внимание, и собственническое поведение Лилиан было лишь естественной реакцией на обладание таким сокровищем. Теперь перед Мирелой стоял лишь один вопрос: готова ли она и дальше терпеть это медленное удушение ревностью и унижение своей роли «давнего друга», если останется здесь?

Тишину ночи не нарушил ни один звук, но по коже Мирелы внезапно пробежали мурашки. Она не обернулась, узнав это присутствие каждой клеткой своего существа. Похоже, пришло время окончательно расставить границы. Девушка сделала глубокий вдох, наполняя лёгкие прохладным ночным воздухом.

– Снова собираешься исчезнуть, не попрощавшись? – раздался за спиной вкрадчивый, чуть ехидный голос Луна.

Однако, стоило ему уловить её непривычно серьёзный, застывший взгляд, как тон его мгновенно изменился. Он бесшумно опустился на черепицу рядом с ней.

– Прости за это… – негромко произнёс он.

Мирела вскинула брови, и в её глазах мелькнуло искреннее любопытство.

– Лилиан обидела тебя за завтраком, – продолжил Лун, и в его голосе послышалось редкое для него смятение. – Мне жаль, что всё так вышло.

Девушка лишь печально усмехнулась, качнув головой.

– Это тебя не касается… – мягко отозвалась она, заставляя себя улыбнуться, чтобы скрыть дрожь в голосе. – Не бери в голову. Это просто женские пустяки.

Но Лун не принял этот ответ. Он придвинулся ближе, вторгаясь в её личное пространство. Несмотря на то, что он просто сидел рядом, его высокая фигура, окутанная ночными тенями, величественно нависла над ней, как и в старые времена. Он заглянул ей прямо в глаза – в этот момент между ними не осталось ни Лилиан, ни охотника, ни прожитых в разлуке лет. В янтарном пламени его зрачков Мирела увидела отражение своего собственного одиночества, и мир вокруг них снова начал сжиматься до размеров одного короткого мгновения.

– Не говори так, – отозвался он, и его баритон, вибрирующий и глубокий, показался Миреле почти осязаемым в прохладном воздухе. – Ты…

– Я сказала правду, – резким движением она перебила его, отведя взгляд. Её улыбка теперь была горькой насмешкой над его внезапной тревогой. – Ты ведь знаешь меня лучше других, Лун. Если я чего-то по-настоящему хочу… – она сделала томительную паузу, прежде чем вновь вонзиться взглядом в его глаза, – то я это получаю… Всегда…

Она намеренно вложила в эти слова яд мнимого безразличия.

– Вниманием я никогда не была обделена. Поверь, одиночество – это последнее, чем я могла бы похвастаться за этот год.

Лун, услышав это признание, медленно отстранился. Его янтарные глаза сузились, изучая её с какой-то новой, пугающей внимательностью, будто он видел перед собой незнакомку. Эта холодная, вызывающая сторона Мирелы была ему в новинку, и внутри древнего бога начала закипать тёмная, обжигающая злость.

– Хочу поохотиться, – резко бросила она, поднимаясь на ноги. Движения её были быстрые и хищные. – Ты ведь не против, да?

Мужчина поднялся следом, его тень накрыла черепицу. Он проследил за её взглядом, устремлённым на тот берег озера, где за густым лесом начиналась настоящая глушь. В лунном свете силуэт девушки в облегающих чёрных одеждах казался выточенным из обсидиана – опасным, острым и невероятно притягательным. Мирела быстрым жестом собрала волосы в хвост и шагнула к самому краю бездны. Лун среагировал мгновенно. Его рука рефлекторно перехватила её запястье, рывком разворачивая и прижимая к себе. Расстояние между их лицами сократилось до предела, они буквально воровали воздух друг у друга.

– Собираешься плыть? – в его голосе проскользнула опасная усмешка. – Может, тебя подбросить?

Перед глазами Мирелы ослепительной вспышкой пронеслось их прошлое: мощные крылья, разрывающие облака, жар его чешуи, стук сердца, подобный ударам кузнечного молота, и то пьянящее чувство свободы, которое она знала только рядом с ним. Она смотрела в его светящиеся янтарные глаза, и на мгновение ей захотелось сдаться. Но гордость была сильнее. Она медленно подняла свободную руку и коснулась кончиками пальцев двух маленьких косичек за его ухом. Её жест был почти нежным, но слова разили наповал.

– Возвращайся в кроватку, Лун, – прошептала она, чеканя каждое слово прямо ему в губы. – Не заставляй свою новую подружку волноваться о том, где ты… и с кем.

Воздух между ними заискрился от невидимых разрядов. Накал страстей достиг предела, когда Мирела, не отводя от него своего томного, алого взгляда, сделала два уверенных шага назад. Она не обернулась. Она просто упала спиной в пропасть. Её тело бесшумно исчезло во мраке ночи, а через секунду тишину озера разорвал короткий всплеск.

Она проплыла озеро насквозь, работая мышцами с яростным ожесточением. Когда её пальцы впились в долгожданный илистый берег на другой стороне, она выбралась из воды, тяжело дыша. Одежда облепила тело, ледяная вода стекала с волос, но внутри всё горело. Мирела лежала на берегу, чувствуя, как её бьёт дрожь – не от холода, а от нервного истощения и жгучего укора совести. «Стоило ли быть с ним столь резкой?» – этот вопрос пульсировал в висках Мирелы, пока она смотрела на равнодушные звёзды, восстанавливая дыхание. Но ответ, рождённый из уязвлённой гордости, был однозначным: ей нужно было выжечь в его памяти это мнимое безразличие, показать, что его новая жизнь с золотоволосой Лилиан не задевает её ни на йоту.

Она резко поднялась, отряхивая воду с облегающей одежды, и тенью скользнула в глубь леса. Силы, растраченные на заплыв через озеро и карабканье по скалам, теперь требовали восполнения, а разум жаждал первобытной простоты охоты. Бег между вековых деревьев, хруст веток под ногами и азарт выслеживания – это был её старый, проверенный способ заглушить крик израненной души. Ей нужно было довести тело до предела, иссушить себя этой гонкой, напитаться чужой жизнью и снова потратить энергию в бешеном ритме.

Охота захлестнула её. Мирела заприметила молодого оленя и начала свою игру. Это не была просто нужда в пище – это было изощрённое развлечение: чувствовать, как растёт ужас жертвы, как учащается её пульс, как страх делает кровь слаще. Загнав зверя в тупик из поваленных сосен, она одним грациозным прыжком повалила его на землю. Клыки с жадностью вонзились в тёплую шею, и пульсирующая жизнь зверя начала перетекать в неё, даря кратковременное забвение. Внезапно воздух за спиной вспорол острый, свистящий звук. Инстинкты вампирши, отточенные веками, сработали прежде, чем она успела осознать угрозу. Мирела резко вскинула руку и перехватила тяжёлое древко стрелы всего в нескольких сантиметрах от своего виска. Сила удара была такова, что вибрация передалась в плечо – эта стрела, кованая и мощная, была создана, чтобы пробивать черепа монстров с одного выстрела.

Девушка медленно повернула голову, и её глаза, всё ещё пылающие алым после трапезы, вонзились в лесную чащу. Она не сомневалась в том, кто решился на такой дерзкий вызов. Охотник. Тот, кто за столом боролся с рефлексами, теперь дал им волю в ночном лесу. Мирела не стала прятаться. Она демонстративно допила последние капли крови оленя, вытирая губы тыльной стороной ладони, и медленно поднялась во весь рост. Откинув окровавленную тушу в сторону, она замерла в лунном свете, выпрямив спину и приготовившись приветствовать своего «коллегу» по ночному промыслу. В её осанке было столько же величественного презрения, сколько и смертоносной угрозы. Она ждала, когда Кариан выйдет из тени, чтобы расставить точки над «i» в этом лесу, где не было ни богов, ни свидетелей.

Долго ждать не пришлось. Тень отделилась от вековых сосен, и мужчина вышел на залитую лунным светом прогалину. Он двигался с той же вальяжной уверенностью, что и за столом, – по-хозяйски, словно каждый дюйм этого леса принадлежал ему по праву силы. В его руках покоился тяжёлый арбалет, матово поблёскивающий сталью в сумерках. Мирела, не выказывая и тени страха, направилась ему навстречу. Её шаги были бесшумны, движения – текучи. Они сближались, пока между ними не осталось и пяти метров – дистанция одного рывка. Она небрежным жестом подбросила ему перехваченную стрелу, и та, кувыркнувшись в воздухе, полетела точно в руки охотника.

– Ты обронил, – её голос прозвучал прохладно, с едва заметной ноткой издёвки.

Кариан ловко поймал древко, даже не взглянув на него. На его лице промелькнула дерзкая, неприятная улыбка.

– Прости… – произнёс он, и в его хриплом баритоне не было ни капли раскаяния. – Я тебя не заметил.

– Не гони, – отрезала Мирела, резко скрестив руки на груди. Её алые глаза впились в его лицо. – Давай обсудим это прямо сейчас.

– Нам разве есть что обсуждать? – язвительно бросил он, покрепче перехватывая арбалет.

Она сделала медленный, провокационный шаг вперёд. Расстояние сокращалось, накаляя воздух до предела. Кариан не шелохнулся, ведомый хищным любопытством и нежеланием отступать перед нежитью.

– Я слышу… – начала она вкрадчиво, почти шёпотом, который, казалось, проникал под самую кожу. – Слышу, как колотится твоё сердце… как скрипят твои суставы, и как напрягаются мышцы при каждом взгляде на меня… Ты весь – как натянутая тетива.

Слова вампирши втекали в его разум, обнажая его физиологические реакции, которые он так тщательно пытался скрыть. Это бесцеремонное вторжение в его природу начинало его по-настоящему злить. Мирела стояла уже на расстоянии вытянутой руки, ощущая исходящий от него жар живого тела.

– Откуда эта ярость, Кариан? – она смотрела ему прямо в глаза, чеканя каждое слово. – Я хочу понять… Почему каждая наша встреча вызывает у тебя такую бурю эмоций? Ты боишься меня? – коснулась она его руки, лежащей на арбалете – Или ненавидишь то, что я напоминаю тебе о чём-то, что ты не в силах забыть?

Мужчина смотрел на девушку перед собой с колючим презрением и нарастающим непониманием. Его челюсти сжались так сильно, что на щеках заиграли желваки. «Что она задумала? – бушевало у него в голове. – Неужели эта тварь всерьёз думает, что раз она греется в лучах бога, я не рискну пробить её сердце?» Он чувствовал её запах – смесь ледяной вечности и свежей крови оленя – и этот коктейль сводил его охотничьи инстинкты с ума. Ситуация балансировала на грани, где одно неверное движение могло превратить разговор в кровавую бойню.

Однако, в следующую секунду алое пламя в её глазах сменилось холодным, расчётливым блеском. Мирела едва заметно усмехнулась и сделала полшага назад, разрывая опасную близость, но не ослабляя хватки своего взгляда.

– Скажи-ка мне лучше вот что… – начала она, и её голос приобрёл интонации следователя, нащупавшего слабое место в защите оппонента. – По какой такой причине охотников вдруг стали преследовать их собственные соратники?

Мужчина замер, его лицо превратилось в каменную маску, а пальцы на цевье арбалета побелели от напряжения. Мирела видела, как он внимательно, почти жадно следит за каждым движением её губ.

– Тут может быть только два варианта, – она сделала паузу, делая вид, что взвешивает теории на невидимых весах. – Либо вы предали свой Орден и за вами послали карателей… либо вы нагло соврали Луну, сочинив эту сказку, чтобы он вас пожалел.

Мирела смотрела Кариану прямо в зрачки, и её сверхъестественные чувства в этот момент работали на пределе. Она ловила малейший сбой в ритме его сердца, расширение капилляров, мимолётный запах пота – она искала ложь, зарытую глубоко под кожей этого сурового воина.

– В том, что ты – охотник до мозга костей, сомнений нет, – продолжала она, медленно обходя его по кругу, словно дикая кошка. – Но что насчёт Лилиан? Она явно не боец. Кто же она тогда в вашей связке? Специалист по ловушкам? Или, может, её стихия – яды?

Воздух между ними, казалось, загустел от подозрений, став липким и тяжёлым. Кариан долго молчал, и лишь хруст ветки под его сапогом выдавал внутреннюю бурю.