Что такое бог?

Её жажда жизни теперь была приправлена новой силой. Охота стала для неё почти искусством. Она больше не нападала в подворотнях. В Лондоне она посещала закрытые элитные клубы, где богатые бездельники искали острых ощущений. Мирела подходила к ним, окутывая своим обаянием, и они сами шли за ней в тень. Она пила аккуратно, оставляя лишь лёгкий туман в их памяти, и всегда исчезала до рассвета.

Её перемещения были хаотичными. В Токио она ночи напролёт гуляла по крышам в районе Синдзюку, глядя на море неоновых огней. Она передвигалась бесшумно, перепрыгивая с одного здания на другое, чувствуя в теле невероятную лёгкость. Браслет на её запястье, ставший единственным напоминанием о Луне, по-прежнему согревал её кожу, напоминая о солнце, которое она теперь могла видеть только во снах.

Мирела наблюдала за миром людей с отстранённой грустью. Она видела, как люди, уткнувшись в свои гаджеты, спешили куда-то, не замечая красоты ночного неба. Она смотрела на огни Парижа с вершины Монмартра и на вечные льды Исландии, куда отправилась, чтобы остудить пыл в своём сердце. Но где бы она ни находилась – в шумном баре Рио или в тишине северного сияния – девушка ловила себя на одном и том же действии. Она постоянно прижимала браслет к губам и прислушивалась к тишине, надеясь поймать хотя бы отголосок того самого рокочущего смеха. Мирела была свободна как никогда, она могла дойти до края света, но правда заключалась в том, что в каждой тени она теперь искала золотой отблеск драконьих глаз. Она бежала от Луна, но с каждым новым городом понимала, что так лишь зацикливалась на нём ещё больше.

Прошёл ровно год с той ночи, когда Мирела, поддавшись страху перед собственными чувствами, покинула замок Луна. Весь этот год она скиталась по миру, но чем дальше она уезжала, тем сильнее натягивалась невидимая нить, связывающая её с богом-драконом. В конце концов, решив, что бегство – не выход, она остановилась в небольшом переулке Будапешта и коснулась браслета. Портал выплюнул её к знакомому водопаду. Воздух здесь был таким же чистым и наэлектризованным, как и в день их первой встречи. Мирела замерла, вдыхая запах озона и мокрого ночного камня. Она знала, что на этот раз должна быть готова.

Весь последний месяц в мире людей она провела в «жадной подготовке»: она почти не спала, упиваясь кровью и влечением самых сильных и здоровых жертв, словно стараясь накопить в себе запас жизненной силы, чтобы её собственная воля не дрогнула перед обаянием Луна. Миновав густой магический лес, она вышла к мосту. Стражники-обезьяны, завидев её издалека, даже не встали в боевую стойку.

– Мирела! – радостно пробасил один из них, широко улыбаясь. – Добро пожаловать! Давно не видели тебя, мы уж думали, ты позабыла дорогу сюда.

– Да, моё путешествие затянулось, – виновато отозвалась она, чувствуя, как неловкость щиплет горло. Она потянулась к объёмному крафтовому пакету, который несла в руках. – Надеюсь, это загладит мою вину!

Она протянула им огромные коробки с лучшими десертами из венгерских кондитерских.

– На этот раз я принесла гораздо больше. Я оставлю остальное в замке, так что угощайтесь, когда захотите.

Она прошла мимо них, направляясь к массивным дверям обители, но её чуткий слух уловил странный, приглушённый шёпот за спиной: – «Скажем ей?» – спросил один стражник. «Ц-ц-ц!» – резко шикнул второй, обрывая его на полуслове.

Мирела на мгновение замедлила шаг, почувствовав укол тревоги, но списала это на свои нервы. Огромные двери распахнулись с привычным гостеприимным стоном. Внутри царила торжественная тишина. Замок, залитый холодным лунным светом, казался спящим великаном. На столах перед троном громоздились горы подношений – за этот год веры в мире людей, видимо, не убавилось. Лучи лун рисовали на мраморе длинные, ломаные тени от резных колонн. Мирела подошла к центру зала и низко поклонилась пустому трону, отдавая дань уважения хозяину, которого здесь не было. Затем она тихими, уверенными шагами направилась на второй этаж.

Её комната встретила её так, будто она вышла из неё всего пять минут назад. Ни единой пылинки, идеально заправленная постель, аромат свежих трав. Знакомый запах этого места – смесь лаванды, старой бумаги и едва уловимого божественного тепла – ударил в нос, вызывая болезненный спазм в груди. Мирела поставила пакет на стол и огляделась. Здесь всё хранило память об их последней встрече, о том, как она бежала, и о том, как он улыбался ей в свете солнца.

Она присела на край кровати, прислушиваясь к гулкой тишине замка. Где-то в глубине души она ожидала, что Лун появится из тени в ту же секунду, как она переступит порог, но замок молчал, и это молчание казалось ей неестественно тяжёлым. Голову Мирелы роем жалили вопросы, не давая покоя ни на секунду. «Может, он до сих пор злится из-за моего побега? Как он провёл этот год? Изменилось ли что-то здесь?»

– Он точно почувствовал моё появление, даже если спал, – рассудила вампирша, меряя шагами комнату. – Раз он до сих пор не явился, значит, сейчас нам видеться не стоит. Возможно, он даёт мне время освоиться… или просто не хочет видеть…

Она просидела в своей комнате до самого рассвета, вслушиваясь в биение замка, которое теперь казалось ей каким-то иным, более медленным. Как только первые предрассветные сумерки окрасили небо в серый цвет, Мирела спустилась на кухню, звеня шёлковым платьем. Там её встретили феи. Маленькие существа буквально замерли в воздухе, увидев её, а их крылышки мелко задрожали. Девушка с улыбкой достала припасённые сладости. Помня строгий наказ Луна, она аккуратно разделила десерты, выдавая феечкам лишь по небольшому кусочку, чтобы те не потеряли голову от сахара. Они были искренне рады её возвращению, но Мирела не могла не заметить странную тень на их крошечных лицах. Они переглядывались, шептались и как-то слишком суетливо летали вокруг неё.

– Что-то случилось? – спросила она, внимательно вглядываясь в их блестящие глаза. – Вы какие-то странные сегодня.

Она не получила ответа, лишь невнятный писк. Готовясь к встрече, Мирела красиво сервировала десерт для Луна на фарфоровой тарелке, надеясь, что этот жест смягчит его сердце. Однако, одна из фей, поколебавшись, вытащила из шкафа ещё одну тарелку и многозначительно поставила её рядом.

– У него гости? – догадалась Мирела, и сердце её на миг пропустило удар. Чувство собственничества, которое она так долго подавляла, вновь кольнуло её в грудь.

Сдерживая любопытство и нарастающее беспокойство, она достала ещё порцию сладостей, расставила всё на подносе и направилась в его кабинет. Там всё было готово к завтраку: свечи горели ровным пламенем, а за окном уже начинал алеть рассвет. Мирела сидела в кресле у столика, вслушиваясь в стены замка.

– Он обычно уже не спит в это время… – размышляла она вслух. – Всё ли с ним в порядке?

Но её сомнения мгновенно растворило то самое чувство, которого она жаждала и боялась весь этот долгий год. Знакомая, обжигающая божественная суть – мощная, как грозовой фронт – медленно, но неумолимо приближалась к комнате. Воздух в коридоре задрожал, и Мирела выпрямилась, затаив дыхание и впившись взглядом в тяжёлые дубовые двери. Наконец, в образовавшемся проёме возник высокий силуэт, принадлежащий человеку, чьё появление всегда меняло плотность воздуха в комнате. Мужчина вошёл неспешно, с той врождённой вальяжностью и величественной грацией, которую Мирела так отчётливо помнила. Это был Лун. Его взгляд, пронзительный и глубокий, мгновенно нашёл девушку, словно он и не переставал искать её всё это время. Он скользил глазами по её платью, которое элегантными складками обрисовывало изгибы её фигуры, подчёркивая ту самую женственность, что запечатлелась в его памяти ярким клеймом.

Когда Мирела поднялась, тишину покоев нарушил мелодичный, хрустальный перезвон её украшений – звук, который заставил Луна едва заметно дрогнуть. На его губах расцвела улыбка, и в этот миг ледяной ком в груди девушки начал таять. Она кожей почувствовала: он не злится. Тяжесть вины, давившая на плечи, сменилась робким облегчением.

Мужчина уже разомкнул было губы, собираясь что-то произнести, но его внимание привлекли чашки, стоявшие на столе. Заметив его секундное колебание, Мирела поспешила разбить неловкую паузу:

– Кажется, у тебя гости, – мягко произнесла она, стараясь скрыть волнение за улыбкой. – Надеюсь, это не станет помехой для нашей маленькой традиции?

Она изо всех сил старалась сохранять самообладание, но в её глазах всё ещё читалась неприкрытая тревога.

– Прости, что исчезла так внезапно, – добавила она, вглядываясь в его черты. – Надеюсь, ты не злишься?

В этот момент она была похожа на маленького, нашкодившего котёнка. Лун не мог не заметить этой трогательной зажатости; её раскаяние было столь явным, что вызвало у него невольную, тёплую улыбку.

– Почему я должен злиться? – в его глазах вспыхнули лукавые искорки. Он грациозно миновал её и опустился в кресло, жестом приглашая её сесть напротив. – Ты – птица вольная. Не в моей власти указывать тебе, что делать.

– Я боялась, что расстроила тебя… – выдохнула она, и в этом признании была вся её искренность. – Но я рада снова увидеться с тобой.

Напряжение, незримо вибрировавшее между ними, начало рассеиваться, уступая место долгожданному взаимопониманию. Теперь слова давались легче. Словно повинуясь воле хозяина, лёгкий язык пламени скользнул по изящному фарфору, и чай в чашках мгновенно вскипел, наполняя пространство тонким ароматом.

– Разве мы не подождём твоего гостя? – осторожно уточнила Мирела, глядя на третью чашку.

– Нет нужды… – мягко отозвался Лун, и, протянув руку, подал ей дымящийся напиток.

Мирела сделала первый, осторожный глоток, и обжигающая, настоянная на древних травах жидкость разлилась приятным теплом по её горлу. Она довольно пригубила ещё, отправляя в рот тающий кусочек изысканной кондитерской выпечки.

– Твой чай всегда идеально сочетается с любыми сладостями, – с улыбкой проговорила она, и взгляд её потеплел. – Признаться, я скучала по нему.

– Только по нему? – прозвучал его вопрос, обволакивая её своим низким голосом; его взгляд заискрился лукавством.

Мирела мягко взглянула на него, легко уходя от прямого ответа:

– Рада, что и ты не изменяешь своим привычкам.

Она не кривила душой. Что бы ни произошло между ними в прошлом – эта связь, хрупкая и странная, на грани дружбы и чего-то куда более опасного – ей, действительно, недоставало его дерзких подколов и тех двусмысленных, пошлых намёков, которые он отпускал с обезоруживающим достоинством.

Весь этот долгий год, проведённый вдали от его замка, она терзалась сомнениями. Правильно ли она поступила, сбежав без следа, как трусливая кошка? Что было бы, останься она? Может, Лун, этот древний и могущественный Дракон, вовсе и не испытывал к ней никогда никаких нежных чувств, может, ничего между ними так и не случилось бы, и все её переживания были напрасны?

Мирела сделала ещё один глоток, пряча за краем чашки тень неуверенности, промелькнувшую в её глазах. Она не собиралась открывать ему истинную причину своего исчезновения – не сейчас. О том, как её обожгло внезапное осознание собственных чувств, и о том, как она испугалась, увидев в его взгляде искру, что могла оставить после себя пепелище. Этот страх заставил её бежать тогда, но сейчас её терзали другие мысли. Для него же всё выглядело иначе: после бесшабашного веселья в Берлине и того странного, пронзительного момента у водопада здесь, в его владениях, она просто исчезла. Исчезла на целый год, не обронив ни слова на прощание.

– Моё путешествие, действительно, затянулось, – произнесла она, стараясь придать голосу будничную лёгкость. – Я просто… хотела увидеть мир в этот странный момент его затишья. Стамбул, Рио, Токио… Даже Исландия с её ледяным безмолвием казалась правильным местом, чтобы просто помолчать.

Она коротко усмехнулась, пытаясь разрядить обстановку воспоминанием, которое уже когда-то сблизило их.

– В Париже я снова проходила мимо тех самых сточных решёток… – Она тихо рассмеялась, глядя на него поверх пара. – Тогда это казалось концом света. В этот раз я была осмотрительнее.

Лун слушал её, и в его глазах, помнивших рассветы цивилизаций, вспыхнуло то самое нежное и одновременно лукавое пламя. Он поставил чашку на столик с тихим, едва слышным стуком.

– Хорошо, что в этот раз у тебя был браслет, который привёл бы тебя сюда, случись что, – мягко произнёс он, и в его голосе не было и тени упрёка за её внезапное исчезновение.

Он подался чуть вперёд, его взгляд стал более внимательным, изучающим.

– Мир людей замер, скованный страхом перед болезнью. Пустые улицы, закрытые границы… – Лун осторожно подбирал слова, чтобы не всколыхнуть в девушке неприятные воспоминания. – Тебе, наверняка, было не просто…

Он замолчал, давая весу этих слов осесть в воздухе. Мужчина не хотел развивать тему «Чёрной смерти». Обретя своё бессмертие, пока все вокруг неё умирали, сейчас, в этом новом затишье, девушка снова бежала через океаны и страны… Не напомнила ли ей пустота пустых площадей о том, как страшно быть единственной живой душой среди великого мора? Несмотря на разделявший их год безмолвия, Лун не переставал незримо следовать за ней в своих мыслях. Он, чей взор пронзал пелену тысячелетий, как никто другой понимал, какую бездонную пропасть ей пришлось перешагнуть пять веков назад. Переход от хрупкого человеческого биения сердца к холодному бессмертию вампира на фоне вымирающей от чумы Европы был шрамом, который никогда не заживёт до конца.

– Я искренне рад, что ты вернулась, – произнёс он, и в уголках его губ заиграла тёплая, лишённая всякого лукавства улыбка. Он изящно доел последний кусочек угощения и добавил: – То, как ты продолжаешь жадно брать от жизни всё, несмотря на груз прожитых лет… Признаться, мне не хватало этого огня…

Слова бога-дракона коснулись самых сокровенных струн души Мирелы. В груди потеплело, а в мыслях горьким эхом пронеслось: «Возможно, мне и правда не стоило убегать». Ей катастрофически не хватало этих бесед с ним, где время замирало, а маски становились ненужными. Укор совести кольнул её: она лишила и себя, и его этой близости из-за собственных страхов.

– Как у тебя дела? – спросила она, стараясь вернуть голосу твёрдость, и, чуть помедлив, осторожно добавила: – Та женщина… она больше не приходила?

Воздух в комнате мгновенно стал плотным, почти осязаемым. Тишина, повисшая между ними, казалась натянутой струной. Внезапно взгляд Мирелы упал на ту самую третью чашку, о которой она забыла в пылу разговора. В памяти всплыли лица суетливых фей и сосредоточенных стражников, которых она встретила на мосту.

– Или… твой гость это… – начала она, но осеклась.

Перемена в её настроении – эта внезапная смесь тревоги и любопытства – искренне повеселила Луна. Искра задора вновь заплясала в его золотых глазах.

– Это не она, – спокойно ответил мужчина, наслаждаясь моментом. – Но…

Это короткое, весомое «но» заставило Мирелу внутренне вздрогнуть. Она замерла, вглядываясь в лицо мужчины, который, казалось, впервые за разговор всерьёз подбирал слова.

– Полагаю, будет проще вас познакомить, – вздохнул он, и в этом вздохе слышалась странная смесь нежности и обречённости. – Я сделаю это позже, когда она проснётся.

«Она». Это короткое местоимение вонзилось в сознание вампирши, как серебряная игла. В голове вихрем закружились вопросы, которые она отчаянно пыталась подавить. «У него появилась женщина? Или это кто-то из его бесконечного прошлого?» Мирела смотрела на сидящего перед ней бога, борясь с накатившей волной смятения. «Почему меня вообще это волнует?» – злилась она на саму себя, чувствуя, как внутри пробуждается нечто, подозрительно похожее на ревность.

Когда церемония была окончена, они решили выйти во внутренний сад. Здесь, под защитой магического купола, мир людей с его пандемиями и тревогами казался мифом. Воздух был наполнен ароматом жасмина и древней магии. Непринуждённые беседы всё ещё давались им легко, они перебрасывались колкостями и старыми шутками, но затяжные паузы теперь ощущались иначе. Каждый раз, когда разговор затихал, Мирела видела, как Лун погружается в себя, словно прислушиваясь к чему-то внутри замка.

Любым способом она хотела вернуть его расположение и то безграничное доверие, что было между ними раньше. Мирела продолжала весело улыбаться, подхватывала его иронию и шутила, стараясь быть идеальной собеседницей. Ведь какие бы бури ни бушевали в её мыслях, она никогда не забывала: именно этот мужчина подарил ей, существу ночи, возможность вновь не бояться рассветов и греться в лучах его собственного и внутреннего солнца. Однако, мысль о таинственной незнакомке, спящей в одной из комнат замка, продолжала тлеть в её уме, как несгораемый уголь.

Ветер вольно гулял между величественными каменными сводами открытых арок, принося с зеркальной глади озера бодрящие, свежие порывы. В воздухе кружился неспешный танец лепестков, сорванных с редких деревьев, что цвели в этом саду вопреки законам природы. Один из них, нежно-розовый, словно капля зари, мягко опустился на огненно-алые волосы Луна, запутавшись в их шелковистых прядях.

Мирела, поддавшись мгновенному порыву, инстинктивно протянула руку. Она не думала о приличиях или о том, что этот жест может значить после года разлуки. Мужчина, казалось, не ожидал, что она вновь окажется так близко. Его глаза, глубокие и древние, жадно впитывали каждую черту её лица, пока его собственная рука, опережая осознание, скользнула вверх. Он осторожно поддержал её за локоть, помогая Миреле, которая поднялась на цыпочки, чтобы дотянуться до его виска. Девушка бережно сняла лепесток и, удерживая его двумя пальцами, с лукавой улыбкой показала Луну.

– Даже цветы не могут устоять перед твоей красотой, – её голос звучал нежно, почти интимно. – Они ищут любой повод, чтобы оказаться к тебе ближе.

Она взглянула ему прямо в глаза, и в этот миг реальность окончательно растворилась. Весь мир вокруг них замер, превратившись в неподвижную декорацию. В тишине, нарушаемой лишь шелестом листвы, Мирела вновь услышала мерные, тяжёлые и мощные удары его сердца. Звук, который она помнила лучше, чем собственное я.

– Лу-у-у-ун! – внезапный, звонкий окрик вспорол тишину, заставив обоих вздрогнуть и разорвать магию момента.

Они одновременно обернулись на звук. В одном из высоких стрельчатых окон замка показалась девичья фигура. Она радостно махала им рукой, привлекая внимание, и её золотые волосы в лучах яркого солнца вспыхнули так ярко, что на мгновение ослепили вампиршу. Девушка крикнула что-то о том, что скоро спустится, и исчезла в глубине комнаты. Её сияющая, искренняя улыбка занозой застряла в памяти Мирелы.

Вампирша инстинктивно отшатнулась от Луна, словно от удара. Холодная, жестокая правда обожгла её разум: это были окна личных покоев бога. Всё в один миг встало на свои места, обрушившись на неё невыносимым гулом в ушах. Ревность, обида и осознание собственной глупости смешались в ядовитый коктейль. Она пришла в себя лишь тогда, когда почувствовала странное тепло. Пальцы Луна уверенно легли на её подбородок, мягко, но властно поворачивая её лицо к себе. Перед ней снова оказались его янтарные глаза, в которых сейчас читалось нечто необъяснимое. Но Мирела, охваченная внезапным страхом и горечью, сделала ещё один шаг назад, вырываясь из его хватки. Эта близость, ещё секунду назад казавшаяся спасением, теперь жгла её, как раскалённое железо.

Лун, мгновенно считав её реакцию, всё понял. Острый ум Мирелы уже успел срастить разрозненные факты в единую картину. Он не стал настаивать на объяснениях, лишь его улыбка стала чуть мягче, словно он извинялся без слов за причинённую боль. Девушка, чувствуя себя пойманной в ловушку собственных страхов, впилась взглядом в древние своды замка, пытаясь обрести опору в камне, пока не увидела фигуру, которая неслась к ним по садовой дорожке во всей своей ослепительной красе. Незнакомка была удивительно красива: её глаза горели той искренней, бьющей через край жизнью, которую вампирша давно утратила, а кожа была светлой, почти манящей своей хрупкой, человеческой белизной, даже по меркам самой Мирелы. Она лучезарно улыбалась, а голос её звенел, как маленький серебряный колокольчик.

На её фоне девушка вдруг ощутила себя не просто вампиром, а бесплотной тенью, чужой и лишней в этом мире яркого солнца и радости. Изящное, лёгкое платье незнакомки и её непринуждённые манеры идеально подходили этому волшебному месту, в отличие от тёмной сущности Мирелы.

Блондинка подбежала к ним и, без малейшего стеснения, сжала руку Луна, разрывая тишину сада своим счастливым голоском:

– Ты не говорил, что у нас будут гости!

«Гость?» – эхом отозвалось в мыслях Мирелы, словно кто-то ударил молотом по натянутой струне её самообладания. Она всё поняла: «Ну да. Я здесь всего лишь гость, мимолётная тень из прошлого». Она смотрела на эту ослепительную пару перед собой – она, сияющая жизнью, и он, величественный и спокойный. Его огненные волосы и роскошный наряд, которые ещё мгновение назад казались такими близкими, теперь ощущались невыносимо далёкими и чужими. Она вдруг вспомнила, что перед ней стоял бог, а она была лишь маленькой, наивной дурой, которая так бесцеремонно продолжала врываться в его вечную жизнь, воображая себя чем-то большим, чем просто «знакомой».

– Позволь представить, – голос Луна зазвучал ровно, но в его глубине Мирела уловила странную, почти предупреждающую вибрацию. – Мирела. Я тебе рассказывал о ней.

– Вот ты какая! – она просияла, и её глаза, полные живого блеска, принялись с любопытством изучать лицо девушки. – Мне так не терпелось увидеться с тобой! Лун почти ничего не рассказывал, хранил тайну, но мне было безумно интересно узнать о тебе больше.

Незнакомка, не дожидаясь церемоний, шагнула к вампирше с обезоруживающим энтузиазмом. Воздух вокруг неё, казалось, был пропитан ароматом полевых трав и утренней росы. Её тёплые, живые ладони обхватили холодные пальцы вампирши. Это прикосновение было настолько искренним и дружелюбным, что Миреле стало физически не по себе.

– Простите… – вырвалось у неё, и голос прозвучал глухо, словно из колодца. – Я не думала, что мой визит помешает вам…

– Ну что ты! – блондинка всплеснула руками, её голос зазвенел, как колокольчик на ветру. – Мы тебе здесь всегда рады! Ты пришла в такую рань, наверняка хочешь отдохнуть с дороги…

– Нет, я пришла ночью… – тихо поправила Мирела. – И уже успела отдохнуть.

Она тщательно взвешивала каждое слово, пытаясь сохранить остатки достоинства и не выдать той бури, что клокотала внутри.

– Ночью? – блондинка осеклась, и её брови взлетели вверх. Она резко обернулась к Луну, и на её щеках расцвёл нежный, девичий румянец. – Почему же ты не сказал мне? Мы заставили её так долго ждать… Боже, мне так жаль!

Мирела наблюдала за этой сценой, и каждый нюанс – этот румянец, участившийся пульс девушки, её фамильярное обращение к богу-дракону – складывались в невыносимую истину. В голове вампирши вновь загудело. «Они не спали… а значит…» – она не смела додумать эту мысль до конца, вспоминая, как хорошо, что она так и не решилась несколько часов назад заглянуть в его покои.

– Это он? – незнакомка вдруг потянула Мирелу за руку, бесцеремонно, но восторженно разглядывая браслет на её запястье. – Ты, действительно, невероятен, Лун! Это просто чудо!

– Ты, должно быть, безмерно рада, что можешь находиться на солнце? – обратилась она к вампирше, сияя от восторга.

– Д-да… – Мирела чувствовала себя совершенно беспомощной перед этим маленьким солнышком в человеческом обличье. – Это… большая честь.

Она продолжала щебетать, и каждое её слово резало пространство сада, словно острое лезвие.

– Лун такой великодушный! – воскликнула девушка, не выпуская руки вампирши и бросая на бога-дракона взгляд, полный обожания. – Вот за что я его так люблю!

Слово «люблю» пронеслось над садом, как раскат грома. Оно эхом отозвалось в ушах Мирелы, разрывая её мысли на клочья. Её и без того медленное сердце пропустило удар, а затем ещё один. В этот миг всё потеряло смысл. Осталась только эта невыносимо прекрасная, живая девушка, которая так просто и открыто владела тем, чего Мирела однажды испугалась.

– А вы? – робко, почти шёпотом спросила Мирела, чувствуя, как собственная неуверенность сковывает движения. – Как мне обращаться к вам?

– Что ты! Не нужно этих формальностей, – девушка звонко рассмеялась, и в этом смехе Миреле почудилась странная, едва уловимая острота. – Зови меня Лилиан. Для друзей, просто Лили.

– Хорошо, Лилиан… – Мирела выдавила из себя подобие улыбки, хотя губы повиновались ей с трудом. – Рада познакомиться.

– Позавтракаем все вместе? – Лилиан, не дожидаясь ответа, по-хозяйски взяла вампиршу под руку, словно вовлекая её в круг своего безраздельного влияния. – Уверена, нам есть что обсудить!