Что такое бог?

С высоты птичьего полёта – вернее, с высоты полёта дракона – мир предстал перед Мирелой во всей своей сюрреалистической, упорядоченной красоте. Это было замкнутое пространство, карман реальности, полностью подчинённый воле своего хозяина. Под ними, словно в гигантской чаше, раскинулся пейзаж, обрамлённый по самому периметру уходящими в бесконечность горами. Эти пики были не просто границей, а стеной, отделяющей этот домен от всего остального мира. Дальше, ближе к центру, тянулась вторая линия скал, менее высоких, но не менее величественных, образующих естественный амфитеатр. Центральное место в этом мире занимало огромное, чёрное как чернила, озеро. Оно было невероятно глубоким, его поверхность сияла в свете двух лун, словно зеркало, отражающее фиолетовое небо. Озеро манило своей бездонностью и тишиной.

В самом центре этого озера возвышался массивный остров. Замок Луна стоял на нём, но не у кромки воды, а на одном уровне со второй линией скал, величественно возвышаясь над водной гладью, словно вырезанный из единого монолита. Его шпили и башни казались острыми клыками, пронзающими воздух. Мост, по которому они недавно шли, казался с этой высоты тонкой нитью, перекинутой через бездну к главному входу в это пространство – к водопаду, через который Мирела вошла сюда.

Лун заложил новый вираж, и Мирела увидела леса, окружающие замок. Они были густыми, дикими, полными магии, не тронутые человеческим присутствием. Здесь каждое дерево, казалось, дышало древностью, скрывая в своих тенях тайны, которые даже Мирела, с её вековым опытом выживания, не могла разгадать. Свет, тени, даже ветер – всё подчинялось единому замыслу, единому ритму, который она теперь ощущала, прижавшись к мощной шее дракона. Это был мир, выстроенный на вере, сильный и незыблемый, в отличие от хаотичного, угасающего мира людей. И она, маленькая тень из человеческого мира, впервые почувствовала себя по-настоящему живой и свободной, паря над этими совершенными владениями.

***

Небо над горизонтом начало окрашиваться в нежно-перламутровые тона, предвещая скорый приход солнца. Почувствовав приближение рассвета, Лун пошёл на снижение. Мирела ощутила, как поток воздуха стал плотнее. Дракон расправил свои исполинские крылья, используя их как мощные паруса-тормоза. С оглушительным хлопком перепонок он завис над площадкой перед главным входом. Приземление было величественным и сокрушительным. Его гибкое золотое тело изящно изогнулось, когда мощные лапы коснулись белого камня. Земля ощутимо вздрогнула под весом божественного зверя, а острые золотые когти с тихим скрежетом вошли в плиты, оставив неглубокие борозды. Поток ветра от взмаха крыльев поднял настоящую бурю, растрепав волосы девушки.

Мирела спрыгнула на камни и Лун вернул себе человеческий облик в лёгком золотистом мареве. Она стояла перед ним, тяжело дыша, и не могла перестать улыбаться. Встретившись взглядом с его золотыми глазами, она вдруг искренне и громко рассмеялась. В этом смехе не было ни тени прежней осторожности или изощрённости. Её глаза, прежде тусклые от вековой усталости, теперь горели той самой подлинной жизнью, которую Лун подарил ей этой ночью в небесах.

Они вошли под своды замка в тот самый миг, когда первые лучи солнца коснулись золочёных шпилей обители. Лун шёл рядом, и в его походке чувствовалась лёгкость. Несмотря на недавнее предательство тигрицы, которое должно было сделать его подозрительным, ему было на удивление хорошо в компании этой странной «ночной тени». Она оказалась глотком свежего воздуха в его застывшей вечности.

Остановившись у подножия лестницы, он обернулся к ней. – Слушай… а что на счёт гробов? – В его взгляде проскользнуло некое замешательство, и он поспешно продолжил.

– Ты здесь уже столько времени, – продолжал Лун, слегка потирая затылок, – а я так и не спросил: спишь ли ты вообще? И нужно ли тебе…

Этот вопрос, заданный с абсолютно серьёзным видом, застал Мирелу врасплох. Она замерла на ступеньке, недоуменно моргнув.

– Кровать – лучшее место для сна! – отсмеявшись, ответила она. А затем, заметив его озадаченное лицо, добавила с лукавой искоркой в глазах: – И чеснок мне абсолютно безвреден, я его даже люблю в некоторых блюдах. А что касается осинового кола… ну, от дырки в сердце умрёт любое живое существо, не только вампир.

Мирела залилась звонким, колокольчатым смехом, который эхом разнёсся по пустому залу. Лун понимающе улыбнулся, и девушке показалось, что могущественному дракону на мгновение стало по-настоящему неловко за свою опору на человеческие мифы. Эта маленькая человеческая слабость бога только больше расположила её к нему.

Мирела поднималась на второй этаж, чувствуя себя обновлённой, словно кровь бога, текущая в её жилах, выжгла всё старое и затхлое, что было в ней. Но настоящий сюрприз ждал её за дверью комнаты. Стоило ей нажать на ручку, как она ахнула. Пыль, копившаяся веками, исчезла без следа. Феи или магия самого хозяина поработали здесь на славу: шёлк на окнах сиял чистотой, дерево мебели благородно поблёскивало, а в воздухе стоял тонкий аромат цветов. Без серого савана комната оказалась невероятно уютной и симпатичной. Улыбка не сходила с лица Мирелы. Она с разбегу рухнула на кровать, блаженно впившись лицом в мягкую, пахнущую свежестью подушку. Веки отяжелели, и она почти мгновенно провалилась в тихий, безмятежный сон, который впервые за пятьсот лет не был омрачён страхом перед наступающим днём.

Весь день Лун не находил себе места. Он бродил по гулким залам замка, и тишина, которая веками была его единственной спутницей, теперь казалась давящей и пустой. Его мысли, словно навязчивый мотив, возвращались к Миреле. Он вспоминал их первую встречу: её перекошенное от боли, обгоревшее лицо и тот дикий, животный ужас в глазах, когда он придавил её к столу. Затем – её тихую молитву у трона, полную искреннего раскаяния, и то, как она, сама едва держась на ногах, тащила его, тяжёлого и отравленного, по бесконечному мосту. Он видел перед собой её алые глаза, затуманенные голодом, и ту невероятную, детскую радость, с которой она смеялась сегодня на рассвете, прижимаясь к его золотой чешуе. «Она уйдёт завтра, – пульсировало у него в висках. – И этот смех исчезнет. Снова останется только тишина». Лун не хотел признаваться себе, что эта маленькая, «бракованная» тень из мира людей заставила его сердце биться быстрее впервые за сотни лет.

Воздух вокруг него внезапно заискрился, наэлектризованный его внутренним смятением. Божественная суть Луна отозвалась на его тревогу – замок наполнился золотистым свечением, а процесс невольного обращения запустился сам собой. Его огненные волосы пошли волнами, стремительно отрастая и становясь длиннее, словно он вот-вот собирался принять свой истинный облик дракона. Но Лун вовремя сдержал порыв. Он резко прикоснулся к волосам, вырвав несколько длинных прядей, и магия отступила – волосы вновь стали короткими.

Он посмотрел на свою руку. Кожа под рукавом загорелась янтарным светом, покрываясь мелкими, прочными чешуйками. Одну за другой Лун аккуратно отделял их от предплечья. Когда на его ладони скопилась горсть золотого сияния, он подул на неё, превращая чешуйки в волшебный вихрь. В воздухе, прямо перед его лицом, частицы начали сплетаться в изящное кольцо. Спустя мгновение на его ладонь опустился тонкий браслет, зачарованный древней магией.

Тихий стук в дверь заставил Мирелу вздрогнуть. Она открыла глаза, ещё не до конца понимая, сколько времени проспала. На пороге стоял Лун. Он не сказал ни слова, просто взял её за руку и решительно потянул за собой вниз, на первый этаж. В зале всё ещё царил полумрак – тяжёлые ставни были плотно закрыты, преграждая путь лучам заходящего солнца. Мирела чувствовала, как её ладонь тонет в его горячей руке, и это нежное прикосновение было настолько непривычным, что она невольно затаила дыхание. Они остановились у массивной двери, выходящей на другую сторону замка. Девушка заглянула в золотые глаза бога, пытаясь разгадать его мысли, но видела в них лишь мягкое, незнакомое прежде тепло.

– Я сделал кое-что для тебя, – негромко произнёс он.

Лун поднял её руку и бережно надел на её запястье браслет. Как только украшение коснулось её кожи, Мирела почувствовала, как по телу прошла лёгкая вибрация. Прохладная магическая волна окутала её, создавая невидимый кокон.

– Зачем? – с восторгом и интересом рассматривала она подарок. Золотые звенья, созданные из его собственной чешуи, мягко мерцали в сумерках. – Такой красивый…

Лун осторожно, но твёрдо развернул Мирелу лицом к массивным створкам центрального входа. В его голосе прямо над её ухом зазвучали торжественные, почти сакральные ноты, от которых по коже девушки пробежали мурашки.

– Это твой билет в новый день, – произнёс он.

В то же мгновение огромная дверь распахнулась настежь, впуская внутрь ослепительный, яростный поток света. За долю секунды Мирела пережила весь спектр ужаса, накопленный за пять веков. Её сердце сжалось в ледяной комок. Инстинкт, вбитый в подсознание сотнями лет пряток, сработал мгновенно: она вскрикнула и отвернулась от проёма, мёртвой хваткой вцепившись в мужчину. Она буквально вжалась в его объятия, пряча лицо на его груди, ожидая, что сейчас её плоть начнёт дымиться и распадаться в прах.

Лун не шелохнулся. Он крепко держал её своими мощными руками, не давая сбежать обратно в спасительную тьму, становясь для неё единственной опорой в этом хаосе света. Мирела замерла. Она кожей чувствовала, как лучи солнца касаются её шеи, рук, лица. Воспоминания о недавней дикой боли мешали ей открыть глаза, но секунды шли, а агония не наступала. Вместо жгучего пламени её тело начало наполняться иным чувством – глубоким, пульсирующим теплом, которое проникало под кожу, согревая саму суть её существа.

Она медленно, преодолевая сопротивление каждой мышцы, подняла голову, чтобы взглянуть на того, кого секунду назад считала своим палачом. Но вместо гнева она увидела невероятно глубокий, величественный блеск янтарных глаз. Лун смотрел на неё, и в золотом мареве заката его улыбка казалась самой искренней и беззаботной вещью во вселенной. Время вокруг них будто загустело и остановилось. Девушка посмотрела на свои руки, которые всё ещё судорожно сжимали его одежды. Кожа не чернела, не пузырилась – она сияла, отражая свет, словно была покрыта тончайшей золотой пыльцой. Браслет на её запястье едва заметно пульсировал, поглощая губительную радиацию и превращая её в чистую энергию.

Наконец, она решилась и взглянула прямо на солнце. Огромный диск, застывший над горизонтом гор, слепил её, заставляя щуриться, но он больше не убивал. Впервые за пятьсот лет пребывания в вечной ночи она увидела этот мир таким, каким его видели живые: ярким, насыщенным, бесконечно тёплым. Величие момента обрушилось на неё всей своей тяжестью. По бледным щекам, оставляя дорожки полились слёзы. Мирела не выдержала этого напора чувств и, обессиленная, рухнула на колени прямо в дверном проёме.

– Разревелась, как ребёнок, – раздался над ней добродушный, слегка насмешливый голос Луна.

Он присел рядом на корточки, не обращая внимания на палящие лучи, которые для него были родной стихией. Мужчина по-свойски положил ладонь ей на голову, взъерошив волосы, чтобы подбодрить её.

– Знаю, я просто бесподобен, – усмехнулся он, сияя так широко, как только мог. Ему было по-человечески приятно видеть её такой – живой, зарёванной и по-настоящему счастливой.

Когда рыдания Мирелы немного утихли, и она смогла сделать первый спокойный вдох, Лун заговорил снова, но на этот раз его тон стал строже и серьёзнее.

– Но запомни: этот браслет будет защищать тебя от солнца только до тех пор, пока ты находишься в пределах моих владений. Там, за пеленой мироздания, в мире людей, его магия не сможет противостоять истинному светилу. Ты не должна расслабляться ни на минуту, всё поняла?

Девушка судорожно кивнула, продолжая вытирать слёзы ладонями, не в силах отвести взгляда от залитого светом мира. Лун встал и подал ей руку, помогая подняться. Он буквально физически ощущал исходящие от неё волны благодарности. В этот миг Мирела, сама того не осознавая, творила самую чистую молитву: всё её существо и взгляд были обращены к нему. Она благодарила этого бога за подаренный рассвет, и эта немая вера растеклась по венам Луна, укрепляя связь с этой маленькой вампиршей ещё сильнее. Не в силах выразить свою благодарность словами, которые казались пустыми и ничтожными по сравнению с подаренным чудом, Мирела сделала единственное, что могла. Она крепко обняла Луна, прижавшись к его тёплой, сильной груди. Её переполняли чувства – восторг, счастье, облегчение. Она почти сразу же отпрянула от него, чувствуя неловкость от своей чрезмерной эмоциональности.

– Вы… Вы просто не представляете, как я благодарна, – пыталась выдавить она из себя хоть одну разумную мысль. Улыбка не сходила с её лица, а глаза всё ещё блестели от непролитых слёз радости.

Лун мягко направил её внутрь замка. Теперь не нужно было держать ставни закрытыми, и залы, которые она видела только в полумраке ночи или под покровом тьмы, наполнились тёплым светом заходящего солнца. Замок преобразился, заиграв красками и жизнью. Они остановились в широком коридоре, текучем в разные стороны.

– Я подумал, что тебе захочется прийти сюда снова, – начал он, и в его золотых глазах читалось редкое для бога волнение. – Ты сможешь это сделать в любое время.

Глаза Мирелы, казалось, не могли распахнуться ещё больше от удивления и восторга. Она только что получила разрешение бога на безлимитный допуск в его обитель. Приглашение, которого удостаивались лишь избранные. Её радости не было предела.

– Приходи, когда соскучишься по солнцу… – мягко говорил он. И в момент, когда вокруг девушки заплясали маленькие светящиеся искорки – феи, радостно щебеча и кружась вокруг неё, Лун, глядя на эту суету, добавил с улыбкой: – Мы будем рады.

Мирела, чувствуя себя самой счастливой вампиршей на свете, благодарила и фей, и Луна за такой щедрый подарок, кланяясь от переполнявшего её нетерпения. Она обрела дом там, где меньше всего ожидала его найти.

Когда настало время уходить, Лун проводил её до самого края своих владений – к водопаду и завесе миров. Они шли мимо обезьян-стражников, которые теперь смотрели на Мирелу с добродушием. Девушка остановилась и смущённо поклонилась им.

– Простите, что тогда проскочила мимо вас, – извинилась она. – Я внесла большую суматоху в вашу жизнь.

Стражники лишь молча кивнули в ответ. Мирела посмотрела на Луна в последний раз. Его фигура возвышалась на фоне скал, освещённая последними лучами его солнца. Она шагнула к завесе миров и покинула владения бога-дракона с улыбкой и глубокой благодарностью в сердце. Она возвращалась в мир людей, зная, что где-то там, за пеленой реальности, теперь есть место, где она может насладиться объятиями солнца в любой момент.

***

Когда Мирела шагнула сквозь мерцающую завесу портала, прохладный воздух обители Луна мгновенно сменился сухим, обжигающим жаром. Пространство вокруг неё задрожало и выплюнуло её в совершенно иной мир. Она оказалась на вершине высокого плато в пустыне Атакама, в Чили. Это было одно из самых засушливых и безлюдных мест на планете. Вокруг на сотни километров не было ни единой живой души – только бесконечные рыжие пески, потрескавшиеся камни и соляные плато, уходящие за горизонт. Солнце в этом полушарии ещё не успело полностью скрыться. Огромный багровый диск висел над самым краем земли, заливая пустыню кроваво-красным светом. Мирела, всё ещё окрылённая магией браслета, на мгновение забыла, что она больше не во владениях бога. Она сделала шаг вперёд, подставляя лицо лучам, но вместо ласкового тепла ощутила знакомую, яростную агонию.

– А-ах! – вскрикнула она, мгновенно бросаясь в густую чёрную тень за массивным валуном.

Браслет на запястье потускнел – Лун предупреждал, что здесь его магия бессильна против истинного светила. Кожа на плечах и щеках, которой коснулось солнце, успела покрыться пузырями и почернеть за те несколько секунд, что она провела на свету. Мирела прижалась к холодному камню, тяжело дыша и ожидая долгого, мучительного процесса исцеления, который обычно занимал дни. Но тут произошло нечто невероятное.

Внутри её вен, там, где всё ещё бурлила выпитая кровь дракона, вспыхнул золотистый жар. Она отчётливо видела сквозь полупрозрачную кожу, как тонкие золотые нити тянутся к ранам. Прямо на её глазах обугленная плоть начала стягиваться, чернота осыпалась сухим пеплом, а на её месте проступила нежная, молочно-белая кожа. Боль, которая должна была терзать её часами, исчезла за считанные мгновения.

– Вот это божественная сила, я понимаю… – прошептала она, недоверчиво касаясь своего лица пальцами. – Ты, действительно, бесподобен, Лун.

Она ещё некоторое время сидела в тени, наблюдая, как последние отблески заката догорают на горизонте, окрашивая небо в невероятные оттенки фиолетового и индиго. Пустыня наполнилась прохладой, и только тогда Мирела решилась покинуть своё укрытие. Встав в полный рост, она огляделась. Воздух в Атакаме был настолько прозрачным, что звёзды казались неестественно крупными и близкими – почти как в мире бога-дракона. Это сходство вызвало у неё лёгкую улыбку. Мирела сосредоточилась, настраивая свои обострившиеся чувства. Где-то далеко, на самом пределе её слуха, она уловила едва заметный гул – звук шин по асфальту и ритмичную пульсацию далёкого электричества.

– Пора в путь, – произнесла она в пустоту.

Двигаясь с грацией и скоростью, которая теперь казалась ей естественной как никогда, Мирела легко спрыгнула с плато и направилась в сторону едва уловимых человеческих троп. Она знала, что теперь она не просто вампир, а нечто большее. И хотя за спиной у неё не было крыльев, её походка была лёгкой, словно она всё ещё продолжала тот безумный полёт над зеркальным озером.

Путешествие Мирелы по человеческому миру продолжилось, и с каждым днём оно становилось всё более необычным. Из пустыни Атакама она быстро добралась до ближайшего города, а затем перебралась в один из шумных южноамериканских мегаполисов. Она вернулась к своей привычной ночной жизни, которая теперь уже не могла стать прежней.

Главной «фишкой» её нового существования стало отсутствие голода. Прошёл день, неделя, месяц… а привычное жжение в горле не наступало. Мирела расходовала свои силы экономно – обходилась без излишней регенерации или акробатических трюков, носила обычную одежду и вела себя, как человек. Однако этот факт удивлял её с каждым днём всё больше. Кровь Луна, кровь истинного бога, оказалась куда более мощным эликсиром, чем она могла себе представить.

«Сколько ещё я продержусь? Год? Десять лет?» – размышляла она, ощупывая браслет на запястье, который теперь был просто красивым украшением.

В её жизни, наконец, настал тот сладкий момент, когда ей не приходилось изощряться, продумывать каждый свой шаг, выискивать очередную жертву в тёмное время суток. Это была невиданная ей ранее роскошь – свобода выбора.

Жизнь Мирелы в мегаполисе превратилась в бесконечный праздник, лишённый привычного привкуса железа и страха. Оказавшись в самом сердце огромного города – месте, где ночь ярче дня, – она с головой окунулась в его неоновый хаос. Раньше алкоголь был для неё досадным недоразумением. Пытаясь смешаться с толпой в прошлые века, она пригубляла вино или виски, но её обострённые чувства вампира воспринимали это лишь, как пустую трату времени и драгоценных сил организма. Спирт притуплял реакции, затуманивал её и без того хрупкий контроль над голодом, делая её уязвимой. Тогда она не видела особого смысла в том, чтобы добровольно лишать себя ясности ума.

Но теперь всё изменилось. Божественная искра в её жилах служила идеальным фильтром. Теперь алкоголь не вызывал тяжёлого опьянения, а лишь мягко расслаблял её вечно напряжённые плечи, даря приятное тепло и позволяя влиться в ритм толпы. Мирела стала завсегдатаем самых модных заведений города. Она полюбила террасы на крышах небоскрёбов, где ветер трепал её волосы так же, как когда-то во время полёта с Луном. Она заказывала самые сложные коктейли, смакуя не столько их состав, сколько саму эстетику момента: звон льда в хрустале, игру света в напитке, аромат цедры и трав.

Она часами просиживала в уютных ночных кафе, наблюдая за людьми сквозь панорамные окна. Ей больше не нужно было оценивать пульсацию их вен или вычислять одиноких прохожих. Она смотрела на их ссоры, свидания, на то, как студенты готовятся к экзаменам под тусклыми лампами. Мирела чувствовала себя туристом в мире живых, который наконец-то получил право не только смотреть, но и участвовать. В клубах она терялась в вибрациях басов. Громкая музыка, которая раньше раздражала её чуткий слух, теперь казалась биением сердца самого города. Она танцевала, закрыв глаза, на мгновение забыв о своей ужасной сути.

Прошёл ещё месяц, но голод так и не постучался в её двери. Она по-прежнему была полна сил, её кожа светилась здоровьем, а мысли были кристально чистыми. Это была абсолютная, почти пугающая свобода. Мирела впервые за пятьсот лет не была охотником. Она была просто молодой, красивой женщиной, наслаждающейся ночью, и эта беззаботность дарила ей новое ощущение смысла – жить здесь и сейчас, не думая о том, когда закончится этот подаренный драконом кредит беззаботности.

Ночь была необычайно тихой. Мирела сидела на открытом балконе своей новой квартиры, расположенной на сороковом этаже. Город внизу напоминал ковёр из драгоценных камней, но её взгляд был устремлён вверх, к звёздам, которые из-за городских огней почти не появлялись в поле зрения местных жителей. Она осторожно коснулась пальцами золотых звеньев браслета. Чешуя дракона, отозвалась едва уловимым теплом, словно живое существо. Мирела поднесла запястье к губам и закрыла глаза. Ей не нужно было алтарей или жрецов – этот дар был её прямой связью с Луном. Она начала шептать, и её слова, пропитанные искренностью и тихим восторгом, потекли в пространство, превращаясь в чистую энергию благодарности.

– Не знаю, услышишь ли ты меня… – её голос был едва громче вздоха. – Твоя сила внутри меня… она изменила всё. Прошла уже пара месяцев, и впервые за пять веков я не чувствую себя здесь зверем в клетке. Знаешь, каково это – просыпаться в сумерках и не проверять первым делом, достаточно ли остры твои клыки? Не искать глазами следующую жертву, а просто смотреть, как зажигаются огни в окнах напротив?

Она сделала паузу, вспоминая недавние вечера в ночных клубах, и слабая улыбка тронула её губы.

– Я танцевала, Лун. Просто танцевала под музыку, которую раньше ненавидела за шум. Теперь этот ритм кажется мне пульсом самой жизни. Я пила вино – не ради маскировки, а ради вкуса. Я чувствовала, как оно обжигает горло, как дурманит голову, и мне было… весело. Представляешь? Вампиру может быть просто весело, без жажды и без боли. Я хожу по улицам, смешиваюсь с толпой, и люди больше не кажутся мне едой. Они кажутся мне… просто людьми.

Мирела прижалась щекой к браслету, изливая всю ту нежность, что накопилась в её сердце.

– Ты подарил мне не просто защиту от солнца. Ты подарил мне право на счастье. Я больше не считаю минуты до рассвета с ужасом. Я жду его, потому что знаю – завтра будет новый вечер, полный огней и запахов. Моя кожа зажила, мои раны затянулись, но важнее то, что затянулось и что-то внутри моей души. Я больше не «жалкий осколок». Благодаря тебе я, наконец, почувствовала себя целой. Спасибо… за этот кредит беззаботной жизни.

Она говорила долго, пересказывая мелочи: вкус уличной еды, которую она рискнула попробовать, свет неоновых вывесок, смех случайного прохожего. Она делилась каждой крупицей своей новой свободы, не замечая, как браслет едва заметно пульсировал в такт её словам, пока на другой стороне мироздания, в залах замка, возвышающегося над зеркальным озером, Лун сидел в своём кресле у камина. В его ладони мерцала золотистая искра, доносящая до него каждое слово, каждый эмоциональный всплеск его «маленькой тени». Он слышал её восторженный шёпот, чувствовал её облегчение и ту чистую энергию благодарности, которая была слаще любых прежних молитв. Он смотрел на пламя свечи, и на его лице заиграла мягкая, искренняя улыбка. Он не ошибся в ней. Эта вампирша умела ценить жизнь так, как не умели многие боги. Слушая её исповедь, Лун чувствовал, как тишина его замка постепенно переставала казаться ему такой уж пустой и тяжёлой.

***

Но даже божественная кровь, циркулировавшая в жилах Мирелы, не могла питать её вечно. Спустя недели абсолютной свободы, золотистое марево внутри её сознания начало тускнеть, уступая место знакомому, тягучему голоду. Это не было похоже на ту дикую агонию, что она испытывала раньше – скорее, мягкое, но настойчивое напоминание о её истинной природе. Свою цель она наметила в одном из самых шумных клубов города. Среди неоновых всполохов и грохочущих басов к ней подошёл парень – типичный баловень ночной жизни, самоуверенный и расслабленный. Он предложил ей выпить, и Мирела, чьи глаза в полумраке снова начали наливаться едва заметным предвкушением, ответила согласной улыбкой. Они танцевали, и она чувствовала ритм его сердца сквозь тонкую ткань рубашки.