Что такое бог?

Мирела замерла, тяжело дыша и слизывая с губ капли чужой крови. Её взгляд, ставший абсолютно тёмным, встретился с глазами зверочеловека. Тигрица попятилась. Она видела: перед собой не просто бледную девчонку, а изощрённого паразита, который с каждым её ранением, казалось, становится только опаснее. Понимая, что яд парализует её конечности, и она рискует остаться в лапах врага, хищница в последний раз оскалилась и, резко развернувшись, скрылась в густой лесной чаще, оставив после себя лишь хруст веток и тяжёлое эхо своего рыка.

Убедившись, что та исчезла безвозвратно, Мирела тут же подбежала к божеству. На его лице, искажённом страданием, велась борьба с чем-то внутри себя. Девушка не могла оставить его здесь беспомощным, потому решила отнести его обратно в замок. Она попыталась поднять его, но её подкосило.

– Как она так бойко бежала с ним? Просто тяжеленный! – возмущалась она, перебирая ногами по длинющему мосту и пыхтя.

Жадно глотая воздух, Мирела, наконец, дотащила его до главных дверей и толкнула их.

– Не могу же я бросить его здесь, – огляделась она и понесла его в единственное известное ей место – ту самую пыльную комнату наверху.

Сбросив его со своих хрупких плеч на кровать, она, наконец, смогла отдышаться. Девушка посмотрела в окно. Замок погрузился в спокойную тишину сумерек, а чуть позже рассвет вновь коснулся крыши обители бога, обещая ещё один день, который Мирела проведёт в этом странном, опасном мире.

***

Девушка не отходила от кровати ни на шаг. Она прильнула к телу божества, почти касаясь ухом его груди, и замерла. Ритм его сердца был неровным, тяжёлым, но в нём чувствовалась первобытная мощь. Она вслушивалась в этот внутренний гул, стараясь понять, как его божественная суть борется с ядом тигрицы. Осознав, что кризис миновал и его тело успешно берёт верх над отравой, она облегчённо выдохнула и просто села рядом, ожидая, когда он придёт в себя. Её мысли лихорадочно сменяли друг друга. Переживания за собственную жизнь смешивались с тревогой за обитателей этого места. Если тигрица смогла парализовать бога, то что она сделала со стражниками? Мирела понимала, что огромные обезьяны, скорее всего, тоже были отравлены и брошены где-то в лесу или на подступах к замку. Вопросы плодились в голове друг за другом: Кто эта тигрица? Почему она решилась на такое преступление?

Краем глаза Мирела увидела, как пальцы мужчины дрогнули, впиваясь в простыни, и он попытался шевельнуться. Она тут же пододвинулась ближе, осторожно, но уверенно взяла его за горячую руку и встретилась с ним взглядом. В золотых глазах ещё плавал туман забытья, но в них уже вспыхивали искры сознания. Мирела хотела успокоить его, придать уверенности, но слова застревали в горле – она не знала, слышит ли он её, понимает ли человеческую речь в таком состоянии. Он рефлекторно попытался подняться, его мышцы напряглись под кожей, но яд всё ещё был сильнее, удерживая его в постели.

– Тшшш… – Мирела мягко положила ладонь ему на грудь, заставляя лечь обратно. – Всё в порядке. Сейчас вы в безопасности. Отдыхайте, не пытайтесь встать.

Спустя какое-то время тишину коридора прорезал резкий шум и тонкий писк. Дверь в комнату задрожала, и в щель попытались ворваться две яркие, мерцающие точки. Они метались с такой скоростью, что казались просто росчерками света. Мирела среагировала мгновенно: её руки взметнулись вверх, и она рефлекторно сжала ладони, поймав незваных гостей прямо в воздухе. Это были феи. Вампирша много раз читала о них в старых книгах, но видела впервые. Крошечные существа были в крайней степени взволнованности. Они что-то громко и пронзительно кричали ей на своём звенящем языке, отчаянно пытаясь вырваться из её хватки. Мирела проследила за их яростными движениями и взглядами – они то и дело указывали на неподвижное божество на кровати.

– Он ваш господин? – неуверенно спросила она и, решив рискнуть, разжала пальцы.

Феи тут же сорвались с места, камнем рухнув к мужчине. Они кружили над ним, издавая жалобные звуки.

– Он спит. Ему нужно восстановить свои силы, поэтому будьте, пожалуйста, тише, – строго произнесла Мирела.

Но малютки не успокаивались. Напротив, они вновь кинулись к ней, летая прямо перед её лицом и возмущённо пища.

– Это не я его отравила! – не понимая их языка, но чувствуя обвинение, возразила Мирела. – Но если вы продолжите так шуметь, я просто выкину вас за дверь!

Угроза подействовала мгновенно. Феи замолкли, обиженно зависнув в воздухе, а затем стали просто медленно кружить рядом с мужчиной. Было видно, как сильно они переживают за него.

– Кстати, – вспомнила Мирела, – раз уж вы местные, может, проверите стражников? Я думаю, они тоже отравлены, но я не знаю, где они находятся.

Феи переглянулись, в их крошечных глазках промелькнуло недоверчивое сомнение. Однако, оценив ситуацию и то, что вампирша не причинила вреда их хозяину, они, видимо, решили, что ей можно доверять. В следующую секунду они вспыхнули ярче и в спешке покинули комнату через открытое окно. Мирела снова осталась один на один с богом. Она посмотрела на свои руки, которыми только что держала сказочных существ, а затем перевела взгляд на крышу обители. Рассвет уже начал золотить черепицу замка, возвращая привычный страх перед солнцем.

Прошло несколько дней с того момента, как Мирела принесла бесчувственное божество в пыльную спальню. Всё это время она не отходила от него ни на шаг, превратившись в безмолвную тень у его изголовья. Битва с тигрицей дорого ей обошлась: глубокие борозды от когтей на груди и бёдрах никак не хотели затягиваться, смешиваясь со старыми, почерневшими солнечными ожогами. Регенерация вампира требовала топлива, которого у неё не было. Постепенно силы начали тратиться на самое элементарное – поддержание сознания. Голод накрывал её плотной, вязкой пеленой. Мирела сидела в углу комнаты, оглушённая ритмичным, оглушительно сильным стуком сердца бога, который теперь отдавался в её ушах, как удары набата. Этот звук гипнотизировал её, погружая в опасное подсознание всё глубже и глубже. Наконец, мерный стук стал более сбивчивым и быстрым. Мирела вскинула голову и открыла глаза. Мужчина сидел на краю кровати, тяжело опираясь на руки.

– Проснулся! – вскрикнула она, и в этом крике смешались восторг и дикое напряжение. Она подбежала к нему, но замерла в шаге. – Как вы себя чувствуете? Болит где-нибудь?

Мирела была в нетерпении, её пальцы дрожали, но она не рисковала коснуться его. Божество хранило молчание. Он медленно поднял голову, и его пронзительный взгляд золотых глаз впился в её лицо. Какое-то время он просто изучал её, а затем глухо спросил:

– Что у тебя с глазами?

Только в этот миг Мирела осознала то жгучее, пульсирующее чувство, которое выжигало её изнутри уже несколько часов. Она метнулась к зеркалу, смахнув ладонью остатки пыли. Из отражения на неё смотрело чудовище: её глаза больше не были карими, они горели ровным, зловещим алым светом.

– Н-ничего… Всё в порядке, – поспешно соврала она, отворачиваясь. – Просто я немного голодна.

Тишина наполнила комнату, став почти осязаемой. Все присутствующие осознавали, о каком именно голоде идёт речь. Мужчина медленно встал, его фигура заслонила полумрак, и он сделал шаг к ней. Мирела инстинктивно отшатнулась, прижавшись спиной к стене.

– Если вы в порядке, то должны навестить своих подчинённых, – затараторила она, пытаясь переключить его внимание и удержать себя в руках. – Они очень переживали о вас… Феи, стража… они тоже были отравлены и сейчас нуждаются в вас.

Она почти умоляла его уйти, чувствуя, как внутри неё пробуждается хищник, готовый вцепиться в его шею. Мужчина коротко кивнул и молча вышел из комнаты. Девушка сползла по стене, выдыхая с облегчением, но шум крови в её голове не затихал. Рассвет очередного дня только-только окрасил замок в розовые тона, и ей предстояло пережить ещё один мучительный день в полном одиночестве.

Спустя пару часов Мирела вновь почувствовала его приближение. Её чувства обострились до предела: она слышала скрип его сапог по коридору, ощущала его мощную ауру сквозь толстые стены. Её состояние стремительно ухудшалось – жажда становилась невыносимой. Девушка сидела у окна, зарывшись головой в колени и обхватив себя руками. Как только дверь открылась, она, не поднимая головы, резко вытянула руку вперёд.

– Н-не подходите ближе! – предупредила она хрипло. – В идеале… покиньте это крыло.

– Указываешь мне в моём же доме? – проворчал он, подходя ближе.

– Это для вашего же блага… – выдохнула Мирела. Вид у неё был жалкий: искусанные в кровь губы, лихорадочный блеск глаз и спутанные волосы.

– Как давно ты ела? – спросил он неожиданно твёрдо. – Я ничего не знаю о вампирах. Сколько ты обычно можешь продержаться в голоде?

– Семь дней без еды… – выдавила она сквозь зубы.

– И какой это день по счёту?

Мирела помедлила, чувствуя, как сознание ускользает. – Шестой, – наконец, призналась она.

Божество тяжело вздохнуло, в этом звуке слышалось раздражение пополам с безвыходностью. Он потёр голову, глядя на дрожащую девушку, а затем резко закрыл за собой дверь на засов.

– Тогда выхода нет, – произнёс он, сокращая расстояние между ними и подходя вплотную. – Возьми мою кровь.

Мирела медленно подняла голову. Её алые глаза расширились от шока, и она уставилась на него, не веря собственным ушам. Предложение бога звучало как безумие – и как единственное спасение.

– Ты ведь спасла меня, – медленно, словно пробуя слова на вкус, произнёс мужчина. Его голос вибрировал в тишине пыльной комнаты. – Значит, я должен отплатить тебе за это…

Между ними повисло тяжёлое, неловкое молчание. Мирела видела, как он борется с собственной гордостью, предлагая немыслимое.

– Вы ведь сами ещё ранены… – попыталась оправдаться она, хотя алое пламя в её глазах уже почти полностью вытеснило остатки человеческого разума. Жажда жгла пищевод, заставляя пальцы судорожно скрести по коже.

– Я уже в полном порядке, – отрезал он, тяжело присаживаясь на край кровати. Матрас прогнулся под его весом. – В крипте замка есть целебный источник…

Не успел он закончить фразу, как Мирела соскочила со своего места. Упоминание источника стало последним аргументом. В обители Дракулы тоже был такой, бьющий прямо из сердца древней скалы, питающий своё божество и его владения. Раз он исцелился, её совесть замолчала, уступив место хищнику.

– Тогда я не буду церемониться, – бросила она, и в её голосе прорезались властные, почти звериные нотки.

Двумя текучими шагами она приблизилась и села божеству прямо на колени. Мужчина вздрогнул, явно не ожидая такой дерзости. Он замер, оказавшись в ловушке собственного предложения. Его золотые глаза встретились с её рубиновыми, и в этом контакте он впервые почувствовал себя беспомощно. Он знал о вампирах лишь по наслышке, но никогда не сталкивался с ними так близко – до запаха кожи, до ледяного дыхания на губах.

Мирела действовала уверенно, ведомая инстинктом. Её тонкие, холодные ладони скользнули по его крепкой шее, пальцы запутались в огненных волосах. Она мягко, но властно запрокинула его голову на бок, обнажая пульсирующую артерию. По телу бога пробежали мурашки – не от страха, а от странного, пугающего предвкушения.

– Расслабьтесь, – прошептала она ему прямо в ухо, ощущая всем телом, как бешено колотится его сердце, и, как напряжены его плечи. – Боль будет длиться лишь секунду.

И в следующий миг её клыки вонзились в его шею. Божество инстинктивно дёрнулось, и его руки железной хваткой обхватили девушку за талию и спину. Она прижалась к нему всем телом, жадно впитывая первую, самую горячую струю божественной крови. В этот момент она впрыснула свой яд – сладкий, одурманивающий анестетик, который должен был притупить его боль.

Мужчина крепко держал её, впиваясь ногтями в спину. Это чувство было ему абсолютно незнакомо: его кровь, сама его суть, стремительно утекала в это хрупкое, мертвенно-бледное существо. То, как она быстро и неистово глотала, будоражило его, вызывая странное волнение. Его собственный пульс стал неистовым, разгоняя кровь по жилам, в то время как её сердце, обычно едва различимое, оставалось почти неподвижным. Этот контраст между жизнью и смертью в одном объятии кружил голову.

Однако эта интимная близость прервалась внезапно и болезненно. Мирела резко отпрянула, сорвавшись с его шеи. Её глаза пылали алым огнём, на губах блестела его кровь. Тёплая струйка потекла по его шее, и Мирела на секунду прильнула снова, чтобы слизать её и остановить кровотечение, но тут же сдавленно вскрикнула и с силой оттолкнула себя от него. Её горло горело невыносимым, яростным жаром, словно она выпила жидкий огонь. Девушка хваталась за горло, словно пытаясь вдохнуть воздух, который казался раскалённым свинцом.

– Что не так?! – Мужчина судорожно подался вперёд, хватая её за плечи. Его пальцы коснулись её кожи, и он замер от шока: тело девушки было обжигающе тёплым.

Он прижал руку к её груди и почувствовал то, чего быть не могло. Под его ладонью медленно, но чётко и ритмично билось её сердце. В его знаниях о мире теней вампиры были хладными трупами без пульса. Этот факт напугал его больше, чем само её нападение.

– Что мне сделать? – почти вскрикнул он, пытаясь добиться ответа, пока она корчилась в его руках.

Мирела вцепилась в его предплечья, её пальцы белели от напряжения. Глаза начали закатываться.

– Переборщила… – едва слышно выдавила она, захлёбываясь силой божественной крови, которая так безжалостно вмешивалась в её мёртвую суть.

В следующую секунду её тело обмякло, и она потеряла сознание, оставшись бездыханным, но пугающе живым грузом на его руках.

***

Мирела открыла глаза, резко сев на кровати. В комнате царил глубокий сумрак, а через настежь открытое окно врывался прохладный вечерний воздух, пахнущий озоном и цветами. Голова была странно лёгкой, а в теле пульсировала непривычная, бьющая через край жизнь. Вспышка памяти – и перед глазами возникла сцена на кровати. То, как она бесцеремонно запрыгнула к богу на колени, как властно запрокинула его голову и как жадно, почти в исступлении, заглатывала его раскалённую кровь. Щёки Мирелы мгновенно вспыхнули жаром, который она не чувствовала веками.

– Вот же дура! – в сердцах выкрикнула она в пустую комнату, закрывая лицо ладонями. – Совсем рассудок потеряла?!

От шока она прижала пальцы к губам, которые всё ещё помнили вкус божественной силы. Перед внутренним взором промелькнула непристойная в своей близости картина: её тело, прижатое к его груди, его руки, впивающиеся в её спину… Она судорожно сглотнула, чувствуя, как сердце – её собственное, ожившее сердце – совершило гулкий удар.

– Жить надоело?!! – продолжала она шёпотом ругать себя, вскакивая с постели. – Ты хоть понимаешь, на кого ты напала, идиотка?

В памяти всплыли его янтарные глаза, полные суровой мощи, и та смертельная аура, которая едва не раздавила её при первой встрече. Ужас перед его гневом мгновенно вытеснил смущение.

– Он точно убьёт меня… – прошептала Мирела, лихорадочно поправляя одежду. – Нужно уходить. Сейчас же. Пока он не решил, что моя жизнь – слишком дорогая цена за его кровь.

Она бесшумно скользнула из комнаты и, словно тень, спустилась по широкой лестнице на первый этаж. Огромный зал был пуст и тих. Мирела почти добежала до главных ворот, её рука уже потянулась к массивной бронзовой ручке, когда пространство за спиной внезапно сгустилось. Тяжёлый, пронзительный взгляд ударил в спину, словно физическая преграда. Рука Мирелы дрогнула и замерла в сантиметре от двери.

– И это твоя благодарность? – Медленный, рокочущий голос прокатился по залу, отражаясь от сводов.

Девушка застыла. Она слышала, как за её спиной раздаются размеренные, тяжёлые шаги. Каждый звук каблука по мрамору отдавался в её ушах громом. Совесть и страх не позволяли ей даже обернуться. Наконец, когда он остановился совсем рядом, она резко развернулась, но тут же зажмурилась, втягивая голову в плечи.

– Прошу прощения! – вскрикнула она, почти переходя на мольбу. – Я была такой бесцеремонной… такой наглой! Мне бесконечно жаль, я просто не контролировала себя!

Она начала активно и судорожно кланяться, почти утыкаясь лбом в его широкую грудь. Мирела выглядела, как провинившийся ребёнок, пойманный на краже самого дорогого в доме. Но такое униженное извинение явно не устроило хозяина замка. Его рука, большая и обжигающе горячая, вновь перехватила её лицо, жёстко потянув за подбородок вверх.

– И ты даже не взглянешь на меня? – выпытывал он. В его голосе не было прежней ярости, скорее странное, давящее любопытство.

– Мне очень стыдно! Пожалуйста, простите! – продолжала она лепетать, не открывая глаз и чувствуя, как краснеет шея под его пальцами.

Внезапно зал наполнился звуком, который Мирела никак не ожидала услышать. Бог смеялся. Это был короткий, глубокий смех человека, которого искренне позабавила нелепость ситуации. Отсмеявшись, он заговорил тише и мягче:

– Хочу взглянуть на твои глаза.

Чувствуя его пронзительный взгляд кожей, Мирела, наконец, сдалась. Она медленно разомкнула свои ресницы. На её лице смешались смущение, раскаяние и какая-то новая, странная мягкость. Её глаза больше не пылали алым пламенем голода – они вернули свой естественный цвет, но в самой глубине зрачков всё ещё искрились золотистые искорки его крови. Удостоверившись, что жажда угасла и она снова владеет собой, мужчина отпустил её подбородок. Он развернулся и небрежно махнул рукой в сторону коридоров, ведущих вглубь замка: «Иди за мной».

Мирела застыла на мгновение, глядя на его удаляющуюся спину. Путь к выходу был открыт, но неведомая сила, скрытая в его приказе, была сильнее её страха. Ей ничего не оставалось, кроме как покорно последовать за божеством вглубь его таинственной обители. Мужчина вёл её через те части замка, которые Мирела ещё не видела. Здесь не было пыли или запустения: стены украшали гобелены, изображающие рассветы в иных мирах, а воздух казался тёплым и живым. Наконец, они вошли в небольшую уютную комнату. На массивном столе среди свитков стоял изящный графин, а в канделябрах ровно горели свечи. Божество жестом пригласил девушку присесть в глубокое кресло, обитое бархатом. Он достал две чашки из тончайшего фарфора. Мирела заворожённо наблюдала, как по его пальцам скользнуло яркое, живое пламя. Оно лизнуло дно чайника, и вода внутри забурлила почти мгновенно. Комнату наполнил густой, дурманящий аромат цветов. Он неспешно разлил настой по чашкам и, наконец, поднял на неё взгляд, в котором больше не было убийственной ярости – лишь острое, испытующее любопытство.

– Прежде чем ты уйдёшь, не думаешь ли ты, что стоило хотя бы представиться? – Его голос в этой камерной обстановке звучал вкрадчиво.

– Моё имя Мирела, господин, – она произнесла это тихо, стараясь сохранять достоинство, несмотря на то, что её сердце всё ещё частило.

– Зови меня Лун, – мужчина внезапно улыбнулся, и в уголках его золотых глаз собрались лукавые морщинки. – Мы ведь теперь так близки.

Мирела почувствовала, как к щекам снова подступает жар. Его слова, двусмысленные и смелые, заставили её смутиться ещё сильнее. Она прекрасно понимала, что он дразнит её, наслаждаясь замешательством, но ничего не могла поделать со своей реакцией. Кровь бога внутри неё словно откликалась на его голос.

– Пожалуйста, забудьте обо всём, – поспешила она с ответом, глядя в свою чашку. – Считайте, что того инцидента просто не было.

– Не прошло и получаса, а ты уже дважды разбила мне сердце, – Он прижал ладонь к груди, продолжая откровенно издеваться над её скромностью. – Ты жестокая, Мирела…

Девушка сделала глоток ароматного чая, стараясь держать себя в руках и не поддаваться на его провокации. Странно, но его лёгкий тон помог ей. Она, наконец, смогла выдохнуть, почувствовав, что может вести себя с ним почти непринуждённо.

– Вы, действительно, в порядке? – неожиданно для самой себя спросила она, и в её голосе прозвучало искреннее участие. – Та тигрица… Да и я… я принесла вам столько неудобств.

Лун поставил чашку на стол и на мгновение стал серьёзным. Он глубоко вздохнул, и на его лицо легла тень усталости.

– Это мягко сказано, – признался он, глядя на пляшущее пламя свечи. – Ты испугала меня…

Мирела замерла с чашкой в руках. Она ожидала услышать что угодно: насмешку, угрозу, даже очередную шутку, но не это признание. Великое божество, способное управлять огнём и прижимать к земле одним только взглядом, призналось, что она – маленькая, изголодавшаяся вампирша – смогла его напугать. Она смотрела на него, не зная, что ответить, и тишина в комнате из неловкой вдруг стала странно интимной.

– Ты так рухнула у меня на руках… – Лун произнёс это негромко, помешивая чай, и в его голосе проскользнула тень пережитого замешательства. – Я замер и просто не мог представить, что с тобой делать. Ты была пугающе горячей и при этом… неживой.

Девушка почувствовала укор в его словах и невольно сжалась в кресле, рассматривая тонкий фарфор своей чашки.

– Прошу прощения, – искренне отозвалась она. – В состоянии голода разум вампира тускнеет, ты просто перестаёшь размышлять здраво. Сейчас, когда я снова владею собой, я понимаю, что божественная кровь мне не по зубам, она слишком тяжела для моей сути. Но в тот момент… я была просто одержима ею. Это был вопрос выживания.

Лун внимательно слушал её, склонив голову набок. Огонь свечей отражался в его золотых глазах, делая его взгляд ещё более глубоким и изучающим. Он подбирал слова осторожно, боясь спугнуть эту внезапную откровенность.

– А что с твоим сердцем? – спросил он, наконец. – Разве оно может биться?

Мирела вскинула брови, осознав причину его смятения. Она едва заметно улыбнулась – так часто ей приходилось сталкиваться с невежеством людей, но встретить его у бога было странно.

– А, не волнуйтесь об этом. Сердце вампира не мертво, как об этом привыкли писать в человеческих книгах. Оно бьётся, просто очень, очень медленно. В обычном состоянии – раз в несколько минут.

Она поняла, что Лун опирается лишь на обрывки мифов, которые веками сочиняли люди. Похоже, даже в его мире, полном яркого света и чистой магии, существа вроде неё были экзотикой, окутанной вымыслом.

– Мы не мертвецы, какими нас рисует воображение смертных, – продолжала она, стараясь говорить непринуждённо. – Просто наш мутаген замедляет все процессы в организме до предела, а регенерацию, напротив, ускоряет до невозможного. Если объяснять в общих словах, в этом и заключается весь секрет нашего бессмертия.

– Звучит как джекпот, – подытожил Лун, слегка приподняв уголок губ.

– Да, – Мирела грустно усмехнулась, – но за всё в этом мире приходится платить…

– Это больно? – спросил Лун, подавшись чуть вперёд, его тон стал серьёзнее.

Такие глубокие вопросы к её истинной природе смущали Мирелу. Она не привыкла обсуждать свои чувства, обычно она была лишь молчаливым наблюдателем чужих жизней. Но сейчас, глядя на Луна, она почувствовала, что и у неё к нему накопилось множество вопросов, а потому решила честно поддержать этот странный диалог.

– Не совсем… – она на мгновение задумалась, подбирая метафоры. – Когда наступает голод, все чувства обостряются до предела, заставляя тело охотиться без участия воли. В этот момент ты перестаёшь быть личностью. Ты чувствуешь только ритмичное биение чужого сердца, запах крови в венах, страх жертвы. Это становится смыслом существования. Даже если тебе в этот момент оторвут руку, ты не упустишь цели – ты просто не заметишь боли.

– И это происходит после семи дней голода?

– У всех этот период разный, – терпеливо объяснила Мирела. – Я – слабый вампир по меркам своего рода. Поэтому мне нужно питаться чаще, чем высшим сородичам.

В комнате повисло недолгое молчание, прерываемое лишь тихим потрескиванием свечей. Лун словно собирал в своей голове разрозненные частички пазла, заново оценивая сидящую перед ним девушку.

– Не думаю, что это так, – Лун качнул головой, его взгляд стал пронзительным. – Ты смогла одолеть ту тигрицу в одиночку. А она… не из слабых.

Мирела была удивлена тем, что он затронул эту тему, однако сама продолжала осторожничать.

– К-кто она? – начала она и тут же поправилась. – Нет, не так… Я предполагаю, что бога и его преданную свиту не так-то просто накачать ядом. Значит, она была вам кем-то… близким. Мне не понятно другое: что за яд она использовала? Такая сокрушительная сила не могла быть взята у кого попало.

Лун помрачнел. Ощутив на себе не только предательство, но и воздействие сначала чужого парализующего токсина, а затем и дурманящего яда Мирелы, он был более чем уверен: тот, кто стоит за спиной тигрицы, обладает колоссальным могуществом. Но детали этой загадки всё ещё ускользали от него.

– Ты проницательна, – лишь произнёс он, помрачнев.