Властный граф, или Неугомонная Я!

Тьфу ты, мышами!

Серые комки шерсти от дальней стены поглядывают глазками-бусинками и провокационно шевелят усиками. От каждого такого шевеления – душа в пятки уходит. И дёру бы дать, да не могу.

Грызуны тоже тут застряли. К стене прикованы магическими цепями. С мой мизинец толщиной, те разрядами молний бьют, только пленники дёрнутся в какую сторону. И жутко их скелеты в подсветке наблюдать, и боязно самой подступиться и помочь, если возможно. Боюсь я мышей. Боюсь!

– О чём задумалась, краса? – слышу вдруг смешок справа.

Медленно, вот точно со скрипом, голову поворачиваю. И рот зажимаю ладонями, чтобы не визжать на всю тюрьму. Напротив меня над полом парит полупрозрачная фигура в чёрном плаще. Мужчина без головы, которую держит под мышкой. И та более чем живая: чёрными глазами буравит и бескровные губы кривит в усмешке.

– С пола дар речи подними и ответь, красавица, – наставляет говорящая голова, подвижной мимикой призывая к диалогу.

– На что ответить? – хриплю, чуть отняв ладони ото рта. Полностью не убираю.

Велика вероятность сорваться в крик, если данный призрак приблизится хоть на шаг. От его присутствия волосы на голове шевелятся и под кожей кровь холодеет.

– Думу какую думаешь? – моргает он.

– Спастись хочу!

– Откуда…во?

– Из заточения, – отвечаю настороженно.

– Ногами вперёд всегда успеешь, – успокаивает призрак. Чёрный плащ на нём вдруг окрашивается красным. И не просто красным, а насыщено-кровавым. Его отсвет режет по глазам.

Слегка прищуриваюсь.

– Хочу своим ходом, – заявляю уверено.

– Как я? – воодушевляется неживой, и плащ его задорно колышется, явно под стать возбуждённому настроению. – Только скажи, краса, устрою. Давно ищу суженную. С похожей статью, – на себя показывает, уделив особое внимание обезглавленному верху. – Соглашайся! На славу проживём целую вечность, – улыбается призывно и доброжелательно.

Глава 14

И в это момент сквозь стену в камеру-клетушку вплывает светящаяся белым призрачная дама. На ней из одежды – ночнушка. Стопы босые, на обнажённых руках глубокие царапины. Бледное лицо, в обрамлении жидких светлых волос, лишено жизни и эмоций. Только в глазах – печаль.

На душе вдруг так тоскливо становится, хоть вешайся.

– Вы кто? – пячусь от распространительницы пессимизма.

– Неупокоенная, – отзывается дама, зависнувшая на расстоянии вытянутой руки.

Хмуро гляжу на неё, затем на безголового.

– Я ещё живая, – напоминаю.

Что-то слишком активное сборище призраков. Не просила, не ждала, дружбы не искала. Хочу жить – не тужить, подальше от подобного соседства.

Неупокоенные – вампиры от магии. Особенно такие, как дама в ночнушке. Решив, что раз приговорили, значит, ты уже «того» – жизненную силу выкачивают, пока преждевременно не усопнешь. Тогда шефство возьмут, наставляя, как в новой форме существовать и развиваться. Их мир мало чем от реального отличается: те же ранги, по силе измеряемые, та же борьба за превосходство над другими, за ширмой развития личных сил и совершенствования умений.

Угодить в такие силки? Нет, спасибо!

– Живая я! – повторяю твёрдо, не дождавшись реакции от двух призраков.

Зато мыши за спиной суетиться начинают, группируясь и хвосты тонкими кончиками соединяя. Сдерживающие их цепи пылают, но молниями почему-то не бьют. Грызуны лапки над головами поднимают и синхронно шевелят чёрными носиками, не то принюхиваясь, не то кругляшки рисуя в воздухе. Второе ближе, так как вспыхивают изумрудные кольца напротив их мордочек, взлетают вверх и соединяются боками прямо над вершиной пирамидки, созданной хвостиками.

Слепну от яркой вспышки.

Заслонив глаза руками, взглядом буравлю каменный пол. Явственно вижу трещины и забившуюся в них грязь, кое-где от сырости пророс мох. Нездоровый какой-то, буроватый с красными вкраплениями. Может, иная растительность? Просто по виду похожая?

– Непорядок, – слышу недовольное бурчание безголового. – Она не нашего мира.

– Переделанная, – с печальным вздохом соглашается призрачная дама.

Отнимаю руку от лица, когда меркнет свет в камере, снова погружая её в полумрак. Мужчина с головой под мышкой, успокаивающе поглаживает ту по волосам. От него так и веет безысходностью. Призрачная дама в ночнушке всё так же печальная только глазами. На лице до сих пор ни единой эмоции, словно то онемело и неспособно их выразить. Мыши возвращаются в свой угол, понуро плюхнувшись на попы. Сдерживающие цепи тухнут и выглядят теперь, как обычные, железные.

Мотнув головой, собираюсь с мыслями.

– Переделанная? – тороплю с пояснениями. Нутром чую, информация важная.

Пусть меня казнить собираются – не дамся! Может, что путное услышу для спасения собственной жизни. Если я теперь неупокоенным не нужна, что по их сдувшемуся состоянию заметно, значит, наверняка, диковинка некая, велика вероятность, с привилегиями. Не зря же хозяин галереи магического художества обещал нам с Марой некий бонус? Ищем зацепки и практикуемся в реализации собственного спасения. Помирать я не намерена!

Глава 15

Призрачная дама отлетает к двери, продолжая светиться белым. Безголовый призрак направляется за нею, собираясь улизнуть. Встаю перед ним, раскинув руки в стороны. Интуиция подсказывает, он не станет проходить через меня. Брезгует? Раз морщится. И ещё за жизнь цепляется, о любви мечтая и ища себе пару.

Призраки – не люди. Но им свойственно желать тепла, даруемого связью с другим существом. И ищущие эту связь в посмертии – по факту цепляются за свою плотскую жизнь, стремясь «воплотить» её часть за гранью.

«Чувства всегда сильнее разума, потому дольше хранят свои стремления, нежели разум, удачно забывающий все важные детали, стоит покинуть бренный мир» , – вспоминается написанное в фолианте по управлению стихиями, раздел «Особенности загробного мира».

Эмоции – один из важнейших аспектов взаимодействия со многими видами магии, особенно с её природными проявлениями. Поэтому Мара была очень сильной магиней, а я, хоть усиленно училась и многие предметы сдавала на отлично, проигрывала в мощности.