Властный граф, или Неугомонная Я!

Капитолина Радина

Властный граф, или Неугомонная Я!

Глава

Пролог

Многолюдная толпа сновала между рядами ярмарочных лавок, с высоты похожих на радужную сетку. Такую использовали в имперской Академии Стихий в период соревнований между факультетами, расставляя студентов в выпавшие при жеребьёвке ячейки и затем «зацикливая» некоторые из них для создания подпространства для спарринга. Кто из противников первым терял контроль над иномирцем или обесточивался – считался проигравшим.

Но не будем о грустном.

Наступили каникулы!

Жители имперской столицы и просто счастливые студенты готовились к яркому празднику начала весны. К магическому знамению, несущему светлые пророчества. Те с небес спускались раз в одиннадцать лет, когда наступал год тринадцати месяцев. В этот особенный «лишний» месяц, вернее в три его срединных дня, для всех желающих открывалась галерея «Амирья». В ней хранились редчайшие и необычные полотна магов-художников. Мастера магической кисти в древние времена воссоздали явившиеся им в медитациях далёкие необычные миры и оставили в картинах заклинания, с помощью которых можно было их посещать.

В обычные годы в столице главенствовала галерея «Явак», где выставлялись оригинальные, но во многом привычные картины именитых магических умельцев. На них изображались миры магические, во многом похожие на знакомый для местных и гостей, или миры безмагов, но вполне «земные». За довольно высокую плату человек мог пожить внутри выбранного полотна, на время или навсегда сбежав от реалий знакомого мира.

Только во все времена людей больше привлекало неизведанное.

Все с благоговением ждали открытия именно галереи «Амирья». Лишь на выставленных в ней полотнах были отражены по-настоящему необычные для представителей измерения Аяхас миры. Так на некоторых картинах завораживали высокие жилые дома с горящими в ночи окнами (представители магического мира не понимали, как можно возвести что-то настолько громоздкое и разместить внутри множество людей). Или вселяла внутренний трепет космическая бескрайность, по которой странствовали стальные птицы, оснащённые испепеляющим светом, так похожим на знакомые им силы именитых магов. Правда маги эти никогда не взмывали к звёздам, а живущие за морем люди техно-мира и подавно «пустили корни», игнорируя сферы небес.

Оттого и притягивали обитателей империи картины галереи «Амирья» намного сильнее полотен галереи «Явак», даже если большинство могло позволить себе лишь мгновение в окружение неизведанного и чудного.

– Я поднакопила денег! – воодушевлённо воскликнула темноволосая девушка. Она тянула за собой светловолосую подругу, до самого носа закутанную в большой шарф.

Пусть миновала календарная зима, но до сих пор пронизывал ледяной ветер, а вдоль укатанной дороги высились снежные сугробы.

Глянув на приближающееся здание с вывеской «Галерея Амирья», Кари вонзила каблуки ботинок в утоптанный снег.

– Не хочу! – запротестовала. – Это твоя мечта! Сунуться в горнило огненное!

– У меня денег немного, – словно не слыша, бормотала подруга. – Хватит на несколько месяцев, но не всю жизнь. Представляешь, мы проведём каникулы в другом мире! И не просто в другом, а из полотен «Амирья»!

– У тебя одно на уме, – продолжала возражать блондинка, невольно переступая порог галереи под немереным прессингом подруги. Если Мара что вбивала в свою упрямую голову, эту «светлую» мысль оттуда ничем не вытравить.

– Я с десяти лет ждала, когда этот год наступит!

– Зато я не ждала, – буркнула Кари.

– Мой тебе подарок, – мило улыбнулась Мара.

Лучше бы она этого не делала. Подобные «улыбки» всегда плохо заканчивались. Для Кари. Хотела она или нет – оказывалась втянута во все великие задумки огненного урагана проблем. На первом курсе в Академии Стихий, почти сразу после распределения по факультетам: Мара попала к пламенным, а Кари к воздушным – первая решила отметить знаменательное событие фейерверком. Тем самым искрящим и громыхающим, создающимся заклинаниями пятого уровня и для первокурсников запрещёнными к использованию. Итог предприятия – пожар. Благо вспыхнула только сторожка и благо, что сторожа внутри не оказалось. Зато от декана обоим – Кари за компанию – достался выговор и три недели отвратительных работ в каземате отработанной магии. А пахнет там, мягко говоря, как в отхожем месте.

Но, что пожар?! Дальше – хуже!

На втором курсе Мара решила приобщиться к тёмной магии. Не учла одного – несовместимости со своими силами. Диссонанс вызвал из иного мира тварь жуткую, слопавшую пару фамильяров. А они диковинка и поставляются из мира Рэк Хранительницей Врат и по совместительству главой Рода Скелией Офью. Так вот, эта самая аристократка чуть им обоим – Кари за компанию – головы не оторвала. Итог? В уплату потерь у провинившихся на восемьдесят процентов выкачали силы и приказали взращивать свой потенциал фактически с нуля. В довесок парочку опять вернули в каземат отработанной магии исправлять свою карму, так сказать.

И эти два события – малое из неприятностей.

Но и их достаточно для понимания, что посещение картинного мира ничем хорошим точно не закончится. Кари была уверена!

Перед девушками, одетыми в разного цвета, но простого кроя зимние пальто, возник невысокий парнишка. За отвороты оправив свой пиджак, словно он ему давил в плечах, и приняв позу дворецкого – даже стрелки на его прямых брюках словно встали колом, – он чинно улыбнулся.

– Чего изволят молодые леди?

– Прекрасных мгновений! – воскликнула Мара, и глаза её горели подобно бриллиантам под лучами солнца. Ослепнуть можно!

– С каталогом картин ознакомлены или хотите пройтись? – распорядитель галереи услужливо ладонями указал в сторону просторного помещения, где на стенах красовались удивительные полотна.

Около некоторых художеств уже стояли люди: у нарисованного звёздного неба с пылающим жаром огромным солнцем – пожилая пара, у изображения металлического человека – чопорного вида миссан средних лет, а у самой дальней картины, демонстрирующей высокие строения и морской пейзаж, – трое оживлённых молодых людей и две девушки, одна из которых была чем-то недовольна.

– Я не буду вас утруждать! – Мара улыбнулась распорядителю, и достала из кармана пальто кристалл памяти. Мысленно произнеся заклинание открытия, она спроецировала ранее выбранное и загруженное в него изображение.

Много лет девушка бредила картиной в картине, которая ею была увидена в детстве и висела как раз недалеко от группы молодёжи. С одной стороны, на ней изображались море и пляж, с другой – высокие дома с множеством окон, дороги со странным транспортом, совершенно не похожим на привычные экипажи, запряжённые лошадьми или иномирцами.

– Вас интересует «Путь любви»? – протянул распорядитель галереи. С девушки перевёл пристальный взгляд на молодёжь, недавно пожелавшую войти именно в эту картину. Правда мало кто знал, что «картина в картине» вела совсем не туда, куда всем виделось. Он подумал, прикинул, про себя усмехнулся. – Каковы ваши возможности? – спросил об оплате.

– За двоих! – Мара с сильно бьющимся сердцем протянула собранную сумму, на которую в столице можно было безбедно прожить несколько лет. Только для оплаты «погружения» сумма была мизерная. Максимум, хватит на несколько дней. Но они того стоили, она была в этом уверена.

Распорядитель, которому давно перевалило за пару тысяч лет, понимающе оглядел девушек-адепток. У одной в душе металось пламя, у другой за видимым спокойствием бушевали ураганные ветра. И если слить две столь мощные стихии, получилась бы уникальная магия перерождения.

«Занятно… – подумал любитель экспериментов. – Сегодня сами боги на моей стороне. Грех не воспользоваться!»

Картина, на которую вдруг появился повышенный спрос, обладала необычными свойствами. Помогала рождённым без любви и лишённым истинного счастья обрести друг друга. И хотя дар требовал непомерную плату, оно того стоило, в конце-то-концов.

«Лучше на краткий миг познать любовь, чем не испытать её вовсе!», – считал умудрённый знанием маг, немало повидавший за свою долгую жизнь.

Ему было ведомо, что судьбоносные пути извилисты. Но если звёзды людей сошлись в галерее «Амирья» – им благоволил шанс познания всех граней любви: от всеобъемлющей веры и удушающей горечи предательства до неиссякаемой ненависти и обретения подлинного счастья. Таких избранников сама магия одаривала сгоранием в оковах боли, чтобы те возродились после, лишь отзвенит пятый колокол иного мира.

Правда для начала, чтобы оказаться в «том» мире, следовало в назначенный час переступить порог именитой галереи, чьи полотна славились своей уникальностью. Ведь только в тринадцатый месяц двадцать шестого года Феникса древний маг и провидец охотно считывал души людей. Он легко соединял те сердечные нити, которые не сплелись бы на родной земле.

Вот и сейчас, прикинув вариации, соизмерив причины и следствия, он степенно кивнул.

– Удача вам благоволит, мисс, – произнёс чинно, когда полностью продумал путь чужой любви, которой предстояло засиять на небосводе, сгорая, пасть в чертоги тьмы, чтобы затем возродиться из пепла. – Вы пришли в нужный час. Галерея «Амирья» дарит вам бонусные месяцы. Вместе с подругой проживёте в картине полгода, пройдёте удивительный и полный открытий путь. Согласны?

– Ещё бы! – воскликнула Мара, воодушевлённая таким подарком.

Знала бы молодая магиня огня, что бесплатные дары не всегда во благо. Порой они необходимость, заманивающая мышку в мышеловку. И в данном случае, этой самой мышкой была отнюдь не она, а её подруга, носящая в себе тайну иных поколений.

С нейтральной полуулыбкой распорядитель наблюдал, как подруга Мары сморщила носик. Хорошее чутьё – кладезь. Ей следовало прислушаться. Да только всегда ведомая взбалмошной подругой, Кари и не думала взбунтоваться против её задумки. Даже если знала, что ничем хорошим путешествие не закончится, всё равно пошла следом к картине, послушно приняла на ладонь огненное пёрышко, тут же проникшее в плоть. И с этого момента её жизнь кардинально изменилась.

Глава 1

Ну, что сказать, влипла! По самое не балуй. Сижу, значит, на коленях перед истинным громовержцем. Тот сурово так поглядывает через плечо, какой час вышагивая из угла в угол огромной комнаты. Руки держит за спиной. Выправка, как у бывалого боевого мага. Шагает твёрдо, у меня аж сердце заходится от каждого «топ!». Но мило улыбаюсь, как положено адептке академии перед старшими.

– Говоришь, прибыла из другого мира? – рыкает моё проклятье.

Закипая от повторяющегося вопроса, вонзаю ногти в ладони. Судьба издевается! Нет бы, перебрасывая в другой мир, куда-нибудь на окраину приземлить, чтобы я шаг за шагом познавала новое. Так она, зараза, из галереи магического художества швырнула прямо в главный зал знатного дома.

Удачно так! В ноги именитого хозяина!

Этот, чтоб ему заикалось, власть имущий уже битый час, хотя, наверное, больше, зверем поглядывает и как заезженное проклятье повторяет один и тот же вопрос.

У него с головой всё нормально?

На его месте другой бы уже стражу позвал и кинул в темницу дожидаться допроса от местной власти. Есть же у них такая? А Этот … На колени поставил, поверх приказал ладони положить – и всё. Цензурных слов на него не хватает!

– Может, уже в тюрьму? – спрашиваю с надеждой.

Конечно, не тянет меня попасть в местечко сырое и заплесневелое. Но, честное слово, сиднем сидеть сил нет. Коленки болят, ноги немеют. Не уверена, что сейчас встать смогу без посторонней помощи.

Надоело до пекла!

– Из другого мира, значит… – словно не слыша, повторяет гад.

Не выдерживаю.

– В детстве Вас по голове приложили? Факты срастите, наконец, и перестаньте повторять одно и тоже!

Он резко разворачивается и приближается на шаг.

– Одно и тоже?

С чего так удивляется?

– Разве нет? – вздёргиваю подбородок. – Эти Ваши: «Говоришь, из другого мира» и «Из другого мира, значит…». Из них для семьи среднего достатка можно домик построить. Кирпич к кирпичу.

Мужчина приближается. Нависает, что скала над птенчиком. С какой-то пресно-задумчивой миной – и куда устрашающая маска сгинула? – обходит меня кругом. А когда большую ладонь на затылок опускает и резко проводит ко лбу, у меня не то что дыхание перехватывает, а ледяные иглы вдоль позвоночника втыкаются.

Кричу, отшатываюсь. И, наплевав на его приказ, вскакиваю на ноги. Про себя ругаюсь, морщусь. Конечности онемели, хоть плачь.

Ну, нет! Отставить! Волю в кулак и лицом к своему инквизитору.

– Хватит издеваться! – цежу в улыбающееся лицо.

И тут звучит первая фраза без привязки к моему прибытию.

– И не думал издеваться. – Кивает каким-то своим мыслям. – Что же. Не горазд я с судьбой спорить. Завтра поженимся.

– Чего-о? – челюсть к полу, глаза из орбит. У этого мужчины точно кукушка поехала. От самоосознания и навсегда.

– Закон есть закон! – назидательно поучает.

– Плевала я…

– Не стоит. Ответно прилетит, – предупреждает, нацепив на себя серьёзность какого-нибудь старейшины в Академии Стихий. Много там таких, засидевшихся на местах старых магов. – Давай по порядку. Ты прибыла из другого мира, буквально пав к моим ногам. У Вэйлов такое случается раз в триста лет.

– Вдруг соврала, что из другого мира, – перебиваю, раздражаясь.

Мало мне счастья в чужих предрассудках копаться. Так из-за них теперь замуж выходить? Нет!

– Только пришлые из других миров могут слышать внутренний диалог с платенью, – сообщает мужчина видный, руки за спину заведя. Таким благородством и значимостью повеяло, любите и почитайте правителя всея империи.

Он же, того, не монарх какой-нибудь?

Мотаю головой.

– С чем? – переспрашиваю.

– Платенью. Душевной сутью, вторым я.

Глава 2

Кукушка сейчас поедет уже у меня.

– Внутренний диалог? – уточняю. Он кивает, а я срастить не могу, почему из якобы разговора слышала только пару повторяющихся фраз. Какой-то ущербный диалог получается. – Я мысли читать не умею, – мило информирую, исподволь оглядываясь и оценивая вероятность побега. Только огромные витражные окна зарешёчены, а за единственной дверью наверняка стоит стража. Парочка появлялась, когда я только свалилась к аристократическим ногам.

– Читаешь, дорогая, – хозяин положения улыбается шире и морщинки скапливаются в уголках немного раскосых глаз.

Красивые глаза, замечу…

Не до них сейчас!

От его «дорогая», произнесённого нараспев, меня до самого нутра передёргивает. И не скажу, что фраза звучит скабрезно или намекает на фривольности. В ней, скорее, чудится нечто добродушно-интимное. То самое, к чему я не собираюсь склоняться даже под страхом смерти.

Замуж не выйду. Точка!

– Я за вас не пойду! – заявляю в голос.

Страшно то страшно власть имущему перечить, да лучше на эшафот, нежели против воли под семейным уставом прогнуться. С детства насмотрелась, что собой представляют отношения, сложившиеся по велению «долга и обязательств». Зареклась! Вот до гробовой доски зареклась колечко на пальчик принимать без взаимной любви и уважения.

– Пойдёшь, милая, – улыбается аристократ, оглядывая с ног до головы. Прямо смотрит, словно мысленно что внушает. На чеканном лице сияет расположение, а в глубоко посаженных глазах искрит ирония.

Никак сомневается, что смогу дать отпор?

Ну, я и не даю, что уж!..

Пытаюсь, конечно, пресечь поползновения, когда он горничную вызывает и приказывает «меня-невесту» в дальние покои сопроводить. Противясь, призываю силу ветра, чтобы сдуть самоуправца. Итог? Сжигаю себе брови и часть одежды!

Откуда в моих руках огненная стихия, не знаю. Но худо-бедно логическое объяснение появляется, когда в отведённой мне комнате в зеркало гляжу. Лицом и телом я теперь Мара, близкая подруга, а вот волосы пока мои, светлые.

Впрочем, к неприятному открытию, что взбрыкнула магия переброса, ещё добавляется осознание, насколько бойко мыслю и разговариваю. Вроде собой себя чувствую, а на деле и не совсем я.

Подобный разгон для начавшихся каникул мне однозначно не нравится. Пойдя на поводу у Мары, желавшей во что бы то ни стало попасть в мир картины, сама рассчитывала, как положено путешественнице, полюбоваться местными красотами, осмотреть достопримечательности, сравнить люд знакомый и местный.

Каков итог?

Мало того, что лицом – не я, так и в руках теперь чужая магия, с которой не знаю, как управиться. В довесок – на горизонте маячит аристократ-жених, с зацикленностью в сторону «судьбы» и «предназначения». Раз к его ногам свалилась – точно знамение свыше!

Я ему прямолинейно заявила, что из другого мира. Прибыла погостить на пару месяцев – временная длина путешествия, отведённая за уплаченную сумму хранителем галереи «Амирья». Несколько раз повторила о скором возвращении домой. Какой брак? Какие планы на будущее по выводку детишек? Аристократ пропустил мимо ушей все мои заявления и заявил непреклонно-властным тоном, что нашей свадьбе быть. Той самой с колечком и специальным платьем, от чего пытаюсь отделаться в своём собственном «житие» – как сказала бы давно почившая бабушка, данное слово некогда принёсшая в семью из дальнего путешествия.

Глава 3

В упадническом настроении шлёпаюсь на постель, хмуро следя за суетливой горничной. Та ходит по комнате и на разные предметы указывает.

– Это не трогайте, госпожа! – назидательно повторяет. – И этого не касайтесь. Всё заряжено господской магией. Перешибёт, сами рады не будете.

– С чего вдруг перешибёт? – спрашиваю раздражённо.

– Так магия, господская, – теряется миловидная шатенка в платье до колен и в белом переднике. На голове чепчик волнистый, шпильками прикованный к волосам. Вот буквально прикованный, да. Шпильки эти выглядят как мелкие цепочки с наручами.

Странная мода у местных.

– И что? – складываю руки на груди.

Служанка мнётся, нижнюю губу прикусывает, воровато озирается и ближе подходит. Низко наклоняется, словно поклон королевской особе отвешивает, и быстро шепчет:

– Госпожа издалека? Местные хорошо знают особенности Вэйлов. Суматошный род неприкаянных сизокрылых драконов. Только не в силах они перекидываться в свою великую ипостась, пока не свяжут жизнь со своей истинной.

– Истинной?

– Парой. Пока не женятся, – поспешно поясняет служанка, теребя свой белый передник. – Но с женитьбой тут такое дело, госпожа. Помирают все местные невесты. Приживаются только те, которые прибывают особым способом.

– Особым? – снова переспрашиваю, пытаясь выпытать как можно больше деталей, с чего хозяина дома на мне перемкнуло. Теперь хоть немного ясности появляется. Хотя и неясностей прибавляется.

– Иномирным.

– К хозяйским ногам в поклоне? – иронизирую с мрачными нотками.

Слишком ярко вспоминается, как сама приобщилась к мужским ногам. По достоинству ёршиком проехались. А ведь я молодая магиня Академии Стихий, пусть адептка, а не простолюдинка какая-нибудь, вот так лбом полы побивать себе в ущерб. До сих пор побаливает, если на то пошло!

– Что вы, госпожа! – опасливо пятится перепуганная служанка, крестясь на ходу. У меня от неуместной иноземной святости брови вверх поднимаются, а низкорослый сгусток нервов, начав заламывать руки, всё пятится и пятится спиной к выходу. – Госпожу никто не обидит! Что вы! Просто не трогайте тут ничего. Господская магия уж очень строптива. Перешибёт, рады не будете, – звучит последнее напутствие. И она исчезает за дверью, ту плотно прикрыв за собой.

Мотнув головой, указательными пальцами потираю виски.

Что это было?

Моя логика идёт по следу, запинается и проваливается в яму необоснованности. Никак не удаётся срастить финальную часть нашего диалога. Вернее, заключительного монолога служанки, городившей какую-то несуразицу. Где взаимосвязь между моим падением к ногам аристократа и заверением, что меня не обидят? Как ни стараюсь, не могу нащупать взаимосвязи.

Изучаю определённо женскую спальню. Мебель резная, в ажуре. Деревянный платяной шкаф покрывает красивая резьба. В дальнем углу стоит стул-кресло – с виду неудобное. Справа – софа, размером для ребёнка, никак не взрослого. Пол выглядит зеркальным: отражает всё, что тут имеется, кроме меня. Сколько не вглядываюсь, не различаю своего отражения. Видимо, влияние той самой магии, о которой толковала служанка.

Глава 4

Странности на этом не заканчиваются.

Чем больше изучаю обстановку, тем явственнее различаю гуляющие по поверхности мебели молнии. Бело-голубые – они ослепляют, заставляя жмуриться. Сначала слегка, затем всё сильнее.

Да здравствует, темнота!

Увы…

С закрытыми глазами в отдалении вижу огонь. Поначалу ровный, он превращается в бушующее пламя. Мечется цепным зверем, яростно стремясь к замаранному чадом небу. Оно окрашивается чёрным. Густые клубы дыма поднимаются от горящих домов. Слышу крики и стоны людей. Ужасающий рык какого-то зверя. И повисает звенящая тишина.

Вместе с устрашающим безмолвием меня окутывает холодина и чьё-то дыхание овевает шею.

Как завизжу и глаза открою.

Следом – рот, подавившись криком.

Носом почти уткнувшись в моё лицо, с высоты глядит монстр, качая сине-мохнатой головой. Мордашень у него – круглая, глаза – овальные, нос – сердечком и зубы-пики, осклабленные в ужасающем…

Чём?..

Это незыблемое явление ужаса – улыбка? Ни в жизнь не поверю! Даже если всегда получала отлично по теме: «Различия в эмоциях иномирцев в сражении и быту». Сейчас что-то усомнилась в своей образованности, полученной в рамках Академии Стихий.

– Еда-а-а… – тянет с урчанием монстр, как котяра довольный.

– Какая я тебе еда?! – отшатываюсь на кровать и заползаю на неё с ногами.

Ползу-ползу, пока спиной не упираюсь в стену. Дальше бежать некуда. Разве что до закрытой двери. Но метраж приличный – и всё мимо синего чудовища. Хотя не видом он страшен, сколько своими намерениями.

В лапы не дамся! Пусть не надеется!

– Еда-а-а… – очередное урчание с его стороны.

Носом потянув воздух, синее явление заползает следом и подбирается по перине, протыкая покрывало острыми изогнутыми когтями.

Довольно красивые розовые коготочки…

Мотнув головой – нашла время думать о прекрасном! – оглядываюсь, ища что для самозащиты. Хватаю с прикроватной тумбочки канделябр на три свечи и…

– Ма-мо-ч-ки! – трясусь невротиком и воплю истошно.

Током перешибает по самое «Ух!».

Служанка ведь говорила – не трогать! Забыла совсем!

Испугано, отшвырнув «подсвечник», трясущимися руками приглаживаю вставшие дыбом волосы.

Синий снова почти утыкается своим носом мне в лицо и лижет щёку.

Внутренности ниже некуда опускаются. Застываю, не шевелюсь, даже дышать опасаюсь. Глазки скашиваю, траекторию побега просчитываю, готовая ломануться вот прям сейчас. А чудище пушистое изогнутым когтем мне карман куртки оттопыривает и внутри ковыряется.

– Еда-а-а! – восклицает радостно, изъяв на свет залежавшуюся конфету.

Расширив глаза, наблюдаю, с каким наслаждением незваное чудо, усевшись на попу, поедает лакомство вместе с бумажкой. Овальные глазища довольно зажмурив, чавкает и причмокивает на всю комнату.

Перевожу дух. И опасливо подбираюсь к краю кровати. Сладость-сладостью, но вдруг аппетит нагуливает?

Спасибо Маре, что в своих карманах вечно всячину таскает. Мне выиграла время. Теперь бежать, спасая её пятую точку и себя за компанию.

Глава 5

На пороге возникает жених. Врезаюсь в него с разбегу. Потираю лоб. Морщусь. Зырк на рубашку тёмную, скрывшую небывалую мощь. Становится любопытно, как выглядит каменная площадь, если пуговицы расстегнуть и под материю глянуть.

В Академии Стихий парни иного склада, не похвастаться им столь ощутимым рельефом.

– Чего суетишься? – любопытствует аристократ.

Раздражённо вскидываюсь.

– Какая суета? Жизнь спасаю! – не оборачиваясь, тычу через плечо на чавкающего монстрика. Ему, видимо, попалась жевательная конфета. Вот и причмокивает уже столько времени.

– Жизнь? – тянет невозможный тюремщик, по плечу хлопая, как заправского оруженосца. – Пугливая невеста. Пугливая. Поработаем. Поправим, – кивает своим мыслям.

– Не исправишь! Только попробуй! – фыркаю раздражённо, скинув его властную руку.

Отступаю на шаг, охваченная петушиным запалом и стремлением заклевать до потери сознания. Не нравится мне ухажёр. Не нравится! А в роли жениха и подавно!

Вот не было проблем, а свалились.

«Спасибо, Мара! Найду – прикопаю, слово даю!» – злюсь всё больше.