Чужестранец и чудовища

 Возможно, эти подозрения не изменили ничего. А возможно, они обострили чувствительность Оррика – и оттого предупреждение об опасности вспыхнуло в его голове огненным шаром на полмгновения раньше. Ничтожно мало, но достаточно, чтобы осознать – опасность исходит от большого сосуда, рядом с которым стоит Амаредес, а не от самого чародея, который всё говорил и говорил. Ни движения его тела, ни движения его духа не выдавали даже малейшего признака агрессии.

Но Оррик видал на своём веку и не таких искусных притворщиков. Вдобавок, Амаредес ему по-прежнему не нравился. Совсем не нравился. Поэтому Оррик не раздумывая отпрыгнул подальше. И ударная волна, колебание воздуха настолько сильное, что было видно простым глазом, его зацепила лишь самым краем. И несмотря на это, у Оррика не просто зазвенело в ушах и закружилась голова, а даже заболели зубы от чудовищной вибрации. Десятки сосудов разом пошли трещинами и лопнули, как воздушные шарики, на пол хлынули потоки мутной жидкости. Многие из хранившихся в этой жидкости отвратительных созданий вдруг забились в судорогах, испуская влажные, булькающие звуки. Громил-телохранителей Амаредеса отбросило на несколько шагов назад. Кровь хлынула у них из ушей из-под масок и мгновенно проступила повсюду на коже. Они повалились на пол, скрученные жуткой агонией.

Самого Амаредеса отбросило к стене как тряпочную куклу. Чародей был, конечно, дваждырождённым и дваждырождённым на Зрелости, пускай и одряхлевшим. Чтобы убить его быстро, требовалось отсечь ему голову или превратить содержимое этой головы в кашу. Эта взрывная вибрация явно могла проделать второе. Но то ли атаке просто не хватило мощности, то ли у чародея имелась какая-то скрытая защита, смягчившая эффект. Изо рта и носа Амаредеса хлынула кровь, заливая растрепавшуюся бороду, его одежда превратилась в разодранные лохмотья, но он тут же попытался встать. Довольно медленно и неуверенно.

 А из обломков здоровенного сосуда, который стал исходной точкой атаки поднялась, словно змея, извивающаяся тварь. Длинной с руку, она больше всего напоминала многоножку-переростка в тёмной хитиновой броне. Окружённая панцирными кольцами голова, скорее походила на голову огромного червя. По краям пасти шевелились три непомерно длинных, в полтора пальца, хитиновых лезвия-жвалы. Чудовищная многоножка повернулась к самому крупному и близкому движущемуся существу – Амаредесу.

 Но в этот момент Оррик уже бросился вперёд. Он и сам не смог бы потом сказать, попытался бы он помочь Амаредесу, если бы был уверен, что опасность угрожает чародею, а не исходит от него. Но одно Оррик мог сказать совершенно точно: раз уж Амаредес явно не виновен в нарушении обычаев гостеприимства, то защищать его от смертельной опасности не просто благородно. Это прямой долг.

 Уже в броске Оррик выхватил меч, по клинку которого бежал узор, напоминающий клубящиеся тучи, если глядеть с расстояния. Этот меч никогда не терял остроты. Им можно играючи разрубить толстый корабельный гвоздь. Вот только разрубить многоножку оказалось куда сложнее. Под твёрдым панцирем из множества сегментов, её тело было гибким. Удар меча прогнул тело твари и отшвырнул её далеко прочь, вместо того, чтобы снести мерзкую голову. Многоножка испустила режущий уши визг на пределе слышимости, разом вновь перевернулась со спины на лапы и устремилась к Оррику с изумительным для маленького существа проворством. Распахивающиеся и смыкающиеся на бегу хитиновые лезвия, может, и не были достаточно велики, чтобы разорвать человека на части, но почти наверняка были ядовиты. Во всяком случае, лишь очень беспечный дваждырождённый стал бы предполагать обратное, а Оррика называли как угодно, но не беспечным.

– Властью, данной моей волей, моим знанием, моим тайным именем повелеваю… – Амаредес успел сплюнуть кровь изо рта и начал читать заклинание. Оррик пару раз видел на что способны заклинания чародея Ступени Зрелости, требующие полноценной декламации, а не пары-тройки наскоро выкрикнутых слов. Если Амаредес сумеет его дочитать, то почти наверняка обезвредит все опасности в зале. Если сумеет дочитать.

 Оррик стремительно ткнул мечом, надеясь пригвоздить многоножку к полу. Мимо! Тварь оказалась слишком быстрой, непредсказуемо извивалась, серый клинок только срубил несколько крохотных ножек и замедлил её движения на миг. Оррик попытался отскочить назад. Каблук сапога проскользнул по залившей пол жиже, сбивая прыжок. В последний миг Оррик успел пнуть атакующую многоножку – удар носком отбросил её на полдюжины шагов, прежде чем жуткие жвалы полностью сомкнулись. Там, где они успели оцарапать сапог, дублёная кожа задымилась. Да, с ядом тут было всё в порядке.

 Очередная вспышка предупреждения в голове – новая опасность приближалась сзади! Кто-то ещё из тварей пришёл в себя достаточно, чтобы нападать?  К счастью, Оррик уже успел приспособиться к движению по полу, залитому скользкой, густой жидкостью. Рывок в сторону – и подобравшаяся было к нему омерзительная пародия на ящерицу кусает пустое место. Вот только Оррик теперь оказался слишком далеко от многоножки. Та миг вела слепой головой по воздуху, обернулась на звук слов Амаредеса – и устремилась к нему.

 Брызги мерзкой жидкости взлетели веером, когда Оррик рванулся ей наперерез. Он зацепил край не до конца развалившегося шкафа, что-то резануло ему по бедру – плевать. Секущий взмах меча вновь лишь отбросил многоножку в сторону, не причинив большого вреда. Но это было уже неважно. Потому что чародей завершил своё заклинание.

– …и наложите тяжкие оковы на непокорных!

 В тот же миг пол, стены и потолок покрылись множеством пятен беспросветного мрака, из которого устремились змеи… нет, летящие со скоростью атакующих змей чёрные железные цепи. Летящие ко всему, что двигалось в зале, не считая Оррика и самого Амаредеса. Многоножка не успела даже вновь перевернуться на живот, как с её извивающимся телом переплелась цепь толще её самой, двигающаяся как железный удав, сжимающий жертву. Туловище мерзкой твари захрустело под жутким давлением. Тёмный хитин не поддался тёмной стали. Ещё одна цепь добавилась к первой. Из-под сегментов панциря брызнула бледная жидкость. Многоножка продолжала биться, но уже в агонии, а не в попытках вырваться.

 Прочим живым диковинкам повезло ещё меньше. Цепи обхватывали их, притягивали к стенам и полу с костедробительной силой, некоторых просто разрывали пополам. Прошла пара мгновений – и пятна мрака исчезли без следа, вновь сменившись обычным камнем. Концы цепей, по-прежнему сжимавшие тела своих жертв, остались накрепко врезанными в этот камень.

 Оррик был привычен ко всяческим ужасам, а всё же его слегка передёрнуло. Разгромленный до неузнаваемости зал теперь напоминал даже не бойню… в обычной жизни не было аналогатому, во что он превратился. Но выглядел этот хаос из чёрных цепей, обломков дерева, осколков стекла, кусков бесформенного мяса и целого слизистого моря, где жидкость, в которой раньше плавали твари, уже было не отличить от их крови, крайне омерзительно. Да и пах немногим лучше.

 Амаредес тяжело выдохнул, стёр пот со лба, снова сплюнул.

– Да уж. Собаки лают без приказа, а кот у нас совсем мышей не ловит… – просипел он. В эту минуту чародей казался почти что нормальным стариком. – Спасибо. Теперь…

 Но тут за дверями, через которые недавно вошёл Оррик, раздался топот многочисленных сапог и они с грохотом распахнулись. В залу ворвался Гулрух. За ним следовала целая толпа стражников в масках и с оружием наперевес – луки, инзийские арбалеты, пара длинноствольных аркебуз из восточных земель.

 Амаредес шагнул вперёд, тон его мгновенно изменился:

– Гулрух! Это был разрыв-камень! Разрыв-камень здесь, в моём Зале Малых Существ! Как он мог тут оказаться?!? И такой силы! Немедленно…

В этот момент Оррик убедился без тени сомнения, что чародей Амаредес действительно пребывал в глубочайших иллюзиях касательно верности и повиновения своих рабов. Сам Оррик понял, что неприятности не закончились, а лишь начинаются ровно в тот момент, когда увидел стражу в таком числе. Ведь стражников во дворце днём было сравнительно немного. Как получилось, что чуть ли не все они сразу заявились на шум?

 Амаредес же явно так ничего и не понял до того момента, как Гулрух махнул рукой. А когда воздух одновременно рассёк добрый десяток стрел, болтов и пуль, времени на понимание уже не осталось.

Глава 5. Поражение.

 По скорости реакции Оррик в разы превосходил самого быстрого из единождырождённых людей. Он уже давно мог отбить пулю на лету, про болты со стрелами и говорить нечего. Одну пулю мог отбить, а не залп. Вдобавок, направленный в другого человека. Целься стражники в Оррика, он бы выждал момента, когда тетивы начнут распрямляться, а порох загорится в стволах и ушёл в сторону сверхчеловечески быстрым рывком. Размеры зала вполне позволяли выполнить такой трюк. Но они целились в Амаредеса! Даже устремись Оррик прямо на толпу врагов, минимум половина успела бы отстреляться в чародея!

 Он бросился вперёд, отбрасывая Амаредеса в сторону, пытаясь прикрыть его собой. Серый меч завертелся с такой скоростью, что и сам клинок и рука словно расплылись пятном в воздухе. Но при всей своей реакции и боевом мастерстве, Оррик не мог творить чудеса. Он услышал, а не увидел два или три попадания по Амаредесу. Чародея опрокинуло на пол. Арбалетный болт вонзился в бедро самому Оррику. Для дваждырождённого с полной ступенью Зрелости, колющие раны, не затрагивающие мозга, сердца, горла или лёгких, были немногим опаснее, чем царапины со ссадинами для простого человека. Вот только от места попадания болта по ноге немедленно начало распространяться онемение. Обездвиживающий яд! И чрезвычайно сильный. Будь у Оррика пара минут, он бы воспользовался очищающей пилюлей. Но сейчас у него и пары секунд не было.

– Беги! – крикнул Оррик Амаредесу, бросаясь на Гулруха. Начальник стражи – теперь уже бывший начальник стражи – поднял свободную руку ладонью вперёд, открыл рот, собираясь заговорить. Но Оррику были не интересны его слова. Вероятно, Гулрух не хотел, чтобы он, Оррик угодил с самую середину явно планировавшегося не первый день покушения на Амаредеса. Из чисто прагматических соображений, а не симпатии. Но Оррик угодил. А Оррик был таким человеком, что на удар отвечает ударом. К тому же, он нисколько не доверял предателям. И по-прежнему был обязан Амаредесу за гостеприимство – потому и устремился вперёд, а не к двери в дальнем конце зала.

 Пол под ногами оставался предательски скользким. Слишком резкое движение – и ноги сами уедут из-под тела. Поэтому Оррика не сумел преодолеть расстояние до Гулруха одним рывком, не сумел застигнуть врага врасплох стремительностью атаки. Тот ударил первым. Его сабля сверкнула дугой, почти невидимой для обычного глаза, но Оррик, на бегу выхвативший стилет, встретил им клинок, отвел в сторону. Тут же полоснул мечом по горлу противника. Кольчуга, которую Гулрух носил под чёрным халатом, не прикрывала шеи, первый удар должен был стать решающим…

 Вот только лезвие серого меча, рубившего плоть как мягкое масло, рассекло кожу и тут же уткнулось в нечто куда твёрже обычных костей. Ну конечно! Конечно, мастер изменений тела позаботится, чтобы прикрыть одно из самых уязвимых мест своему начальнику стражи!

 Вряд ли наколдованная подкожная броня могла прикрыть горло со всех сторон и при этом оставить шею гибкой. Но выяснять её слабые места времени не было – со всех сторон навалились люди Гулруха.

 По мерке Оррика стражники были медленными и неуклюжими, их уровень владения оружием – детским. Но решимости им хватало. Оррику мешали двигаться скользкий пол и растекающийся по телу яд. И, главное – наседающий на него Гулрух. Против толпы врагов, Оррику остался один. Смотреть, что там с Амаредесом, времени не было, но, похоже, в чародея воткнулось слишком много отравленных стрел и болтов, чтобы он мог встать или произнести новое заклинание.

 Враги лезли со всех сторон – сабля в спину, копьё в бок, приклад аркебузы под колено. Оррик крутился как дикий кот – выпад мечом в горло одному, режущий удар по пальцам второму, тычок стилетом в бок третьему. Ни один из противников не был обычным человеком, даже получая жестокие раны, они не падали сразу.

 Гулрух тенью следовал за Орриком. Он бился как и полагается такому подлецу – предоставлял своим людям возможность лезть на острие меча, а сам наносил удары исподтишка, дожидаясь, пока противник отвлечётся.

 Впрочем, Оррик сам всегда говорил, что в бою насмерть нет подлых и честных приёмов, а есть эффективные и неэффективные. Тактика Гулруха была эффективной. Его сабля скользнула по плечу Оррика, по боку, по предплечью. Неглубоко. Но достаточно. Потому что от наносимых ей порезов тоже распространялось губительное онемение.

 Ладно. Если это конец – остаётся поставить всё на карту. В одной последней попытке если не победить, так хоть забрать самого большого негодяя с собой. Движения Оррика вдруг ускорились ещё более, настолько, что даже многие из дваждырождённых не смогли бы разглядеть их. Не обращая внимания на саблю стражника, распоровшую бок, он отвёл клинок Гулруха в сторону и одним стремительным движением вонзил серый меч в грудь противника. Остриё пробило кольчугу  и вошло в тело почти до рукояти… а вот выходить обратно отказалось. Словно торс Гулруха состоял не из мяса с костями, а из какой-то невероятно плотной и липкой смолы. Продолжительности моментального ускорения Оррику ещё хватило, чтобы ткнуть Гулруха стилетом в печень.

 А затем навалился откат от техники, выжимающей из тела всё до предела  – дыхание сбилось, конечности мгновенно обратились в вату. Страшный удар сзади опрокинул Оррика на пол.

– Не добивать!  – прорычал Гулрух. – Пригодится живым!

 Оррику его слова показались доносящимися откуда-то издалека. В ушах звенело, всё тело разом сделалось тяжёлым и непослушным. Остатки сил уходили на то, чтобы втянуть в грудь хоть немного обычного воздуха. Про Второе Дыхание теперь и речи не шло. Надолго ли хватит этих остатков, когда парализующий яд доберётся до мышц груди?

 По крайней мере, боль пропала. Он едва почувствовал жестокий пинок в живот. Гулрух вытянул из груди меч, сплюнул тёмную кровь, прямо на лицо Оррика. Пнул побеждённого противника ещё разок.

– А я ведь хотел, чтобы ты остался в стороне, – откуда-то с недостижимой высоты донёсся голос начальника стражи. – Надеялся, что ты сегодня опять будешь шататься по городу. Ну что ж, теперь вини только себя и свою судьбу, шакал бродячий.

– А с господи… с Амаредесом что делать? Он вроде жив, – послышался совсем уж слабый и далёкий голосок.

– Что-что. Неплохо было б подарить его Малеку живьём, но нет. Рисковать не будем. Рубите по суставам и в колбы.

 *****

 Оррик видел ровно одну светлую сторону в своём положении – яд всё-таки не убил его. И вообще, довольно быстро утратил силу. Онемение отступило, сменяясь болью в ранах. Так что даже эта светлая сторона была сомнительной.

 Гулрух и его ублюдки не позаботились о лечении ран Оррика. Зато позаботились о том, чтобы надёжно обездвижить пленника. Руки и ноги они сковали кандалами. Судя по неестественному холоду там, где кандалы касались кожи, на внутреннюю сторону тяжёлых железных колец, были нанесены знаки из кровь-камня. Этот редкий и дорогой минерал нарушал способность тела втягивать Второе Дыхание. Полностью лишить дваждырождённого сил кровь-камень не мог – сверхъестественно закалённые кости и мускулы Оррика оставались на месте. Но о приёмах и техниках сейчас можно было забыть. А кости и мускулы стали бесполезны благодаря дополнению к кандалам: паре десятков длинных игл, воткнутых в нервные центры.

 В итоге, сейчас Оррик с трудом мог пошевелить даже головой. Про ноги-руки и говорить не приходилось. Оставалось думать печальные мысли о своей участи и разглядывать обстановку подвала, в котором он лежал на холодном каменном столе. Оррик прекрасно чувствовал этот холод, потому что из одежды на нём осталось только исподнее. Запах сухих трав и благовоний смешивался здесь с чем-то алхимическим. И слабым намёком на смрад гниения. Голубоватые свет-камни рассеивали тьму не до конца, но и увиденного хватило бы, чтобы наполнить трепетом большинство сердец. Подвал был велик, с высоким сводчатым потолком, но казался тесным. Вдоль стен тянулись полки с бесчисленными склянками. Часть из них занимали ещё более омерзительные существами, чем в зале наверху. В других переливались, как жидкий свет, колдовские эссенции или парили тёмные кристаллы, пульсирующие в такт невидимому сердцебиению.  Между полками стояли столы, вырезанные из цельных кусков камня – Оррику сложно было разглядеть их из своего положения, но казалось, что камень покрыт серебряными линиями, образующими сложные геометрические узоры. Магические фигуры для трансмутации? Немногочисленные свободные участки стен были заняты схемами – живыми, светящимися изображениями, которые перестраивались у Оррика на глазах. На пьедестале из черного мрамора, возвышался шар, казавшийся не просто чёрным, а поглощающим свет.

 Но больше всего Оррика заинтересовало существо у дальней стены. Он его увидел, как только сумел повернуть голову влево. Вот только не сразу признал в нём существо. На первый взгляд оно показалось каким-то большим, бесформенным мешком, висящим на цепях из белого металла, покрытых мерцающими рунами. Мешок пронзали многочисленные серебряные стержни, словно его истыкали стрелами. И лишь на второй взгляд, Оррик заметил, что из «мешка» торчит большая, уродливая голова, отдалённо напоминающая человеческую, но заметно крупнее, с иссохшей серо-зелёной кожей, волосами как тёмные верёвки и кривыми рогами изо лба. В голову было воткнуто такое множество длинных игл, что в полумраке её можно было принять скорее за увеличенное подобие подушечки для булавок, чем за часть живого существа.

 Впрочем, сейчас это существо не двигалось и казалось мёртвым, обратившимся в мумию. Но мертвых не обездвиживают с такой тщательностью.  Интересно, его, Оррика, тоже будут здесь держать, пока он не усохнет и не станет твёрдым как деревяшка? Нет, вряд ли. При всей сверхчеловеческой живучести дваждырождённого, он помрёт раньше. Если рогатая тварь висела здесь долго, она должна была обладать чудовищной регенеративной силой, позволяющей жить несмотря на все стержни с иглами. Оррик догадывался, что это за тварь. И почему её держат на почётном месте в лаборатории Амаредеса – вероятно, главной лаборатории.

 От мыслей об этом Оррика отвлёк звук лёгких, торопливых шагов. Женских? Он не стал делать вид, что лежит без сознания. Но увидеть женщину сумел лишь когда та подошла и оказалась сбоку от него.

– Ленли?

– Тсссс! – она приложила палец к губам. Выглядела рабыня сейчас куда хуже, чем при жизни хозяина. Волосы были растрёпаны, лицо расцарапано, под левым глазом наливался огромный синяк. Ничего удивительного. Раньше она, наверное, входила в число любимых рабов Амаредеса, от которых скрывали готовящуюся измену. Сейчас, когда она лишилась защиты господина, стражники могли без помех пустить её по кругу. Или другие рабыни могли поквитаться с бывшей фавориткой. Или и то, и другое.

– Держи рот на замке! – прошептала Ленли, склонившись к Оррику. – Не вся стража перепилась! Терпи молча!

 Что предполагается терпеть – стало ясно тут же, когда Ленли взялась за одну из обездвиживающих игл и плавным, но решительным движением потянула её из тела Оррика. Оживающие нервы вспыхнули болью. Ленли такая боль, может, и казалась сильной, но Оррик за свою жизнь получил без счёта ужасных ран. Ему не пришлось даже стискивать зубы.

 Пару минут спустя, иглы были аккуратно сложены на краю каменного стола, а Оррик восстановил подвижность в достаточной мере, чтобы сесть.

– Господин мне однажды показал тайный ход, – чтобы произнести эти слова Ленли склонилась к нему так близко, что в другой ситуации это стало бы волнующим. – Начинается там, в том углу. Стража о нём не знает. Но…

– Но ты ещё ни разу не выходила из дворца и не представляешь, что делать снаружи?

 Ленли кивнула.

– Не волнуйся. Ты мне жизнь спасла, я тебя не брошу. Вот только… – Оррик потряс кандалами на руках. – Ты подумала, что делать с этим? Ключ есть?

 Кандалы с кровь-камнем были слишком дорогим товаром, чтобы просто заклёпывать их на очередном пленнике. Оррик успел убедиться, что они закрывались с помощью незамысловатых, но прочных замков.

Ленли помотала головой:

– Не знаю, у кого ключ. Как бы не у самого Гулруха. Попробую открыть этим.

 Она показала Оррику пару толстых стальных шпилек для волос.

– Приподними ноги.

 Оррик владел многими искусствами, которые люди считали воровскими. Но искусство взлома замков в их число не попало. Слишком уж редко ему в жизни встречались ситуации, когда дверь нельзя было с тем же успехом просто выбить Оставалось положиться на умения Ленли.

К счастью, Ленли знала что делает. Не прошло и минуты, как замок на ножных кандалах со щелчком раскрылся. Похоже, Амаредес действительно учил её на шпионку. Недоучил? Забыл преподать способы выживания вне дворца? Или наоборот, выучил слишком хорошо, так что она правильно оценила свои шансы без сильного дваждырождённого покровителя?

 Ленли только взялась за кандалы на руках Оррика, как со стороны двери снова послышались шаги. На этот раз совсем не женские – тяжеловесные, неуклюжие, словно шёл человек в подпитии.

– Куда это ты тут пошла, красноглазая шлюха? Спрятаться думаешь?

Показавшийся в дверях стражник был настоящей горой в запятнанных белых одеждах. Лицо, теперь не скрытое маской, пылало багровым румянцем. Там, где кожу не покрывали роговые пластины. Маленькие, глубоко посаженные глаза были замутнены алкоголем. Но прояснились и вспыхнули гневом, едва он увидел, что происходит в зале.

– Ах ты тварь!

– Открывай ход! – Оррик вскочил на ноги, толкнул Ленли позади себя. Девушка кое-что умела, возможно была обучена драться, скорее всего её тело было усилено искусствами Амаредеса – но она оставалась единождырождённой. В отличие от всех без исключения стражников чародея.

Горопобный стражник счёл ниже своего достоинства бежать за подмогой. Он выхватил саблю и бросился вперёд.

Оррик легко разделался бы с этим бугаём голыми руками. Дваждырождённый на Детстве, не выше? Даже с изменённым телом, он ещё почти что человек, куда ему в одиночку переть против Оррика. Да, разделался бы – не блокируй висящие на руках кандалы Второе Дыхание. Но и безо всяких сверхъестественных приёмов, Оррик оставался крепким орешком.

 Удар! Искры полетели снопом, когда он заблокировал саблю стражника цепью от кандалов. Стражник потерял полмгновения, сообразив, что едва не перерубил цепь и не высвободил противнику руки – Оррик воспользовался этим, проворно зажал лезвие сабли между железными браслетами кандалов, выкрутил его из рук противника. И тут же отлетел прочь от удара бугая, врезавшись в ближайшую полку. На камень с грохотом и звоном посыпались стеклянные сосуды. Кислотный запах разлитой алхимической дряни ударил в нос, глаза разом заслезились. Оррик попытался отскочить –острый осколок впился ему в голую ступню, заставил споткнуться. Стражник не стал тратить времени, подбирая саблю, он налетел на Оррика, навалился всей массой. С диким грохотом, они вместе протаранили очередную полку. Один из падающих сосудов ударил стражника прямо по макушке. Тот ахнул, его хватка чуть ослабла. Оррик что есть силы боднул его в нос – словно в каменную стену головой ударил.

 Человек-гора взревел, отшвырнул Оррика прочь как ребёнка. Оррик приложился поясницей о край одного из каменных столов и всё тело прострелило такой болью, какая парализовала бы обычного человека. Даже Оррик света невзвидел на пару вдохов. Боги на небесах, только бы не перелом позвоночника!

 Едва Оррик успел это подумать, как на его шее сомкнулись две огромные ручищи. Просто хватать за горло спереди – самый неправильный способ удушения. Всё равно, что просить противника: "ударь меня". У стражника, похоже, ещё вино из головы до конца не выветрилось. Оррик не упустил своего шанса, ткнул прямо в горло, сложив пальцы правой руки щепотью. И лишь оцарапал кожу, вместо того, чтобы проткнуть гортань! Связывающая запястья цепь помешала чётко выполнить удар, а главное – в отчаянный момент Оррик забыл, насколько он слабее без Второго Дыхания. Толстые пальцы сдавили его горло. Что-то грохотало в стороне – Ленли ещё освобождала путь к потайному ходу, не замечая, что бегство сейчас станет неактуально? В глазах Оррика стремительно темнело. Он отчаянно ударил снова, целясь в глаз – и уже не увидел, пришёлся ли удар в цель. Неужели вот на этом убогом противнике и закончится его путь?

Глава 6. Чудовища.

Хватка на шее Оррика вдруг ослабла. В глазах прояснилось, и он увидел, как громила-стражник держится одной рукой за лицо. Между пальцев обильно текла кровь. Оррик отчаянно ударил врага, а когда тот отшатнулся, со всей силы пихнул в живот здоровой ногой. Он не мог разобрать, насколько ранен этот бугай, хотелось только спастись из его хватки и броситься к забытой на полу сабле.