Анютка-малютка. Повесть

– Ну, Назар Егорович-то знает наверняка. Он же председатель, все обо всех знать должен. Слушай, Аня, а может, ты расскажешь ему осторожно, что этот Митрий бабами интересовался нашими? Ну, так… На всякий случай…

– Ты права, Соня! Надо рассказать! Конечно, у меня нет доказательств, что он что-то дурное замышляет, но все же! В книжке одной написано: «Предупрежден – значит, вооружен»!

Поговорить с председателем Анютка решила при встрече – отвлекать Назара Егоровича такими, на первый взгляд, пустяками, где-то в сельсовете ей не хотелось. А видела она его часто – тот старался и в поля успеть, и на ферму, и на конюшню, а иногда и в сельпо захаживал, так что при Анюткином образе жизни, – подвижном и мобильном – их встреча всего лишь вопрос времени, буквально от пары часов до одного дня.

Застала она его опять же на ферме, когда пришла туда как-то вечером – опять посмотреть, как умело справляется Григорий Данилович. Когда они закончили все дела, Анютка попросилась с Назаром Егоровичем вместе в деревню пойти, и там по дороге все про Митрия ему и рассказала.

– Я не наябедничать хочу – оправдалась она – просто… мало ли что… Подозрительный он какой-то… Самое главное, чтобы ничего не сделал женщинам нашим.

Назар Егорович вздохнул.

– Спасибо тебе, Аня, за наблюдательность твою, да за то, что сказала мне о разговоре вашем. Митрий этот… непростая у него судьба, насовершал он ошибок в жизни много, а теперь вот… все исправить хочет. Нужно, как ты считаешь, давать человеку шанс, верно? Если он решил новую жизнь начать?

– Наверное нужно – Анютка пожала плечом – нельзя же… думать, что и вовсе в человеке ничего хорошего нет.

Не сказал Назар Егорович Анютке того, что знал о Митрие, девчонка она совсем еще, ребенок, по сути – зачем ей знать такое. Да и скотник за это недолгое время хорошо себя зарекомендовал, ну и что, что необщительный да нелюдимый – люди разные все, а жизнь его потрепала. Зато работает хорошо, за животными смотрит отлично, сильный, выносливый…

…Павел набирал группу для похода на Жемчужное. Располагался мобильный штаб в библиотеке, и он говорил, что как только группа соберется, можно будет начать инструктаж. Набирали всех желающих – и парней, и девушек, но предупреждали, чтобы молодежь рассчитывала свои силы.

– Я в министерство хочу обратиться! – с жаром говорил Павел Анютке – чтобы здесь, в Сутое или в райцентре, разрешили базу туристическую построить! Представляешь, как было бы здорово! Тут ведь мест нехоженных, неосвоенных очень много.

– Ну, не скажи! – смеялась Анютка – дядя Миша Калашников, лесник наш местный, все исходил!

– А ты его близко знаешь?

– Да, с самого рождения! Хочешь, познакомлю?

И она действительно познакомила Мишку Калашникова и Павла, причем эти разные по возрасту люди сразу же нашли общий язык, и Михаил выложил перед Павлом все свои самодельные карты, которые он рисовал, исхаживая годами тропы тайги, уходя порой на несколько дней.

– Слушай, дядя Миш! – Павел горячо благодарил Михаила – да это же… Это же бесценные карты! Никто еще тут не был, не знает, что там – а ты уже нарисовал!

– Бери, пользуйся, коли надо! – отвечал польщенный Михаил – я не только для себя это делал, а и для людей!

Павел все уговаривал Анютку пойти с ними в поход к Жемчужной, но Анютка сомневалась – это дело не одного дня, а ей бабушку оставлять не хочется. Опять же – и пойти охота, очень – очень, аж саднит в душе от интереса – посмотреть на такую красоту! Но бабулю она не оставит, а у матери отпуска не получается – недавно там была. Так что вряд ли у нее получится вырваться. Вот и у Сони не выходит – ей ее Виктор запретил. Так и сказал:

– У тебя что, Соня, дел больше нет, как по лесам с чужими мужиками шарашиться?! Так я тебе быстро заделье найду! В поход она собралась! Не смеши меня! Не девическое это дело!

Когда Анютка услышала про эти его слова от самой Сони, то сказала ей:

– Сонь, неужели тебе это нравится? Он ведь еще тебе никто, а уже командует тобой?! А дальше чего будет, когда ты за него замуж выйдешь?

Соня только вздохнула:

– Знаешь, Аня, он прав с одной стороны! Как это, девушки – и в поход с парнями?! Мало ли что там может получиться!

– Соня, а что там может получиться? Ты думаешь, парни эти, хоть и студенты, только мечтают о том, чтобы уйти с девчонками в поход и что-то там с ними сделать? Да нужны мы им больно! Это у них увлечение – в походы ходить! А чем еще летом заниматься, и вообще – почему надо сразу думать о людях плохо?!

– Вот они от своего безделья в походы и ходят! – кивнула Соня – избалованная городская молодежь!

– А почему, если городская – то именно избалованная? Деревенских, что ли, не бывает таких? Вон, взять хотя бы Витьку твоего! Я бы не сказала, что он трудится, как пчелка, а все почему? Потому что на отца своего полагается, тот ведь при должности! Мог бы летом, между прочим, не сидеть около тебя, а пойти подработать, в колхозе всегда руки нужны! А он скоро вообще у тебя поселится – ревнует, что ли, что так охраняет?!

Сама Анютка устроилась на полдня работать в колхоз в поле – на свеклу и морковь. Прореживать, окучивать, опылять, подкормками разными прикармливать. Работы много, а к бабуле все равно среди бела дня нет-нет, да забежит тетя Тася. Но тут – Анютка вроде как на работе, а если в поход, да просить соседку присмотреть за старушкой – это уж, вроде как, баловство.

Ефросинья, надо сказать, была против того, чтобы Анютка в полях спину гнула – на своем огороде работы хватает, да и Настя помогает хорошо, каждую неделю и деньжат подкинет, и привезет что-то из города, хотя что Ефросинья, что Анютка уговаривают ее не возить много, да и одежду она дочери покупает, правда, на свой вкус, а потому надевает очередную новую кофточку или юбку Анютка только после длительных с мамой баталий. А то порой Насте обратно отдает, чтобы та сама носила, не из вредности, а потому, что не носит Аня такое, не нравится ей, а Настя все старается вкус привить девчонке, чтобы та полюбила платья, юбочки, туфли на каблуках.

– Мам, ну какие каблуки?! – сердится Анютка – я же ветеринар, для меня самая удобная обувь – сапоги резиновые, а летом кроссовки какие-нибудь! Ты хоть раз видела ветеринара на каблуках?! Да меня на ферме засмеют, если я так у коровы припрусь роды принимать! Или хряка кастрировать!

Слушая все это, Настя закатывает в ужасе глаза, а после, когда Анютка убегает, высказывает матери, что в кого пошла эта Анька, что ее привлекают такие вещи, как отел у коровы или кастрация кабана!

Вот и в поле Аня пошла только потому, что хотелось ей самой заработать себе на одежду, ту, которую она считала удобной и приемлемой для себя. Что ж поделать, если она, Анютка, больше любит брюки, футболки, рубашки, жилетки. Вон, до их города и на джинсы какие-то мода дошла, и ей, Ане, тоже хочется себе такие. Настя же скривилась, когда услышала об этом – она совсем недавно, поддавшись уговорам дочери, привезла ей модные вельветовые брюки коричневого цвета, расклешенные от колена, так Анька в таком восторге была, что тут же их на себя надела и побежала в библиотеку, где теперь студенты – туристы собирались, во главе с Павлом, своим кружком.

…В общем, сколько не уговаривал Павел Анютку пойти в поход – ничего не вышло, Аня сказала, что бабушку не оставит на несколько дней, страшновато ей было, казалось, что без нее Ефросинья не справится и что-то недоброе произойдет.

До Антошихи же так и доходили слухи о том, что Павел проявляет интерес к Анютке – малютке, и тогда решила Глафира Устиновна еще раз с внуком поговорить. Выбрала момент рано утром, когда он только проснулся и отправился за водой на колодец, что располагался прямо напротив их дома. Вышла следом за ним, кутаясь в шаленку – утра-то уже попрохладнее были.

– Пашенька – начала ласково – ты что же – жениться не торопишься?

– Бабуль, а куда мне торопиться-то? Женюсь к тридцати, не ранее того!

– Да ты что, Паша? – испуганная Антошиха приложила руку к груди и сделала вид, что ей становится плохо – как жа энто – к тридцати? Мне уж на правнуков посмотреть хочется, а я дождусь ли?

– Бабушка – начал мужчина – и что – только потому, что тебе хочется, как ты говоришь, посмотреть на правнуков, я должен жениться на первой встречной?

– А что – у тебя в городе девчонок не стало хороших, на коих жениться нельзя или что? Или ты, никак, ждешь, когда пигалица эта вырастет? – вдруг выкрикнула Антошиха.

Павел замолчал, скрестил руки на груди и посмотрел вдруг на Глафиру Устиновну так, что ей даже стыдно стало.

– А если и так, бабушка? – спросил спокойно – то что?

Часть 17

– Да она же! Ты что, Паша?! Она ить ребенок совсем, дите! Ни роду, ни племени у ей! Настька-то Ефросинье не родная, так что мы знать не знаем, кто там в родове у них, какие люди!

– Бабушка, уймись! – попросил Павел – я мужчина и потому решать все сам стану, тебя не спрошу.

– Пашенька! Ты только… ошибок не совершай! – Антошихе казалось, что ее аж затрясло всю от того, что услышала она от внука.

Но Павел только головой покачал – обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было у него не было никакого желания.

Так пролетело лето – в хлопотах и заботах, в труде и отдыхе, в радости и печалях. Анютка уже свыклась с тем, что ветеринар иногда берет ее с собой уже на какие-то более сложные операции, хотя особых проблем с животными в колхозе не было. Ей удалось немного заработать на полях, и она действительно купила себе те вещи, которые нравились именно ей, и просила маму больше ничего не привозить – одежды хватало. По-прежнему приезжала Настя каждые выходные в Сутой; по-прежнему у Анютки была масса дел, которые она успевала переделать, при этом еще по вечерам умудрялась играть с Дымком, который вырос уже в приличного по размерам котика, самостоятельно блуждающего по деревне, но строго к вечеру возвращающегося домой; по-прежнему животные, идущие с пастбищ, ходили иногда за Анюткой, как привязанные; по-прежнему любила она лошадь Зорьку; по-прежнему Виктор охранял свою Соню, чему не очень рада была тетя Тася, и по-прежнему Настя фыркала на выбранную Анюткой профессию. Павел скоро уехал в город вместе со своей командой, и Анютка на этот раз отнеслась к этому как-то спокойно – она с нетерпением ждала нового учебного года.

Как-то раз, осенним вечером, когда над Сутойкой стоял густой, как молоко, туман, Анютка обнаружила, что Дымок не вернулся домой.

– Ба, я пойду, поищу его! – сказала она и, накинув штормовку, пошла по деревне искать кота.

Одна из соседок сказала Ане, что видела котика недалеко от речки – тот иногда ходил туда ловить мелкую рыбешку, путающуюся возле берега. Анютка прошла по тропинке сквозь густые заросли ив, намереваясь спуститься туда, где иногда видела Дымка в процессе охоты, но вдруг услышала тихие голоса и остановилась.

Остановилась, потому что не знала, что делать. Те, кто разговаривал на скамейке недалеко от тропинки, точно не слышали ее шагов, потому что их тихий разговор так и продолжался. Правда, говорил только один человек, и Анютка слышала тихие его, настойчивые слова, и по голосу узнала его.

И когда узнала – застыла на месте, почему-то снова стало страшно, настолько, что двинуться не смогла – а ну как он ее услышит… Конечно, если бы даже и услышал – что бы он ей сделал? Но с другой стороны, возможно, ему это было совсем невыгодно – чтобы кто-то посторонний слушал их разговор, так что Анютка и шагу ступить не могла назад, чтобы скрыться из зарослей. Стояла, словно истукан и сама себя ругала за то, что прислушивается к тихим словам, которые в этой осенней сумрачной тишине казались странно громкими. Даже будто Сутойка затихла, давая ей возможность услышать все, что шептал голос. Она пыталась всмотреться в силуэты на скамейке, но поняла только, что мужчина – это Митрий, а вот женщина… Ее неясная фигура виделась Анютке смутно, потому что та стояла напротив скамьи, а не сидела на ней, и трудно было узнать, кто это конкретно – большая часть женщин ходили сейчас в штормовках и платках на голове.

– Как же так-то? Я ведь надеялся, верил… – говорил Митрий – очень верил… А ты… так поступила. Как можно было?! Я ведь когда написал тебе тогда и письма ответного не дождался, думал, что с ума сойду! Я понимаю все, но ведь и ты меня должна понять – люблю я тебя! Люблю больше жизни! И больше ошибок тех, что совершал, совершить не хочу! Только вернись ко мне, слышишь, вернись! Как прежде жить будем, я тебе обещаю!

В голосе мужчины она почувствовала не только разочарование, горечь и обиду, но и… угрозу. А потому осторожно, на одеревеневших ногах, отступила назад, потом сделала еще шаг и еще, и наконец, пошла по тропинке от Сутойки. Шла и раздумывала – с кем же это говорил этот странный человек? И вообще – о чем он говорил? Было такое ощущение, что собеседницу свою, которую Анютка рассмотреть не могла, как не пыталась, мужчина знал задолго до этого. Потому что разговаривал с ней о каких-то письмах и о событиях, которые были когда-то там в их совместном прошлом. Но ведь раньше этого Митрия в деревне никто не знал, и жизнь баб здешних у всех, как на ладони… О ком же речь идет?

С этими мыслями Анютка вернулась домой и обнаружила там Дымка, который, спокойно вылизывая лапы, возлежал на сундуке в углу. Он укоризненно посмотрел на вернувшуюся девушку, словно хотел спросить, где она шаталась так долго, и девчонка рассмеялась, глядя на него.

– Он вернулся почти сразу, как ты ушла – сообщила бабушка – хитрый товарищ!

Ночью ей отчего-то не спалось – все думала о том, что услышала у Сутойки, а еще о том, кто же все-таки та женщина, с которой тайно ото всех (а это было понятно, потому что встретились они поздним вечером) встречается этот Митрий. И почему она не пришла к нему в деревню – он ведь в старом доме один живет – а предпочла встретиться в прохладную погоду, да еще и вечером, в зарослях у реки? Побоялась, что кто-то из деревенских увидит их вместе или то, как она к нему во двор заходит? Значит, женщина та несвободна, если боится людских глаз… Недаром ей, Анютке, казалось, что от Митрия опасность исходит…

Но на следующий день все забылось – завертела – закрутила Анютку учеба, домашние дела, помощь Григорию Даниловичу и деревенская простая жизнь. Теперь она иногда выбиралась с Соней в клуб, когда приезжала Настя, ходили туда втроем, если привозили какое-то интересное кино. Но самым любимым местом оставалась все же библиотека – Анютке казалось, что она уже столько прочитала, что в голове просто невиданный багаж из событий в этих книгах, но всякий раз она находила все новые и новые книги, и снова погружалась в волшебный неизведанный мир других людей…

Соня же довольно часто, особенно по выходным, стала пропадать в райцентре – Виктор познакомил ее со своими родителями, и они проводили время вместе, тоже в походах в клуб, в библиотеку, просто гуляли по поселку, и много общались. Виктор на выходные возвращался из города, и сразу же летел к своей любимой.

– Он меня поцеловать хотел – рассказывала Соня Анютке, краснея – а я ему сказала, что только после свадьбы!

– А чего так? – смеялась Анютка – ну, целоваться-то можно, хоть и до свадьбы, хоть после!

– Страшно… – краснела Соня – да и не умею я пока, стыдно…

– Дурочка ты! Все когда-нибудь в первый раз бывает, в том числе, и поцелуи. А как тогда учиться? Если он тебя любит, то поймет это!

Соня еще рассказывала Анютке, что когда они с Виктором гуляли по поселку, им навстречу попалась его бывшая девушка, которая ни с того, ни с сего вдруг набросилась на нее, и хотела потрепать за волосы. Видимо, она до сих пор к Виктору неравнодушна.

– Хорошо, что он от меня ее оттащил! – сказала Соня – а то мы бы точно подрались!

– Не представляю тебя дерущейся! – рассмеялась Аня – но Сонь, честно говоря, я думаю, это звоночек предупреждающий. Да, неприятный, но все звоночек. Может, не стоит тебе так доверять этому Вите?

– А я ему и не доверяю! И вообще… Пусть сначала женится на мне, а уж потом… и поцелуи, и все остальное! Слушай, ну, а как у тебя с Павлом?

– А что у меня с Павлом? – спрашивала Анютка – мы с ним хорошие друзья, несмотря на то, что разница в возрасте. Он вот письмо мне написал, а я все никак ответ не могу написать – некогда.

– Смотри – Соня погрозила подруге пальцем – у него наверняка девушка есть в городе, не станет же он ждать, когда ты вырастешь!

– А чего мне смотреть? Я же тебе про дружбу говорю, а не про любовь! Пусть у него хоть сто девушек там будет!

На самом деле, Анютка нет-нет, да и мечтала о том, чтобы… Впрочем, она сама от себя гнала эти мечты. Ничем, кроме дружбы, их отношения быть не могут, хотя Павел… и оказывал ей знаки внимания, когда был тут летом. И если бы ни некоторые обстоятельства, она, Анютка, дала бы волю своим чувствам…

А потому она очень обрадовалась, когда однажды зимой, вечером, услышала у калитки стук. Вышла, накинув сверху тужурку, пробралась к воротам по расчищенному снежку, и увидела Павла.

– Привет! – глаза его влажно блестели в сумерках какой-то неподдельной радостью – как у тебя дела, Анютка – малютка?!

– Паша! Ты какими судьбами тут?

– Да я, Анютка, из института ушел! Теперь буду заниматься настоящим делом! Я теперь на службе геологоразведывательной экспедиции состою! И уже завтра отчаливаю в свою первую экспедицию, недалеко отсюда, кстати! Небольшая заимка, хутор – там и жить будем!

– Паша, а чего зимой в таких экспедициях делают? – спросила Анютка – все же снегом завалено!

– А ты думаешь, геологи только летом работают, а зимой отдыхают?! Нет, конечно! И зимой работы много! Пришел попрощаться с тобой, и хочу, чтобы ты мне удачи пожелала!

Она вышла к нему за калитку, и он вдруг, повинуясь какому-то странному порыву, обнял ее крепко и прижал к себе.

– Анюта, ты ждать меня будешь? – спросил тихо – я к лету вернусь – и сразу сюда.

Согретая его объятиями, она тихо ответила:

– Буду… И желаю тебе удачи.

– Тогда… мне будет очень просто работать, и время быстро пролетит, если я буду знать, что ты меня ждешь, Анютка – малютка.

Он не делал попыток поцеловать ее, и Анютке было сейчас достаточно крепких его объятий. Только вот разговаривая тихо, забыв обо всем, они и не подозревали, что не одни сейчас в этих зимних сумерках, на тихой зимней улице, где на крышах домов белые шапки снега, и из труб идет уютный дымок, уносящийся в темное небо.

… Антошиха сразу сообразила, куда навострил лыжи приехавший внучок, который, наспех рассказав ей новости, собрался и ушел из дома.

– Наверняка к пигалице этой направился! Вот же змея подколодная, ведьма проклятая – завлекла моего внучка! Я тебе покажу, как взрослым мужикам головы крутить! Вся в свою мамашу!

Она, стараясь не скрипеть снежком под валенками, пошла следом за внуком и слышала от начала и до конца то, о чем говорили Павел и Анютка. Потом, хоронясь за деревьями, повернула домой и оказалась там раньше внука, который умудрился сходить еще и в лесничество к Михаилу Калашникову.

Она старалась разговаривать с внуком сухо и холодно, чтобы он почувствовал ее недовольство, но Павел и внимания не обратил на ее нахмуренное лицо, а утром собрался и был таков – за ним пришла машина из райцентра.

Тогда Антошиха решила поговорить с самой Анюткой. Подгадала, когда та возвращается из райцентра с учебы и встретила ее на дороге, которая шла от автобуса до дома Ани.

– Анна! – сказала ей, даже не поздоровавшись – погодь-ка чуток, поговорить надобно!

– Что, тетя Глаша? – остановилась Анютка – дело у вас ко мне?

– Есть такое – Глафира Устиновна взглянула на девчонку – ты, Аня, от Пашки отступись – старше он тебя, не по возрасту будет тебе, да и не пара ты ему!

Анютка хотела было сказать, что у них с Павлом всего лишь дружеское общение, но она вдруг поняла, что не обязана оправдываться перед этой женщиной, будь она хоть и старше ее по возрасту.

– А ваш Пашка что, телок, что ли, которого со двора на продажу уводят? – дерзко улыбнулась она.

– Ты это о чем? – слова Анютки явно не понравились женщине.

– Как о чем?! Вашему внуку двадцать шесть лет – это возраст не маленького маменькиного сынка, а вполне взрослого мужчины, способного ответить за свои поступки! И думаю, Паша сам решит, с кем ему общаться, а с кем нет!

– Да как же ты не поймешь? – с досадой выкрикнула Антошиха – он ить городской, куда ты, пигалица деревенская, лезешь-то к ему, со свиным рылом, да в калашный ряд?!

– Вы сначала на свое рыло гляньте! У вас оно точно не интеллигентно – городское, тоже, небось, всю жизнь в деревне прожили! А уже потом мне на мое рыло тыкайте!

– Значит, не отступишься? – зло сощурила глаза Антошиха и погрозила Анютке кулаком – ну, тогда смотри – не пожалей потом!

Анютка только рассмеялась на эти ее слова.

– А вот я как сообщу про ваши угрозы участковому! Не страшно перед всей деревней опозориться на старости лет, да в тюрьму загреметь?!

Анютка обошла женщину и пошла дальше своей дорогой, а Глафира Устиновна так и осталась стоять на заснеженной тропинке, хватая ртом воздух и держась за сердце одной рукой.

Но угрозы старушки не заставили себя долго ждать – утром следующего дня, когда Анютка вышла за калитку, чтобы поехать на учебу, она обнаружила, что весь забор справа от калитки и ворота слева от нее, измазаны черной жирной субстанцией. Принюхавшись, поняла, что это деготь и опустилась на скамейку рядом с забором.

Часть 18

Ох, как же не хотелось ей расстраивать бабушку! И очень не хотелось пропускать учебу! Но терпеть выходки бабушки Павла она тоже не собиралась, а потому первым делом кинулась к председателю.

Тот был уже у себя, и очень удивился, увидев перед собой запыхавшуюся Аню. Когда она объяснила ему, в чем дело, четко обозначив свою позицию – да, Павел приходил к ней, но у них дружеские отношения, а Глафира Устиновна никак не может с этим смириться, и буквально вчера угрожала ей. А поскольку их с бабушкой защитить некому, то если Назар Егорович ничего не предпримет, она вынуждена будет обратиться в милицию, и для этого ей далеко от училища ходить не нужно будет, ведь в райцентре устроен милицейский пункт. Назар Егорович был недоволен – деревня на хорошем счету, а тут… жалоба, заявление. По сути, то, что Антошиха сделала – это хулиганство, и его тоже по головке не погладят, если там, выше, узнают. Так что спешно одевшись, Назар Егорович пошел вместе с Анюткой разбираться к вредной старухе.

Но та, увидев председателя и услышав его претензии, тут же начала причитать, что она все время была дома, и вообще – у нее уже здоровья нет, чтобы подобным заниматься.