Наследие ятудханов. Чуждый аспект

Прошло пару часов. Я снова взяла Эсмергилл и надела его.

На этот раз огненная стрела вонзилась в мозг мгновенно. И — что было куда хуже — боль не исчезла даже после того, как я сумела снять обруч. Я сидела, сжимая виски, и мрачно размышляла, правильно ли поступаю.

— Ты не умрёшь, — сказала Сапфир. — Но боли не будет, если соблюдать более продолжительные интервалы.

В этот раз я ждала четыре часа, не находя себе места от нетерпения. Чтобы хоть как-то заполнить время, я отправилась в Звёздный Зал и снова надела диадему.

Боль была — но терпимая.

Я выждала. Повторила процесс.

Результат был важнее.

Когда я приходила в себя после десятого — последнего — сеанса, сидя прямо на полу и с трудом удерживая сознание от распада, в зал быстрым шагом вошёл Дайне.

Таким я его ещё не видела.

Он не остановился на пороге — сразу оказался рядом и, сжав мою голову ладонями, заставил посмотреть ему в глаза. Его взгляд метнулся к диадеме, валявшейся у моих ног, — и снова впился в меня, пылая яростью.

— Что ты с собой сделала? — прошипел он.

Носком ноги он отшвырнул Эсмергилл в сторону.

— Вставай.

Он помог мне подняться — и только тогда я поняла, насколько плохо держусь на ногах. Пол качнулся. Я едва не рухнула, и он удержал меня, не дав упасть.

Дайне подвёл меня к стене. Провёл по ней рукой — и поверхность послушно стала зеркалом.

Я увидела убогий серый интерьер… и женщину, которую узнала не сразу.

Волосы потускнели. Кожа — бледная, почти прозрачная. Под покрасневшими, слезящимися глазами залегли тёмные тени. Лицо выглядело так, будто болезнь выела из него всё лишнее, оставив только оболочку.

Позади отражалось высокое рогатое существо со светящимися глазами — слишком живое на фоне этого истощённого призрака.

Некоторое время я просто смотрела.

— Ну и? — наконец выдавила я. — Похудела. Бывает.

Мне не хотелось показывать, насколько я испугана.

Он обнял меня за плечи и заглянул в глаза — внимательно, почти болезненно.

— Умереть захотела? — спросил он обманчиво мягко.

Я глубоко вдохнула — и сразу почувствовала, как в меня начинает втекать тепло. Тонкое, искрящееся, оно разливалось по венам, приглушая дрожь, возвращая телу плотность и вес.

— Этого ты делать не будешь, — резко сказал он и оттолкнул меня.

Я ударилась спиной о зеркало и едва устояла на ногах.

— А тогда зачем вся эта забота? — зло прошуршала я. — Какая тебе разница?

Он смотрел жёстко, без сочувствия.

— Какая разница, говоришь? — повторил он. — Нам придётся получить энергию для твоего лечения от Зервана. Если ты продолжишь выкачивать её из меня, это плохо закончится для нас обоих.

— Прости… — поражённо прошептала я.

Смысл сказанного медленно, но неотвратимо доходил.

И когда дошёл — меня накрыло холодом.

Я стала энергетическим вампиром?

Но почему?

— Оборудование не предназначено для людей, — уже спокойнее пояснил он. — Оно должно было подстраиваться под носителя. Вместо этого оно подзаряжалось от тебя.

— Я… умру? — спросила я едва слышно.

— О нет, — тихо усмехнулся он. — Ещё не хватало, чтобы ты умерла на моей ишштване.

— Тогда что ты собираешься делать? — прошептала я.

В крови бушевал шторм. Мне до боли хотелось прикоснуться к нему — и в то же время я боялась этого желания.

Он внимательно смотрел мне в лицо, затем сделал едва заметный жест рукой, словно смахнул невидимую пыль.

Прядь волос сама собой откинулась с моего лица. Тёплый, почти ласковый ветерок скользнул по коже.

На меня навалилась сонливость — тяжёлая, вязкая. Глаза сами собой закрылись.

Я покачнулась, и он подхватил меня, удерживая. Но того потока, что наполнял меня прежде, больше не было.

— Я дам тебе кровь, — сказал он.

— Как это?

— Так, — ответил он, приближая лицо ко мне.

Увидев, как я невольно приоткрыла губы, он усмехнулся:

— Не так быстро, дорогая Армин.

— Это снова будет магия? — спросила я, наблюдая, как в узких глазах разгорается изумрудное пламя.

— Да.

Он наклонился и поцеловал меня.

Я обхватила его за плечи, отвечая на поцелуй, и на какое-то время мир сузился до этого прикосновения. Во рту разливалась сладость — не вкус, а ощущение, словно нектар, в котором растворялись остатки напряжения.

Мой взгляд скользнул к зеркалу — и застрял.

Женщина в отражении смотрела широко раскрытыми глазами, будто не до конца понимала, что с ней происходит. Рука рогатого существа лежала у неё на груди, скользила по ткани, и под этим прикосновением проступали очертания тела — слишком откровенные, чтобы их не заметить.

Каждый раз, когда его пальцы задевали чувствительные места, меня накрывало горячей волной.

Под его напором я раскрыла губы шире, ощущая, как его язык медленно, почти изучающе скользит внутрь.

Вспышка — короткая, резкая — и во рту появился металлический привкус.

Я дёрнулась, но не смогла отстраниться: его руки держали крепко.

И тут вкус изменился.

Горячее. Глубже. Слаще.

Он наполнял меня этим ощущением неторопливо, будто давая время привыкнуть… принять.

Страх растворялся. Мысли рассыпались.

Оставалось только это — тёплое, пульсирующее присутствие, от которого хотелось дышать глубже и ближе.

Я вцепилась в его плечи, боясь, что он отстранится раньше, чем это ощущение успеет стать моим.

Но он не уходил.

Он позволял.

Ноги перестали держать, и мы вместе опустились на пол. Я снова оказалась в его объятиях. Он осторожно провёл языком по моим губам, словно проверяя, не осталось ли на них ни капли.

Его внимательный взгляд медленно прошёлся по мне.

Я хотела сказать, что со мной всё в порядке, но голос не послушался.

Мир подёрнулся сиреневой дымкой, наполненной тонким звоном.

Верхние пуговицы блузки были расстёгнуты — я совершенно не помнила, когда это произошло. Грудь тяжело поднималась под тканью.

Мы оба смотрели в зеркало. В основном — на меня. Я — с тревогой. Он — с исследовательским интересом. Истощённой болезнью женщины там больше не было.

Дайне протянул руку и подцепил когтем край рубашки, сдвигая её ещё дальше.

Светлые полушария выскользнули наружу.

Длинная ладонь с чёрными когтями легла на них — уверенно, без спешки, словно он проверял, насколько я чувствительна к самому факту прикосновения.

Коготь очертил медленный круг, чуть вдавливаясь в податливую плоть, задел сосок — и этого оказалось достаточно.

Я резко вдохнула.

Тело отозвалось мгновенно — горячо, слишком остро.

Он усилил нажим — ровно настолько, чтобы по коже проступила тонкая алая линия.

Капля сорвалась и покатилась вниз, оставляя влажный след.

Он перехватил её на полпути и поднёс ко рту.

Жёлтые глаза сузились, в них вспыхнули зелёные отблески.

Кончик узкого языка медленно слизнул кровь — и всё это время он смотрел в зеркало, ловя мой застывший, расширенный взгляд.

Он наклонился ближе и легко подул мне на губы.

По телу прокатилась волна — будто сотни крошечных пузырьков лопались под кожей, щекоча, мучая, лишая возможности сосредоточиться.

Магический туман сгущался, и я уже не была уверена, где заканчивается прикосновение и начинается отклик моего тела.

Я видела, как его руки скользят по мне — будто сквозь дымку.

Почувствовала тёплое дыхание на коже, затем резкий короткий укол — и сразу же влажное, медленное прикосновение, стирающее боль.

Я не могла пошевелиться.

Даже вдох давался с трудом.

Я застонала — тихо, сорванно.

Он замер.

Между нами и зеркалом повис сиреневый туман. Рога Дайне были облеплены фиолетовыми искрами. Он нависал надо мной, частично придавливая своим весом, и в каждой точке соприкосновения тело словно плавилось, теряя форму и волю.

— Магия крови усиливает желания, — хрипло произнёс он у самых моих губ. — Ты хочешь меня. Я — тебя.

Он задержался на мгновение дольше, чем следовало.

— Я мог бы дать тебе это прямо сейчас, — продолжил он тише. — Но время ещё не пришло.

Он отстранился, возвращая мне свободу — резкую, почти болезненную.

— Пока твоя иммунная система не осознает, что произошло, ты будешь чувствовать себя… необычно, — сказал он, разглядывая меня с задумчивым вниманием. — Но старшая кровь не должна причинить тебе вреда.

Я уставилась на него, не вполне уверенная, что правильно расслышала.

— Ты вмешался в мою иммунную систему? — медленно произнесла я. Голос вернулся как нельзя вовремя. — Что это вообще значит?

— Это значит, — спокойно ответил он, — что твоё тело перестанет воспринимать меня как угрозу.

— Ты с ума сошёл, — я отползла назад, окончательно приходя в себя. — Ты вообще понимаешь, что говоришь?

В его взгляде мелькнуло беспокойство.

Он смотрел на меня так, словно взвешивал — стоит ли продолжать разговор… или оставить меня в неведении.

Холод скользнул по позвоночнику.

— Это ты так… изящно рассуждаешь о сексе? — спросила я. — Если так, то я уже сказала: я не собираюсь с тобой спать. Ни при каких условиях. Даже если моё тело вдруг решит иначе.

— Твоё тело уже решает, — ровно ответил он.

— Пусть решает что угодно, — отрезала я. — Немедленно высади меня с корабля.

— Дело не только в желаниях.

— А в чём ещё?

— Ты останешься здесь, — произнёс он тихо и твёрдо, в упор глядя на меня.

— Это против свободы выбора, — я горько усмехнулась. — Ты сам говорил о ней. Ты нарушаешь собственные принципы.

Но выражение его лица не изменилось.

— Если ты покинешь ишштвану сейчас, то умрёшь, — сказал он.

— Значит, выбора у меня нет, — холодно заметила я. — Отличная свобода. На другом конце — смерть.

— А кто без разрешения надел диадему и довёл себя до границы необратимости?

— Значит, способы были, — вспыхнула я. — Но ты выбрал именно этот. Удобный для тебя. Манипулятор. Колдун!

Мы несколько секунд молча смотрели друг на друга.

Потом он улыбнулся — надменно, почти лениво.

— С желаниями всё проще, чем ты думаешь, — сказал он. — Когда я перестану сдерживать свои, тебе не захочется сдерживать свои.

— Ха.

— Этот спор бессмысленен, — равнодушно подвёл он итог.

Я сердито смотрела на него — и с неожиданным раздражением осознала, насколько хорошо себя чувствую. От прежней измождённости не осталось и следа. Тело было сильным. Тёплым. Живым.

Слишком живым.

— Значит, ты снова поделился со мной энергией?

— Не я. Зерван, — сухо кивнул он в сторону зеркала.

Я перевела взгляд на отражение — и тут же смущённо потянулась к рубашке, пытаясь вернуть грудь под ткань.

Но через мгновение забыла и про рубашку, и про то, почему она вообще оказалась в таком виде.

Мой взгляд приковало то, что находилось за нашими спинами.

По логике в зеркале должны были отражаться серые пупырчатые стены и два хрустальных саркофага. Ведь мы находились в Звёздном Зале.

Но вместо привычного интерьера за нами клубилась фиолетовая туча.

Она была пронизана тысячами тонких пурпурных нитей, стекавших внутрь, как в воронку. Эта воронка непрерывно вращалась — медленно, гипнотически, — и на фоне уходящей в никуда темноты единственными живыми фигурами оставались мы.

Или не совсем мы.

Женщина в зеркале выглядела молодой, сияющей здоровьем. Я узнала себя — и не узнала одновременно. Контраст с тем отражением, что я видела совсем недавно, был пугающим.

Рядом с ней стояло высокое существо, лишь отдалённо напоминавшее человека. Раскосые глаза светились собственным зеленоватым светом, изогнутые рога почти терялись на фоне фиолетовой бездны.

Наши волосы в отражении почти сливались — будто были одной природы, одной масти. Я знала, что это не так: его — темные и жёсткие, мои — золотистые и мягкие.

Но зеркало упрямо стирало это различие.

Я поймала его задумчивый взгляд.

Мне показалось — или поверхность отражения дрогнула?

Словно по ней прошла рябь…

а в тёмных глубинах зашевелилось нечто огромное, терпеливо ждущее.

Ведь зеркало на самом деле не было зеркалом.

Он коснулся моего предплечья.

Наваждение ушло сразу — со вздохом, почти с сожалением.

Мы вышли из Звёздного Зала.

Я не удержалась и оглянулась.

За нашими спинами была обычная серая стена, ничем не отличавшаяся от остальных на ишштване.

— Буду ждать тебя в рубке, — сказал он. — Через час.

Глава 10

Через час, сказал он. Так дальше продолжаться не может. Я не привыкла, чтобы мной помыкали двадцать четыре часа в сутки. Увы.

Прошло уже больше половины этого времени, а я всё так же неподвижно стояла перед вызванным зеркалом. Из него на меня смотрела высокая светловолосая женщина. Белая рубашка, испачканная кровью, была небрежно застёгнута наполовину и выбилась из пояса.

Я наклонилась ближе, почти касаясь отражения лбом — словно сомневалась в собственном зрении. Но нет. Со зрением всё в порядке.

Я с силой провела ладонями от груди вниз, по талии, по бёдрам — и невольно выдохнула. Тело отзывалось слишком остро, слишком живо, будто чувствительность выкрутили на максимум.

Я стала раздеваться — быстро, небрежно. Рубашка полетела в сторону, за ней джинсы. Через мгновение я стояла перед зеркалом обнажённой.

— Чтоб тебе… — прошипела я.

Я знала своё тело. Знала его возраст, его привычные мелкие несовершенства — то, что обычно принимаешь без особой любви, но и без ненависти. Родинки, складки, следы прожитых лет.

Так вот, ничего этого больше не было.

Кожа стала гладкой, упругой, с тёплым персиковым оттенком, будто изнутри её наполнял мягкий свет. Бёдра округлились, линии тела приобрели выразительную, почти хищную фактурность. Лицо в зеркале было моим — и не моим одновременно: исчезли тени под глазами, черты стали чётче, губы обрели чувственный изгиб, который раньше появлялся лишь мимолётно, в редкие счастливые мгновения, глаза… глаза сияли холодным серебром, будто в глубине зрачков тлел тихий лунный огонь.

Волосы блестели, казались гуще — мне даже почудилось, что они медленно шевелятся, продолжая расти.

Комната за моей спиной в отражении была глубже, чем должна была быть. Я знала размеры каюты, и это несоответствие резало глаз. По зеркалу струился нежный фиолетовый туман, и я невольно вспомнила сиреневое колдовство Дайне.

Но его здесь не было.

И это тревожило сильнее всего.

Его ментальное присутствие я всегда ощущала очень чётко, даже чрезмерно. Сейчас же — пустота.

Я потянулась к зеркалу раньше, чем успела осознать движение. Рука вытянулась полностью, хотя я стояла почти вплотную, — и не встретила сопротивления.

Я сделала маленький шаг вперёд.

Сердце сорвалось.

Очнувшись, я резко дёрнула руку назад и отступила, хватая ртом воздух. Демоны космоса… Да я чуть было не шагнула сквозь зеркало. Как есть, голая.

Я посмотрела на ладонь, которую выдернула из зеркальной глубины, и медленно, с усилием, разжала пальцы. На коже лежало крошечное фиолетовое облачко — плотное, почти осязаемое. Я смотрела, как оно медленно тает, растворяясь в воздухе, пока не исчезло совсем.

Я отступила ещё на шаг — и снова ощутила эту странную податливость. Не задумываясь, резко отклонилась назад. Настолько, что увидела серую бугристую стену за спиной.

Я продолжала выгибаться, пока ладони не упёрлись в пол.

Я что, резиновая теперь? Ан нет. Предел существовал. Я вздохнула с облегчением.

Колдовство проклятого яту.

…или нечто гораздо большее.

Я заставила себя выпрямиться, вдохнуть глубже и вернуть контроль.

— Коридор, выведи меня к рубке, — приказала я.

Зависимость… или жажда выйти за пределы того, кем я была?

Мерцающий зеленью купол окутывал фигуру Дайне, сидящего в кресле пилота, отрезая его от меня, будто стеклянной стеной. Консоль жила собственной изумрудной жизнью.

Обзорный экран показывал ночной город внизу — бесчисленные огни, складывающиеся в узоры улиц и кварталов.

Я обернулась. Переборка исчезла. За моей спиной тоже был экран — город окружал нас полностью.

Затем мой взгляд остановился на пустующем кресле рядом с яту.

Дайне не обращал на меня никакого внимания.

Я расценила это как приглашение.

Кресло знакомо потекло, подстраиваясь под моё тело, пока не зажало в мягких, уверенных тисках. Я не была пилотом. Более того — я плохо представляла себе процесс управления летательным аппаратом.

Мне были знакомы отдельные формы, отдельные элементы — но не логика их использования.

Ишштвана парила над городом, который я не смогла узнать с такой высоты.

Судя по мирным огням внизу, никто даже не подозревал, что над ними зависло это существо. Возможно, ишштвана умела скрываться не только от глаз, но и от приборов.

Я смотрела на этот город и думала, что мир людей — вот он, на расстоянии вытянутой руки. И всё же — недосягаем. Прошло больше двух недель с тех пор, как я в последний раз ступала на Землю.

Я покосилась на профиль виновника моего заточения — существа, спокойно нависающего над жизнью мегаполиса внизу. Полупрозрачный купол вокруг него муарово переливался, скрывая детали, но кое-что всё же проступало.

По внутренней стороне стекали столбцы витиеватых символов, похожих на руны.

Он коснулся экрана, и купол исчез. Дайне повернул голову ко мне.

— Ты хотела угнать ишштвану, — напомнил он.

— Давай, издевайся, — буркнула я. — Я даже самолётом управлять не умею.

— Чтобы управлять ишштваной, ты должна слышать её, — спокойно продолжил он, будто не услышав язвительности. — И слышать Локуса.

— Локус меня игнорирует.

Я настороженно посмотрела на него, ожидая подвоха.

— Ты продолжаешь говорить вслух, — сказал он. — Этого недостаточно.

— Ты крайне усложнил угон собственного транспорта, — хмыкнула я. — А с ишштваной ты тоже разговариваешь?

— Да. Ишштвану невозможно полноценно вести без Локуса.

— А если пересадить Локуса в другой аппарат?

— Нельзя, — ответил он сразу. — Локус связан с этой ишштваной. Разделение уничтожит его, а корабль станет диким.

Я подозрительно нахмурилась.

— Зачем ты мне всё это рассказываешь?

Он недовольно качнул рогами.

— Я не сказал ничего лишнего. Парадокс в том, что ты сама для себя сейчас опаснее всего.

— Не поняла.

— Твои способности нестабильны… Хаотичны. Такие, как ты, привлекают внимание.

Меня передёрнуло.

— Чьё внимание?

— Трансфагов, например.

Он сделал паузу.

— И Зервана.

Холод сжал грудь.

— Что ты со мной сделал? — спросила я глухо. — Почему теперь все монстры космоса вдруг заинтересовались мной?

Злость накрыла почти сразу — спасительная, острая.

— Если ты рассчитываешь манипулировать мной дальше, — продолжила я, — то предупреждаю: я крайне неудобный объект.

Я выбралась из кресла.

— Ты не хочешь узнать, зачем я позвал тебя? — спросил он.

— Чтобы снова напомнить, как ты меня меняешь? — огрызнулась я. — Позволь мне уйти.

— Я не могу сказать больше, — ответил он спокойно, — пока ты не пройдёшь Инициацию.

Я уже была у порога, когда он добавил:

— Твоя кровь должна заговорить на языке, понятном Зервану.

Я не обернулась.

Дверь в каюту захлопнулась за моей спиной.

— Локус, — велела я, тяжело дыша, — никого не впускай. Слышишь? Ни-ко-го.

Тебе ясен смысл?

— Да, ясен, — ответила пустота голосом Локуса.

Меня трясло. Я не хотела сорваться при нём. Не дать ему этого зрелища. Я упёрлась лбом и ладонями в стену. Слёзы хлынули внезапно, без предупреждения, будто плотину прорвало. Я не подозревала, сколько напряжения держала в себе всё это время. Домогайся он просто моего тела — я бы, наверное, не чувствовала этого.

Но он лез глубже. Туда, где я сама не была готова копаться.

Когда слёзы иссякли, я вытерла лицо подолом рубашки и долго стояла, не двигаясь. Потом подняла глаза.

— Зеркало-коверкало, — прошипела я. — Хочу ещё раз взглянуть.

Стена мгновенно стала зеркальной. На меня смотрела разъярённая блондинка. В глубине зрачков плясали язычки серебристого, неестественного пламени.

— Кем ты стала? — обратилась я к чаровнице. — И почему до сих пор здесь?

Отражение молчало. Только губы изогнулись — не в улыбке, а в чём—то похожем на презрение.

— Ты меня огорчаешь, — продолжила я. — Думаешь, можно просто взять и уйти? Вернуться обратно, как будто ничего не произошло?

Я мотнула головой. Нет. Так не бывает. Что-то уже сдвинулось. Перекосилось. Протянуло тонкие нити внутрь. Я слишком отчётливо чувствовала это. Ишштвана тоже была частью этого. Не ловушкой — нет. Скорее… продолжением.

Чем дольше я находилась здесь, тем меньше верила в собственные попытки всё рационализировать. Я не придумала её. Она была до меня. Я ударила кулаком по зеркалу.

— Я не хочу покидать тебя! — выкрикнула я, и в глубине зеркальной поверхности дрогнуло фиолетовое сияние. — Я ненавижу твоего хозяина… но тебя — нет.

Ладонь осталась прижатой к прохладной глади. Как можно просто уйти?

Вернуться к прежней жизни — будто ничего не случилось? Я знала ответ. Никак.

Я присела на край кровати и уставилась в пол. Не желаю его больше видеть. По крайней мере — пока не решу, что со всем этим делать.

А потом, конечно, стала думать о сексе. Да. О сексе с ним.

Короткие, почти случайные соприкосновения оставили после себя жгучий след. Хотелось повторения так сильно, что тело ныло. Наверняка это тоже проклятая магия. Но даже если магия — ничего сильнее я не знала.

— Сбавь обороты, — сердито приказала я сама себе.

Наверное, у меня просто нарушен какой-то биохимический баланс. Иначе как объяснить, что после всего, что он со мной делает, я реагирую так… остро.

Я оскалилась в зеркало. Сквозь фиолетовую дымку зубы блеснули слишком бело, почти не по-человечески.

Я фыркнула и невесело рассмеялась.

Может, ты и правда подходящая ему пара, раз стала такой, — шепнул внутренний голос.

Он звал тебя в рубку, чтобы учить управлять ишштваной. Ты даже не попыталась понять.

Я сжала губы. А зачем ему это? Смешно. Он не обязан ничего объяснять. Особенно после слов об угоне.

А если он просто перестанет обращать на меня внимание? Оставит здесь. Надолго.

От этой мысли стало по-настоящему страшно.

Голос Локуса раздался через четыре дня.

— Дайне интересуется твоим состоянием. Он желает навестить тебя.

— Передай ему, — отозвалась я глухо, — что мне хреново. И я не в состоянии ни с кем встречаться.

Но сердце всё равно подпрыгнуло. Как же мало нужно, чтобы снова появилась надежда, с горечью подумала я, глядя в потолок.

— Дайне пришёл и просит впустить его, — произнёс Локус.

Он пришёл сам?

Я вскочила так резко, что едва не врезалась в зеркало. Я не успела ещё привыкнуть к повышенной скорости и гибкости нового тела. За секунду оказалась у двери — и замерла. Потом метнулась к джинсам, лихорадочно натягивая их.

Ещё не хватало встречать его без штанов.

Руки дрожали. Мысли путались. Было ощущение, что я — не хозяйка здесь. Что я — наблюдаемый объект.

— Дайне настаивает, — снова сказал Локус.

Я глубоко вдохнула и приказала двери открыться.

Он вошёл и сразу сел рядом.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, наклоняя рогатую голову.

— Превосходно, — выплюнула я.

— Сейчас проверим.

Его ладонь накрыла мои глаза прежде, чем я успела отстраниться.

— Физических признаков истощения нет, — сказал он. — Дискомфорт связан с реакцией организма на чужеродный белок. То, что сопротивление сохраняется, — хороший знак.

Я рассмеялась — тихо, нервно. Но вместо ожидаемого смешка из меня вырвался странный, звенящий звук, наполнивший помещение.

Я покосилась в зеркало.

Оно повторяло мои движения — но делало это иначе. Медленнее. Чувственнее.

Это раздражало.

— У меня больше нет сил, — сказала я наконец и закрыла глаза. — Ни на что.

— Это естественно, — ответил он спокойно. — Ты реагируешь как человек.

— Что ты со мной сделал? — спросила я глухо. — Кем я стала?

— Носителем Старшей крови. Я разбудил её… точнее, это сделал Зерван.

— Отстань от меня, — устало огрызнулась я и отвернулась, обхватив себя руками. — Я чувствую себя игрушкой. А мне это чувство не нравится.

Он подвинулся ближе. Тёплая ладонь легла на мою руку.

— Чёрт…

Его пальцы сжались. Я ощутила когти.

— Начатое придётся завершить, — сказал он тихо. — Если ты выйдешь к Зервану неподготовленной, он убьёт тебя. Я должен закончить Инициацию, чтобы он смог тебя распознать.

Мне пришлось посмотреть на него.

Я хотела понять, что он затеял.

На нечеловеческом лице проступило тревожное нетерпение. Губы сжались в плотную линию. Глаза начали светиться изумрудом.