Наследие ятудханов. Чуждый аспект

Он сжимал мою ладонь в своей, и от этого прикосновения в груди щекотало — почти приятно.

Я замотала головой.

В зеркале отражение повторило жест — но иначе. Оно качнуло головой медленно, почти лениво, отбрасывая прядь со лба. Взгляд, наполненный сладким обещанием, был обращён к нему.

Меня обдало волной ужаса.

Он протянул свободную руку ладонью вверх. Я знала этот жест.

— Мне нужно твоё согласие, — сказал он. — Я не могу взять это силой.

— Нет, — быстро сказала я, отодвигаясь. — Никаких зерванов. Никаких обменов. Никакой крови. Я не хочу больше.

Мой взгляд снова упёрся в отражение.

Оно смотрело на происходящее с мрачным ликованием. Щёки пылали, губы приоткрыты. Тёмные загнутые когти сжимали тонкие женские пальцы.

Отражение медленно кивнуло.

— Да, — произнесли его губы.

Я резко тряхнула головой, не уверенная, что действительно это услышала. И впервые всерьёз подумала, не схожу ли с ума.

— Последствия? — резко спросила я. — После прошлого раза меня до сих пор трясёт.

— Тебе ничего не угрожает.

— Это я уже слышала. — Я подняла руку. — Мне нужно подумать.

Он не пошевелился.

— Я сказала: мне нужно подумать.

— Думай сейчас, — ответил он.

Я выдохнула.

— Тогда начнём с честности. Не с твоих обещаний про способности. А с твоего интереса. — Я ткнула пальцем ему в грудь. — Зачем это нужно тебе?

Он отвёл взгляд — едва заметно.

— После Инициации ты сможешь это понять.

— Прекрасно, — сказала я и сбросила его руку. — Тогда никакой инициации не будет.

Он поднялся следом и шагнул ко мне.

Я попятилась к двери.

— Не подходи, — прошипела я. — Локус! Открой дверь!

Дверь не шелохнулась. Я упёрлась в неё спиной. Мне оставалось только беспомощно наблюдать, как он приближается. Выражение его лица не изменилось — ни злости, ни раздражения. Это пугало куда сильнее любого гнева.

— Вы все тут заодно, да? — прошептала я, вжимаясь в глухую переборку. — Ты не смеешь применять ко мне силу… слышишь? Ты. Изучи свои грёбаные правила.

Холодный липкий пот выступил на спине. Я выставила руки ладонями вперёд. Сердце пропустило удар.

С ладоней сорвался сноп сиреневых искр.

Я с изумлением наблюдала, как они устремляются к надвигающемуся яту. Если бы он не среагировал мгновенно, я не знаю, чем бы это закончилось.

Длинные пальцы прочертили в воздухе замысловатый символ. Одновременно с этим пол под его ногами начал проседать. Вокруг яту вспыхнуло зелёное свечение.

Сиреневые искры врезались в него, исчезая с короткими сухими вспышками. Но часть пролетела мимо и ударила в резиновую стену над его головой.

Корабль издал тихий, протяжный стон.

Пол под ногами яту ухнул вниз, образовав крутой уклон. Несмотря на новообретённую гибкость, я стала соскальзывать в образовавшуюся воронку, наполненную клубящимся изумрудным туманом.

Через мгновение я поняла, что, несмотря на холодный цвет, он обжигает как настоящий огонь.

Занятая отчаянным сопротивлением, я краем глаза увидела, как нечеловечески быстрым движением яту выпрыгивает из ямы. Он приземлился на её краю, широко расставив ноги, опустив рогатую голову и наблюдая за моими тщетными попытками удержаться.

Изумрудный огонь добрался до груди. В этот момент я как никогда ясно поняла, что чувствуют ведьмы на костре.

Я потеряла его из виду. Ноги соскользнули на дно. Надо мной повис лишь зелёный огонь.

Я не успела потерять сознание.

Яту спрыгнул в яму следом за мной.

Мои ноги оторвались от пола. Он подхватил меня и вместе со мной одним мощным прыжком выбросил нас обратно наверх.

Прижатая к нему, одно-два мгновения я слышала стук его сердца — сильные, редкие удары, будто он вовсе не совершал только что невозможное.

Он опустил меня на пол. Ноги снова коснулись твёрдой поверхности. Огонь перестал жечь, стоило нам выбраться из воронки. Теперь тепло обтекало со всех сторон — под одежду, под кожу, внутрь тела.

Изумрудный яд наполнял лёгкие. Мне казалось, я выдыхаю зелёные облачка пара.

Я была пропитана его магией насквозь.

Всё, что я сделала против него, обернулось против меня самой.

Длинные волосы мягко коснулись моей щеки, когда он приблизился. Изумрудный туман потянулся от меня к нему сквозь приоткрытые губы, пока его губы не накрыли мои, ловя остатки истекающей из меня силы.

Он обхватил меня за талию, так что нижние части наших тел соприкоснулись.

Другой рукой, удерживая меня за плечи, он шагнул вперёд, толкая перед собой. Чтобы не упасть, мне пришлось ухватиться за него.

Подколенными впадинами я упёрлась в край кровати и начала заваливаться назад.

Мы рухнули на мягкое ложе.

Я ощутила его вес.

Он приподнял меня, сдвигаясь вместе со мной к центру кровати, и посмотрел сверху с короткой усмешкой.

— Почему ты так настаиваешь? — шепнула я. — Тебе правда нужно моё согласие?

— Да.

— Тогда… есть условия.

Он не перебил. Даже не изменился в лице — только взгляд стал внимательнее.

— Я останусь собой, — сказала я тише. — Ты не затронешь то, что делает меня мной и не отберёшь память.

— Хорошо, — ответил он. — А второе?

Я вдохнула глубже, чувствуя его вес, его тепло, собственное сердце, бьющееся слишком быстро.

— Если в какой-то момент я скажу «нет» — ты остановишься.

Он не ответил сразу.

— У этих желаний есть обратная сторона, — произнёс он наконец.

— Какая?

Мы говорили почти беззвучно, лёжа на моей огромной кровати: он сверху, удерживая меня не силой, а прости своим присутствием.

— Тебе придётся жить с тем, что ты увидишь и почувствуешь. Эта память не сотрётся.

Он помедлил.

— И тебя почувствуют Иные.

— Иные? — переспросила я.

— Кроме людей, на Земле по-прежнему есть другие существа.

— Я не знала.

— Второе твоё условие может нас погубить, — сказал он ровно.

И после короткой паузы добавил:

— Но… да.

— Значит, это и правда важно для тебя, — тихо сказала я c удивлением.

Он поддел когтем бретельку на моём топе и она сползла с плеча. Ладонь скользнула по оголившейся коже. Повышенная чувствительность сделала это прикосновение почти болезненным — я вздрогнула, не в силах отвести взгляд от его глаз. За мягкими губами мелькнул отблеск острых зубов. Я поняла, что он собирается сделать, за миг до того, как это произошло.

Укус пришёлся над левой грудью. Но боли не было. Вместо неё по телу прошла волна — густая, тёплая, лишающая опоры. Я ощутила, как струится кровь, и между нами всколыхнулся изумрудный туман.

Я вскинула руки, нащупала твёрдые звенья пояса у него на талии, упёрлась ладонями в грудь. Сердце билось резко, толчками, и он слизывал стекающую кровь.

А взамен внутри меня поднималось другое: тёмное, вязкое желание, не имеющее названия. Оно росло из глубины, из солнечного сплетения, расползалось по телу, превращая каждое движение в всплеск.

Он коснулся моих губ. Знакомый укол — и металлический привкус. И тогда поток хлынул внутрь с такой силой, будто прорвал плотину.

Мир исчез.

Я падала — долго, бесконечно — в пустоту без дна. Сознание не гасло, лишь теряло форму. Я ощущала его вес, свои руки, вцепившиеся в него так, словно он был единственным якорем в этом падении.

Где-то на грани восприятия мелькнула странная мысль:

тепло уходило быстрее, чем возвращалось.

Когда реальность начала проступать сквозь туман, наше дыхание сбилось в один ритм. Я остро чувствовала его напряжение — будто последний обмен снял между нами какую-то невидимую преграду. Мои руки сами находили его спину, волосы, твёрдую линию рогов.

Наслаждение стало слишком сильным, слишком плотным, чтобы его вынести. Тело выгнулось, сдавленное спазмом, и он удержал меня — крепко, почти жёстко, не позволяя рассыпаться в этом ощущении полностью.

Изумрудный жар наполнял всё — воздух, кожу, мысли.

На краткое мгновение мне показалось, что из меня что-то вытягивают. И тут же ощущение исчезло.

Я перестала сопротивляться. Перестала различать, где заканчиваюсь я и начинается он.

Когда он наконец сел на кровати, его взгляд был ясен и сосредоточен.

Я ответила мутным, тяжёлым взглядом — возбуждение отступало, оставляя за собой странную, непривычную опустошённость.

— Спи, — шепнул он. — А потом приходи в Зал Криста