Последний Цикл

Бонс хотел было что-то сказать, но был абсолютно сбит с толку.

– Что касается цены, уважаемый господин… Мы с вами обговорили все условия поездки на берегу. Заключили, так скажем, контракт. Вы же были согласны?

Кучер отрывисто кивнул.

– Да, это самое, пятнашку же обговаривали… – Бонс нервно оглянулся на заходящее, уже коснувшееся горизонта солнце.

– Да, но только если довезете меня до шести. Сейчас уже почти восемь вечера. Поэтому, – напористо продолжал Рэндел, – десять золотых и точка.

Он надел перчатку на руку и усмехнулся. Ему казалось, что кучер не достоин и двух монет. Маг чувствовал разящий запах гнили от этого человека, и, незаметно сняв Отпечаток, – Бонс лишь почувствовал лёгкий холодок, пробежавший по плохо выбритым щекам – Арктурус понял, что именно ему не нравилось еще с того момента, как он сел в эту повозку, которой не помешал бы ремонт.

Разгульное пьянство, две брошенных жены с детьми, драки.

А однажды Бонс даже бросил человека умирать после того, как нетрезвая перепалка переросла в поножовщину.

Арктурус был Светлым магом, который не упускал случая восстановить справедливость, пусть даже и в рамках обычной поездки. Именно поэтому кучер не получит ни монетой больше. В следующий раз не проспит.

За использование магии Отпечатка чародей ощутил колющее чувство в носу, и тонкая струйка крови полилась вниз. Почему-то Отпечаток стоил именно десять капель. Рэндел не любил это ощущение, когда за магию нужно было платить.

Уж лучше болью, чем собственной кровью.

Бонс посмурнел и покраснел еще больше, но продолжил держать вожжи, буркнув себе под нос что-то очень похожее на “проклятые маги”. Он их очень не любил, но никогда не высказывался открыто, предпочитая держаться в стороне – мало ли что на уме у этих сумасшедших?

Арктурус, слегка нахмурившись, погрузился в раздумья.

Да, после Второй Мировой маги перестали прятаться и стали открыто жить среди обычных людей. Закрытые до той поры от внешнего мира чародеи потоком влились в бурную реку человечества, и это принесло немало проблем.

Арктурус считал, что пользы всё равно было больше.

И всё равно, несмотря на слияние, люди были разделены, выражая недовольство. Что маги, что Неодарённые.

Или “Пустые”, как пренебрежительно отзывался о них Дариус – и большая часть Департамента.

Из-за холма послышались детские голоса. Рэндел привстал и потянулся, оглядывая местность. Снег еще лежал на когда-то вспаханных полях, тут и там виднелись деревянные ограды, а вдалеке показался уходящий в небо дымок – люди топили печи запасёнными по осени поленьями, чтобы согреться. Арктурус вдохнул знакомый запах горящей берёзы и улыбнулся. Почти приехал.

Долгих шесть часов он сидел на жёсткой дощатой скамье повозки. Это было хуже тех шести лет, что он провёл в тюрьме Бартандо, сидя в одиночной камере за убийство.

В тот раз оно того стоило.

Сейчас – было лишь мучительным ожиданием.

Весёлый детский смех раздавался всё ближе, и Арктурус вспомнил о Белле. Из-за этой командировки он пропускал её завтрашний день рождения. Он грустно улыбнулся, прислушиваясь к звукам играющих на улице детей; ему хотелось верить, что дочь не обидится на него за временное отсутствие. Он не рассчитывал на столь долгую дорогу, но меры безопасности соблюдал неукоснительно.

Приедет – поговорит с Хранителем – поспит – и уедет.

К обеду завтрашнего дня он закончит все дела.

А жена, его великолепная Сесилия, скрасит для Беллы ожидание возвращения отца.

Появившийся из-за холма накренившийся и заляпанный дорожный знак грязно-синего цвета с надписью “Скиверен” сообщил Рэнделу о том, что молодой чиновник добрался до цели. Небольшая деревенька раскинулась в долине, окружённой густым хвойным лесом, который наполнял вечерний воздух приятным запахом.

Прибыл.

Поскрипывая старыми колёсами, повозка проехала первый дом, который безжизненными, разбитыми окнами смотрел на погружавшуюся в сумрак улицу. Истлевшие занавески изредка вырывались наружу под порывами ветра, словно заманивая пройти внутрь; оконные рамы рассохлись, и краска, когда-то белая, облупилась почти окончательно. Арктурусу стало не по себе, и мелкая дрожь пробежала по его спине.

– Обнаружь! – сказал чародей, выставив вперёд правую руку, и магия сине-зелёной струёй полилась сквозь воздух, словно шёлковая верёвка, поблёскивая в лучах заходящего солнца.

Бонс, с презрением оглянувшись на звук и заметив поток, тут же отвернулся, ещё крепче сжав поводья.

Сила вернулась через мгновение и сообщила, что дом абсолютно пуст, и никаких следов магического вмешательства не обнаружено.

Арктурусу показалось, будто поток магии течёт… не совсем так, как обычно. Сила должна изливаться намного легче. Сейчас она была похожа на немного засахаренный мёд.

“Почудилось”, подумал Рэндел, почувствовав ноющий зуд в затылке, но на всякий случай собрал побольше Силы на кончиках пальцев. Силы, пронизывающей полотно мироздания с незапамятных времён. Силы, которая одновременно обжигала и заставляла чувствовать холод.

Что-то ему не нравилось.

Сообщить об этом в Департамент?

Доедет до Хранителя, и свяжется через Пламя с дежурным сотрудником.

Он слишком устал в дороге, чтобы адекватно воспринимать реальность.

Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом, когда повозка оказалась на центральной площади, а Бонс скомандовал лошадям остановиться. Полумрак, возникший в опустившемся тумане и разрезаемый лишь факелами на стенах домов, окутал деревню Скиверен. Редкие прохожие не поднимали глаз и даже не интересовались, что за гость удостоил их своим визитом – ещё и в столь несовременной шляпе.

– Добрый вечер! – Рэндел громко поприветствовал грузного мужчину лет пятидесяти, укутанного в прохудившийся тулуп, но тот, даже не глядя на Арктуруса, машинально прошёл мимо, слегка покачиваясь. Нос чародея уловил какой-то затхлый запах – будто тулуп провисел лет пятнадцать в заплесневелом шкафу.

Не было и детей, чей смех громко разливался по деревне пятнадцать минут назад.

В отблеске настенного факела сверкнуло золото, и Арктурус протянул полную ладонь монет старому кучеру.

– Как условились. Двадцать монет. – У Рэндела в кармане было не меньше сотни казённых, и он всё же решил отблагодарить кучера хотя бы за то, что тот вообще привёз его сюда. Да и косвенно извиниться за то, что этот человек лишился работы из-за магов, не помешало бы. – Вставайте вовремя в следующий раз.

Добро порождает добро.

Но люди слишком сильно погрязли в ощущении собственной важности, что иногда благодарность воспринимается слабостью.

– Ты ещё будешь меня учить, паря! – Бонс видел этого человека в первый и последний раз, и поэтому решил не сдерживаться и всё-таки выдать гневную тираду. Ему было плевать на то, что ему дали на пять золотых больше. – Проклятый фокусник! Из-за тебя, мужик…

“Пустые”, в ответ, очень любили называть магов “фокусниками”.

Договорить Бонс не успел, потому что Рэндел применил к нему Заклинание Молчания, и тот зашёлся в беззвучном припадке. Еще один рапорт писать, за применение магии к магией не владеющим…

“Вот и делай добро этим людям”, ухмыльнулся чародей, жестом показывая кучеру, что ему стоит уезжать – и желательно, побыстрее. Тот послушно поработал поводьями и повозка начала удаляться.

Верно говорят – не делай добра, не получишь зла.

Арктурус Рэндел стоял на площади небольшой, в полсотни домов и три улицы деревушки, и оглядывался. Сумрак стал осязаемым, детский смех утих, тут и там зажигались огоньки окон. Ветер гулял между домами, со скрипом покачивая хлипкие заборы и отряхивая снег с ветвей деревьев. На стенах некоторых зданий висели, чуть покачиваясь из стороны в сторону, тусклые факелы из толстых веток, обмотанные старыми тряпками. Неподалеку, прямо по центру площади, стоял давно пересохший каменный колодец под деревянным покатым навесом.

Тишина окутала деревню плотным покровом – ни единого звука не доносилось с улиц.

Ни людей.

Ни домашних животных.

Лишь свист ветра и скрип покосившихся заборов.

И тут маг понял, что ему не нравилось в этом захудалом посёлке.

Птицы.

Он не слышал птиц.

Ни пения, ни шелеста крыльев, ни клёкота.

Правда? Ни единого воробья?

Концентрация магических сил на кончиках пальцев возросла – Рэндел был из тех, кто считал, что лучше перестраховаться. Хоть он и был обычным кабинетным чиновником, всё же владел некоторым количеством Боевой магии. Мало ли что может случиться. Так что постоять за себя он был в состоянии, хоть и ни разу не доводилось.

Что-то хрустнуло сверху, и Арктурус поднял голову. На домах, стоявших на площади, сидело несколько черных, взъерошенных ворон, которые, казалось, с любопытством разглядывали Рэндела.

Он успокоился. Вот же птицы!

Сидят, наблюдают.

Рэндел любил ворон. Они казались ему очень умными, и он с детства мечтал завести себе хотя бы одну.

Арктурус присмотрелся и поцокал языком. В кармане полупальто оказалось несколько крошек от лимонного кекса, которым он позавтракал в кафе на вокзале Эсбьерга, и Рэндел высыпал их на раскрытую ладонь, как бы приманивая ворон.

Никакой реакции.

Птицы просто сидели безжизненными статуями, не шелохнувшись, не издавая ни единого звука. Лишь лёгкий ветер колыхал их чёрные, облезлые перья.

Он щёлкнул языком ещё раз.

Птицам не было до него никакого дела.

Он вгляделся в их чёрные глаза, ожидая увидеть яркий отблеск пламени факелов.

Но глаз не было вовсе.

Это шутка такая? Они зачарованы?

Лёгкие мурашки побежали по телу мага, словно от дуновения ледяного ветра. Был только один способ проверить, мерещится ему или нет, и Рэндел направил слегка розоватого цвета магию Снятия Чар в сторону ворон, ощутив знакомую боль в висках. Цена… Каждый раз, когда он применял магию, нужно было заплатить болью.

Мощнее заклинание – сильнее боль.

Такова Плата.

Сила добралась до птиц и прошила их насквозь, растворившись в пустоте. Тушки остались сидеть на своих местах, лишь пара из них с гулким звуком обвалилась в снег.

Никакого зачарования на птицах не было.

Как и следов жизни в них.

Они были мертвы.

Арктурус поёжился – от лёгкого, но всё же страха. Хоть он и был опытным магом, но такое видел впервые. Долгие годы, которые он провёл, перекладывая бумажки с места на место, накладывали свой неизгладимый след.

Ему страшно было даже представить, с какими трудностями сталкиваются маги из боевых отрядов.

Собравшись с мыслями, он оценил обстановку.

Птицы. Все птицы деревни мертвы.

Жизнь покинула их давно.

Неужели люди не обратили на это внимания?

Кстати, а где люди? Кто-то ещё сновал по улицам несколько минут назад, когда Арктурус приехал, но сейчас вся деревня будто вымерла – и лишь редкие огни окон пробивались сквозь мглу этого вечера. Таких было пять или шесть, но все остальные не светились. Рэндел вдруг подумал о том, что за каждым тёмным окном кто-то стоит и наблюдает за ним.

Молодой маг нахмурился и огляделся.

Он вспомнил, что не слышал детского смеха, который разливался по холмам на закате, пока солнце ещё не зашло. Вспомнил, что в этой низине всегда ветрено – но дым из печных труб поднимался строго вверх, будто не реагируя на потоки воздуха.

И тут ещё эти птицы…

Кто сотворил с ними такое?

Всё это показалось ему какой-то дурной шуткой. Кто-то знал, что он приедет? Но ведь переписка между сотрудниками была строго секретной.

Арктурус не нашел ответа.

Быть может, он ждёт его по нужному адресу? Всё-таки, там живёт старый, мудрый маг, которому доверили охранять сильный Артефакт. Как помнил Рэндел из брифинга собственного задания, этому магу почти три сотни лет.

Будет, о чём поболтать.

Избавившись от оцепенения, он порылся во внутреннем кармане своего полупальто и достал оттуда письмо. Его он получил прямо перед Перемещением от одного из сотрудников Департамента. Написанное явно недешёвыми чернилами на дорогой, пахнущей каким-то въедливым мужским парфюмом бумаге, с гербовой печатью. В тусклом свете танцующих факелов Рэндел прочитал адрес:

Площадь Скиверен, 14.

Арктурус оглянулся в поисках нужного здания – оно стояло в тридцати шагах к востоку, скрытое в темноте. Табличка с номером дома, прибитая старыми гвоздями к полусгнившим брёвнам говорила ему, что это именно то место, которое он искал. Слева и справа от дома росли две великовозрастные сосны, а крыша, кое-где прохудившаяся и дырявая, была усыпана хвоей и опавшими шишками. Позади начинался густой лес, который в опускающейся на деревню темноте смотрелся пугающе жутко.

Рэндел сразу представил, что где-то там, за стеной из елей, прячутся огромных размеров пауки с острыми, как клинки, жвалами. Два, а, может быть, и три.

Шёл четвертый десяток лет, а он всё еще не победил свой детский страх.

Арктуруса передёрнуло, и он отогнал назойливые мысли.

– Свет! – приказал он Силе, и та, сорвавшись теплом с его рук, превратилась в небольшой ярко-голубой шарик, который подсветил старый дом на площади Скиверен, 14. Обычный полуразвалившийся сарай. Не сильно выделяющийся средь остальных.

Очевидно, что облик дома был заколдован, чтобы не владеющие магией люди не заподозрили ничего дурного.

Умный ход – спрятать сильный артефакт среди обычных людей, при этом сокрыв его магией. Простой магией, и здесь Снятие Чар поможет лучше всего.

– Чары долой!

Арктурус, снова испытывая боль – на этот раз уже в левом локте – послал Силу розового цвета в сторону дома. Она густой, липкой, видимой лишь одному ему струёй поползла в нужном направлении, и маг ощутил странное чувство – сам воздух противился этим чарам. Он будто не хотел, чтобы они достигли своей цели.

Странно. Значит, ему не показалось.

Что происходит в этой деревне?

Заклинание, всплеском всё же долетев до покрытой высохшей лозой стены дома, отскочило от брёвен и ударилось в стоявшее рядом пустое деревянное ведро, громко повалив его на землю.

Не сработало?

В смысле?

Чар Сокрытия… Нет? Да не может быть. Департамент бы точно защитил место хранения сильного магического предмета.

Всё было не так. Всё было неправильно.

На секунду Арктурус подумал, что с его Потенциалом что-то случилось, и он, закрыв глаза, прислушался к наполнявшей его магии. Нет, всё такой же, Третий уровень, ни больше, ни меньше. Но чары оказывали совсем не то действие, которое положено.

– Поиск! – маг выпустил порцию Силы, расплёскивая её во все стороны. Заклинание должно было обнаружить следы магии поблизости, и сообщить тому, кто его создал, есть ли возмущения в пространстве, или нет.

Вот же, магия есть, вот она! Он может ей управлять!

Но лишь тишина ответила ему.

Или рядом не было ни одной живой души, или здесь стояла какая-то магическая “глушилка”. Впрочем, если в данном месте хранится мощный Артефакт, то всё могло быть…

Эти наблюдения стоят еще одного рапорта. И Рэндел напишет его, как только переговорит с Хранителем.

Осознав, что ноги ему всё еще подчиняются – в отличие от Силы – Арктурус медленным шагом двинулся в сторону дома. Снег хрустел, казалось, так громко, будто в тишине ломаются тысячи костей. Рэндел осторожно приближался к двери из серых, высохших досок – и не чувствовал магии.

Этого не должно было быть. Артефакт должен излучать хоть что-то, оставлять след! Или в Департаменте научились окружать предметы настолько непробиваемой защитой, чтобы вообще никто ничего не заподозрил и не уловил в океане Силы хоть толику присутствия?

Да и Чар Сокрытия, похоже, тоже не было. Департамент не мог допустить такую халатность!

“Съездил в командировку чайку с дедушкой попить”, подумал Арктурус, одолеваемый нехорошим предчувствием.

Чародей, подойдя к дому, протянул свою едва дрожащую руку к ручке, сделанной из ржавой металлической скобы, и попытался открыть дверь, потянув её на себя.

Как только он прикоснулся к ручке двери, леденящий душу пронзающий вскрик разрезал темноту наступившей ночи. Он будто разрывал плоть на куски, перемалывал и дробил кости, подавлял волю, заставлял кровь вскипать и течь вспять.

Что за?..

Враги? Его атакуют?

Сердце Арктуруса забилось в несколько раз чаще. Подстёгиваемый адреналином, он резко развернулся.

– ПОРАЗИ ТЕБЯ СВЕТ! – машинально рявкнул Рэндел, вспоминая курсы по самозащите и приказывая Силе. Он ощутил ноющую, назойливую боль в левом плече. Чары слетели с кончиков пальцев и создали стрелу, ярко сверкнувшую во мгле.

Сфокусировавшись, он увидел перед собой – шагах в десяти – пожилую сгорбленную женщину с сальными седыми волосами, замотанную в выцветший тканый платок. Старуха стояла с поднятой вверх левой рукой, опираясь правой на клюку, сделанную из какой-то старой ветви, и разрывала воздух истошным звуком. Её рот, почти беззубый, открылся настолько, что было видно чёрную глотку, а взгляд был направлен в звездное небо. Арктурус был готов поклясться, что это не мешало ей видеть его.

Было поздно отменять заклинание,и на секунду Рэнделу показалось, что за ещё одно убийство его снова ждёт тюрьма. Стрела, сотканная из магии, вошла старухе прямо в грудь, прошив её насквозь, и улетела дальше, вонзившись в стену дома напротив.

Крови не было. В теле старухи образовалась дыра, но та продолжала надрываться.

Заклинание, предназначенное для самообороны, просто не сработало.

Рэнделу одновременно стало легче. Магия не оказала нужного эффекта – но и никакого убийства не будет.

Жилки на его висках запульсировали чаще.

– Женщина! – Арктурус постарался перекричать её, попутно накладывая на себя заклинание Щита, которое едва заметной, тонкой плёнкой покрыло мага, словно мыльный пузырь. Если его атакуют, то хотя бы от первого удара он не получит увечий. – Какого чёрта, прекратите орать!

Звук не утихал – назойливый, громкий, пробирающий до мурашек. Из уха мага полилась струйка тёплой крови – перепонка была повреждена, и Арктурус на мгновение оглох, а голову пронзила острая боль. Звон в ушах заставил мага потерять ориентацию, и голова резко закружилась. Он согнулся, закрывая уши ладонями.

– ЖЕНЩИНА!!! – Рэндел перешёл на ответный крик, срываясь на хрип. Терпеть это было невозможно, – ОСТАНОВИСЬ!

Старуха надрывалась с каждой секундой всё громче и громче, а рот неестественно широко открылся. Но при этом она просто стояла – не атаковала, не чародействовала.

Странная женщина.

Стоит в ночи, одна, орёт, как резаная.

Еще один рапорт?

– ЗАМОЛЧИ! – маг натужно рыкнул, отдав приказ Силе, и резким движением вытер ухо. Магия белым сгустком направилась в сторону женщины. Снова медленно, лениво, будто что-то ей мешало, противилось.

Долетев до старухи, комок чар вошёл ей в грудь, и та резко затихла. Рот вытянулся ещё больше, и она стояла, не опуская руку, словно угрожая – но ничего не делая.

Значит, не владеет магией.

Значит, всё работает.

Значит, ему показалось.

– Совсем с ума сошла, старая??? – захлебнулся в истошном крике Арктурус, затыкая правое ухо указательным пальцем. – Я ведь и ответку могу дать! – Рэндел тут же поймал себя на мысли, что он при исполнении. – Так, женщина, кто вы и что тут происходит?

Зачем она кричала?

Рэндел был готов к тому, что после столь громкого крика двери соседних домов распахнутся, и на улицу выйдут мужики с топорами и вилами, чтобы разузнать, что случилось и кто столь громко вопит в ночи. Он был готов моментально наслать чары Забвения на всех случайных свидетелей – в конце концов, писать три или четыре отчёта? Однако, никого не было; напротив, в нескольких окнах свет даже погас.

Арктурус, усилием воли почти подавив участившееся сердцебиение, попытался успокоиться, тяжело дыша. Его не атакуют, это уже хорошо. Возможно, само наличие рядом Предмета Силы, проверить который его послала Комиссия по Надзору за Артефактами, что-то нарушало в самой природе магии. Что за сокровище было спрятано здесь, Рэндел не знал. Да и не хотел знать. Его дело – убедиться в том, что с Хранителем всё в порядке.

На этот счёт у Арктуруса теперь были большие сомнения.

Сейчас его мысли занимала стоящая перед ним неподвижная старуха. Кто она? Откуда она так резко появилась – маг был готов поклясться, что на улице не было ни души – и зачем пришла? Зачем кричала? Еще более любопытным было то, что на ладони её поднятой левой руки в свете ярко-голубого шарика, всё еще висевшего неподалёку, проступало какое-то изображение, похожее на татуировку.

Рэндел пригляделся.

Круг.

Просто обычный круг.

Она из какой-то секты?

Прежде чем снова попытаться открыть дверь дома на площади Скиверен, нужно было опросить эту женщину. Это входило в полномочия мага, как сотрудника Службы Контроля. И было чётко прописано инструкцией – Арктурус живо представил себе страницу из Свода Оперативного Служащего. “Следует вызнать у свидетелей всю доступную информацию. Необходимо использовать доступные, разрешённые Законами методы. Если вы применяете запрещённые методы, к вам будет применено Наказание от Четвертой до Восьмой степени, но в случае, если выведанная информация окажется крайне полезной (см. Градация полезности информации”), вы можете быть освобождены от Наказания в особом порядке.”

Как же он устал от этой бюрократической чепухи.

Какой, к чёрту, опрос? На него тут в ночи кричит женщина, которая не выглядит нормальной.

Рэндел, всё ещё ощущая головокружение и боль в ухе, взглянул на старуху.

Местная городская сумасшедшая? Человек в здравом уме не пришёл бы в сумерках поорать на других людей.

Какая-то странная.

“Надо бы успокоиться”, сказал Арктурус сам себе.

Глубокий вдох.

– Женщина, вы меня слышите?

Никакой реакции. Старуха стояла и наблюдала за звёздами. В ней не было ничего необычного – кроме того, что она открыла рот в беззвучном крике и вытянула вперёд левую руку.

За какими звёздами? Ведь солнце только что зашло!

Арктурус поднял голову, попытавшись проследить направление взгляда старухи. Вот Полярная звезда, неподалёку – пояс Ориона, а вот созвездие Волопаса. И звезда Арктур, в честь которой его назвали родители. “Страж Медведицы”.

У мага была своя маленькая медведица по имени Белла, и он был готов на всё, чтобы её защитить.

Страх чародея понемногу отступал и растворялся. Он просто не привык к такому. Что логично.

Возможно, эта странная женщина была частью защитных Чар, охранявших Артефакт?

Выдох.

– Меня зовут Арктурус Рэндел, я представляю Департамент Магии и Магических Явлений, шестая категория, маг, вот моё удостоверение. – Он отточенным движением достал из кармана “корочку”, быстро показав её – но старуха даже не опустила головы, продолжая изучать небо. – У меня к вам нет никаких претензий – я просто хочу знать, что здесь случилось. В целях следствия, конечно.

Снова тишина.

Да куда она там смотрит? Перед ней человек стоит! Ох уж эти некультурные Пустые.

Арктурус, слегка покачиваясь, приблизился к женщине и, дотронувшись рукой в перчатке до сальных, давно не мытых волос, опустил ей голову так, чтобы их глаза встретились.

Встречаться было не с чем.

Пустые глазницы зияли кромешной темнотой.

Голова качнулась обратно и снова обвисла, как только он убрал руку с её подбородка.

В её шее что-то хрустнуло.

Адреналин в крови Рэндела снова подскочил. Он проверил Щит – тот был на месте, пузырём плавая вокруг него. Его мысли вернулись к старухе.

Что с ней? Кто она?

Она живая?

Или – как птицы, мертва?

Почему тогда кричала?

Есть только один способ проверить.

Рэндел снял перчатку и прикоснулся своей тёплой, чуть дрожащей рукой к её поднятой руке.

Рыхлой. Холодной – настолько, что маг почувствовал эту стужу на своей ладони.

Безжизненной.

Кажется, старуха давно была мертва.

Рэндел отшатнулся, его сердце бешено колотилось. Он вспомнил Бремен и битву с ордой оживших трупов, в которой он участвовал лет десять назад, когда работал в полевых условиях с расследованием – и случайным образом оказался в самой гуще событий. Сошедший с ума чародей вдохнул в разложившиеся тела некое подобие жизни, и Арктурус до сих пор в кошмарах смотрел в эти сгнившие, грязно-жёлтые глаза…

В отличие от старухи, у которой глаз вообще не было.

С выжившим из ума магом после того, как подавили эту вспышку безумия, сделали ужасные вещи.

Развоплощение – самое страшное из наказаний. Не смерть, не утрата тела.

Утрата души.

Насовсем. Навсегда. Бесследно.

Никаких чувств – ни боли, ни страха, ни радости.

Просто растворение в безмолвной вечности.

И старуха, кажется, тоже подверглась Развоплощению. Арктурус не был экспертом, но такое видел второй раз в жизни.