Хейтер из рода Стужевых – 4

Я остановился на половине бутылки – это больше десяти глотков. Потому что ничего не менялось. С артефактом я хотя бы мог держать огонь в себе, а без него только ограничивать дар, иначе пламя вырывалось наружу, и я банально горел прозрачными языками, будто голограммой. Но огонь был вполне реальным и жёгся при неосторожном использовании.

Эффект начал сходить на нет через двадцать минут после последнего глотка. А ещё через десять я был «чист». Нейтральная мана вновь слушалась меня, но ментальное перенапряжение никуда не девалось, это уже ощущалось иначе.

Просто, я банально устал.

Но при этом был неимоверно счастлив. Это вещество… Оно почти идеально подходило мне. В связке с артефактом просто имба!

Я поднял бутылку и посмотрел на оставшуюся в ней жидкость. Улыбка не сходила с моего лица.

Яд для обычного мага, для меня же почти манна небесная. Надо ещё проверить, как это будет работать на Васе. Надеюсь, он согласится на эксперименты. Всё же, вещество, по уверению Водяновой, совершенно безобидно. Оно никак не влияло на саму магию, а работало именно на разум человека. Нечто вроде алкоголя. Но нервные клетки не убивало.

* * *

Интерлюдия

Крошечное кафе в городе пахло свежесваренным кофе и сдобой. За столиком у окна, за которым медленно опускались зимние сумерки, сидели Ксения и Валентин. Она – собранная, с гордой осанкой, её руки спокойно лежали на столе. Он – изящный, но не в костюме, а в безупречном повседневном образе. Вышколенный родом вкус к вещам, Ксении такое знакомо. Парень с лёгкой улыбкой нежно смотрел на неё.

Прежде они прятались ото всех, но сейчас могли себе позволить сидеть в этом семейном кафе, что находилось недалеко от академии. Буквально в семи минутах ходьбы.

– Спасибо, что пришёл, – начала Ксения, её голос был ровным и ясным.

– Я всегда рад тебя видеть, – откликнулся Валентин с привычной учтивостью. – Любой вечер сразу обретает приятные нотки.

Ксения вяло улыбнулась на подобный комплимент. Таков Валентин – всегда знает, что и как говорить, как порадовать девушку. Но сейчас Земская смотрела на всё это совсем иначе, чем день назад.

Она отпила немного эспрессо с корицей, поставила чашку на блюдце и покрутила. Вздохнула – нужно сразу приступать к сути, ведь за этим она и пригласила парня на внеочередную встречу. Или свидание.

Ксения подняла на него взгляд. Красивый парень, учтивый. Мечта любой девушки. Чем-то похож на брата Светы Водяновой – того она видела мельком. Такой же безупречный.

И почему всё так обернулось? Сердце заныло от тоски. Но нужно взять себя в руки.

– Валентин, я хочу спросить тебя о чём-то важном. И мне нужна правда. Ты ведь… знал с самого начала моё истинное происхождение?

Он чуть заметно замер, затем рассмеялся – лёгким, искренним, казалось бы, смехом.

– Ксения, о чём ты? Какое происхождение? Ты графиня Земская, я граф Рожинов, мы оба это знаем.

– Пожалуйста, не делай вид, что не понимаешь, о чем я, – в её голосе послышалась усталость, но не злость. – Я прошу тебя отнестись к этому разговору серьёзно. Мне это важно.

– Хорошо, хорошо, – он поднял руки в шутливой защите, но в его глазах промелькнула настороженность. – Ты говоришь так загадочно. Что случилось?

– Ты ведь давно знал, что никакая я не Земская, и уж тем более – не графиня.

Взгляд парня стал настороженным, улыбка ослабла.

– Что ты такое говоришь? Никогда не поверю, что такая утончённая девушка лишь простолюдинка. Или дворянка. Или… – он накрыл её ладонь своей и участливо посмотрел в лицо. – Если даже ты бастардка, мне всё равно. Я полюбил тебя не из-за происхождения.

Ох, какие слова! Любая девушка размякла бы от такого. Да и сама Ксения еле сдержалась. Потому что слышать подобное действительно приятно.

Но её чутьё ведь давно тихо звенело колокольчиками на краю сознания, что этот человек слишком правильный, а его речи – сладкие, словно мёд. Никаких оговорок, ошибок, грубости – всего в меру, с сильным перекосом в нежность.

«Но искренние ли мысли он озвучивает?»

Ведь так не бывает, нет идеальных людей. Все злятся, случаются плохие дни, раздражение и злость. Но только не у него.

Ксения почувствовала, как её щёки краснеют. Потому что ей действительно хотелось быть любимой, и чтобы такой приятный человек находился рядом. Но ещё больше она ценила правду и искренность. Пока только один человек был с ней таким. И это не Валентин.

Её ладонь осторожно выскользнула из-под пальцев парня.

– Княжна Юсупова, – чётко выговорила Ксения. – Московская. Основная ветвь.

На его лице на секунду застыла идеальная маска изумления. Слишком идеальная. Слишком быстрая. Затем он медленно кивнул, делая вид, что переваривает информацию.

Быстро, слишком быстро. Эта информация должна быть шокирующей, но Валентин слишком хорошо держался. Потому что и так знал всё это. По крайней мере, так думала девушка.

– Понимаю… – он опустил взгляд, изображая смирение. – Теперь я понимаю твою холодность. Твой титул… Он выше моего. Гораздо. Если ты считаешь, что такая связь для тебя неприемлема, я… я приму твоё решение. Как бы больно мне ни было.

Внезапно она осознала – да это же чистой воды манипуляция! Чтобы вот так моментально прийти к подобному выводу и сказать, обернуть в свою пользу… Это просто невозможно. Наконец, мнение Ксении нашло тонкую опору и окрепло.

Он пытался надавить на её чувство справедливости, сыграть на благородстве. Но Ксения лишь покачала головой.

– Меня всегда в тебе кое-что смущало, Валентин, – сказала она задумчиво. – Твоя правильность. Ты всегда говорил именно те слова, которые нужно было сказать. Делал именно те жесты, которые были уместны. Каждое твоё действие било точно в цель.

Он смотрел на неё, пытаясь понять, куда она клонит. Комплимент это или упрёк?

– И… это хорошо или плохо? – осторожно поинтересовался он.

– Это не имеет значения, – она пожала плечами. – Можешь даже злиться, если хочешь. Но я всё поняла, так что игры окончены. Мы взрослые люди, и мы можем провести этот последний совместный ланч цивилизованно. Без сцен и истерик.

Валентин глубоко вздохнул, приняв вид благородного страдальца.

– Если ты так решила… Я, конечно, не буду настаивать. Для меня позиция просто друга будет болезненной, но я постараюсь смириться.

Ксения снова покачала головой, и на её губах появилась лёгкая, почти невидимая улыбка.

– Нет, Валентин. Я ведь попросила… Будь честным, пожалуйста. Ты ведь никогда меня не любил. Собственно, как и я тебя. Так что это мой официальный ответ.

– Может, мы всё же… – он попытался импровизировать, но голос его дрогнул. Уровень его актёрского мастерства, казалось, резко упал под весом её спокойной уверенности.

Вот оно. Она всё же была права.

Нет, не она, а Алексей. Как же давно он обо всём догадался? Почему она сама этого не поняла?

– Нет, – её голос был мягок, но утверждение твердо. А улыбка стала чуть шире. – Знаешь, я до последнего момента сомневалась. Думала, может, я несправедлива. Но теперь я уверена. Ты играешь. И сейчас – тоже.

Она не стала больше ничего говорить. Они допили кофе в почти комфортном молчании.

– Жаль, что ты так считаешь, – сказал он, когда понял, что девушка собралась уходить.

Ксения лишь покачала головой и поднялась.

– Спасибо за компанию в этот вечер. Прощай, – сказала она с теплотой.

Валентин смотрел на дно своей пустой чашки от американо и никак не реагировал. Так что она кивнула, скорее, себе на прощание, чем ему. А потом спокойно вышла из кафе.

Скосив взгляд, Валентин видел, как её фигура растворилась в вечерней толпе. Он сидел неподвижно, уже ничего не видя перед собой. Его лицо было напряжённым, как и всё тело. Кулаки сжимались до хруста, и если бы не фоновая музыка в заведении, то это было бы слышно.

Молодая официантка, почти подросток, приблизилась к столу, чтобы забрать пустую кружку после Ксении, а также мелкую купюру. Но этим она потревожила натянутые нервы парня.

Раздался звонкий звук пощёчины. Девушка уронила посуду на пол, и та разбилась. Сама она ошарашенно смотрела на парня, который всего лишь минуту назад казался ей очень приятным человеком, особенно на фоне своей спутницы со стервозным лицом, и не могла поверить в произошедшее. Казалось, перед ней совершенно другой человек – жёсткий, беспринципный. Который мог себе позволить просто так ударить случайную сотрудницу сферы услуг. Даже лицо его было искажено яростью и оттого неузнаваемым.

– Не мешайся! Оставь меня в покое! – прошипел он с ощутимой угрозой, выплеснув немного удушающей для простолюдинов сырой маны.

Девушка, схватившись за щёку, отшатнулась. А потом просто сбежала, всеми силами сдерживая рыдания обиды и непонимания, чем могла оскорбить высокородного посетителя кафе своих родителей.

Валентину потребовалось время, чтобы взять свои эмоции под контроль. Он уже и забыл это ощущение всепоглощающего гнева, когда так упорно и тщательно отстроенный карточный домик рассыпался в один момент.

Наконец, он встал, швырнул на стол крупную купюру. Быстро накинул своё пальто и вышел на улицу.

Холодный воздух успокоил парня ещё больше. Он вдохнул полной грудью и прикрыл глаза, смотря через узкие щёлки на прохожих.

Его тщательно выстроенная интрига, попытка втереться в доверие и привязать к себе княжну – провалилась. Разумеется, он и не думал стать мужем этой девушки. Но дружеские чувства должны были окрепнуть с годами, а потом стать опорой для других, более тонких и выгодных интриг.

И вот – провал. Но он прекрасно знал, чьих это рук дело. Сестра обо всём заранее предупредила. В том числе поведала о своём разговоре с Земской и то, что до этого она долго «гостила» в комнате одного назойливого парня.

«Стужев… – думал он, чувствуя, как ненависть вновь зажигается внутри. – Это он. Он во всём виноват».

Валентин шёл по заснеженной мостовой, сжимая кулаки в карманах пальто, и мысленно клялся, что Алексей Стужев за всё заплатит. Дорого. И очень скоро. Граф Рожинов, будь он старший или младший, обид не прощает.

* * *

Комната-изолятор встретила нас с Василием гнетущей тишиной. Он вертел в руках ту самую полупустую бутылку, скептически хмурясь.

– Ты уверен, что это безопасно? Что-то вчера, когда ты вернулся, видок у тебя был так себе.

– Я очень много тренировался, устал, вот и всё, – улыбнулся ему в ответ, останавливаясь в центре комнаты. – Садись.

Он вздохнул и сделал, как я просил.

– И что дальше? – тон такой, будто величайшее одолжение делает. Отчасти, так оно и было.

– Пока просто помедитируй, ощути свой дар. Сравни стихийную ману и нейтральную в каком-то простом навыке. Можно, например, барьер использовать. Но что-то похожее для обоих магий.

Парень кивнул и прикрыл глаза. Я стоял рядом, наблюдая, как его руки сначала слегка засияли, а потом покрылись изморозью. Затем всё пропало.

– А теперь – один глоток.

Снежнов вздохнул и сделал, как я просил. По его лицу пробежала гримаса недоумения:

– Ты уверен, что здесь хоть что-то есть?

– Безвкусное вещество, – подтвердил я, забирая бутылку. – Но не переживай, оно там есть. Пока ждём три минуты.

Мы вместе смотрели на табло на стене. Почти у самого потолка, там находились часы, самые обычные.

– Теперь то же самое, – сказал я.

Он закрыл глаза, привычно собравшись. И… ничего. Его руки не засветились. Он открыл глаза, удивлённо смотря на ладони.

– Странно. Чувствую ману, а вытащить не могу. Будто пальцы онемели.

– А дар?

Он опять прикрыл глаза:

– То же самое. Дар на месте, но почти не слушается.

– Второй глоток, – скомандовал я, внутренне уже начиная понимать.

Вася послушно выпил ещё. И снова попытка. На сей раз его лицо исказилось от усилия.

– Что за… Алексей, я… я ничего не могу! Вообще. Будто меня отрубили от дара. Мана есть, я её чувствую, но она мне совершенно не подчиняется!

– Дар, пробуй дар!

Он смотрел на свои руки с нарастающей паникой. Для мага, чья жизнь – это контроль над силой, ощущение было сродни параличу.

Снежнов попытался успокоиться и вновь прикрыл глаза, но вскоре замотал головой:

– Дар почти не чувствую. Совсем слабые отголоски. Они не подчиняются.

Его голос был полон волнения, даже паники. Он начал дышать чаще.

– Успокойся, это не навсегда. Выпей ещё глоток.

Я протянул бутылку, но парень оттолкнул мою руку и вскочил. Резко, бездумно, даже немного шатаясь – эффект лёгкого, незначительного опьянения. Благо, ничего не разлилось.

– Да пошёл ты! Сам пей эту дрянь!

Вася всегда был осторожен, хоть и простоват. Никогда не позволял себе лишнее, такое поведение не было похоже на него. Потому я смотрел на парня удивлённо, и он поджал губы, после чего отвернулся. Похоже, понял, что переборщил с эмоциями. Но и это показатель. Совсем как в описании Водяновой – полная потеря контроля над магией. Для неподготовленного мага это как лишиться возможности ходить.

– Ты прав, хватит, – сказал я, убирая бутылку в сумку.

– Это… Это надолго? – его голос был молящим, как и взгляд.

– Эффект должен пройти минут через тридцать. Не переживай, всё будет хорошо.

Он стоял, безучастно глядя в стену, на часы, и я видел в его глазах настоящий страх. Страх человека, которого лишили части себя.

Пока он приходил в себя, я размышлял.

Испытания были приближены к идеальным. У Васи дар, а не талант. Пусть он и бастард. Отец его проверил и всё подтвердил. Собственно, иначе его не позвали бы и не признали в главной ветви.

Конечно, стихии у нас разные, но Света давала чёткое описание работы вещества. Оно полностью лишало контроля маны, не важно, нейтральная она или нет. Это как тело у пьяного – также потеря контроля. Чисто ментальный эффект, психологический. И это соответствовало тому, что описывал Вася.

Но у меня есть особенность – эмоции. Весь мой дар замешан на эмоции гнева. Как сказал Холодов, таких людей единицы. Возможно, эмоции, как часть ментальной характеристики человека, укрепляли психику, либо ослабляли. И я, так как принимал свою основную эмоцию, как раз был более «крепким» в этом плане. Или, если точнее, имел «сродство».

А мой дар ещё больше коррелирует с эмоциями. Потому на него вещество не действует вне зависимости от концентрации. И дар будто «оживает», так как эмоции его контролируют чуть больше, чем разум, как это происходило в моём случае.

Мне такое объяснение казалось вполне логичным. Оно не противоречило опыту. А ещё давало преимущество – иметь допинг, который для всех остальных, по сути, настоящий яд. Ещё и выводится быстро. Да это же мечта!

Глава 6

Интерлюдия

Комната Татьяны в общежитии, лишённая вещей Ксении Земской, казалась более строгой и минималистичной. Татьяна полулежала на своей кровати, изучая конспекты, когда дверь бесшумно открылась.

Валентин вошёл с безупречной осанкой, его лицо было спокойно, а взгляд – ясен. Лишь лёгкая жёсткость в уголках губ выдавала внутреннее напряжение. Он красноречиво посмотрел на пустую половину, прежде чем заговорить.

– Кажется, твоя соседка решила сменить локацию, – произнёс он, его голос был ровным, без намёка на раздражение. – Как крыса, покидающая корабль при первом намёке на бурю. Неожиданно со стороны той, которая всегда считала себя правильной и честной дамой.

Татьяна отложила конспект и села ровно, её губы тронула лёгкая усмешка.

– Мой корабль, дорогой брат, непотопляем. А бури я не боюсь. Все ниточки аккуратно обрезаны, все улики ведут к Виктории.

В её голосе на мгновение прозвучала лёгкая, почти аристократическая грусть. Она отвела взгляд в сторону окна.

– Немного жаль, конечно. Она была ценным кадром. Исполнительная, не задавала лишних вопросов. Так рано потерять такой ресурс… расточительно.

– Ужасно жаль, – фальшиво протянул Валентин, усевшись на стул возле стола сестры.

В его тоне сквозило скорее злорадство. Он немного завидовал сестре, что именно ей досталась такая преданная последовательница. Он даже пытался её переманить, но безуспешно. Потому сейчас прокол сестры даже немного радовал в свете их постоянного соперничества.

– Ну, найдешь себе новую послушную собачонку. Невелика потеря, – добавил он, на что Таня не менее саркастично ухмыльнулась.

– Мария Стужева остаётся со мной на праздники. Так и трётся о мои ноги, преданно в глаза заглядывает. Жаль только, что не так умна, как Вика, но и с этим можно работать.

Валентин медленно кивнул, принимая эту информацию. Упоминание сестры Алексея было многозначительным.

– Рад, что ты не останешься в одиночестве. Впрочем, мне в любом случае предстоит посетить родовое поместье. Отец настаивает на присутствии всех детей на торжественном приёме.

Тане тоже хотелось побыть дома на праздники, а не киснуть в общежитии. Что-то в конце года привалило проблем, сплошная головная боль. Даже прошение отца о кратковременном снятии запрета не помогло. Просить помощи у Водяновых она не хотела, так как собиралась мстить. Да и понимала, что те не помогут, это скорее к Огневым нужно.

– Не думаю, что и ты останешься надолго в одиночестве, – не могла не съязвить Таня. – Девушки наверняка осмелели, стоило Ксении уйти.

Валентин посмотрел на сестру со скепсисом.

– Моя постель никогда не была холодной, тебе ли не знать. А выводить что-то в официальную плоскость нужно с перспективными вариантами. Такие пока на горизонте не наблюдаются. Но рад, что моя личная жизнь тебе не безразлична. Жаль, не могу сказать того же. Жениха тебе найти достойного ещё сложнее, чем мне невесту.

Он вздохнул и поднялся, чтобы облокотиться на подоконник. Внизу открывался вид на заснеженный двор. Таня не стала комментировать его слова, так как это было чистой правдой. Во всей Тамбовской губернии не было ни одного достойного кандидата для неё. Или слишком стары, или молоды, или уже обзавелись первой женой, а делить с кем-то верховное место девушка не собиралась.

Но чаще потенциальные женихи были ей банально не по статусу – бароны, да обнищавшие бесперспективные графы. Отец в течении года отвергал с десяток предложений. Бывало, что и по несколько раз одному и тому же аристократу.

– Что касается нашей общей… – Валентин сделал паузу, – проблемы. Прямое противостояние с самим Стужевым было бы неразумно сейчас. Он изворотлив, как уж, и предугадать его ходы сложно, – парень повернулся к сестре, его взгляд стал более пристальным. – Но у любого хитрого зверя есть уязвимое место. Чаще всего – те, кого он считает слабыми и кого пытается защитить.

Татьяна внимательно слушала, её пальцы медленно постукивали по колену.

– Его тень. Тот бастард, что везде следует за ним по пятам. Василий, – озвучила она.

– Именно, – согласился Валентин, едва заметно кивнув. – Надавить на него будет куда проще. И это заставит Стужева совершить ошибку. Он тот тип, что бросается на защиту своих. А в порыве эмоций он наверняка потеряет бдительность. Тут мы и подловим этого низкопробного баронишку, возомнившего о себе невесть что.

– Работать с Васей будет куда проще, – усмехнулась Татьяна. – Он глуп и прямолинеен. У него полно деликатных моментов в биографии. Или, возможно, ему следует создать некоторые трудности с учебной программой? Он и так её еле тянет.

– Тут стоит подумать, как сделать ситуацию изящнее, чтобы не подкопаться, – с лёгким кивком ответил Валентин. – Дисциплинарные взыскания, проблемы со сдачей практикумов… Мелкие неприятности, которые постепенно создадут невыносимую атмосферу. Стужев либо бросится ему на помощь и подставится сам, либо проявит слабость, бросив своего друга на произвол судьбы. В любом случае, мы выиграем.

Он поправил рукав своего пиджака с лёгкой ухмылкой.

– Посмотрим, захочет ли Земская впрягаться в это дело. Так же ссориться с преподавателями. Бабушка, вероятно, осудит её и остановит. И останется тогда Алексей один на один со всеми проблемами. А то привык, что за твоей спиной, как за каменной стеной. Он ведь даже не пришёл хоть слово поддержки сказать.

– Верно, и это очень странно, – нахмурилась Таня. – Он ведёт себя, будто так и положено. Возможно, это обида на тот случай, когда из-за проявления стихии огня все отсели от него.

– Пусть ревнует, пытается доказать свою правоту, – кивнул парень. – По сути, он уже подвержен эмоциям, раз ведёт себя подобным образом. Вскоре поймёт, что без тебя ему никак и вернётся под крыло. Униженный и пристыженный.

Татьяна одобрительно улыбнулась. В такие моменты она почти гордилась братом – когда он действовал как расчётливый стратег, совсем как она.

– Прекрасный план. Я всегда ценила в тебе твой… системный подход, Валентин.

– Разумеется, – он слегка склонил голову. – Мы не просто мстим. Мы проводим коррекцию. И преподаём урок о том, что происходит с теми, кто не ценит нашу благосклонность. Но темнеет уже, мне пора.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

– Приятного времяпрепровождения с Марией. Надеюсь, её общество скрасит твои праздники.

– Не сомневайся, – тихо ответила Татьяна, и в её глазах вспыхнул холодный огонёк. – Я уверена, мы найдём много интересных тем для беседы.

Дверь закрылась, оставив Татьяну в тишине комнаты. Первый план намечен, осталось продумать чуть лучше, детальнее. А потом лишь наблюдать, как мелкие, но неотвратимые шестерёнки механизма начнут медленно перемалывать защитников Алексея Стужева, а потом и его самого.

* * *

Интерлюдия

Старинная усадьба в Тамбовском пригороде даже в зимние сумерки сохраняла следы былого величия. Высокие потолки, потемневшие от времени портреты предков, запах воска и старого дерева. Ксения сидела на низком пуфе у ног своей бабушки, графини Валерии Олеговны Земской. Пожилая женщина, несмотря на возраст, держалась с неизменным достоинством, её умные, проницательные глаза внимательно изучали внучку.

– Бабуля, я оступилась, – тихо начала Ксения, глядя на потрескивающие в камине поленья. – Насчёт Валентина. Он… он знал. С самого начала знал, кто я. И его ухаживания, его признание… Это всё был расчёт. Он хотел использовать мою фамилию, моё влияние. Я… рассталась с ним. На удивление спокойно всё прошло.

Она ожидала возмущения, слов по типу «я так и знала». Но бабушка лишь тепло улыбнулась, её ладонь легла на волосы внучки.

– А ты, моя девочка, поступила правильно. Мудро и достойно. Я рада, что ты сама всё разглядела и не позволила себя обмануть.

– Не совсем сама, – честно призналась Ксения, опуская глаза. – Мне… глаза открыл Алексей.

Лицо Валерии Олеговны на мгновение омрачилось.

– Стужев… Бастард, если я не ошибаюсь.

– Он законный наследник, бабуля, – мягко поправила Ксения. – Он кровный Стужев, это подтвердили все проверки. А его огненный дар лишь редкая случайность, не более.

Княгиня внимательно посмотрела на внучку, что-то взвешивая про себя.

– Занятный молодой человек, – наконец, произнесла она, и в её голосе послышалась тень уважения. – Но влюбляться в него, Ксения, нельзя. Никак. Даже если он рыцарь в сияющих доспехах. Ты понимаешь это?

– Понимаю, – твёрдо ответила девушка. – Больше, чем понимаю. Но дружбу с ним мне никто не сможет запретить. Он хороший человек, аристократ. Многие ему не ровня. Но брак, увы. Даже если я вдруг… так сложатся обстоятельства… – она вздохнула и прижалась щекой к ладони, облокотившейся на кресло. – Это невозможно, я прекрасно понимаю. Между нами титульная пропасть. На преодоление которой потребуются десятилетия упорного труда на благо империи. Никто не может ждать настолько долго в надежде, что ему пожалуют титул графа, а количество наград и благодарностей от Романовых поставит на одну ступень с княжеским родом.

– Умница, – Валерия Олеговна одобрительно кивнула. – Твоя рассудительность делает тебе честь. И знаешь, о нашем общем успехе стоит сообщить отцу.

Ксения замерла, глядя на бабушку с полным недоумением.

– Отцу? Но… но он же… Я думала, я здесь, в ссылке, под твоим присмотром, и всё это – втайне от него! Ты же сама помогла мне поступить в академию под фамилией Земская!

На лице княгини расцвела лукавая, почти девичья улыбка.

– И ты действительно так думала, моя дорогая? Милая девочка. Твой отец знал обо всём. С самого первого дня.

Ксения отшатнулась, будто от удара. Ещё один обман? Ещё одна ложь?

– Это был наш с ним договор, – продолжила бабушка, её голос стал мягким и убедительным. – Эксперимент, если хочешь. По моей инициативе. Я хотела доказать твоему упрямому отцу, что запирать дочь в золотой клетке и читать ей нравоучения – бесполезно. Сопротивление лишь копится. А вот позволить ей получить свой собственный опыт, оступиться, обжечься, но всегда быть рядом, чтобы подставить плечо и дать совет, когда попросит… это работает. Помогать нужно не жёсткостью, а мудростью. А для этого нужно сохранять контакт. Доверительные отношения.