Хейтер из рода Стужевых – 4

Ксения сидела, пытаясь осмыслить услышанное. Да, её снова обманули. Но в этот раз… Этот обман был иного рода. Он был устроен не ради корысти, а ради неё самой. Чтобы дать ей свободу, но с страховкой. Чтобы она могла взрослеть, не чувствуя себя одинокой.

– Я… – она сглотнула ком в горле. – Я действительно чувствую, что повзрослела. И этот опыт, даже горький… он пошёл мне на благо.

– Вот именно, – княгиня с нежностью сжала её руку. – И ещё, моя дорогая, – добавила она с лёгкой улыбкой. – Ректор Молниевский, даже ради нашей с ним давней дружбы, никогда не пошёл бы против воли твоего отца и не принял бы в свою академию дочь князя Юсупова под чужим именем. Ты всегда была под его негласной защитой не просто так. Мы просто дали тебе пространство, чтобы ты могла сама понять, кто ты и чего стоишь.

Ксения медленно кивнула. Её мир перевернулся, но на этот раз – в правильную сторону. Она была не изгнанницей, ей можно было не таиться, будто преступнице. Она была дочерью своего рода, которой дали шанс найти себя. И она чувствовала, что стала на шаг ближе к тому, чтобы оправдать это доверие.

– Но бабушка, почему тогда не позволила помочь Алексею? – с нотками обиды поинтересовалась она.

– Потому что он мужчина, – Валерия Олеговна тихо рассмеялась. – Не стоит вставать на защиту мужчины грудью, если это не дело жизни и смерти, причём ты не рискуешь. Поверь, сильный пол не зря таким зовётся. Думаешь, ему было бы приятно достичь победы твоими руками, а не своей волей?

Ксения прикусила нижнюю губу. В чём-то бабушка права. Ведь Алексей и правда сам со всем справился.

– И я знаю, что ты пустила тот слух, чтобы подначить других обиженных на Михаила, – улыбалась престарелая графиня Земская. – Ты проявила женскую мудрость. Именно такая помощь ценится мужчинами.

Щёки Ксении порозовели от похвалы. Это было очень приятно.

Всё же, эта поездка дала ей гораздо больше, чем годы золотой клетки в Москве, под крылом родителей. Она нашла настоящих друзей и смогла проявить себя по-настоящему. И раз бабушка хвалит её, значит, она всё сделала правильно. И отец готов дать ей шанс, как оказалось, что тоже немаловажно.

* * *

Автобус трясся и подрагивал, выбивая из нас последние следы академического напряжения. За окном мелькали заснеженные поля и тёмные леса, а не математические формулы и интриги. Я ехал домой, в Козлов, а со мной Ксюша, которая не могла усидеть на месте от предвкушения.

Она сама напросилась в гости, чтобы отметить новый год. Я сомневался первое время, но потом понял, что так даже лучше. Учитывая, что Мария осталась в общежитии. Сидит сейчас со своей «подружкой». Наверняка шепчутся, строят планы, как вернуть ускользающую власть Рожиновой. И непременно думают о том, как насолить мне. Пусть стараются, ничего у них не получится при всём желании. Петля вокруг Тани сжимается, а та ничего не замечает даже.

Когда автобус, наконец, затормозил на знакомой остановке, я почувствовал, как с плеч спадает тяжёлый груз. Собственно, как и всегда, на каждых выходных. По сути, Козлов стал для меня родным городом с появлением в этом мире.

Как обычно, я просил меня не встречать. Прошёлся с девушкой по центру, отмечая знакомые места. Они уже навевали ностальгию, хотя события происходили буквально несколько месяцев назад. Тут я сбагрил свой телефон в первый раз, а здесь за пару недель поменял несколько телефонов на радость продавщицы салона. А вот тут дрался с бандой Волка, интересно, как им там в тюрьме живётся?

Я молчал, изредка говоря, что там любил пить кофе, а там есть мороженое. Ксюша обнимала меня за руку и выглядела счастливой. На моём плече висела её большая сумка – ох уж эти девочки.

Наконец, пройдя до конца квартала, я вызвал такси до дома, в коттеджный посёлок. Вновь тишина, будто автомобиль на электродвигателе. Но приятно осознавать, что там магическая подоплёка на самом деле. Этот мир совсем другой, и я в нём маг.

Ох, потянуло меня на философию! Наверное, это из-за нового года. Новые надежды, стремления, праздничное настроение. Вспомнить, каким я был, придя сюда, и каков сейчас – небо и земля.

Я толкнул калитку и пересёк заснеженный двор. Дом украшен гирляндами, фигурками. Дорожки расчищены – наш столетний полуслепой сторож Потап жив ещё. Он убирает снег, а помогает ему садовник Архип. Но тот и летом не каждый день приходил, сейчас – тем более.

На моих губах расцвела улыбка от воспоминаний, как этот дед встретил меня и предложил пирожок надкусанный. А вот сейчас я, наверное, не отказался бы! Хотя нет, отказался, но по другой причине – не хотелось бы старика объедать. Ему внучка неродная их приносила.

Но вот я раскрыл незапертую дверь и обнаружил в холле улыбающегося Холодова. Наверняка как на иголках дожидался нас, в окно выглядывал. Да-да, я видел, как занавеска шевелилась.

– Аркадий Петрович! – улыбался я, сбрасывая сумки на пуфик у входа.

Мы пожали друг другу руки, пока старик изучал цветущую Цветаеву.

– Знакомьтесь, баронесса Ксения Цветаева. Моя однокурсница. Ксюша, это мой наставник, Аркадий Петрович Холодов. Слуга рода Стужевых, приятель отца.

Ксюша, сияя, сделала небольшой, но изящный поклон.

– Очень приятно, Аркадий Петрович. Алексей много о вас рассказывал.

Не особо-то я рассказывал, так, обмолвился несколько раз. Потому что мне банально нечего было и говорить. Если только ворошить воспоминания прежнего Алексея, но мне это было не совсем приятно. Хотелось жить своей жизнью.

Холодов сдержанно улыбнулся и склонился, чтобы приложиться лбом к тыльной стороне ладони девушки. Я же смотрел на неё и едва качал головой: хоть и предупредил, что это не официальное знакомство с родственниками, а она кивала, кажется, для неё всё как раз наоборот. Но это не мои проблемы.

Помог снять шубу девушке, потом и свою повесил на вешалку. Мы прошли в трапезную, где нас дожидался ароматный ужин, заранее приготовленный Фёклой. Я отметил наличие малинового пирога.

* * *

Интерлюдия

Где-то в Тамбове Чёрный Борис Сергеевич так же вернулся домой, где к нему подбежали две девушки-подростка. Они поцеловали отца каждая в свою щёку, а мужчина крепко обнял их в ответ, после чего отдал небольшие коробочки. Девочки схватили подарки и убежали к себе. Жена так же подошла и крепко обняла Бориса.

Тот улыбался почти до ушей, вытягивая из кармана пальто ещё одну коробочку, продолговатую. Женщина сильно удивилась и тут же радостно распаковала подарок – красивое ожерелье.

Откуда такая щедрость? Просто… одна девушка под подпиской о невыезде получила официальную отсрочку на пару дней. А Чёрный – крупную сумму на карман. Как и намекнул когда-то юный барон Стужев, пощипать таких людей более чем приемлемо, тем более, не в ущерб основному делу.

Глава 7

Интерлюдия

Чёрный роскошный седан с тонированными стёклами плавно скользил по заснеженной трассе, возвращаясь в город после новогодних каникул. В салоне пахло дорогой кожей и ароматом женских духов. Сама Таня, откинувшись на мягком сиденье, смотрела в окно, её пальцы нетерпеливо барабанили по подлокотнику. Рядом, подобрав ноги, сидела Мария, всё ещё находящаяся под впечатлением от проведённых дней в графском поместье Рожиновых.

– Всё-таки у вас прекрасное имение, – тихо сказала Мария, боясь нарушить комфортное молчание. – Новый год был… волшебным.

– Да, – сухо отозвалась Татьяна, не отрывая взгляда от окна. – Только едем мы черепашьим шагом. Мне нужно быть в Тамбове через полчаса, согласно моему милостивому разрешению на выезд. Не хватало ещё нарушить этот идиотский режим.

Водитель, немолодой мужчина в деловом костюме, слегка повернул голову.

– Госпожа, впереди пробка. ДТП, похоже. Объехать вряд ли получится, только если по обочине, но это…

– Но это что? – холодно перебила его Таня.

– Рискованно. Дорожный патруль может оштрафовать. И тогда…

– Я сказала, мне нужно быть в городе через полчаса! – её голос зазвенел, как натянутая струна. – Езжай уже!

Водитель, сжав губы, резко вывернул руль. Машина с визгом шин съехала на заснеженную обочину и, подпрыгивая на ухабах, рванула вперёд, обходя затор. Мария вскрикнула и ухватилась за ручку двери. Татьяна же лишь презрительно усмехнулась.

Они проехали так с полкилометра, пока дорогу им не перегородила ещё одна стоящая фура. Седан замер.

– Ну вот, – раздражённо бросила Таня. – И что теперь? Весь твой гениальный план?

Она уже собиралась обрушить на водителя новый шквал упрёков, когда в боковое стекло постучали. За стеклом, искажённым тонировкой, стояла рослая фигура дорожного патрульного в тёмно-синей форме.

Сердце Татьяны на мгновение упало. Она молча кивнула водителю. Тот опустил стекло.

– Документы, – произнёс инспектор без всяких предисловий. Его лицо было невозмутимым. – Вы знаете, что движение по обочине запрещено?

Водитель молча протянул папку с документами. Инспектор, бегло просмотрев их, сурово взглянул на него.

– Владелец транспортного средства – Рожинова Татьяна Григорьевна? Ездите по доверенности? Прошу пройти в патрульный автомобиль для оформления протокола.

– Но… – начал было водитель.

– Прошу пройти в патрульный автомобиль, – повторил инспектор, и в его голосе не осталось места для возражений.

Водитель, бросив на Татьяну взгляд, полный немого извинения, вышел и поплёлся за инспектором к служебной машине с мигалкой.

В салоне воцарилась гнетущая тишина. Мария не решалась вымолвить ни слова, чувствуя, как от Татьяны исходит волна леденящего гнева. Та сидела, сжимая кулаки, её взгляд был устремлён в спину удаляющегося инспектора.

Прошло десять мучительно тянущихся минут. Наконец дверь открылась, и водитель вернулся. Его лицо было мрачным.

– Ну? – резко спросила Татьяна.

– Оформляют штраф, госпожа, – тихо ответил он, садясь за руль. – И… задержали оформление. Говорят, нужно дождаться старшего по смене для визирования. Это… это займёт время.

Мария, не выдержав, осторожно спросила:

– И… мы не успеваем?

Татьяна медленно повернула к ней голову. В её глазах пылала такая чистая, беспримесная ненависть, что Мария инстинктивно отшатнулась.

– Нет, – холодно проговорила Татьяна. – Мы не успеваем. Мы опоздали. Остаётся только надеяться, что об этом моём «нарушении» никто не узнает. Особенно те, кто выдал это дурацкое разрешение.

Она откинулась на сиденье с бессильной злобой и закрыла глаза, словно пытаясь силой воли стереть с лица земли и пробку, и инспектора, и весь этот неудачный день. Её безупречно выстроенный мир снова дал сбой, на этот раз из-за банальной дорожной полиции. Это унижение от служивого, который наверняка сам являлся простолюдином, было едва ли не хуже всего остального.

* * *

Вечерняя пробежка – лучший способ проветрить голову после дня, полного математических формул и ещё более токсичных предметов, казалось бы, в магической академии. Но пока, помимо каких-то основ и теории, нас не учили вообще ничему. Я даже без понятия, что делали простолюдины в экранированных тренировочных. У них и так магии крохи, ещё и нормально посоветоваться не с кем. Мне в меру сил мог помочь Холодов, да и Фурманов хоть немного, но все же кое-что дал когда-то.

Прошло больше недели, как мы вернулись в академию после новогодних праздников. Мария в поместье так и не появилась, к слову.

Я, Вася и Ксения бежали по заснеженной дорожке, ритмично выдыхая облачка пара в морозный воздух. Подбегая к нашему общежитию, мы увидели людей, столпившихся у входа.

– Что там могло случиться? – хрипло бросил Вася, сбавляя темп. Он нахмурился, вглядываясь в первые ряды.

Мы подошли ближе, и из общего гула стали вырываться отдельные фразы: «…по делу о стимуляторах…», «…оборот запрещённых зелий…», «…пришли с обыском…»

Толпа замерла в ожидании, все глаза были устремлены на парадную дверь. И вот их вывели. Несколько знакомых второгодников, бледных, с опущенными головами. А среди них – она. Татьяна Рожинова. В наручниках, как и все.

Если остальные выглядели подавленными, а один парень и вовсе орал о своей невиновности, то Таня держалась с ледяным, почти вызывающим спокойствием. Её осанка была безупречной, взгляд – ясным и уверенным. Она словно гуляла по красной дорожке, а не её арестовывали.

И тут из толпы вырвалась Мария. Лицо её было искажено истерикой, даже куртку не накинула.

– Это ошибка! – закричала она, бросаясь к конвоирующему Татьяну офицеру. – Вы не имеете права! Она графиня Рожинова! Немедленно отпустите её!

Офицер, мужчина с усталым, непроницаемым лицом, грубо отстранил её.

– Ошибок нет, гражданка. Не мешайте исполнению служебных обязанностей, иначе составим протокол и на вас.

– Но хотя бы наручники снимите! – взмолилась Мария, и в её голосе послышались слёзы. – Вы что, не понимаете, кого задерживаете?!

Тут вмешалась сама Таня. Она повернула голову и улыбнулась Марии той самой, отработанной, успокаивающей улыбкой.

– Успокойся, Маша. Это просто недоразумение. Якобы вскрылось, что я нарушила подписку о невыезде. Не переживай, я скоро вернусь. И потом с них за моральный ущерб столько сдеру, что по шапке все причастные отхватят. Да полетят со своих мест.

Татьяна повернулась к мужчине, который стоял рядом с ней. На её лице красовалась всё такая же добрая, снисходительная улыбка. Она совершенно не злилась, а сияла уверенностью.

Слова её полицейскому явно не понравились. Более того, он испугался, это читалось в его глазах.

В это время задержанных начали грузить в тёмные микроавтобусы без опознавательных знаков, стоявшие в стороне. Видимо, никто не хотел огласки произошедшего.

И тут взгляд Марии упал на меня. Её лицо, только что полное отчаяния, исказилось новой гримасой – чистой ненависти.