Хейтер из рода Стужевых – 4

– Слушаю, – сказал немного испуганно, даже не ожидал такого от себя.

В ответ раздался низкий, обволакивающий и полный неоспоримой власти голос:

– Алексей Стужев? Говорит Виктор Огнев.

Кровь отхлынула от лица. Я почувствовал, как пальцы сами вжимаются в корпус смартфона.

– И что же вы от меня хотите? – выдавил я, пытаясь сохранить хоть какую-то видимость спокойствия.

– Я хочу с тобой встретиться. Лично. Обсудить твою… осведомлённость.

Мне было страшно, разумеется. Но идти ни на какую встречу я не собирался, естественно. Пусть ищет дурака в другом месте.

– Не думаю, что это хорошая идея. Всё, что знаю, я передаю следователю Чёрному. К нему все вопросы, не ко мне.

– Я понимаю, что ты пешка в этой игре, Алексей, – продолжил Огнев, и его тон был спокоен, он будто утешал меня, но в то же время я чувствовал намёк на угрозу в его голосе. – Не ты зачинщик всего этого, и не тебе отвечать. Мне нужен истинный виновник того, что произошло с моим сыном. И я считаю, что нам стоит объединить усилия. Говори, что ты хочешь, и я дам это.

Было бы всё так просто… То, что мне нужно, он не в состоянии предоставить. Потому пусть всё идёт так, как должно.

– Нет, – сказал я твёрже, чем планировал. – Я не могу. Это… сорвёт все планы.

На том конце провода повисла короткая, давящая пауза. Да и мне самому казалось, что я переборщил немного. Но не извиняться же?

– Ты отказываешь мне? – в его голосе впервые прозвучало лёгкое удивление и уже неприкрытая угроза.

– Вы догадливы.

Я не стал ждать ответа. Большим пальцем нажал на красную кнопку и протянул ошарашенному Чёрному его смартфон.

– Ты… Ты просто сумасшедший, – прошептал следователь и нервно захихикал. Он смотрел на свой телефон так, будто впервые его видел. – Только что нагрубил самому Виктору Петровичу Огневу! Это непростительная глупость!

– Это называется стратегия, Борис Сергеевич, – огрызнулся я, всё ещё пытаясь загнать обратно вырвавшееся на свободу сердце. – У меня всё под контролем.

– Под контролем? Он тебя сожрёт с потрохами! Не тому человеку ты грубить вздумал!

– Если хочет узнать имя виновника, получить на него неопровержимый компромат, то и пальцем не тронет.

– Ты так в этом уверен? – мужчина с прищуром посмотрел на меня. – Может, наоборот, силой выбьет из тебя все, что хочет узнать? И на покровителей твоих не посмотрит.

– Я уже говорил, – холодно ответил я, немного успокоившись, – что моя мотивация в мести. Организатор должен страдать. Я всё сделаю, чтобы уничтожить его, втоптать в грязь. Чтобы он никогда не смог отмыться от этого. Землю бы грыз, метался, но ничто и никто не смогли бы помочь ему.

Чёрный был растерян, воспользовавшись этим, я направился к выходу.

– А может, – я уже подошёл к двери, обернувшись для последнего слова, – вы узнаете заветное имя раньше, чем я его вам передам. Список у вас на руках. Этого более чем достаточно.

Я покинул кабинет. Не ожидал, что Виктор решит заговорить со мной лично, а не передаст приглашение на встречу. Это дело значило для него очень много. Слишком личное. Но всё будет так, как я хочу. Всему своё время.

* * *

Я и Вася только что закончили очередную изнурительную тренировку коротким спаррингом. Обезболивающее действие дара отступало, а на смену ему приходило приятное ощущение теплоты в мышцах.

– Ладно, я пошёл, – Вася накинул куртку и, кивнув, вышел, притворив за собой дверь.

Сегодня была моя очередь убирать инвентарь и закрывать подсобку. Так что я остался один в полумраке. Присел на скамью, чтобы перевести дух и промотать в голове события тренировки. Что у меня плохо вышло, на что обратить внимание в следующий раз? Спешить особо некуда, самое время подумать.

В этот момент дверь снова открылась – без стука, медленно и бесшумно. Я поднял голову и замер. Но это оказался не Вася, непонятно зачем вернувшийся. На пороге стоял тот, кого я меньше всего ожидал увидеть в этом заброшенном углу академии. Высокий, мощный, в безупречно сидящем костюме профессор Виктор Петрович Огнев. Его тяжёлый взгляд скользнул по мне, а затем по всей обстановке, будто составляя опись.

– Меня начинают посещать мысли, что ты намеренно избегаешь приватных бесед, Стужев, – его губы тронула лёгкая, холодная усмешка. – Ловить тебя для разговора – задача не из лёгких.

Неприятная волна прокатилась по спине. Я молча встал и двинулся к выходу, всем видом показывая, что разговор окончен, едва начавшись:

– Нам не о чем говорить с вами, профессор.

Он не стал угрожать или кричать. Просто сделал один шаг вперёд и встал между мной и дверью, перегородив проход своей внушительной фигурой. Его присутствие внезапно заполнило собой всё пространство крошечной комнаты, давя на уши. Магию, что ли, использовал…

– Я не прошу, Алексей, – его голос прозвучал тихо, но с такой железной настойчивостью, что мои ноги сами приросли к полу. – Я предлагаю сделку. Назови, что ты хочешь в обмен на имя того, кто это организовал. Ресурсы? Ещё денег? – он внимательно следил за моей реакцией. – Если ты боишься Озёрского, то могу и от него защитить, несмотря на старые обиды.

Я невольно усмехнулся. Сухо, беззвучно.

– Озёрский тут ни при чём. Точнее, не совсем. То, что случилось с вашим сыном, профессор, – это самодеятельность одного из посредников. Не более того.

Его брови поползли вверх. Искреннее недоумение на секунду исказило его черты.

– Тогда я тем более не понимаю. Если это не борьба родов, не возня вокруг ректорской должности, то… Почему ты просто не назовёшь мне имя? Я разберусь. Быстро и эффективно.

В груди что-то ёкнуло – старый, знакомый жар ненависти. Он поднялся из самого нутра, окрашивая голос в ядовитые тона. А заодно и придавая мне немного магической энергии.

– Потому что это моя месть. Личная. И вы, Виктор Петрович, всё узнаете. Но лишь когда придёт время.

– Твоя месть? – переспросил он, и в его глазах вспыхнул интерес, словно учёный, обнаруживший новый, необычный штамм вируса.

– Да. И для неё мне нужно публичное разбирательство. Следствие. Доказательства. Огласка. Чтобы этот человек был уничтожен не тихо, в каком-нибудь подвале, а на виду у всех. Чтобы он потерял всё. Репутацию, деньги. Чтобы страдал. А пытать его… – я презрительно хмыкнул. – Это вы всегда успеете.

Его взгляд скользил по моему лицу, выискивая фальшь, страх, неуверенность. Но находил лишь одно – чистую, незамутнённую ненависть. Потому что я не играл.

Огнев медленно кивнул, приняв это.

– Хорошо, я подожду. Но запомни, Стужев. Если из-за твоего юношеского самомнения и жажды зрелищ этот человек уйдёт от ответственности… То на его место в этой драме попадёшь ты. И твоему отцу, сколько бы он ни строил из себя важную птицу, не хватит ни связей, ни влияния, чтобы тебя оттуда вытащить.

Сказав это, он развернулся и вышел, оставив меня в подсобке одного. Его слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец.

Я же лишь усмехнулся. Он думал, что запугал меня? Что я передумаю и кинусь сдавать виновника? Ну уж нет. Моя игра была далека от завершения.

* * *

Интерлюдия

В подвале на окраине города двое парней были поглощены работой. Помещение выглядело как заброшенная алхимическая лаборатория. Воздух здесь был густой, сладковатый и едкий, пахло жжёным сахаром и перегоревшими травами. Стены, сложенные из грубого кирпича, были заставлены стеллажами с многочисленными пузырьками, склянками и коробками. Несмотря на кажущийся беспорядок, здесь было довольно чисто.

В центре помещения, на крепком деревянном столе, находилась перегонная установка из множества пузатых пробирок и трубочек. За процессами в одной из ёмкостей следил тощий парень в очках. Розоватая жидкость бесшумно кипела над маленькой чашечкой с огнём.

Чуть дальше за столом сидел второй химик, так же в белом халате. Такой же худой и болезненно бледный, и чем-то ещё неуловимо похожий на первого. Его веки были прикрыты, под глазами темнели круги, а ладони прижимались к противоположным граням небольшого металлического куба, установленного на отдельной, изолированной подставке. Куб слабо вибрировал и издавал низкое жужжание, а его матовая поверхность изредка озарялась изнутри тусклыми всполохами.

Лицо парня было искажено напряжением, на висках проступили капельки пота. Наконец, он с силой оторвал руки от куба, словно от магнита, и, тяжело дыша, облокотился о стол, вытирая лоб рукавом.

– Ну, какой прогресс насыщения? – не отрываясь от колбы, поинтересовался первый.

– Семьдесят три процента, – вздохнул второй, его голос был хриплым и уставшим. – Теперь твоя очередь. Я весь источник опустошил. А партию нужно до утра подготовить.

– Позже, – тот отмахнулся. – Пока довожу реактив до кондиции. Подожди немного.

Опустошённый парень молча, с трудом поднялся на ноги. Весь его вид был болезненным, как и движения.

– Мне нужно выйти. Подышу. Иначе задохнусь тут. И спать.

– Ага, хорошо. Я всё подготовлю на завтра, не переживай.

Он, пошатываясь, направился к единственной двери – массивной, железной, с засовом и сложным замком. Халат повис на вешалке, затем прозвучала работа дверного механизма и едва слышимый скрип петель. Химик вышел в узкий, тёмный коридор и сразу же за собой запер дверь на ключ. Вновь те же звуки сработавшего механизма.

Закончив, он неспешно поднялся по каменной лестнице, ведущей на улицу, к запасному выходу. Там дверь была самой обычной, неприметной.

Но едва его голова показалась из щели дверного проёма, как в лицо упёрлось холодное дуло пистолета. Парень замер, глаза остекленели от ужаса. Сильные руки схватили его, прижав к стене, ловко и профессионально сковали наручниками за спиной.

– Не двигаться! Не кричать! Полиция!

Обыск карманов был недолгим, ключ нашли быстро.

Группа оперативников молча спустилась вниз, прикрыв за собой дверь.

К химику же подошёл человек в штатском, с лицом, на котором навеки отпечаталась усталость. Глаза на контрасте будто светились жизнью. Это был следователь Чёрный.

– Ну что, химик, – его голос был ровным, без эмоций. – Кому ты сбывал свой товар? Давай, облегчи себе участь.

Парень, трясясь, замотал головой, губы его были крепко сжаты.

– Что, полагаешь, что легко отделаешься? Ну-ну, – хмыкнул следователь.

– Какую участь? – сказал химик, хоть голос и выдавал нервозность. – Так, безобидные БАДы делаем. За такое даже не сажают – штраф только!

Чёрный вздохнул, делая вид, что устал от этого спектакля. Он наклонился ближе.

– БАДы, говоришь? Которые синей пыльцой зовутся? Креативщик мне тут нашёлся. А знаешь ли ты, что от твоего «творчества» получил передоз сын графа Виктора Огнева?

Следователь сделал театральную паузу, наблюдая, как лицо парня становится абсолютно белым, будто его посыпали мелом.

– Да-да, того самого. А ещё, помнишь, как навёл кое-кого на барыг настоящей наркотой, а не тем ширпотребом… пародией на магические стимуляторы, которыми тут занимаешься? Знаешь, для кого та дурь предназначалась? О! По глазам вижу, что догадался. Верно догадался. Знаешь, что сейчас делает граф Огнев? Он рвёт и мечет. Ищет того, кто его мальчика на эту дрянь подсадил. Всех причастных. И найдёт. Вопрос – что он с ними сделает, когда найдёт?

На лице парня мелькнуло отчаяние. Всё его упрямство испарилось под тяжестью имени далеко не самого последнего человека в городе. От таких лиц никакая крыша не прикроет.

– Я… я всё расскажу! Всё, что знаю! – затараторил он, а тело забила мелкая дрожь. – Только защитите! Он меня убьёт!

– Расскажешь – под защиту возьмём, – кивнул Чёрный. – Ну так… Кто заказчик твоего низкопробного творчества? Имя?

– Я… я имени не знаю!

– Ну, как знаешь, парень, – разочарованно вздохнул Чёрный. – Ребят, пакуйте его!

– Клянусь! Имя не знаю! Но лицо видел! – спохватился химик, и следователь жестом остановил тех, кто хотел его увести. Парень торопливо продолжил: – Девушка! Это была девушка! Молодая, стройная… Приходила несколько раз. Платила наличкой, в перчатках всегда. Она точно магичка! Я… я помогу фоторобот составить! И опознаю! По фотографии опознаю, только покажите!

Чёрный медленно выпрямился, его лицо осталось невозмутимым, но в глазах вспыхивает огонёк. Девушка? Это новая деталь, очень интересная и в то же время странная. Очередной посредник? Из того третьего списка, что обещал отдать последним Стужев?

Глава 3

Я читал учебник по основам стихий в надежде найти что-то новое для себя. Безуспешно.

Отчасти мне повезло – огонь наравне с водой, воздухом и некоторыми другими стихиями являлся основным и распространённым элементальным даром. Их изучали столетиями, а потому было достаточно много информации в общих источниках.

Учитывая, что мне книг почти не давали, так как отец считал их изучение бесполезным занятием до пробуждения дара, я не мог извлечь из памяти почти ничего. А вот будь у меня тьма, гравитация, левитация или ещё какая непонятная хтонь, как у того же Хомутова, то тогда совсем всё плохо было бы. Тут только в родовой библиотеке рыться в надежде, что кто-то из предков интересовался особенностью дара и пытался расщепить его на части, чтобы досконально изучить. И имел достаточно ума и компетенции для этого, естественно.

Увы, всё написанное в книге я уже знал. Но информация подавалась под интересным углом. А именно о том, что связывает все стихии воедино. То, чем они похожи друг на друга, хотя могут являться противоположностями. Разумеется, это лишь теория. О тех же атомах в этом мире знали, но электронного микроскопа не было, как и адекватной квантовой физики. Бесперспективное направление, которым занимались единицы из богатых родов.

И всё же автор связывал первооснову с этими самыми мифическими атомами, которые могли перетекать из одного состояния в другое согласно воле – читай магии – человека. Ну и да, пресловутый эфир, как переносчик взаимодействия, тут считался лидирующей теорией.

В общем, чтиво интересное, хоть и вряд ли для меня полезное. Но, вдруг озарение снизойдёт и смогу что-то изобрести? В смысле, в рамках собственной магии огня, разумеется. Общее развитие – дело полезное. Тем более, когда по большинству предметов у меня предвиделись автоматы и можно было не переживать за первую сессию.

От чтения меня отвлёк настойчивый стук в дверь.

– Входи! – крикнул я, потягиваясь. Что-то мышцы затекли, не стоило читать лёжа.

Сел я как раз к моменту, когда в комнату заглянула светлая голова – Светлана Водянова. Она осмотрелась и открыла дверь шире. Строгая, собранная, второкурсница выглядела инородно для расслабленного вечера. Всё ещё в нашей тёмно-серой, почти чёрной форме. Хотя, я понимал, что она явно пытается походить на своего брата.

Её взгляд скользнул по Васе, прежде чем она повернулась ко мне. Казалось, мой сосед по комнате заставил её ненадолго задуматься, но не остановил.

Не говоря ни слова, девушка уверенно подошла к моему столу и с глухим стуком поставила на него пластиковую бутылку на пол-литра, наполненную прозрачной жидкостью. Бутылка была обычной, правда, без этикетки. Но один её вид заставил что-то ёкнуть внутри меня. Я тут же понял, что это. Та самая дрянь, которой меня напоили перед первой дуэлью с Огневым.

Неожиданная улыбка сама собой растянула мои губы. Я взял бутылку, ощутил прохладу пластика. Настоящее сокровище для меня сейчас. По крайней мере, я так полагал. Нужна проверка, разумеется.

– Спасибо, – сказал я искренне, поворачивая бутылку в руках. Никакого намёка, что в воде что-то есть. – Не думал, что так быстро.

Света скрестила руки на груди.

– Я всё никак понять не могу, зачем тебе эта дрянь, Алексей?

– Это тебя не касается, – парировал я, глядя прямо на неё. – Формулу когда передашь?

Девушка слегка надула губы. Сложно сказать, обиделась ли она или просто продемонстрировала своё неодобрение.

– Держи, – протянула сложенный лист, который достала из кармана. – Водяновы свои договорённости закрыли. Теперь мы ждём, что и ты будешь столь же добросовестным партнёром.

Я поставил бутылку обратно на стол, аккуратно, как хрустальную вазу.

– Так и будет. Не сомневайся. Мы с Максом уже продуктивно работаем.

Она кивнула, ещё раз бросила оценивающий взгляд на Васю, который старался делать вид, что не слушает, и вышла, прикрыв за собой дверь.

В тишине я принялся изучать содержимое листка. Ничего не понятно, это к химикам нужно.

Как пояснила Света в прошлом разговоре, вещество комбинированное, редкое и вроде как безобидное в малой концентрации. А вот в большой оказывает своеобразное влияние на магию жертвы. Та просто перестаёт подчиняться. Но это, скорее, относится к концентрации внимания, чем влиянию на саму магию. Потому действует только на малых рангах силы. Так же быстро распадается в организме и не оставляет следов.

Вот только в моём случае эффект был своеобразным, никто такого не ожидал. Я тоже не понимал, почему яд сработал именно таким образом – усилив мой дар.

– И что это было? – нетерпеливо поинтересовался Вася, с любопытством глядя на бутылку. – Что это за вода? Про какую дрянь она говорила?

Я взял бутылку и спрятал её в свою спортивную сумку.

– О! Это, Вась, тайна, – я придал голосу заговорщическую интонацию.

– А со мной поделишься? – хмыкнул он. – Этой тайной своей.

– Всё возможно, Вася. Но всему своё время. Скоро узнаешь.

На самом деле я хотел испробовать яд и на нём тоже. Хоть Света и говорила, что эффект лишь на мне оказался неожиданным, перепроверить стоило. Завтра обязательно этим займусь. После пар и тренировок. Потому что я не совсем был в уверен в том, что тогда ощутил – слишком много всего смешалось. Разных, не очень приятных событий.

* * *

Кабинет Чёрного снова встретил меня удушающей атмосферой своей безнадёги. Вот серьёзно, как тут можно работать? Хоть бы стены покрасили во что-то поярче, да лампу получше вкрутили, а то такое ощущение, будто в серую зону вошёл.

Борис Сергеевич на этот раз не сидел за своим столом, а расхаживал по кабинету вдоль стены у двух узких окон. Где место позволяло.

На его обычно бесстрастном лице играла самоуверенная ухмылка.

– А, Стужев! – он встретил меня с распростёртыми объятиями, которых, разумеется, не последовало. – Вы были правы! Кого надо расспросили, а кого надо – задержали. И запели соловьями химики.

Он с размаху шлёпнул ладонью по лежащей на столе папке.

– Виктория Мясоедова, баронесса. Всё сходится. И связи, и возможности. На неё указывают все улики. Готовим документы для задержания.

Я молча стоял на пороге, давая ему насладиться своим моментом триумфа. Потом медленно подошёл к столу и сел на стул.

– Ошибаетесь, Борис Сергеевич, – произнёс я спокойно.

Его ухмылка сползла с лица, как маска.

– Что? Какая ещё ошибка? У нас всё…

– У вас – ничего, – перебил я его, ощущая раздражение. Ведь именно этого Таня и добивалась, руководя своей сетью. – Вы поймали пешку, подставное лицо. Того самого козла отпущения, причём готового на всё. В том числе сесть за грехи своего господина. Вика Мясоедова? Серьёзно? Вы и правда полагаете, что она могла создать сеть под носом у всех? И даже не поставить в известность свою покровительницу?

– Покровительницу? – проворчал он, раздражённо смотря на меня. – Вы к чему клоните, уважаемый Стужев?

– А вы не догадываетесь? – я с улыбкой смотрел на него.

Мужчина что-то подозревал, судя по взгляду, но озвучивать не рисковал. Он стоял через стол от меня, уперевшись ладонями в спинку своего стула.

С улыбкой я достал из кармана пиджака маленькую записку и протянул ему. Хмурясь, он принял презент и раскрыл его.

На лице тут же появилось удивление, от волнения следователь сел.

– Ты… Да вы с ума сошли, Стужев! – он прошипел, понизив голос до шёпота, хотя в кабинете, кроме нас, никого не было. – Графиня Рожинова?! Вы понимаете, что несёте? Это же даже звучит бредово! Зачем высокородной даме подобным заниматься? Ещё и первокурснице?

– То есть, с Мясоедовой вас ничего не смущало? – я продолжал пристально смотреть ему в глаза, излучая уверенность. – Татьяна одна из самых влиятельных аристократок академии, есть такое. А ещё она хитра и коварна. Мясоедова – её правая рука, ширма. Та, кто делает всю грязную работу и на кого всё можно списать. Вика предана госпоже, как верная псина. Она и в тюрьму сядет с удовольствием, уверен.

– Но вы же понимаете, что голословные обвинения ничего не дадут?

– Разумеется. Поэтому я охраняю свидетеля. Он был, возможно, наравне с Викой в этой сети. Только если та верна по личным убеждениям, то Небесного шантажировали.

– Небесный…

Следователь задумался. Лишь спустя секунд пять его посетило озарение и он воскликнул, подняв руку и щёлкая пальцами:

– Это тот второкурсник, который пропал?! Ещё с Михаилом Огневым дружил, верно? Жили в одной комнате.

– Всё верно, – кивнул я. – Он втёрся в доверие к Михаилу, а потом травил его под давлением Татьяны. Та имела на него компромат и считала, что парень в полной её власти. Пока однажды он не пропал, и ниточка с ним не оборвалась.

– Но… где он?

– А вот это – закрытая информация, – с удовольствием улыбался я. – Вы ведь хотите, чтобы свидетель дожил до суда?

– Но его голословных заявлений может быть недостаточно.

Чёрный смотрел на меня исподлобья, тяжело. Но не на того напал.

– У него в облаке вся переписка, а также записи разговоров. Парень понимал, куда влип, и всеми способами пытался себя обезопасить.

– Мне нужно допросить Небесного, – хрипло выдохнул он. – Вы ведь это понимаете, Алексей?

В ответ я отрицательно покачал головой.

– Напишите свои вопросы, – пожал я плечами. – Хотите, могу видео записать с его ответами. Но личная встреча – нет. Я доставлю его в зал суда, но не раньше этого. Если он умрёт невовремя, то Татьяна избежит своего наказания.

– Так это и есть цель вашей мести? – он вскинул брови в удивлении.

Я на это лишь горько ухмыльнулся.

– Если вы не побоитесь копнуть глубже, то сможете лично убедиться в том, что это демон в юбке. Для неё нет ничего святого. Понятий чести, рамок приличия. Ни-че-го. Лишь собственная выгода и далеко идущие планы.

– Но зачем её отцу всё это? Он вообще в другом городе заправляет! Интересы Рожиновых с Огневыми не пересекаются!

– А незачем, – тихо засмеялся я. – Григорий Олегович наверняка не в курсе, чем его детишки здесь занимаются. Да и Валентин вряд ли участвовал во всём этом, у них некое соревнование – кто достигнет большего. Посвящать брата – значит делить с ним личные достижения. Тане это незачем.

– Вы её так хорошо знаете? – со скепсисом поинтересовался он.

– И её, и её брата. Не посчастливилось мне. Урок на всю жизнь, – я вздохнул, отгоняя неприятные воспоминания. – Татьяна искусный манипулятор, она думает на несколько шагов вперёд. Вряд ли у вас получится раскусить Мясоедову, та слишком предана госпоже. Потому Небесный Глеб – единственная ниточка. Вот если после суда Рожинов-старший отречётся от дочери, Вика может почуять неладное и заговорить. Но до этого – вряд ли, – озвучил я свои предположения, недовольно щурясь. – Но имеем что имеем.

– Граф Рожинов попытается надавить на следствие, – не знаю зачем, но всё же сказал вслух майор Чёрный.

– А его «давилка» покруче, чем у графа Огнева? – хмыкнул я, внимательно заглядывая в глаза следователю. – Максимум, её хватит на камеру с матрасом помягче, верно?

Чёрный намёк понял и тихо засмеялся.

– А вы не простой доморощенный отпрыск тульского барона, – сказал он. – Как и предупреждали, организатор очень непростая личность. С такими сладить будет сложно.

Он задумался, постукивая пальцами по столу. Что-то решив для себя, откинулся на спинку стула.

– Хорошо. Я подготовлю вопросы. Запишите ответы Глеба на видео, я прикреплю к материалам дела. Но если вы, молодой человек, меня подставите…

Чёрный попытался изобразить из себя крутого и грозного, но меня это не пробрало.

– Не нужно этих кривляний, Борис Сергеевич, – хмыкнул я. – Я достаточно мотивирован, чтобы довести дело до конца.

– Так что же вам сделала эта девушка? Расскажете?

Тон следователя сменился на дружеский.

– Пусть будет предательство. Такой ответ вас устроит? – ответил я с заминкой. – Не люблю, когда мной пользуются, словно вещью.

– Достойный ответ, – кинул мужчина и потянул пропуск.

– До встречи, Борис Сергеевич.

Выйдя на улицу, я глубоко вдохнул холодный воздух. Всё вокруг переливалось разнообразием цветных гирлянд. Откуда-то издалека слышалась местная вариация новогодней песенки в урезанном, механическом исполнении музыкальной шкатулки.

Важный шаг в последовательности моего плана был сделан. Преодолён тот рубеж, после которого почти всё зависело от имперской полиции. Пусть та официально так и называлась, как и подчинялась Москве, по факту ориентировалась на местных влиятельных аристократов. Многие знали, что подвязки у Огнева в структурах куда глубже, чем у других. Так что так просто Татьяна не сможет соскочить. Как и её отец вмешаться в уже идущее громкое расследование, фигурантом которого станет его дочь, а среди потерпевших будет Михаил, ещё один графский отпрыск. Этот снежный ком будет уже не остановить.