Хранитель тайн

Поднявшись по лестнице, Браун вошел в небольшую комнату с вывеской «Для персонала». Странно, что он проследовал не в уборную. Но в тот момент никто об этом и не задумывался. Нервы, усталость, напряжение – тут вряд ли кто-то станет разглядывать вывеску. Но, как оказалось, это было важным элементом столь деликатного дела.

Едва Роберт с Нельсоном переступили порог небольшого, крайне тесного из-за обилия людей помещения, как в их спины уперлись дула автоматов, оказавшиеся в руках двух головорезов.

– Еще шаг – и вы трупы! – проговорил один из шестерок Брауна, державший оружие.

Потом в разговор вступил сам Браун:

– Какого лешего вы сюда пришли? Думаете, у стен нет ушей? И что, вашу мать, вы мне подсыпали?!

После этих слов затвор автомата щелкнул как напоминание о крайне невыгодном положении.

– Слабительное, – ответил Роберт.

– Ну ты и придурок! Вам только на это ума хватило? Я-то думал, женский ум более изощренный. Лучше бы вкололи мне снотворное. Ладно, вы тут развлекайтесь с моими ребятами, а я пойду. Больно смотреть на то, что дальше с вами произойдет.

«Раз Браун знал о нашем визите, значит, нас кто-то сдал этому мерзавцу, – как молния блеснула мысль в голове Роберта. – Где живет крыса, я еще успею выяснить, а пока…»

На конце его трости была еле заметная кнопка, она активировала пружину, которая, в свою очередь, отщелкивала из рукоятки небольшой выдвижной нож. Но и его достаточно, чтобы лишить жизни.

«Места здесь маловато, да и стены тонкие, недалеко от публики. Значит, расправа за наши прегрешения будет явно не здесь», – подумал Роберт. Он не раз попадал в подобные переделки и оттого хорошо представлял дальнейшее развитие событий.

Их вывели из комнатки и направились по потайной лестнице вниз. Узкий коридор явно вел в хорошо изолированную комнату, более пригодную для дальнейшей расправы.

Нельсон рыдал, как и полагается в данной ситуации женскому полу, с глаз по щекам текли слезы, окрашиваясь в темный цвет из-за обилия нанесенной туши. Это выглядело так по-девичьи, что никто и не подозревал, кто скрывается под этим вечерним платьем. Роберт на мгновение и сам забыл, что это всего лишь актер, играющий женскую роль, настолько правдоподобно он выглядел. И лишь Нельсону было известно, что все это не игра. Каждая слезинка, скатывающаяся по лицу и падающая на твердый пол, каждый всхлип, возникающий от нехватки воздуха, – все это было настоящим. Он искренне думал, что в ближайшие часы его душа покинет тело.

Нельсон представлял, что его заведут в комнату, видевшую уже не одну жертву. Там уйма инструментов для пыток и все будет пропитано болью и кровью. Этот запах растворит волю и мужество в считаные минуты. Его с большой вероятностью разденут, чтобы позабавиться перед смертью, но когда увидят, что это вовсе не роскошная женщина, а мужик, то, скорее всего, крайне рассердятся и отрежут ему достоинство, свидетельствующее о принадлежности к мужскому полу. А если не побрезгуют, то ситуация может развернуться и совершенно иначе. В любом случае обстоятельства не сулили ничего хорошего.

Когда их вели по узкому коридору, который находился под землей, Роберт счел это подходящим моментом, чтобы воспользоваться выкидным ножом из трости. Пара мгновений – и два трупа сползли по стенке, оставляя кровавые следы.

Нельсон вытер слезы краем шелковой ткани, которая красовалась на его плечах, скрывая контур мышц, и моментально переменился в лице. Наверняка он уже примерял на себе новую роль, в которую вскоре будет вынужден облачиться. Достав салфетки, Нельсон попытался стереть яркий макияж. Получалось не очень, и пришлось отыскать уборную.

Поскольку другого плана у них не было, им пришлось импровизировать прямо на ходу. Роберту было гораздо проще играть свою истинную роль в этом спектакле, на выдумывание хитроумных планов он не был способен. Ровно так же, как птенец, которого раньше времени выкидывают из гнезда, не готов расправить крылья для полета.

Трость – вот его оружие на весь остаток пронизывающего холодом смерти вечера. И он готов провести эту ночь в компании со стальным оружием в руках, которое уже не раз становилось для него спасением. Человек по своей природе хищник, а не жертва обстоятельств. И мириться с провалом Роберт не желал. Нужно довести задуманное до конца. И пусть план будет выполнен иначе, пусть он отличается от первоначального, это не главное. Основное в ходе любых событий – это желаемый итог. Так считал Роберт.

Он сегодня невольно примерил шкуру предводителя, и та оказалась ему впору. Пусть получалось пока неуклюже, но ведь он только учился. Первые шаги всегда даются с трудом, особенно тем, кто на протяжении всей своей жизни привык подчиняться не своей логике, а мнению извне.

Разобравшись с охранниками, подельники переоделись в их костюмы. Пиджаки были темные, как и та кровь, которая пролилась во имя плана. Потом они двинулись наверх, где уже рекой лились аплодисменты и шампанское. Свет был приглушен, и это играло им на руку. В обеденной зоне за столами уже сидели гости, и все внимание было приковано лишь к одному человеку, из уст которого лились реки прекрасно звучащей лести. Браун стоял на сцене. Да, в этом огромном замке даже была сцена для одного оратора! Фанаты с удовольствием верной собаки, открыв рты наблюдали за каждым жестом, за каждым движением брови этого мерзавца. Его речь напоминала пение сирен, которые зазывали неосторожных моряков, становившихся их добычей.

Роберт на мгновение замер, прислушиваясь к этим сладостным речам и не понимая многих слов, хоть они и красиво звучали, после чего направился к задней части сцены. Она была увешана расписными полотнами из красной ткани, а плотная золотая нить обрамляла края, дополняя общую картину роскоши.

Роберт кивнул, и свет на мгновение погас. Большие арочные окна до самого потолка скрывались за плотными шторами, отчего даже ночной свет луны не попадал в помещение. Мрак окутал зал, упав на плечи каждого гостя. Несколько дам завизжали, не сумев сдержать пробудившийся в них страх.

Несколько секунд – и свет снова разлился по помещению, наполняя каждый его угол. Но на сцене уже стоял на Браун, а его двойник Нельсон. Эти идиоты даже ничего не поняли, решив, что произошли небольшие перебои с электричеством. Нельсон очень быстро вжился в роль и в мгновение ока убедил всех, что все в порядке. Учитывая его способности и восприятие «горячего» зрителя, это было вовсе не сложно.

Роберт тем временем оттащил Брауна на балкон. Он был без сознания. Удар рукояткой в висок, как всегда, эффективен. А добавленные к этому два кубика снотворного вперемешку с морфием и вовсе творят чудеса, гарантируя не один час отключки.

На этом работа Роберта заканчивалась. Ему оставалось лишь доставить Брауна в штаб-квартиру Эдисона. И лишь спустя некоторое время он узнал, что Нельсона убили во время речи, которую он так тщательно репетировал. Этот актер не дожил даже до сорока лет. Обидно, когда талантливыми людьми вот так разбрасываются. Возможно, если бы он знал о последних часах своей жизни, то, помимо полученных денег, вполне мог бы претендовать на «Оскара». Явно не каждый желает сыграть свою главную роль в день смерти. А уж если так, то пусть хотя бы помнят в веках. Но, к сожалению, никто не предупредил несчастного об уготованной ему судьбе.

Эту речь он произносил не один раз до того, как его жизнь оборвалась. Конечно, звучала она прекрасно. Эта новая, только что зародившиеся симфония блистала звездами, которые уже сотни лет показывают нам путь в пустоте. Он говорил вовсе не о людях, сидевших за столами, поскольку не было никакой конкретики, иначе его слова могли обидеть любого, кто бы решил примерить их на себя. Это был монолог-размышление о судьбах людей, которые страдают, когда в городе живут псевдозаправлялы. Та стрела, которая убила Ахиллеса, стала смертельной и для Нельсона. Роль Брауна, которую он принял, оказалась слишком тяжелой, но, добравшись до конца, он погиб смертью мученика, взяв на себя все его грехи.

Но это лишь на первый взгляд. Поскольку лишь складывая один за другим кусочки пазла, можно понять истинную суть произошедшего.

Нельсон говорил о мерзости и черноте, которая была в душах богатеев. Ведь они уже давно продали себя дьяволу и стали заложниками обстоятельств, в которые сами себя загнали. Эти сети уже давно оплели их сознание, и им некогда думать, они торопятся отхватить очередной кусок пирога, ведь каждый день может стать для них последним. Бесцельные люди в мире возможностей, вот о чем упоминал актер, переодевшийся в Брауна. Многие крупные игроки принимали эти слова на свой счет, хотя его призыв касался отречения от навязанных целей и помощи более слабым.

Нельсон был убит выстрелом из 48-го калибра. Его тело рухнуло прямо на сцене, в свете софитов и блеске роскоши. И надо признать, что последние его слова имели большую значимость, чем все, что произошло с ним.

Когда Роберт привел Брауна в кабинет Эдисона, тот очень удивился его появлению. Ведь этого не должно было произойти. Той самой крысой, которая подвела Роберта и Нельсона к черте смерти, оказался сам Эдисон, который теперь явно нервничал, поскольку Браун уже все рассказал в обмен на обещание сохранить ему жизнь. Как известно, морфий отлично помогает развязать язык любому. И хоть это были просто слова, человеку необходимо во что-то верить, иначе жизнь теряет всякий смысл, особенно в те минуты, когда обстоятельства складываются далеко не в его пользу.

Эдисон в сложившихся обстоятельствах не колебался и выложил Роберту все, рассказав о своем истинном замысле:

– Давай начистоту. Ты думаешь, я доверю управление крупным бизнесом какому-то идиоту, у которого нет ума даже приготовить себе яичницу? Изволь, ты ошибся, тут и думать не нужно. Очевидности прослеживаются в одно мгновение. Глупо полагать, что ты бы справился с новыми обязанностями. Я искренне думаю, что ты бы принес больше проблем, чем пользы. Поверь мне на слово, ты предсказуем, как ребенок шести лет. Вот сейчас ты стоишь и перебираешь в голове способы, как расправиться надо мной. Но не потому, что я вываливаю всю правду касательно твоих возможностей – ты ведь не совсем дурак и сам знаешь себя, – а от ненависти и боли, которую ты сейчас переживаешь из-за предательства.

Да, соглашусь с мнением большинства, правда способна ранить сильнее любого оружия, которое придумал человек. Но вот предательство меняет восприятие всего мира. Предательство способно обозлить, разочаровать до последних дней жизни того, кто был предан. Он старается просчитывать события, предсказывать поведение и действия, лишь бы вновь не столкнуться с этим чувством.

Возможно, моя смерть будет быстрой, ведь недолго пробить в моей башке дырку с помощью пули. И да, это будет справедливо, ведь я тебя обманул и подверг твою жизнь опасности. Но ты же и сам, без меня, постоянно ходишь по краю – и почему-то до сих пор жив. Но тебе же не хочется выбить себе самому мозги за это. Я к тому, что у всех бывают ошибки. Да, признаю, я недооценил твои способности и прошу принять мои извинения. Мы ведь договорились. Ты выполнил условия нашего договора, даже сверх нормы. Теперь я обязуюсь выполнить свою часть. И в качестве бонуса за свои прегрешения готов отдать тебе весь бизнес Брауна. Думаю, это будет отличным предложением.

Браун, находившиеся под воздействием морфия, перебил Эдисона:

– Подожди, подожди. Я кое-чего не понимаю. Мы с тобой договорились, что ты инсценируешь мою смерть. Поскольку тебе известно, что меня прижали, серьезно прижали! Еще немного – и смерть бы постучала в дверь. В мою дверь! – вскрикнул он, злобно глядя на Эдисона. – Мне ничего не оставалось, как обратиться либо к Руфусам, либо к тебе, пообещав за защиту несусветную часть денег и власти. При этом мы договорились…

У Эдисона расширились глаза, лицо стало красным.

– Ты что, твою мать, несешь, старый дурак?! Закрой свой рот!

– Нет уж! Раз пошла такая пляска, то давай выясним все здесь и сейчас.

Браун говорил, словно не понимая, что каждое лишнее слово, произнесенное в присутствии Роберта, может стоить ему жизни. Не обращая внимания на третье лицо, он продолжил:

– Мои люди останутся, я смогу вести свои дела извне, но лишь отпущенную часть. И пусть это бывший бизнес Майса, у денег нет глаз и чувств, так что какая разница. При этом мои враги не будут знать о моем существовании. Ты ведь и нашел для меня этого двойника, актера… Черт возьми, как же его там? Эм-м… Нельсон. Да, Нельсон. Мы вместе подготовили его, я написал заключительную речь. А теперь ты говоришь, что все переходит этому рабочему.

Браун замолчал и стал размышлять: «Ах ты ублюдок! Решил, что эти ребята не справятся с делом. А ты ведь еще и просил меня припугнуть. Создать видимость, чтобы дать оружие и другую одежду, чтобы все казалось максимально натуральным. Конечно, с чего бы моей охране не увидеть дуболома с тростью, он ведь ходит так, будто у него арбузы под руками! Я так и сделал, припугнул ребят, чтобы не выдавать себя… Вот ты шулер! Обманул всех, но теперь расхлебывай!»

– Парень, послушай меня, – обратился он к Роберту. – Я знаю этого подонка, он готов на все что угодно, чтобы спасти свою задницу. Ты видишь, он не только тебя предал, но и меня. Мы с ним уже давно договорились, что бизнес Майса перейдет мне. Неужели ты не понимаешь, что в этой игре ты пешка, которой отводится только грязная работа. Я тебе обо всем этом говорю не просто так, я вижу, что у тебя большое будущее. Обещаю, я научу тебя всем тонкостям ведения бизнеса. Ты станешь большим и уважаемым в обществе человеком. Мы ведь с тобой поняли, что задумал этот ублюдок. Карты перемешались, и вот он пытается изменить условия. Меня убить, забрать деньги и бизнес, а тебя на свалку.

– Кому ты веришь, Роберт? – вмешался Эдисон. – Это ведь политический клоун и пустозвон! Придурок пытается выбраться сухим из воды. Неужели…

Прозвучал выстрел, затем еще один.

Роберт не любил пользоваться огнестрельным оружием, но желание прекратить эту перепалку было выше всех правил.

Парни, стоящие за дверью, услышав выстрелы, вбежали в помещение и обомлели от увиденного. Два трупа главарей известных в городе банд лежали у ног Роберта.

– Послушайте меня, перед тем как что-то сделать, – прозвучал его хриплый, уставший голос. – И прежде всего знайте, что вы тоже можете оказаться на моем месте.

Они выслушали его историю во всех кровавых красках и провозгласили новым королем. Какая разница, кто платит, сменился лишь владелец, а условия остались прежними. Поскольку Роберт долгое время работал в одной и той же «должности», он отлично понимал, как нужно мотивировать парней и сколько платить. Как оказалось, весь прежний опыт играл ему на руку. И из глупого вышибалы со временем он стал превращаться в серьезного мафиози, у которого все схвачено.

Роберт выполнял все обещанное. Его слово было дороже золота. Если он говорил убить – значит, убить, если была оговорена сумма, то независимо от условий она оставалось прежней. Авторитет и известность он получил уже в первые годы своего правления. Сама жизнь научила его никому не доверять и надеяться только на свои силы. Когда он взялся за дело свой сильной рукой, многое в городе изменилось. Он не жадничал, денег хватало всем. Богатые были не против получить его покровительство. С ним никто не хитрил, не юлил, поскольку он крайне жестко пресекал все это, причем в назидание всем проводил казни публично. Его не боялись, а уважали. Ведь если играешь по правилам, то будешь процветать. Все хотели работать под его началом, им казалось, что он понимает их больше, чем кто-либо.

3

Каждый может найти в себе силы начать новую жизнь, и Роберт начал, но события прошлого не давали ему покоя. Да, с ним стали считаться, он получил уважение среди почитаемых в городе людей, сидел намного выше, чем раньше, и ему казалось, что давняя мечта сбылась. И все же он не был до конца удовлетворен своей жизнью. Предательство, которое нанесло ему болезненный удар, повлекло за собой целую цепь событий. И пусть все обернулось к лучшему, но все же стоило упасть лишь одной костяшке домино, и весь мир рухнул в его глазах.

Роберт всегда искал справедливости, честности, верности. Того, чего ему так не хватало с самого детства. Он считал, что за каждое деяние должно воздаться в полном объеме. И раз он страдал, значит, и человек, причинивший эту боль, обязан испытать подобные чувства. Роберт никогда ничего не оставлял безнаказанным, а с возрастом это чувство только усилилось. Да и власть делала свое дело. Больше уверенности, больше силы, больше злобы на тех, кто однажды его предал.

Это чувство не покидало его с годами, как ноющая рана, напоминающая о своей давней боли. И пусть уже все давно забыли, Роберт помнил и держал это в себе так близко, что оно начало его отравлять, требуя возмездия. Эта желчь разливалась по телу, затмевая рассудок.

Им было принято решение отыскать старого друга и обидчика и собственноручно наказать. При его возможностях это оказалось не так уж сложно. Пару месяцев усердных поисков, на которые было потрачено немало крови и пота, – и его нашли. Сначала Роберт мотивировал парней, которых отправлял на поиски, деньгами, но спустя время понял, что этого мало, и сменил деньги на жизнь. Он давал определенный срок, и если не было никакого результата, то пуля находила место в их груди. После третей смерти парни не спали ночами, но нашли Гарона.

Когда Роберт узнал, что отец Валаама ведет совсем иную жизнь, нежели раньше, то был шокирован. Его пылающее сердце, желавшее смерти, немного остыло. Но разросшуюся опухоль, сколько ни обкалывай ее обезболивающими, нужно удалять. Роберту был знаком лишь один способ.

Придя ночью в дом давнего друга, Роберт не был настроен враждебно, он хотел поговорить по душам – в надежде, что отец Валаама даст ответы на больные вопросы и он сменит гнев на милость. И боль, которая очень давно мучает его, уйдет. Но все пошло иначе.

Гарон слышал из некоторых источников об охоте, которую объявил на него Роберт. Также ему нашептали, что новый босс не прощает промахов и ответ «нет» подобен выстрелу в голову из револьвера. Он уже убил троих и жаждет встречи. Поэтому отец Валаама был готов к свиданию с давним другом, зная, кто точит свои зубы, чтобы вкусить кровь ненависти и пролить ее в чашу возмездия, дабы в конечном итоге испить, обретя свободу от прошлого.

Конечно, такая весть не обрадовала бы домочадцев, и поэтому Гарон держал язык за зубами. В любом случае все решится в день встречи, и нет никакой необходимости прятаться от такого человека. Лучше прямо смотреть в лицо опасности, нежели забиться в угол, словно жалкое ничтожество.

Когда Роберт явился в дом Гарона, тот, вместо того чтобы начать диалог, неожиданно набросился на него. Завязалась потасовка. Роберт держал противника за шею, прижав его к стене, когда на шум из двери показалась мать Валаама. Воспользовавшись моментом, Гарон достал пистолет, который хранился в тумбе, и направил на Роберта. Тот молниеносно среагировал, уводя дуло в сторону. Прозвучал выстрел. Мгновение – и послышался звук рухнувшего тела. Когда пороховой дым рассеялся, стало видно, что это была Дженни.

Гарон взревел:

– Ты убил мою любимую, сердцем хранимую жену!

Глаза его блеснули яростью. Роберт знал, что означает этот взгляд. Когда-то давно ему уже доводилось видеть эти бешеные глаза. В тот день Гарон убил голыми руками пятерых, его удары были как штормовой ветер. Руки разрывали плоть, словно обветшалую ткань. Роберт тогда увидел Гарона в ином обличии. Оказалось, что рассудительный и спокойный человек всегда скрывал в себе беса, жаждущего человеческой крови. Стоило только обидеть близкого человека, как в Гарона вселялась эта невообразимая сила. Он напоминал бойцовую собаку, которой обрезали поводок. В тот день враги превосходили его по всем параметрам: мышечная масса, боевые навыки, которые оттачивались каждый день. Но против чудовища, которое всегда жило в Гароне, у них не было шансов. В секунды он обрел силу медведя, скорость гепарда и ярость льва. Умирающие молили о скорейшей смерти. Зрелище не для слабонервных.

Роберт понял, что если он еще немного промедлит, то Гарон не оставит от него ничего, что напоминало бы человека. Блеснул нож, такой же холодный и безмолвный, как та ночь. Роберт прижался к отцу Валаама.

– Прости меня, друг, я этого не хотел.

Кровь тонкой струйкой полилась на ковер. Гарон ухватился двумя руками за запястье Роберта и попытался вынуть нож, который уже находился в его теле. Несмотря на смертельное ранение, силы еще не успели покинуть его тело. Но все же они стремительно таяли. Роберт надавил всем телом и прокрутил нож внутри тела бывшего друга. Тот всхлипнул.

Прозвучали последние слова отца, которые он сумел выдавить из себя:

– Сынок, беги, – после чего, обессиленный, рухнул на пол, продолжая истекать кровью.

Валаам был одет в пижаму. Его глаза отказывались верить в происходящее. От ужаса он не мог пошевелиться, и слова отца не возымели на него действия. Ведь вся жизнь, которую он знал, крутилась вокруг родных душ его родителей. Сейчас эти души забрали, оставив окровавленные тела. Осознание приходит немного позже. Ведь такое и в страшных снах не каждому приснится. Для Валаама это были образы, страшные образы, в которые он не собирался верить.

Роберт обратился к единственному живому существу, которое находилось в комнате:

– Извини, я в неоплатном долгу перед тобой. Может, придет время – и ты все поймешь. Эту ошибку я не в состоянии исправить, но я могу облегчить немного твои страдания. – Он на мгновение задумался. – У тебя нет повода мне доверять, но оно и не нужно. Время рассудит и расставит все по местам. Прощай.

Он промчался как смерч, переворачивая все на своем пути, покинув дом через входную дверь.

Валаам притащил тела своих родителей в спальню и уложил на кровать. К тому времени они уже охолодели. Это был не обряд воскрешения, а всего лишь фантазия ребенка. Он лег рядом с ними и представил, что это всего лишь плохой сон. Они обнимали его, как раньше, только в них уже не было тепла и любви. Так он и уснул, воображая, что действительность не является реальностью. Ему снился прекрасный сон: родители были живы, всей семьей они выехали на природу, нашли отличное местечко под деревом, чтобы жгучее солнце не томило их на открытом воздухе. Разложили скатерть и устроились поудобнее. Потом бегали и резвились, догоняя собаку по кличке Спайк. Правда, она как-то неестественно лаяла. Лучи солнца отражались на лицах родителей тоже неестественными цветами – красным и синим.

Валаама разбудили звуки сирен, которые доносились из открытой двери. Через окна просачивались красновато-голубые лучи. Когда он открыл глаза, чья-то холодная рука обвивала его шею. Это была мать. Совсем недавно она готовила всему семейству ужин, на кухне были расставлены тарелки, но блюда остыли, стулья пододвинуты и пусты.

Врач, который первым обнаружил ребенка среди окоченевших тел, обомлел – ничего подобного ему еще не приходилось видеть. У полицейских, которые были следующими на очереди, глаза наполнились ужасом, а руки непроизвольно затряслись, словно они марионетки и их дергает закулисный кукловод, напомнив, что он тут главный. Но несмотря на панику, которую было сложно скрыть, каждый твердил Валааму, что все будет хорошо, все образуется.

Эти слова так часто звучали в то время, что въелись в память Валаама. Спустя годы, когда он вновь их слышал, его воротило, появлялось чувство беспокойства. Они срабатывали как триггер, возвращая его в тот ужас минувших дней. Это были слова отчаяния, и звучали они лишь ради успокоения, в основном самого себя. Все взрослые, которые его успокаивали, знали правду, с которой в скором времени предстоит познакомиться этому ни в чем не повинному ребенку.

Взрослых детей неохотно берут в семьи. А если дополнить характеристику этого мальчика событиями той ночи, это больше будет походить на страшную историю, которой станут пугать разве что душевнобольных. Они ведь не воспринимают этот мир должным образом, значит, и не видят последствий – так, сказка с печальным концом, и не более.

4

После таких событий сложно привыкнуть к миру, а если этим миром становится приют, а не родная бабушка или крестный отец, то ситуация принимает печальный оборот. Учитывая, что Валаам всегда отличался от обычных детей, приспособиться к новому окружению ему было весьма непросто. Вот правда, которая ждала его, стоило только перешагнуть порог приюта.

Это место стало болью для Валаама на многие годы. Самое сложное время – годы его взросления. Но, несмотря на это, он никогда не давал плети отчаянья превратить себя в раба. Конечно, самый быстрый путь к просветлению – это принять то хорошее или плохое, что тебя окружает. Хотя многие будут спорить, что смиренный человек – это отчаявшийся путник, который уже устал идти по пустыне и предпочел зарыться в песок, похоронив там самые смелые и дерзкие мечты. Кто знает, может, так оно и есть, но лучше думать иначе. Из света рождается тьма, из тьмы льется свет.