Санта должен умереть...

Эпизод 4. В котором былое атакует

Внедорожник привозит меня в промышленную зону. Я оглядываю стоящие повсюду фуры и понимаю, что здесь находится один из офисов Санты. У него крупная логистическая компания. И сдается мне, что на перевозке только законного товара он бы так не обогатился. Но контрабанда – не мое дело. Мое дело – отжать у него немного денег.

И я его провалила. Черт! Даже сейчас злость на себя не дает мне покоя.

Дамиан за шкирку выволакивает меня из машины. Я сбрасываю с себя его руку, но убегать не собираюсь. На площадке есть люди. Но все они подчиняются Дэму так же, как и его отцу. Так какой смысл бегать?

– Какого хера, Ив? Или как там тебя? Оливия? У меня было настроение поговорить с тобой нормально. А ты натравила на нас половину паба. И теперь, крошка, разговор наш пройдет иначе.

– Я не единому твоему слову не верю, брехливый ты мудак. Жаль, вас там не грохнули!

– Какая же ты болтливая, – Дами цокает языком и отвешивает мне подзатыльник. – Прикуси язык.

И я подчиняюсь. Меня заводят в здание, где я по пути изучаю висящие на стенах фотографии. Одна из них привлекает мое внимание.

– Это твоя мать? – я останавливаюсь и тычу пальцем в женщину рядом с Виктором, которая нежно обнимает стоящего по другую сторону от нее Дамиана.

– Это? – мужчина усмехается. – Нет. Одна из шлюх, что мой папочка трахал до тебя. Когда еще мог. А потом посмотрел видео, где мы с Леоном вдвоем трахаем ее гораздо лучше.

– А-а, так это твоя стандартная схема? Странно, что отец с тобой еще разговаривает.

– Шлюх полно. А заботливый сын у него один. Настолько заботливый, что готов лично страдать, лишь бы доказать ему всю паскудность таких, как ты.

Я слышу в его голосе неподдельную ненависть. Но вот направлена она отнюдь не на меня. И, если честно, я вообще удивлена, что он ответил.

– Я думала, тебе просто нужны отцовские деньги. Но вижу, что ошиблась. Это что-то личное. Иначе ты придумал бы другой способ, чтобы до него достучаться. Но ты специально выбрал самый мерзкий. За что ты его наказываешь?

Дэм задерживает на мне взгляд. Усмехается:

– Я все больше уверен, что ты будешь мне полезна. Идем-ка, Ливви.

– Не называй меня так!

– Лив-ви, Лив-ви, Лив-ви… – он, как ребенок, талдычит это до момента, пока мы не оказываемся в переговорной. Там, за большим овальным столом, нас уже поджидает Леон и какой-то неприметный с виду хмырь.

И вот я сижу напротив троих мужчин. Их лица суровы. Я же смотрю на них исподлобья, как загнанный в угол волчонок. Загнанный, но все еще не сдавшийся.

Передо мной выкладывают довольно толстую папку. Мое фото и имя Оливия Белл на ней не оставляет сомнений, что троица не побрезговала покопаться в моем прошлом. И наверняка переворошила там все мое грязное белье. Я ухмыляюсь:

– Думаете, я чего-то о себе не знаю?

Слово берет Леон. Он, очевидно, злой полицейский.

– Кончай ерничать и слушай. Здесь все твои подвиги за последние пять лет. Все поддельные личности. Все мужики, которых ты разводила на бабки вместе со своим дружком Такером. Как думаешь, если собрать их всех вместе и подать иск, на сколько вы оба сядете?

– М-м-м, – я со скучающим видом просматриваю стопку фото, на которых я со своими жертвами. – Симпатичные девчонки. Ну надо же, как на меня похожи.

– 1 шанс из 135, что у человека на земле есть двойник. А ты утверждаешь, что у тебя их не менее пяти? – незнакомый парень издает смешок.

– Ты невнимательно меня слушаешь. Я сказала, что мы по-хо-жи, – я пожимаю плечами. – Сами жалуетесь, что после пластики все женщины становятся на одно лицо. Что поделать? Я тоже попала под влияние моды. Предъявите мне иск за подкачанные губы и нарощенные ресницы?

– Про ринопластику не забудь, – Дамиан выкладывает передо мной еще одну фотографию, как решающий козырь из рукава.

Я смотрю на снимок, и кровь отливает от моего лица. Но не потому что на нем у меня еще длинный нос с горбинкой. Хотя, честно говоря, видеть себя такой мне тоже не нравится.

Я осознаю, что они копнули намного глубже, чем я рассчитывала. И Леон это подтверждает, нарочито аккуратно выложив передо мной еще одно дело. Самое первое. Самое личное.

– Ты ведь не станешь отрицать, что на этом фото – ты? – мое молчание вызывает у него довольный кивок. – Не станешь. А рядом с тобой – твоя подруга, Элис Диккенс. А кто это так нежно обнимает вас за плечи? А, так это же Эрик Диккенс, ее дядя. По сколько этим милым девочкам? Лет по 16?

– По 15… – я шепчу ответ, даже не осознавая, что делать этого не стоит.

– Отлично. И вот в 16 лет юная Оливия Белл переезжает в захолустный городок и поступает в медицинский колледж. А ее обеспеченная подруга Элис зачем-то следует за ней в эту глушь. И там же получает образование фармацевта. А через три с половиной года на несколько месяцев сваливает в Канаду. Интересная история, Дамиан?

– Очень, – мерзавец довольно улыбается.

– В это же время Оливия Белл исчезает.

– Как это? – Дэм наигранно удивленно приподнимает одну бровь.

– Вот так. Ни одного упоминания об этой девочке, а к тому времени уже 20-летней девушке, нигде нет. И наш добрый друг Роб, – Леон кивает на незнакомого мне парня, – заинтересовался этой пропажей. Но знаешь, что примечательно? В то же время словно из ниоткуда появляется Ди Найтли. Она, конечно, на первый взгляд мало напоминает маленькую Ливви, что покидала родной городок. И, по документам, старше на год. Но, если присмотреться, сходство очевидно.

Я в упор смотрю на Леона и зло цежу сквозь зубы:

– Прекращай этот цирк. И переходи к сути.

– Дамиан?

– Спасибо, Леон. Дальше я сам, – Дэм выкладывает еще одно фото, где мы с Элис, уже взрослые, встречаем Рождество в доме ее дяди. – Забавно, что, вернувшись из Канады, мисс Диккенс заводит тесную дружбу именно с мисс Найтли. Такую тесную, что приглашает ее пожить в родовом особняке. А там, вот так удача, ее дядя Эрик влюбляется в милашку Ди. Элис совсем не против породнится с «новой» подружкой. Но вот незадача. Проходит всего неделя после свадьбы, и мистер Диккенс попадает в больницу с инфарктом. Ну что же, бывает. Перестарался на молодой жене…

На этих словах я сглатываю, пытаясь подавить приступ рвоты, и злобно цежу:

– Оставь свои комментарии при себе, мудак.

Дами прищуривается, но тут же сухо продолжает:

– В общем, всего через шесть месяцев после свадьбы Ди становится вдовой и наследует часть состояния супруга. А его племяннице Элис достается оставшееся наследство. Подруги расходятся полюбовно и больше не общаются. Мисс Диккенс все распродает и уезжает в Канаду. А мисс Найтли… вот с ней интереснее. Она попадает в рехаб. И там знакомится с неким Такером. Они вместе завершают лечение и… просто исчезают. Оба. И вместо Ди Найтли появляется Вивиан Моррис. Вот она. Тоже твоя копия, Лив. И тоже с богатеем. Дальше продолжать?

– Не надо…

– Не надо, так не надо. Что скажешь, Ливви? Заинтересуется полиция обстоятельствами смерти Эрика Диккенса? А таинственным исчезновением Оливии Белл?

– Что тебе нужно? – я отрываю глаза от фото и смотрю на сидящего напротив мужчину.

– Другой разговор! – Дэм хлопает в ладоши. – Ты свободен, Роб. Леон с тобой расплатится. А я пока поболтаю с этой куколкой.

Мы остаемся вдвоем. Дами ставит локти на стол и кладет подбородок на сцепленные в замок кисти рук. Я устаю от напряженного молчания первой:

– Говори, Дамиан. Зачем тебе я?

– Зачем мне ты… – это не вопрос. Он просто ищет подходящие для ответа слова. – Мне нужен актерский талант Ив. Ведь разыгрывать заинтересованность моим папашей так хорошо, что я сам чуть не повелся, удалось только ей. И нужно медицинское образование Оливии, которая уже довела до могилы одного мужика так незаметно, что комар носа не подточил.

У меня холодеют пальцы, когда я осознаю, что он задумал:

– Ты хочешь убить отца? Моими руками? Ты с ума сошел?

– О, Ливви! Только не надо притворяться святошей.

– Я не убийца, Дами! Мошенница? Возможно. Но не убийца!

– Расскажи это ему, – Дэм швыряет мне под нос фото Эрика Диккенса, и я тут же рву снимок на мелкие кусочки. – Ах да, не сможешь. Он же мертв. Твоими с его племянницей стараниями. Ты после этого поняла, что убийства – не твое? Даже смотреть на первую жертву не можешь?

– Это… это совпадение! – я срываюсь на крик и начинаю нервно ворошить перед ним остальные дела. – Ты видишь здесь еще хоть одного умершего? Нет! Они все живы и здоровы!

– Совпадение? – Дамиан смеется. – Оливия, не делай из меня идиота. Хочешь сказать, если копы начнут под тебя рыть, они ничего не найдут?

А вот в этом я не уверена. Я правда не знаю, насколько хорошо мы с Элис замели следы. Тогда никто глубоко не копал. И этого хватило, чтобы избежать подозрений. Но теперь… Я не знаю.

Но зато точно знаю, что больше в подобном участвовать не хочу. Поэтому тихо повторяю:

– Я не убийца, Дэм. Тогда… Это было личное.

– Личное? – он достает листы из скрытого отделения папки. – Не хотелось тебе напоминать. Но я, все же, спрошу. Ты после изнасилования на весь мужской род обозлилась? Или за то, что не прокатило развести какого-то лоха на бабки? Наверняка старалась, пытаясь доказать, что пострадавшая. А следствие даже имени этого мужика нигде не упомянуло…

К горлу подступает ком.

Нет-нет-нет…

Я не стану вспоминать тот кошмар. Даже слушать больше ничего не стану.

– Заткнись! – я закрываю уши и, зажмурившись, ору. – Заткнись! И не смей мне об этом напоминать!

– Значит, отказываешься мне помогать? Хорошо подумай, Лив. У тебя есть… – мужчина смотрит на время, – 6 часов. Если не одумаешься, в 9 утра все эти документы будут на столе у следователя.

Я едва не подпрыгиваю, когда дверь переговорной закрывается за Дамианом с громким щелчком. Быть одной в огромном помещении неуютно, и я забиваюсь в угол. Усаживаюсь прямо на пол и прячу лицо в коленях. Мне хочется сжаться до песчинки. До микроба. До атома. Хочется аннигилировать в пространстве, лишь бы больше ничего не помнить.

Свет в помещении гаснет, ведь датчики движения меня не видят. Это хорошо. Вот бы еще и весь мир перестал. Стать бы невидимкой…

Стараясь дышать ровно, я как молебен повторяю, что не пойду на поводу у Дэма. Не позволю ему заманить меня в ловушку. Но мысли о прошлом звучат куда громче. И я снова попадаю в тот страшный день. Переношусь в кошмар, предопределивший мою дальнейшую судьбу.

Я оказываюсь в доме Элис.

… Он встречает меня у школы. Говорит, что подруга приболела и просит завезти ей задания. Я без задней мысли соглашаюсь и на глазах у всех сажусь в его машину.

Вот я поднимаюсь в пустую спальню Элис, и ее дядя заходит следом. Я еще ничего не понимаю, а Эрик молчит и криво улыбается. Подходит ко мне с этой жуткой ухмылкой на небритом лице и впивается слюнявыми губами в мои, еще ни разу никого так не целовавшие.

Сначала я замираю. Но потом, когда лапы мудака задирают мою школьную юбку, начинаю отбиваться. Я пытаюсь орать, но его язык плотно засел у меня во рту. И тогда я начинаю кусаться. Целюсь коленом ему в пах и попадаю. Обезумев, Эрик бьет меня по лицу с такой силой, что я теряю сознание.

А когда прихожу в себя (может, лучше бы и не приходила?), начинаю рыдать от боли и стыда.

Дядя подруги сотворил со мной такое, а стыд ощущаю я.

Он лишил меня девственности. Вдребезги разбил мечту о прекрасном принце, которому я подарю свою невинность. Да, это мерзко. Но переживаемо. Но вот о том, что ублюдок отнял у меня кое-что, куда более ценное, я узнала не сразу. А без этого я уже никогда не почувствую себя полноценной.

И именно поэтому Эрик Диккенс спустя годы в муках подох от моих рук…

… Все же, я слишком погрузилась в мерзкие воспоминания.

И теперь как наяву ощущаю на себе его грузное потное тело. Меня лихорадочно трясет. Сердце бьется, как сумасшедшее, а горло сжимают невидимые тиски. Не контролируя слезы, я задыхаюсь.

Нет-нет-нет… Только не паническая атака… Только не сейчас…

Я столько лет училась от нее уворачиваться. Перепила гору таблеток и перечитала кучу книг, пытаясь освободиться от давящего груза пережитого кошмара. И, выходит, все зря? Выходит, стоит мне вспомнить тот день, и я снова становлюсь его заложницей?

Получается, даже после смерти Эрик продолжает насиловать меня, только теперь морально…

– Воздух… Дышать… не могу… Больше… не могу…

Захлебываясь, я шепчу это безразличной пустоте вокруг.

И последнее, что я помню, как заваливаюсь набок. А в глазах вспыхивает яркий свет, чтобы тут же быть поглощённым такой желанной темнотой…

…

Я открываю глаза и вижу над собой лицо Дамиана. Он сидит на полу, уложив мою голову на свои колени, и слегка похлопывает меня по щекам, приговаривая:

– Лив… Ливви… давай же, приходи в себя… Лив…

Не сразу, но я цепляюсь за голос мужчины и неразборчиво мычу:

– М-м-м… Голова… Почему так болит голова…

– Очнулась, спящая красавица? – кто-то брызгает мне в лицо водой.

Этот голос… Нет не голос. Интонация… И слова…

Точно!

Именно эти слова сказал мне Эрик, пощечиной вытащив из обморока и вернув на смятую, измазанную моей кровью постель Элис.

Черт, я снова там… И снова начинаю брыкаться и орать:

– Нет! Нет, пусти меня урод…

– Слышал, Дэм? Она тебя уродом обозвала…

Дамиан пытается удержать меня в сознании, но у него не выходит. И, угасая, я слышу его рык:

– Леон, мать твою… Принеси мне аптечку и езжай домой. Я сам с ней…

Эпизод 5. В котором прошлое формирует будущее

Я чувствую на лбу что-то мокрое и приятно холодное. Нащупав полотенце, крепче прижимаю его к голове.

О-о-о, так гораздо лучше. Теперь можно и осмотреться.

Я в кабинете. Подо мной – небольшой диван. На мне – мягкий плед.

Дамиан хмурится, глядя в монитор. Но, почувствовав мой взгляд, встает из-за стола и подходит ближе.

Я же отползаю подальше, вжимаясь в подлокотник.

– Не бойся, Оливия, – мужчина выставляет вперед руки. – Я не трону тебя. Голова еще болит?

– Д-да, – я напряженно слежу за его действиями.

Дэм подает мне стакан воды и блистер с обезболивающими:

– Таблетку сама достань. Чтобы не боялась, что я чем-то тебя опою.

– Чего добрый-то такой стал? – я принимаю помощь, но с подозрением изучаю название лекарства, прежде чем его выпить.

Дамиан улыбается, но словно через силу:

– Подумал, что нам лучше дружить, чем враждовать. Глядишь, до чего-нибудь и договоримся. Отдохни пока. Как станет лучше – скажи.

– Хочешь в полицию меня отвести сияющей и цветущей?

– Не хочу, – он опирается на край стола и долго пытливо на меня смотрит. – Это… это был он, да? Поэтому дело было личным? Это была твоя месть за… все?

Я отвожу глаза. Почему-то хочется разреветься. И очень хочется поделиться хоть с кем-то, кроме Элис.

Но с чего я, черт возьми, решила, что Дами подходит на роль слушателя? Я даже Такеру ничего не рассказала. А тут – мой злейший враг.

И я фыркаю:

– Мне не нужен ни адвокат, ни психотерапевт.

– А я – ни тот, и ни другой, – Дэм садится на край дивана, и я снова вжимаюсь в подлокотник. – Поговори со мной, Ливви. Я просто хочу убедиться, что прав.

– Ты прав, – я с вызовом смотрю ему в глаза. – Что дальше? Это что-то меняет?

– Это все меняет, – он нервно перебирает большие пальцы, но все же спрашивает. – Как вышло, что его не наказали? Даже дела не завели.

– Маленький городок. Эрика все знали, как добродетеля. Он взял на воспитание племянницу, оставшуюся сиротой, и посвятил ей свою жизнь. Ты и сам решил, что я хотела развести его на бабки. Вот и остальные подумали так же.

– Ты прошла медицинское обследование, но в полицию обращаться не стала. Почему родители не заставили?

– Я им не говорила. Они на Диккенса работали. Это бы разрушило их жизнь.

– А твою – не разрушило?

– Со мной все уже случилось, – я натягиваю рукава толстовки до кончиков пальцев и продолжаю. – Чтобы я ни делала, время вспять бы не обернула. Элис уговорила меня попытаться. Но мы быстро поняли, что это бесполезно.

– Элис? – Дэм искренне удивляется. – Ты ей рассказала?

– Нет. Она сама все поняла.

– Как?

– Случайно, – я грустно усмехаюсь. – Я ненавидела ходить по магазинам. А подруга обожала. В благодарность за то, что я таскаюсь с ней, она всегда дарила мне какую-нибудь мелочь. И очень удивилась, найдя под своей кроватью белье, которое сама же купила для меня неделю назад.

– Стой-стой-стой, – Дамиан морщится и потирает лоб. – Он сделал это… в спальне племянницы?

– Да. Эрик сказал мне, что Элис больна и просит к ней зайти. Я не заметила подвоха. Села в его машину на глазах у пары преподавателей. Вошла в комнату подруги, где он и… напал.

– Больной ублюдок… Он все спланировал?

– Выходит, что так. Накануне распустил прислугу и отправил Элис на отдых. Забрал у нее телефон, «чтобы она не сидела в нем вместо развлечений». Предупредил учителей, что ее пару дней не будет на занятиях. Кто бы поверил, что я, ее лучшая подруга, не знала, что она в отъезде? Получается, поехала к нему добровольно. По крайне мере, именно в этом пытались убедить Элис в школе, куда она привела меня за помощью. А в полиции мне прямым текстом сказали, что я не смогу ничего доказать. Только репутацию свою испорчу и вымотаю все нервы, выслушивая о себе на судах тонны дерьма. После этого я больше ни к кому не обращалась.

– И ни один кретин не поверил тебе?

– Да все они верили. Только связываться не хотели. Эрик был спонсором школы. Водил дружбу с начальником полиции. Он был выгоден. А я – нет.

– Тогда у вас с подругой и созрел этот план?

Я шмыгаю носом, но потом улыбаюсь:

– Думаешь, я родилась хладнокровной убийцей?

– Нет, – Дамиан отрицательно машет головой. – Я не считаю тебя убийцей, Лив. Забудь об этом.

– Поначалу мы договорились закончить школу и уехать. Не знаю, кому из нас в то время было хуже. Мне? Или Элис, вынужденной ежедневно улыбаться ненавистному дяде. Но я убедила ее не портить с ним отношения. Пока мы учились в колледже, Эрик снабжал племянницу деньгами. За его счет мы безбедно жили. Нам не нужно было работать, как остальным. И дальнейшая идея сформировалась как-то сама по себе. Сначала с шутки Элис о том, что, если дядя сдохнет, мы сможем до старости ни в чем себе не отказывать. Потом – случайный просмотр фильма про отравительницу. И до нас дошло, как все удачно складывается: я – будущий медик, она – фармацевт… Ну и… чем больше мы об этом говорили, тем меньше сомнений оставалось.

– Ладно она… Но ты, Оливия? Как ты решилась на это после того, что мудак с тобой сделал?

– Этот момент мы тоже продумали. Последний год колледжа Элис откладывала деньги. Я нашла парня, который позже помог мне создать новую личность. Слегка подкорректировала черты лица, нос, губы. Новый оттенок волос и стрижка. Цветные линзы для глаз… Пока подруга была в Канаде, я экспериментировала со внешностью. Когда мы обе решили, что узнать меня сложно, она вернулась. И с помощью бывших сокурсников стала добывать для меня один препарат…

– Черт… – Дэм прикрыл глаза. – Вот зачем тебе нужен был рехаб…

– Да. Средство было отменное. Напрочь отбивало все чувства. Мозг работал, как машина. Эмоций – ноль. Без него я бы не справилась. Свихнулась. Но зависимость от него – колоссальная. И, когда все случилось, Элис отказалась уезжать, пока я не начну лечение. Она хотела убедиться в этом прежде, чем нам придется оборвать все связи. Такой секрет лучше хранить поодиночке. Да и отношения… они изменились. Как бы не хотелось сохранить то, что было, в них что-то надломилось. Это было тяжело осознавать… но, когда она улетела, я испытала облегчение. Думаю, Элис тоже. Надеюсь, у нее все хорошо. Мне же повезло. В клинике я встретила Такера. Он потерял близкого друга и тоже подсел. Но вместе мы справились с зависимостью.

– Считаешь везением встретить такого, как он, Ливви?

– А какой он? Это самый заботливый мужчина, который у меня был, – я не понимаю неприязни Дэма к человеку, которого он совсем не знает.

– Может, у тебя просто не было по-настоящемузаботливого? Что-то мне подсказывает, что он не стал бы подкладывать тебя под богатых мужиков ради денег. И сам нашел бы более достойное занятие, чем обольщение богатых женщин.

Часть меня хочет возмутиться. Но другая – подтверждает правоту слов Дами. И я просто пожимаю плечами:

– Может, и не было. Мне и не надо. Заниматься всем этим было моей идеей. Такер был против, но я настояла. Теперь мы принимаем друг друга такими, какие есть. Этого достаточно, – я замечаю на себе пристальный взгляд Дамиана и начинаю краснеть. Оказывается, если предстаешь перед кем-то без маски, то и эмоции скрывать не получается. – Я пить хочу. Где вода?

Мужчина кивает в сторону бара, после чего откидывается на спинку дивана и прикрывает глаза. Теперь Дэм молчит, и я его не беспокою.

Пусть отдохнет от меня. А я – от него.

Светает.

Я подхожу к флипчарту и маркером делаю быструю зарисовку пейзажа за окном. И слышу за спиной насмешливый голос:

– С таким талантом ты документы сама себе рисовать могла.

– Рисование меня расслабляет.

На стене висит фотография Дамиана, и я переключаюсь на нее.

Рядом с доской очень кстати находится простой карандаш и ластик. Вооружившись ими, набрасываю на бумаге черты лица мужчины. Но, поскольку это Дами, изобразить его нормальный портрет будет преступлением.

А вот шарж – другое дело.

Поскольку рисовала я давно, процесс выходит небыстрый. Но мне он приносит удовольствие. Усердно трудясь над шалостью, я даже прикусываю кончик языка. На это время у меня получается отключиться от проблем и проветрить голову.

Оживляя рисунок, я обвожу маркером акценты. И с улыбкой поворачиваюсь к Дамиану:

– Та-да-а-ам! – я жду возмущений, но на лице его нет и тени недовольства. – И что? Даже не отругаешь за карикатуру на себя любимого?

– Для карикатуры ты изобразила меня довольно милым. Мне нравится.

– Нравится ему… Ну и ладно!

Недовольная его реакцией, я ворчу и собираюсь оторвать лист со своими «шедеврами», чтобы оставить доску в покое в приличном виде.

Но Дэм меня останавливает:

– Не трожь.

– Вот еще! Сам себе нарисуешь.

– Да почему ты такая несговорчивая?

Мужчина встает и переставляет меня подальше от флипчарта, но делает это неожиданно мягко. Да и вообще, последние часы Дамиан ведет себя странно. Я все же пытаюсь прорваться обратно и избавить мир от своего «творчества». И он вновь мне этого не позволяет.

Тогда я начинаю смеяться:

– Ты серьезно не даешь мне выкинуть эти каракули?

– Для меня это не каракули, Оливия.

Мы так и замираем.

Я – вцепившись в его плечи. Он – держа меня за них почти неощутимо. Улыбка медленно сползает с моего лица. Я вспоминаю те чувства, что вынудили меня покинуть дом Виктора бегством. Тогда меня тянуло к Дэму. Тянет и теперь.

Нет, сам он, естественно, мне не нравится. Слишком уж наглый и самовлюбленный сукин сын. Но что-то все равно влечет. Нравится его бесить. Нравится обращать на себя его внимание. Конечно, все с той же целью: позлить…

– Кхм… – я отстраняюсь и мечтаю убить себя за эти мысли. – Так что я должна делать? Я еще не соглашаюсь. Просто хочу вникнуть в предполагаемую роль.

На лице Дами сомнения. Возможно, ему кажется, что я могу не справиться с задачей.

Может, так ему и сказать? Свалить все на душевную травму. Заверить, что могу провалить дело…

Заманчиво. Но, для начала, лучше послушать, что он скажет. А потом уже решать.

Дамиан наливает себе выпить и предлагает мне. Я отказываюсь:

– После приступа из ассортимента твоего мини-бара мне можно только воду. Но ее я и сама налью, при необходимости.

Мужчина садится за рабочий стол, а я забираюсь на диван с ногами. Странно, но в его присутствии мне больше не страшно. Я готова слушать. И спрашивать:

– Скажи, зачем тебе это? Ну не ради же наследства ты какую-то хитрую схему разработал?

– Не ради наследства. У меня и так полный доступ ко всему. Но больше я не скажу, – он видит на моем лице разочарование и исправляется. – Пока не скажу.

– Не доверяешь мне, но готов втянуть за собой в такое дерьмо? Забавно.

– Дело не в доверии, Лив. Здесь… ты права. Это личное. И, чтобы о нем говорить, мне нужно время на подготовку. А я сегодня не был настроен откровенничать.

– Понимаю, – я правда понимаю, поэтому готова подождать. – Но я не отстану, пока не расскажешь.