Жених

− Угомонитесь, пациент! − рявкнула дородная медсестра в маске. − Через это проходят абсолютно все! Это стандартная процедура!

Рома стиснул зубы. Ни разу в жизни не испытывал он такого кошмарного унижения! Его, облачённого в одну лишь больничную рубаху, скрутили доброй силой и усадили на кресло больше напоминающее орудие пыток: ноги на специальных подпорках оказались выше уровня головы.

− Расслабьтесь и подумайте о чём-нибудь приятном, Роман Ольгович, − посоветовала стоящая рядом докторша, прицеливаясь шприцем туда, куда меньше всего хотелось. − Больно не будет.

− Откуда вам знать? − рыкнул Удальцов и дёрнулся, но толку от этого было чуть: фиксаторы крепко стягивали щиколотки и запястья. − Вас что, тоже кастрировали?

− Это не кастрация вовсе, − спокойно возразила злодейка и ловким едва заметным движением вогнала иглу в плоть, − а всего лишь временная вазэктомия. Все ваши мужские функции сохранятся в полном объёме. За исключением репродуктивной, разумеется. Сексом заниматься вы сможете, а вот размножаться вам пока рано.

− У-у-у-у, нелюди! − Рома кусал губы и стискивал кулаки. − Я буду жаловаться! Вы ещё ответите! До Вселенского суда по правам человека дойду, и вы все ответите! За всё! Гадины! Суки! Сволочи! Ы-ы-ы-ы!

Но докторша не ответила. Даже бровью не повела. Подключила к пузу и бёдрам какие-то датчики и нажала кнопку на хитроумном аппарате, и уже через минуту всё было кончено.

ГЛАВА 13. Простая философия

− Ты будешь это доедать? Эй? − Миша потрепал его по плечу, вырывая из ступора. − Ты доедать будешь?

Роман поднял глаза. Взглянул равнодушно. Запустить бы бургером в смазливую рожу!

− Забирай, − прохрипел он и пододвинул тарелку кареглазому секретарю. − И картошку тоже.

− И картошку? − прошептал Михаил, словно ему предложили прикоснуться к сакральной святыне.

− Всё равно кусок в горло не лезет.

− Ну… это ты зря. − Миша вгрызся в сочный бок булочномясного монстра. Обед им предоставила клиника. Так уж здесь заведено: бесплатная кормёжка за "добровольную" кастрацию. − Когда ещё нас на халяву так славно покормят!

− Я бы лучше бухнул, − угрюмо буркнул Рома.

− Тихо ты! − шикнул Миша. − Не дай Бог, услышат. Потом проблем не оберёшься.

Удальцов подался вперёд.

− Ты что, совсем тупой? Меня только что выхолостили, как скотину безмолвную!

Секретарь фыркнул.

− Послушай, землянин, − сказал он. − Ты не замечаешь одного весьма существенного плюса.

− Плюса? − взвился Удальцов. − В кастрации???

− В вазэктомии, − уточнил патлатый.

− И какой же в этом, интересно, плюс?

Михаил лукаво ухмыльнулся.

− Можно не париться по поводу контрацепции.

− Пф-ф-ф! − Рома закатил глаза. − Тоже мне, плюс. Я и так о ней не парюсь.

− Ого! − удивился Миша. − А как на Земле этот вопрос решают?

− Да никак, − пожал плечами Удальцов. − Бабы таблетки всякие пьют, импланты ставят, спирали какие-то…

− Дурость какая-то, − выдал секретарь, выскребая картофельной долькой остатки сырного соуса.

− С чего сразу дурость? − возмутился Роман. − Всё логично.

Михан скосоротился.

− Странная у вас какая-то логика выходит. Стрелять из боевого оружия по человеку в бронежилете куда опаснее, чем из холостого по незащищённому. Улавливаешь аллегорию?

− Заткнулся бы ты, каблучара, − рыкнул Рома. − От твоих идиотских рассуждений только сильнее нажраться хочется!

Михан отмахнулся и снова принялся за бургер. Жевал он жадно, будто ел последний раз в жизни. Экий троглодит.

Удальцов смерил его взглядом, подался вперёд и прошептал:

− Слушай, ну неужели во всём гетто нет ни одного мужика за сорок? Попросим вискаря купить. Чисто из солидарности. Уж я в долгу не останусь.

− У-у, − мотнул головой Михаил. − Мужики за сорок − явный неликвид. Их выселяют за город, к разведенцам.

− Зачем? − нахмурился Рома.

− Местным дамам нравятся парни помоложе. Если тебя не взяли в мужья до сорока, потом шансов жениться мало. И с каждым годом всё меньше становится. Правда, всегда можно захомутать какую-нибудь неудачницу.

− Неудачницу?

− Умгу, − кивнул секретарь, запихнул в рот картошку и облизал пальцы. − Именно неудачницу. Потому что богатые успешные бабы предпочитают трахать молодняк.

− Господи, дурдом какой. − Рома уронил голову на руки и закрыл глаза.

− Да почему опять дурдом-то? Вечно тебе всё не так!

Удальцов даже не взглянул на новоиспечённого соседа. Вздохнул тяжело.

− Боюсь, тебе не понять.

Миха нахмурился.

− Ты, что… из этих?

− Из каких "этих"?

− Ну… из тех, кто за равные права и всё такое, − Михан скосоротился. − Они ещё бодипозитив пропагандируют.

− Бодипозитив?

− Ага. Типа, мужчинам не обязательно брить подмышки и ходить в зал.

− А что… − нахмурился Роман. − Обязательно надо?

− Ну и дикий же ты, землянин! − усмехнулся Миша. − Кто ж на тебя волосатого да обрюзгшего взглянет?

− А может, я вовсе не хочу, чтоб на меня глядели?!

− Ну, тогда ты вдвойне идиот, − спокойно изрёк секретарь и запил остатки бургера байкал-колой. − Бабам надо нравиться. Мужик должен выглядеть максимально е#@бельно!

− Нафига?

− А ты ещё не понял? − тёмные брови поползли вверх. − При хорошей бабе ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Жена обеспечит тебя всем: деньгами, жильём, машиной, брендовыми шмотками. Женишься − будешь как сыр в масле кататься: курорты, яхты, спа, казино − кайф! Делай, что душе угодно. Живи да радуйся. А всего то и требуется: красиво выглядеть, быть лапочкой и хорошо трахаться. Поверь, игра стоит свеч.

− Я в эти игры не играю, и начинать не планирую, − выцедил Рома. − Всё, что хочу − свалить с этой шизанутой планеты как можно скорее!

− Всё в твоих руках.

− В моих? Ты же сам говорил, я под колпаком!

− Само собой, − согласился патлатый секретарь. − Но все твои проблемы растают, как мороженка, если ты обзаведёшься невестой. И не простой, а влиятельной, богатой тёлкой со связями. Такая точно сумеет вернуть тебя на Землю, к гадалке не ходи.

− А если не обзаведусь?

− Тогда после сорока тебя ждёт вонючая конура в бараках для неликвида, какая-нибудь тошнотворная рутина с девяти до шести и "быстросуп" на завтрак, обед и ужин. Се ля ви, братишка! И кстати… кофе допивать ты собираешься?

14. Непрошибаемая

Олимпиада Анастасьевна разложила перед ним распечатки.

− Звонки на Землю, − кивнула на один лист и тут же указала на другой, − в консульство, на орбитальную станцию, и даже в приёмную Вселенского суда. Как вы всё это объясните, господин Удальцов?

Роман скрипнул зубами и свирепо зыркнул на женщину, которую Михан упорно пророчил ему в невесты. Низкорослая, с фигурой бочонка, кривыми ногами и квадратной челюстью, он буравила его взглядом бесцветных глаз.

− Отвечайте! − рявкнула грымза.

Олимпиада Анастасьевна Коган. Маконианка в пятом поколении, что объясняет её аномальную силищу. Майор военно-космических сил в запасе. Дважды герой Галактики. Последние десять лет успешно возглавляет Службу Безопасности СВС. Близкая подруга Риммы Надеждовны. Вдова. Честна, прямолинейна, грубовата, невероятно сильна и крайне влиятельна. В связях, порочащих её, не замечена.

Такую характеристику выдал Кочетов, когда узнал, что Олимпиада вызвала Рому на беседу.

"Присмотрись к ней, − повторял Мишенька, словно мантру. − Заполучить бабу с такими связями − редкая удача!".

"Да она меня с первого взгляда невзлюбила!" − возражал Рома.

"Наоборот − ты её заинтересовал. Потому она и рычит, как тигрица. Такая уж у неё натура! − убеждал секретарь, выпрямляя утюжком каштановые пряди. − Олимпиада − женщина властная. Ничего не поделаешь".

− Я жду, Роман Ольгович. Но терпением не отличаюсь. − "Властная женщина" сложила руки на груди. Плоской, точно лист ДСП.

− И что же вы сделаете? − Рома скривил губы. − Остановите мне сердце? Вывернете суставы наизнанку? Сломаете пару-тройку ребёр? Яйца оторвёте? Давайте же, проявите всю доброту вашей доброй силы по полной программе, не стесняйтесь.

− Дерзишь? − бесцветные глаза сузились. Обветренные губы сжались в тонкую линию.

Удальцов набычился.

− Дерзить в твоём положении − верх безрассудства. − Олимпиада подалась вперёд и впилась в него взглядом. − Ты ходишь по тонкому льду, членоголовый. В твои сказки о "случайном стечении обстоятельств" никто не верит. На кого ты работаешь? Отвечай!

Рома скрежетнул зубами.

− Повторяю в сто первый раз. После смерти отца я возглавил семейный бизнес. На Макоши застрял случайно и с радостью бы покинул вашу сраную планету!

Начальница Службы безопасности смухордилась.

− Такие байки лепит каждый второй нелегал, − отмахнулась она. − Все вы, эмигранты членоголовые, одним миром мазаны. Вам бы только свалить. А чего вы добьётесь, а? Думаешь, жизнь за пределами спектра Годивы легче? Да ты бы и года в Солнечной системе не продержался! Таким, как ты, там надо вкалывать, пахать сутки напролёт и за каждый шаг свой отвечать. А что умеешь ты? Дро#ить? Важный навык, не спорю, но прокормить себя он поможет вряд ли.

− Я землянин! − гаркнул Рома и шарахнул кулаком по столу. − Коренной москвич! Я ж вам все документы уже сто раз предъявил!

− Подделать документы − дело нехитрое. Умельцы всегда найдутся.

− А как же эта ваша вазэ… ваза…

− Вазэктамия? − казалось, Олимпиада искренне удивилась. − А она при чём здесь?

− Как при чём? − Удальцов вскинул брови. Вот же тупая баба! − Да у вас тут все мужики выхолощены! А я не был, потому что неместный!

− Уймитесь, Роман Ольгович, − в голосе страхолюдины мелькнули стальные нотки. − То, что вы прошли данную процедуру не доказывает ровным счётом ничего.

− Почему?

− Потому, что подделать можно всё. Документы, анализы, мысли. Абсолютно всё, кроме прямого свидетельства вашей женщины. Матери, сестры, жены или, на худой конец, невесты.

− То есть, женщине вы просто поверите на слово? − от такого предположения даже волосы на затылке встали дыбом.

− Да. − Олимпиада поднялась, прошла к подоконнику и полила из кувшинчика какой-то диковинный фикус. Растение тут же покрылось крупными лиловыми бутонами. Красивыми, но зубастыми. − Зачем женщине врать? Кому такое придёт в голову?

ГЛАВА 15. Выход в свет

− Слушай, ну зачем ты такой упёртый? − Мишенька вытащил из шкафа стопку футболок и принялся разглядывать, периодически нюхая или прикладывая к груди. − Какая лучше: белая, чтоб загар подчеркнуть, или та, с полосками?

− Насрать.

− Значит, белая, − секретарь отложил футболку в сторону и повторил: − Зачем, говорю, упёртый такой? Я ж тебе с самого начала сказал: Олимпиада − лёгкая добыча. Одинокая вдовица в самом соку с кучей бабла и связей. Да у неё секса уже года два не было!

Рома фыркнул.

− А-а! − Михан заговорщически прищурился и уселся рядом с ним на узкую койку. − Кажется, я понял. Это у тебя метод такой, да? Держишь дистанцию, чтобы как следует разжечь аппетит жертвы. Хитро!

− Ты меня достал, − устало изрёк Роман. − Ты куда-то собирался? Вот и вали. Дай спокойно всё обдумать.

Секретарь надул пухлые губы и отбросил со лба каштановый локон.

− Я, вообще-то, хотел тебя с собой позвать, − обиженно проговорил он. − Но теперь, пожалуй, воздержусь.

− Переживу.

− Сегодня у Риммы командировка на Острова, а у меня − отгул. Мы хотели с мальчиками дёрнуть в клуб. Может, передумаешь?

Удальцов улёгся на спину и заложил руки за голову. Шумно выдохнул.

− Больно оно мне надо, по клубам без бухла шастать. Один хрен, выпить не продадут.

− Тебе не продадут, − Михаил вооружился склянкой парфюма, и через секунду в комнате повис удушливый древесно-мускусный смрад. − Но если склеишь местную, она вполне имеет право угостить. Под свою ответственность, разумеется.

Угостить? Выпивкой? Серьёзно?

На данный конкретный жизненный момент Рома, не раздумывая, убил бы за бутылку вискаря, так что…

− А вот с этого места поподробнее, − сказал он, приподнимаясь на локте.

Михаил хмыкнул и запустил в него чистой футболкой. Той самой, с полосками.

− Одевайся. Таксобот подлетит в шесть.

− А что так рано-то? − Рома нырнул в майку. Она, как ни странно, пришлась очень даже в пору.

− Нам надо успеть вернуться до комендантского часа. Забыл?

− Дурдом.

Секретут закатил глаза.

− Так ты едешь или нет?

Рома театрально вздохнул.

− Ладно, так и быть, уговорил. − Он вскочил с койки и с хрустом потянулся. Взъерошил волосы пальцами. − Устрою себе прощальную гастроль. Один чёрт, на следующей неделе вернусь на Землю. Хоть будет, что вспомнить.

Михаил Кочетов посмотрел на него долгим взглядом, но от комментариев воздержался.

Басы долбили по ушам, не хуже чем в Московских заведениях. Вспышки неона, пульсирующая в такт музыки лазерная паутина, дым, гигантские голографические медузы, парящие под самым потолком… И люди, люди, люди! Танцпол забит так, что даже блоха не втиснется. У длинной барной стойки ни одного свободного места.

"Да уж… Галактика другая, а ночные клубы те же, − подумал Роман, потягивая из трубочки какую-то невнятную безалкогольную бурду с ананасовым соком. − Словно и не улетал никуда".

− …не… до…житься! − проорал Миша. Он так отчаянно зажигал на танцполе, что вспотел, как сивый мерин.

− Что?

− Адо свежиться!!! − повторил секретарь, норовя переорать гремящее музло.

− Что??

Михан закатил глаза и перешёл на жесты. Из нелепых телодвижений Рома уяснил, что секретут намеревается поссать.

− Иди! − крикнул он в ответ и для верности махнул рукой в нужном направлении. − Я здесь подожду.

Мишенька-солнышко показал "окей" и двинул в направлении сортира. Его приятелей Рома давным-давно потерял из виду: больно нужны ему эти холёные альфонсы. Ну их в жопу. Единственная компания, которая сейчас реально требовалась − бухло в любом формате и объёме. Но это удовольствие сейчас, увы, недоступно.

Тупая планета! Тупые бабские законы! Можно подумать, шмары не нажираются до блевотни!

− Нажираются. Но это скорее исключение, чем правило, − женский голос раздался так чётко, будто звучал в голове, и Рома вздрогнул. Грёбаная телепатия!

Он смерил взглядом говорившую. Не уродка, не толстуха, но и не так чтобы прям "вау". Темноглазая брюнетка с уверенной двойкой и сочными ляжками. Обычная. Сидит себе, лыбится. Не скрывает даже, что по чужим мозгам шарится.

− У нас так принято. − Она наклонилась к самому его лицу, чтоб перекрыть грохот басов. − Ты ведь не здешний, верно?

Удальцов кивнул. Кивнул и тут же вспомнил Мишкины слова: "если склеишь местную, она имеет право угостить".

− А ты? − проорал он.

Брюнетка улыбнулась и кивнула на его детсадовский коктейль.

− Хочешь, закажем тебе что-нибудь покрепче?

Рома расплылся в улыбке.

− А ты умеешь очаровать мужчину, − он хмыкнул и скользнул взглядом по смелому декольте. − Я буду вискарь.

ГЛАВА 16. Облом

Рома вернулся в общагу, когда рассвело: рядом со здоровущей сиреневой Годивой засияло второе местное солнце.

− Ты где шлялся? − зашипел на него облачённый в полосатый халат Мишенька.

− Я не шлялся! − Удальцов сбросил кеды и прямо в одежде ухнулся на койку. − Я трахался!

− Поздравляю.

− Спасибо, − Рома положил руки под голову. − Принеси воды, а то сушняк долбит.

Михаил принёс воду. Принёс и вылил ему прямо на голову.

− Эй! − Удальцов сел. − Совсем очертенел в край, подстилка бабская?

− Я тебя искал! − В гневе Миша был прекрасен, как Аполлон. − Повсюду искал! В клубе, на улице, в гетто. С ног сбился! Даже в морг звонил! А ты? Ты трахался! Кобель!

Тон претензий секретута звучал знакомо до зубовного скрежета, и Рома интуитивно чуял, как действовать при подобном раскладе.

− Эй, ну чего ты завёлся-то, а? − миролюбиво сказал он, промокнув лицо краем простыни. − Я ж не просто трахался, а со смыслом. Для дела.

− Для дела? − Михан хмуро глянул на него. − Ты чего несёшь?

Рома фыркнул.

− То и несу. Тёлочка согласилась назваться моей невестой и подписать все положенные ксивы. Так что… − Удальцов зевнул, потягиваясь, − прости-прощай, Макошь-девять. Скучать не буду.

− Та девушка обещала тебе помочь? − Михан смотрел с подозрением. − Серьёзно?

− А то! − Рома задрал футболку и почесал пузо. − Я хорош в постели. Просто бог. Её слова, между прочим. Она даже на счёт мне пару тонн закинула. Сказала, на сладости.

− Ты что, взял деньги за секс? − сосед сделал страшные глаза. − Совсем обалдел?

− Ну, может у вас здесь обычай такой. Особенный.

Миша всплеснул руками.

− Этот твой особенный обычай во всех галактиках одинаково называется! − выпалил он. − Сказать, как?

− Не утруждай себя, − отмахнулся Роман. − Мне пофиг. Лучше скажи Надеждовне, пусть документы на выезд готовит: я сваливаю!

Брюнетка не позвонила.

Ни через час, ни через два. Когда время перевалило далеко за полдень, Рома скрипел зубами и уже готов был посыпать голову пеплом.

"Я позвоню", − сказала она. Сказала, как привык говорить сам Удальцов. И он никогда не перезванивал. Никогда. И вот теперь…

− Может, номер не сохранила? − участливо поинтересовался Миша. − Или дела возникли неотложные? Всякое случается.

Рома глянул на патлатого секретута волком, но от комментариев воздержался. Когда на гетто опустились фиолетовые сумерки, Михаил притащил совершенно неприличное количество фисташкового мороженого и всучил Удальцову ложку.

− Держи, − сказал авторитетно. − Обиду следует заесть. Это поможет. Зуб даю. Смотри, тут орешки!

Захотелось немедленно смазать красавцу по роже. От души так. С оттяжечкой.

− Ты за кого меня принимаешь, альфонс напомаженный? − рыкнул Рома и оттолкнул руку соседа, и тот чуть не выронил размалёванное эко-ведёрко с надписью "Натуральный молочный продукт". − Я что, на педика похож?

− Почему сразу на педика? − Миша обиженно надулся. − Я поддержать хотел. По-дружески. Тебя же продинамили самым поганым образом! Напоили и поимели, причём за бабки! Как последнего шлюха!

Последнее замечание странно резануло по самолюбию, и Удальцов набычился.

− Вообще-то это я её поимел, − буркнул он.

− Уверен? − Миша лукаво изогнул бровь.

Рома смерил его тяжёлым взглядом, а секретарь равнодушно пожал плечами и принялся за мороженое сам.

− Всё время забываю, что на Земле до сих пор мыслят средневековыми категориями, − бросил он, облизывая ложку. − Ты вот сам посуди: удовольствие получили оба, а проблемы грозят только тебе. Так что делай выводы, дружище.

− Какие ещё проблемы? − Роман нахмурил брови. − Это был спонтанный перепихон без обязательств. Ничего критичного.

− Ну, это как посмотреть, − философски заметил Михаил. − Аморальное поведение здесь не одобряется. Как и секс до брака. Вот подцепишь статусную невесту, а она узнает, что ты блядун, и разорвёт помолвку. И тогда − всё: пиши пропало. А уж если на тебя ещё и проституцию повесят, вообще вовек не отмоешься. Заклеймят и на каторгу отправят, моргнуть не успеешь.

У Ромы чуть мозг не взорвался.

− А бабам, как я понимаю, всё можно?

− А бабы, стесняюсь спросить, тут при чём? − искренне удивился соседушка. − Ты же сам виноват. Подкатил, хвостом покрутил, развёл на выпивку, а потом на "кофе" напросился, да ещё и деньги взял. Разве нет?

− Нет!

− Если б ты не полез, ничего бы не случилось, − меланхолично пожал плечами Михаил и продолжил уплетать мороженое. Удальцов бросил на него короткий взгляд исподлобья.

− Слушай, Миш… А ты никогда не хотел свалить из этой богадельни?

Сосед посмотрел на него, как на полудурка.

− Зачем?

− За тем, что здесь царит тотальный мандец.

− Не мандец, а развитой матриархат, − со знанием дела поправил Михаил. − К тому же, плюсов на М-9 значительно больше, чем минусов.

Рома сощурился.

− Ты прикалываешься сейчас, да?

− Вовсе нет! Сам подумай: ни тебе преступности, ни безработицы, высоченная зарплата в межгалактической валюте и медицина на уровне, какой Земле даже не снился. Жильё холостякам бесплатное предоставляется. А после вступления в брак мужчине налоги платить не надо. И от обязательной трудовой повинности мужья, кстати, тоже освобождаются. Совсем. Живёшь себе на всём готовом и кайфуешь. Рай! А когда проведёшь в местном климате лет десять-пятнадцать, процессы старения в разы замедляются. Улавливаешь нить?

ГЛАВА 17. Вечер не задался

Рома не улавливал нить и даже не собирался.

− Я свалю завтра же! − ультимативно заявил он, в стотысячный раз принимаясь насиловать Сеть: должны же остаться выходы на дядю Жору, будь он неладен!

− Ну-ну, − фыркнул Михаил, вооружаясь щипцами для выпрямления волос. − Как же, как же. Всю неделю только это и слышу.

"Запрашиваемый контакт не найден, − отчеканил поисковик механическим голосом. − Совпадений нет".

− Бл#@$#! − Удальцов с размаху впечатал кулак в стену. Руку тут же прострелило по самое плечо.

− Эй, потише там! − возопил кто-то из соседнего блока. − У нас сеанс духовных практик!

− Идите в жопу! − проорал Рома в ответ и вскочил. Схватил ветровку.

− Ты куда собрался? − Ухватив щипцами очередную прядь, Мишенька шагнул наперерез. − Эй!

− Отвали от меня! − Рома грубо толкнул соседа в грудь. − Отвали! Слышишь? Не останусь я в этом дурдоме! Ни за что не останусь!

Он спустился вниз и выбежал на улицу. Лил дождь, и Роман вскинул голову, подставив лицо под зеленоватые капли.

В магазине висела сонная тишина. Прыщавый кассир ковырял в носу и залипал в допотопном игровом гаджете, редкие покупатели неторопливо бродили между рядами, придирчиво разглядывая акционную бакалею.

Рома, злой мокрый и измотанный, сам не понимал, зачем сюда припёрся. Лишь когда стеклянные двери схлопнулись за спиной, он вспомнил: бухла ему не продадут, хоть наизнанку вывернись.

Грёбаные моралфаги!

"Согреюсь и уйду", − решил Удальцов и уверенно двинулся в алкогольный отдел. Взять нельзя, но посмотреть-то можно!

Взгляд как-то сразу зацепился за текилу в массивной оквадраченной бутылке с красной, отдалённо смахивающей на сомбреро, крышкой.

− Любуетесь?

Рома вздрогнул, обернулся и узрел Мышь с овсянкой в руках. В серых глазищах Серой Плесени отплясывали джигу серые чертенята. Вот же…

− Не твоё дело, − угрюмо бросил он. − Бери свой корм и топай, куда шла.

Мышь криво улыбнулась.

− В прошлый раз вы вели себя куда деликатней.

− В прошлый раз я хотел развести тебя на бухло.

− А сейчас? − Плесень склонила голову на бок и лукаво прищурилась. − Сейчас разве не хотите?

Рома набычился и смерил учителку максимально презрительным взглядом. Чего, интересно, эта тварь удумала? Обстебать его, как последнего лоха, и, вильнув хвостом, свалить в туман?

Не выйдет! Заколебало всё это бабье царство! Пропади они все пропадом!

Он подался вперёд, давая понять, что хочет сообщить нечто важное. Мышь купилась. Вся аж нахохлилась, когда Рома склонился к её уху.

− Иди-ка ты на хрен, овца убогая. Перед такой, как ты, даже ради пойла стелиться не стану! − прошипел он и, пока училка переваривала облом, пулей вылетел на улицу.

А на улице лил дождь. И не имелось другого крова, кроме нищенской каморки в общаге. И не было возможности связаться с дядей Жорой и вернуть себе, наконец, нормальную жизнь. Жизнь, в которой ему никогда не приходилось оглядываться на других. Просить. Заискивать. Лебезить.

− Чтоб вас всех черти взяли! − проорал Удальцов в мрачное сиреневое небо и со всей дури пнул полупрозрачную урну. Проклятущая фиговина опрокинулась, и мусор оказался на мостовой. Хотя… Какой там мусор. Так, пара фантиков да смятый чек.

Рома не успел опомниться, как взвыли сирены. Откуда-то сверху мерзкий педоватый тенорок сообщил: "Внимание! Всем оставаться на местах! Нарушение порядка в квадрате один ноль семь девять! При попытке скрыться с места преступления, вы будете немедленно парализованы!".

Удальцов попятился. Что же делать? Рвануть за угол? Махнуть обратно в магазин? Или…

Додумать он не успел: со стороны аллеи к нему летела бело-голубая капсула служителя правопорядка. Точнее − служительницы, ибо вылезла из неё уже знакомая Роману лейтенант Антонюк.

Оперативно реагируют, однако!

− Нарушаем? − поинтересовалась блондинка, коротко и по-уставному чётко отдав честь. − Не хорошо, Роман Ольгович, ногами пинаться. Некрасиво.

− Это случайно вышло, − устало буркнул Рома. − Что у вас там за это полагается? Штраф? Говорите, сколько. Я оплачу, и дело с концом.

− Не знаю, с каким конкретно концом у вас дело, но на М-9 за хулиганство положено пятнадцать суток карцера.