Жених

− Ну, за здоровье, − выдохнул он и опрокинул стопку в рот. Крякнул. Закусил корнишоном. Мечта!

− Ну и кто она?

Вот теперь Рома поперхнулся. Благо, вода под рукой.

− К-кто, − спросил он, запив кашель, − "она"?

− Невеста.

− Невеста? − до него дошло. − Ах, да! Невеста! Точно.

Он обновил себе рюмку и жахнул новую порцию уже без тоста.

− Она… сложный человек, − сказал Рома, для убедительности сморщив лоб. − Сложный и опасный.

− Будет гораздо проще, если вы назовёте имя, − Плесень говорила спокойно, а лицо её напоминало гипсовую маску.

Догадалась, что её разводят? Вполне возможно. Хотя…

"Доиграю партию до конца!", − решил Удальцов и хряпнул ещё водочки.

− Не готов я пока имя назвать, − сказал он, смухордившись: третья рюмка обожгла гортань.

− Вы боитесь её?

− Боюсь, − после третьей стопки фантазировать стало проще, и Рома почувствовал себя увереннее. − Поэтому прошу на меня не давить.

− Понимаю, − кивнула мокрица. − Она не хочет отпускать вас, верно?

− Умгу, − щедро сдобренная сырным соусом картофельная долька отправилась в рот. − Не хочет.

− И вам приходится скрываться?

− Точно.

В глазах училки промелькнула некая невысказанная мысль.

− А от меня вы что хотите? − спросила мокрица, вскину бровь.

Рома вытряхнул из графина в рюмку последние капли и задумчиво посмотрел на опустевшую хрустальную тару.

− Для начала − ещё водочки.

ГЛАВА 24. Нежное утро после страстной ночи

Это ж надо было так на@#яриться! Голова трещит, что твой жбан, тело ломит, а во рту словно кошки насрали. Рома открыл глаза и заморгал: проклятущие вертолёты крутили комнату, как в центрифуге. К горлу мгновенно подкатила тошнота.

Проклятье!

Нащупав пол босой ступнёй, Рома попытался принять вертикальное положение, но стало только хуже. Чтобы не свалиться, пришлось ухватиться за стену.

− Мля-я-я… − хрипло протянул он, скрючиваясь вопросительным знаком: в кишках творился тотальный армагедец. − Миха! Тащи таз. Блевать буду!

− Не будете, − последовал ответ. − По крайней мере, точно не здесь.

С великим трудом Удальцов поднял голову и узрел говорившую. Серая Плесень стояла к нему вполоборота и, скрестив руки на груди, внимательно смотрела в окно.

− Ы-ы? − сказал Рома.

− Ступайте в ванную, Роман Юрьевич. Приведите себя в порядок и уезжайте. Это была наша первая и последняя встреча.

Возражать Рома не стал − сил не было. Промычав что-то сердитое, он сделал шаг, другой… и полетел мордой в пол. Когда нос почти вмазался в глянцевую поверхность молочно-белого керамогранита, Удальцов неожиданно завис в воздухе. Неведомая сила удерживала его, словно сверхпрочная паутина.

Прикольно!

− Вы совершенно невыносимы! − рявкнула Мышь, развернувшись. Серые глаза метали молнии, а руки сжались в кулаки.

Как там всё-таки её зовут? Августа? Астра? Астма?

− Аврора! − проревела она. − Меня зовут Аврора, а для вас − Аврора Александровна!

Удальцов икнул.