Жених

Уставший, измотанный, совершенно потерянный и злой, как чёрт, Рома залипал на разноцветные всполохи. Такси летело сквозь ночь, и огни за окном сливались в мерцающую реку.

Куда его везут? Что он теперь будет делать? Как выйти на связь с дядей Жорой? Куда исчезла Макошь-синтекс-плюс? Зачем его заманили на проклятущую бабью планету?

Голова трещала от вопросов, а думать хотелось меньше всего. Хотелось в душ, пожрать, лупануть пивка и забыться сном. А потом проснуться и понять, что всё это дерьмо с командировкой − всего лишь ночной кошмар. Не более.

Красавец Мишенька поглядывал волком. Ещё бы! Парня снарядили быть его нянькой. Кому такое понравится?

− Слышь, бро, − бросил Рома вынужденному конвоиру. − Со мной не обязательно таскаться, как с писаной торбой − я не маленький давно. Просто дай ключ-карту и скажи, куда идти. Не пропаду.

Мишенька посмотрел на него, как на говно, и скривил красиво очерченные губы.

− Римма Надеждовна просила оказать ей услугу и позаботиться о тебе, − сказал он. − Неужели ты думаешь, я упущу возможность оставить её в долгу?

Роман нахмурился. Смерил парня долгим взглядом. Мишенька развалился на заднем сиденье, точно шейх. Молодой, смазливый, подкачанный. Волосы длинные, глаза карие, как у телёнка. Бабы любят таких…

Язык оказался проворнее мозга, и Рома без обиняков озвучил то, что пришло в голову:

− У вас с ней что, шуры-муры?

Мишенька хмыкнул.

− Пока нет, но я работаю над этим.

Чего? Рома уставился на парня и моргнул.

− Да она же старая!

Секретарь пожал широкими плечами.

− Подумаешь! Зато опытная. И статус − ого-го! Замглавы Внутренней Службы, как-никак.

− Рассуждаешь, как шалава, − буркнул Рома и отвернулся.

− Ой-ой, какие мы высокоморальные, − хмыкнул Миша, а Рому передёрнуло. Аж волосы вздыбились. Каким этот тип назвал его? Высокоморальным? Обалдеть не встать! За всю жизнь Рому награждали разными эпитетами: мажор, эгоист, лентяй, беспринципный подонок, циничный негодяй, мерзавец, прожигатель жизни… Но высокоморальным его обозвали впервые.

Ну и чудеса!

На какое-то короткое мгновение Роман даже дара речи лишился, а вот его смазливый собеседник наоборот разохотился поболтать.

− Вместо того чтоб недотрогу строить, послушай доброго совета, − сказал он. − Застрял ты тут, похоже, надолго: в документах твоих на обратку даже намёка нет. А это, ясное дело, вопросы вызывает всякие недвусмысленные. Даже у меня. − Он вдруг подался вперёд и сощурился. − Скажи честно, ты нелегал?

− Шёл бы ты лесом, Мишенька-солнышко, − глухо прорычал Рома.

Парень фыркнул и отмахнулся.

− Ой, подумаешь, звезда какая. Лучше не ерепенься попусту и присмотрись к кому-нибудь из птиц высокого полёта. К Олимпиаде Анастасьевне, например. Она уже давно вдовствует, и…

− К Олимпиаде? − голос сорвался на фальцет. Рома даже пропустил ремарку про "звезду". − К той злобной кривоногой страхолюдине? Да она… Она меня чуть не придушила!

− Ну… Характер у неё тяжёлый, это факт, − согласился Мишенька. − Но если ты её охмуришь, тебе любые двери открыты будут. Олимпиада о-о-о-очень влиятельная дама, поверь.

Роман припомнил, как влиятельная дама пыталась свернуть ему шею, и к горлу подкатил ком. Блевануть захотелось немедля. И весьма основательно.

− Останови капсул! − рявкнул он, и Миша нажал кнопку таксобота. Автопилот притормозил у обочины.

"Вынужденная остановка! − мигающая сигнальная надпись сопровождалась мерзким искусственным голосом. − Вынужденная остановка! Вынужденная остановка!".

Роман поднял дверь, высунул голову и затрясся от рвотных спазмов. Его выворачивало наизнанку долго и мучительно, а Мишенька-солнышко беспомощно заламывал руки и бормотал какую-то дичь про смену межсистемных поясов и нервное перенапряжение.

ГЛАВА 8. Знакомство

В себя Рома пришёл на узкой койке в крошечной комнатушке. Рядом, на табурете, восседала дамочка в белом халате. Роман не смог толком рассмотреть её: перед глазами всё плыло и размазывалось кляксой. Дамочка бесконтактно измеряла ему давление мудрёным прибором, отдалённо напоминающим допотопную лазерную указку.

− Состояние стабильное, нет повода для беспокойства, − кивнула она стоявшему у изголовья Мишеньке. Вид у секретаря был взволнованный: лицо побледнело, а взгляд потемнел. − Обморок стал следствием сильного стресса, как вы и предположили. Вот вам рецепт.

Она протянула листочек.

− Копию и результаты анализов отправлю на голограф.

− Спасибо, − красивое лицо Мишеньки расцвело улыбкой. − Вы нас очень выручили.

− Моё почтение Римме Надеждовне. − Врачиха поднялась. − И, кстати, я записала вашего нового друга на обязательную вазэктомию. Его будут ждать завтра в десять. Не опаздывайте.

− Конечно-конечно, − пропел Миша. Рассыпаясь в благодарностях, он проводил дамочку до двери.

− Как у тебя только рожа от постоянных улыбаний не треснула, − буркнул Рома, переворачиваясь на бок.

− Ты напугал меня до чёртиков! − Миша закрыл дверь и нахмурился. От улыбки не осталось и следа. − Я уж думал, ты ласты прямо в такси склеишь!

− Не дождётесь. − Рома облизал пересохшие губы и попытался сесть. Голова закружилась с новой силой. − Пить хочу.

Мишенька исчез, а через минуту вернулся со стаканом.

− Вот. Держи.

Рома сделал глоток и сморщился.

− Фу! − фыркнул он. − Это ж вода!

− А тебе чего надо? − секретарь сложил руки на груди. − Чего вы там на Земле обычно пьёте? Слёзы девственниц?

− Коньяк подошёл бы в самый раз. − Роман со скорбным видом опустошил стакан и вернул новоиспечённому соседу. Обвёл глазами комнатуху. − А это что за конура?

− Вообще-то это один из лучших блоков общежития холостяков, − надулся Миша. − Двухкомнатный. По блату мне достался: Римма подсуетилась.

− Да у меня в Москве сортир и то больше, − скосоротился Роман. − И куда шикарнее.

Секретарь безразлично пожал широкими плечами.

− Не нравится − никто не держит. Можешь хоть на улице ночевать. Мне плевать с высокой вышки.

− А не боишься зазнобу свою расстроить? − поддел Удальцов.

− Я работаю в СВС уже третий год, и с Риммой у меня вполне доверительные отношения, − парировал Мишенька. Он стянул с волос резинку, и густые каштановые локоны рассыпались по плечам. − Если скажу, что окружил тебя заботой и вниманием, но ты, неблагодарный говнюк, всё равно дал дёру − она легко мне поверит. В итоге я окажусь в шоколаде, а ты… в субстанции иного рода.

Рома сник.

А ведь смазливый хрен прав. Не самый подходящий сейчас момент, чтоб на проблемы нарываться.

Пришлось выдавить улыбку.

− Ладно, не кипятись, брателло, − сказал Удальцов как можно дружелюбнее. − У меня сегодня дерьмовый день выдался, сам знаешь. Давай лучше по нормальному зазнакомимся.

Он протянул руку.

− Роман Удальцов.

Секретарь смутился и, кажется, на мгновение даже растерялся. Но всё-таки пожал ладонь. Крепко так пожал. Вполне себе по-мужски. Не всё, видать, потеряно!

− Михаил Кочетов. − Карий взгляд смягчился. Потеплел. Так-то лучше… − Ты, наверное, голодный?

− Как волк, − кивнул Рома. − Закажем перекус? Я угощаю.

− Э-э-э… − замялся Мишенька. − Не получится заказать.

− Это почему же?

− В холостяцкие гетто еду не доставляют, − вздохнул секретарь.

− Что за бред?

− Бред, − согласно вздохнул Михаил. − Но закон есть закон: холостяки не должны вести праздный образ жизни. Да ты не переживай, тут магазин в двух шагах. Сейчас сгоняю.

− Постой! − Рома вскочил. Его ещё заметно вело, но, по крайней мере, уже не тошнило. − Скинь траекторию. Я сам сгоняю.

Секретарь угрюмо набычился.

− Да не волнуйся, никуда я не денусь, − Рома хлопнул его по плечу. − Просто хочу мозги немного проветрить. Обдумать всё как следует. И осмотрюсь заодно.

Мишенька смерил его долгим взглядом, но всё-таки кивнул.

− Хорошо, − он подхватил с табурета ветровку. − Вместе пойдём.

ГЛАВА 9. Прогулка под Годивой

Холостяцкое гетто странным образом напоминало Воробьёвы горы. Мрачные высотки упирались шпилями в антрацитовое небо, на котором висело неизвестное Роману громадное сиреневое светило, испещрённое тёмно-лиловыми плазменными кратерами.

− Это ваша Луна? − зачем-то спросил он.

− Это Годива, − последовал ответ. − Остывшая звезда.

− А-а… − протянул Рома. − Красиво светит.

− Это ещё что, − горделиво изрёк Миша, сворачивая к перекрёстку. − За полночь начнёт зелёным переливаться. Вот где красота. Говорят, именно благодаря Годиве местные дамы столь щедро одарены.

− Ты про телекинез?

− Они называют это "добрая сила". − Михаил замер на светофоре, дожидаясь, когда поток парящих капсулов замрёт у флюоресцирующей зебры. − Согласно букве закона, её можно применять только во благо.

− Ну-ну. − Рома машинально коснулся горла. Он до сих пор помнил леденящее прикосновение невидимых пальцев. − А у мужчин такая сила есть? Хоть немного?

− Не-а. − Красавец-секретарь повернул на сверкающую аллею: все деревья − и живые, и искусственные − были оплетены гирляндами крошечных, размером с рисовое зёрнышко, фонариков. − У мужчин только обычная − физическая. Странно, что ты не знаешь. Это же общеизвестный факт. Нам об этом ещё на первом курсе рассказывали.

Рома вздохнул, вспоминая пьяный угар студенческих лет. Им тоже много чего рассказывали… да только он не учил нифига.

− Получается, ты не здешний? − спросил он. Обсуждать пробелы в собственных знаниях желания не было. Никакого.

− Институт я на Марсе заканчивал, − отозвался Миша. − А родители мои − астрофизики из Томска. Правда, я там не был никогда.

− Подожди. − Рома остановился посреди улицы, отчего стал причиной лёгкого пешеходного ДТП. − Как же тебя занесло в этот дремучий матриархат?

− Тут не матриархат, глупый ты землянин! − Михаил беззлобно улыбнулся, схватил его под руку и потащил дальше по тротуару. − Здесь вполне себе равноправное демократическое общество. Только, в отличие от ваших широт, матрилинейное. Вот и вся разница! Ты привыкнешь.

− Издеваешься? − Роман дёрнулся, высвобождая руку. − Да они мне визу оформлять отказались без какого-то сраного бабского разрешения!

− Своя специфика, конечно, есть, − согласился секретарь. − Но в целом жить можно.

− Кретинизм какой-то, − фыркнул Удальцов.

− Почему сразу кретинизм? Я читал, на Земле есть государства, где женщины носят платки, закрывают лица и делают всё исключительно с разрешения своих мужчин. Никто же не возмущается.

− Ну… это же другое совсем!

Михаил философски пожал плечами.

− Многим вначале кажется дичью. А потом привыкают как-то. Втягиваются. Поверь, свои плюсы есть. И нехилые! Так что не будь олухом и присмотрись к Олимпиаде, пока она свободна. Охотников до неё − уйма, так что смотри не прощёлкай.

− Да что ты привязался ко мне со своей Олимпиадой!

Секретарь прильнул к нему и понизил голос до заговорщического шёпота:

− Думаю, ты ей приглянулся!

− Чего? − Рома ошалело уставился на нового приятеля. − Да она… Она же… она меня чуть не придушила!!!

− Олимпиада Анастасьевна женщина очень сдержанная, но от тебя, похоже, у неё совсем крышу снесло, раз она дала волю силе. Римма потом с ней о тебе полчаса молчала. Думаю, при грамотном подходе…

− Заткнись, ты, грёбаный альфонс! − рявкнул Рома. − Да я скорее себе член отрежу, чем суну в эту… эту… Где уже твой долбаный магазин, мне срочно надо выпить!

ГЛАВА 10. Незачёт

На кассе Рому ждал новый удар.

Улыбчивый вихрастый кассир − паренёк не старше двадцати − безропотно пробил три пачки пельменей, связку сарделек, батон, орешки, чипсы и жвачку… а на пиве, гад, застопорился. Упёрся рогом и ни в какую!

− Запгещено пгодавать алкоголь лицам, не достигшим совегшеннолетия, − прокартавил мелкий гад.

Рома склонился к прыщавому носу кассира и выцедил:

− А как насчет щедрых чаевых, а? Купишь себе подписку на порнушку.

Мальчонка покраснел, как помидор, и испуганно покосился куда-то в сторону.

"Камера", − сообразил Роман.

Вот же бля#ство!

− Пгостите, уважаемый, никак не могу, − картавый беспомощно развёл руками. − Вам нет согока двух.

− Мудила! − огрызнулся Рома, схватил пакеты и…

Увидел её.

Она стояла у стеллажей с бакалеей и выбирала овсяные хлопья. Так странно… Совсем недавно она была для него пустым местом, очередным размытым лицом в плеяде случайных мимолётных знакомств, а теперь…

Роман чуть не взвыл. Не мираж ли? Он перехватил поклажу и незаметно ущипнул себя за руку. Хорошо ещё, что Миша остался на улице − звонок Риммы Надеждовны вырвал парня из реальности на четверть часа. Если б красавчик секретарь увидел его сейчас, наверняка бы решил, что Рома тронулся умом, не иначе. Ибо Роман, совершенно по-идиотски раскрыв рот, стоял истуканом и во все глаза пялился на…

Она? Неужто и в самом деле… она?

Бесцветная, серая, незаметная… Та самая преподша из магистратуры! Та самая, которая промывала ему мозги и отказалась ставить зачёт, засранка!

Но откуда она здесь, на краю Галактики?

Рома решил ковать железо, пока горячо, и приблизился к серой мышке, которая вздумала как-то учить его жизни.

− Здравствуйте, − сказал он. Училка посмотрела, прищурилась… и вскинула тонкие брови.

− Добрый вечер, − голос звучал холодно, словно вода в полынье, и стало обидно.

Да, объятий, обмороков и оваций Удальцов, разумеется, не ждал, но… могла бы хотя бы улыбнуться. Коза!

− Что вы здесь делаете? − сей гениальный вопрос вполне мог заслужить Пулитцеровскую премию, сорвать бурные аплодисменты и крики "браво".

− Выбираю овсянку, − последовал вполне себе логичный ответ.

− Вижу, − Рома нахмурился. − Но почему именно здесь?

− Тут всегда по вторникам скидки.

− Нет… я имею в виду, на этой планете.

Серые глаза равнодушно скользнули по его лицу. Бледные губы скривились.

До Ромы дошло, что происходит, и он поспешно выпалил:

− Вы не помните меня? Вы преподавали у нас межгалактическое право. На Земле. В Москве. Я…

− Я прекрасно вас помню, Роман Юрьевич, − отрезала преподша ледяным тоном и поправила очки. − А вот вы меня, увы, нет.

− Да что вы такое говорите! − Рома всплеснул пакетами. − Да разве можно забыть ваши потрясающие лекции? Такие увлекательные! Да я каждое слово ловил, я…

− Вижу, у вас возникли некоторые сложности с местным законодательством? − Мышь кивнула в сторону оставленных на кассе упаковок пива.

− Да так… Самую малость.

Училка ухмыльнулась.

− Двенадцать банок − не слишком похоже на малость.

− Пить очень хочется, − хрипло выдавил Роман. − Жажда замучила.

Женщина склонила голову на бок. Лукаво прищурилась.

− Не желаете ли пересдать зачёт, Роман Юрьевич? − спросила она. − Прямо здесь и сейчас.

− Ч-чего?

− Я задам вам один единственный вопрос, и если вы ответите верно − куплю вам пиво. Все двенадцать банок.

− Но… − растерялся Рома. − Вы же… вроде… ээ…

− Женщины здесь считаются совершеннолетними с двадцати одного года.

− Да-да… − Удальцов спешно кивнул. − Я знал. Просто забыл.

− Ну… так вы согласны? − Преподша сморщила лоб и криво улыбнулась.

− Глупо отказываться от столь щедрого предложения, − Рома попытался врубить обаяние на полную мощь. Вышло так себе. − Валяйте свой вопрос.

Мышь впилась в него холодными светло-серыми глазищами и выцедила, чеканя каждое слово:

− Как. Меня. Зовут?

ГЛАВА 11. Плохие новости

− Двенадцать банок! − сокрушённо всплеснул руками Миша, когда они двинулись по уютной мерцающей аллее обратно, в сторону общежития. − Двенадцать банок пива! Да это же шесть грёбаных литров! По три литра на нос! Поверить не могу, что ты просрал такой шанс! Это же надо так умудриться! Она же твой препод! Как можно не знать имени препода?

− Запросто, − буркнул Роман. Потеря бухла расстроила его не меньше, чем патлатого соседа, но винить себя Роман Юрьевич не привык. − С чего вообще такая дичь? Почему бабам покупать пивас можно, а нам нет? А? Это же несправедливо!

− Несправедливо! − фыркнул Михаил. − Всем известно, откуда у этого правила ноги растут! Как раз с Родины твоей ненаглядной! Считается, что мужчины меры не знают. Учёными доказано.

Рома вопросительно вскинул бровь, и секретарь пояснил:

− Женщине хватит бокала-двух, чтобы немного расслабиться после трудового дня, а мужчине… Все убеждены, что парни сколько бы ни взяли, всё равно за "второй" побегут и будут бухать, пока деньги не кончатся. Отсюда якобы запои, и…

− Что за грёбаный бред? − сердито оборвал Удальцов новоиспечённого товарища. − Сам-то в чушь эту веришь?

− Ну-у-у… − протянул Мишенька и пожал плечами. − Статистика вещь упрямая. Я-то на Земле не был никогда. А в Москве − тем более. Что, не пьют у вас там мужики что ли?

− Почему не пьют? Пьют, − Рома смутился. Сам он закладывал так, что по несколько дней не просыхал. А потом не мог толком вспомнить, что творил.

− Пьют, чудят, в запои уходят, сношают всё, что движется. Не? Нет такого? − телячьи глаза наполнились лукавством.

− Да пошёл ты! − выплюнул Роман после секундной паузы. − Много ты понимаешь, каблук патлатый!

Михаил разинул рот, явно намереваясь ответить, но рядом взвыла сирена, и путь им преградил сине-белый патрульный капсул. Из обтекаемого аппарата вышла стройная и статная блондинка. Роме пришла мысль, что она отлично бы смотрелась в тематической порнушке: кожаная куртка, массивная бляха на ремне, ботфорты до колена… Короткая стрижка ёжик и очки-анализаторы на пол-лица гармонично дополняли картину. Для полноты образа не хватало только плётки.

− Лейтенант Антонюк к вашим услугам, господа. − Ладонь метнулась к виску и обратно. − Будьте любезны, подумайте свои базовые данные.

− Мы что-то нарушили? − робко спросил Мишенька-солнышко и потупил карие очи.

"Он что, заигрывает с ней?" − мелькнула мысль, и Рома сморщил лоб.

− Заигрывать с сотрудниками при исполнении чревато штрафом, − сухо отозвалась полицейская.

Удальцов скосоротился − он совсем забыл про таланты местных дамочек. Секретарь бросил на него гневный взгляд, в котором безо всякой телепатии можно было прочесть громкое "ИДИОТ". Вот именно так. Большими буквами.

− На основании третьего пункта двести девяносто восьмой статьи особенной части Административного Кодекса прошу предъявить ваши покупки, − протараторила блюстительница закона. − Камеры зафиксировали попытку приобретения алкоголя.

− Ничего мы не… − начал Рома, но Миша ткнул его локтем в бок.

− Вот! − Красавчик-секретарь безропотно протянул пакеты. − Смотрите. Никакого алкоголя. Только еда. Мы не нарушаем!

− Вне всякого сомнения, господин Кочетов, − удовлетворённо кивнула полицейская. − Но мой долг напомнить, что до комендантского часа осталось меньше десяти минут.

− Мы успеем! − успокоил её Михаил. − Нам тут рукой подать.

− Поторопитесь, − дамочка улыбнулась, сверкнув ровными белыми зубами. − И не позднитесь, ведь вашему соседу завтра рано вставать.

− Рано? − Удивился Рома. − Мне?

− Согласно базе, у вас завтра в десять обязательная вазэктомия, Роман Ольгович.

− Вазэкто… что? − нахмурился Удальцов и непонимающе уставился на патлатого товарища.

− Ну, тебя же госпожа доктор записала! − шикнул тот, взяв его под локоть. − Забыл?

− Да нет, не забыл. − Рома выдернул руку. − Не понял просто. Что это за процедура? Чипирование?

− Не совсем, − полицейская ослепила его улыбкой − Вас охолостят.

Отдав честь, она нырнула в свою бандуру.

− Всего хорошего, юноши. Моё почтение Римме Надеждовне!

Капсул оторвался от земли на четверть метра и, сверкая мигалками, унёсся вдаль по мерцающей аллее.

− Охолостят? − Выпалил Рома, и голос сорвался на фальцет. − Охолостят? Меня? Кастрируют? Как кота? Совсем ошалели, ироды?

− Успокойтесь, Роман, успокойтесь! − Михаил ни с того ни с сего перешёл на "вы". Видимо, профдеформация. − Не надо нервничать!

− Ты серьёзно? Думаешь, я дам себя кастрировать? − он оттолкнул от себя секретаря. − Хрена лысого!

− Никакая это не кастрация! − всплеснул руками Мишенька. − Этой процедуре подвергают всех мужчин на Макоши! Абсолютно всех!

− А меня не будут!

− Да ты пойми, так положено. Нельзя же свободно разгуливать с… − он запнулся и покраснел. − С боевой обоймой…

− А я и не собираюсь здесь разгуливать! − рявкнул Удальцов. − На днях обратно на Землю свалю, и никто меня не остановит, ясно?

− Не свалишь, − гробовым голосом изрёк соседушка и понурил голову.

− Ч-чего? − Рома моментально остыл. Похолодел даже.

− Прости… − Миха никак не решался заглянуть ему в глаза. − Я детали узнал, пока ты в магазине свою профессоршу на пиво разводил. Мне Римма сказала.

Удальцов подлетел к нему, схватил за грудки и прошипел:

− Выкладывай.

− Ты под колпаком, Ром, − обречённо сообщил красавец. − Никто на верхах в историю твою особо не поверил. На контроль взяли. И теперь до полного выяснения ты…

− В ловушке… − закончил за него Рома и схватился за голову. − Бля#@тво!

− Мне очень жаль. − Михаил положил ладонь ему на плечо. − Так что вазэктомию сделать всё-таки придётся.

− Только попробуйте, − глухо прорычал Удальцов сквозь стиснутые зубы, гневно зыркнул на патлатого секретута и сжал кулак. − Скорее небо на землю рухнет!

ГЛАВА 12. Стрёмная процедура

Долгую ночь накануне экзекуции Роман провёл в тщетных попытках связаться с Землёй: бесконечное количество раз звонил дяде Жоре, секретарше, на ресепшен головного офиса, забубённым приятелям-мажорам, консьержке, стоматологу, парням с автосервиса и ещё невесть кому. Всё без толку. "Запрашиваемый номер в системной базе не зарегистрирован", − вежливо отвечал бот с другого конца галактики.

− Что за чёрт! − Удальцов готов был рвать на себе волосы. − Да это просто невозможно!

− Вполне возможно, − возразил Мишенька. Он сидел рядом и флегматично пилил ногти пилочкой. − Ты хоть один контакт наизусть помнишь?

− Нет, − Рома нахмурился. − Да и зачем? Всё же автоматически в памяти сохраняется.

− Ну-ну, − многозначительно хмыкнул секретарь.

− Говори уже, − с угрозой рыкнул Удальцов. Перспектива застрять на Макоши стала казаться самым жутким кошмаром из всех возможных.

Михаил Кочетов подул на ногти, заправил за ухо каштановую прядь и подался вперёд. Карие глаза красавца блестели, как агаты.

− Однажды у Риммочки случился воздыхатель, − заговорщически поведал он и, прежде чем Рома успел сообщить, с какой конкретно высоты ему срать на Римму Надеждовну и её воздыхателей, продолжил: − На первый взгляд ничего серьёзного, так… − Он махнул рукой. − Цветы, конфеты, долгие разговоры, прогулки под Годивой. Но я рисковать не люблю. Поэтому втихую изменил контакты стервеца на всех гаджетах Риммы и даже в её личной базе − благо, доступ есть: я же секретарь.

− И что? − спросил Рома, а под ложечкой противно засосало.

− Да ничего, − пожал плечами кареглазый красавец. − Набрала она ему пару-тройку раз, а потом забила на воздыхателя болт. Может, решила, что он её продинамил и нарочно неправильный номер оставил. Кто знает… Главное − я в шоколаде.

− Думаешь, кто-то изменил контакты в моей базе?

− Ничего я не думаю. Просто говорю, что такое вполне возможно.

Роман помрачнел.

− Дай мне Сеть, − прохрипел он. − Я свяжусь с консульством, с милицией, с кем угодно! К утру меня в этой жопе не будет! Вот увидишь.

− Ну что ж, дерзай, − мысленным приказом Миша активировал Сеть, и полупрозрачный экран повис в воздухе. − Только учти, что М-9 не входит в Межгалактический союз, поэтому нормы Директивы двести двадцать девять тут не действуют. Никто тебя спасать по первому зову не примчится и политического убежища не предоставит: любой мужчина, который пытается покинуть Макошь без официального разрешения, считается нелегальным эмигрантом и автоматически попадает под юрисдикцию СВС. Так что…

Рома сглотнул, прикидывая максимально нелицеприятные расклады. Но самая задница ждала впереди…

Уже в одиннадцать часов по местному времени его цинично лишили способности плодиться и размножаться! Охолостили, несмотря на отчаянное сопротивление, крики, ругань, проклятья, угрозы, мольбы и даже ненароком пущенную скупую мужскую слезу.

− Вам это с рук не сойдёт, сволочи! − орал Удальцов, хотя сильно подозревал, что его праведный гнев не напугает на М-9 даже хомяка: никто ему, Роме, не поможет. Никто не поддержит и не вступится. Он один. Совсем один на безумной бабской планете, где любое его слово − пустой звук.

***

Стрёмная процедура заняла не больше пяти минут, остальное время ушло на яростную борьбу, которая окончательно лишила сил и присутствия духа. Рома вымотался в край, но сдаваться не собирался: раз вздумали лишить его яиц, пусть докажут, что их собственные из стали!